Оригинальная профессия

Мерное пиканье какого-то аппарата неприятно разрезало тишину, прорываясь сквозь темную пелену сна. С определенной ритмичностью оно ударяло по мозгам снова и снова, пока окончательно не разворошило последние фрагменты иллюзий, вытащив сознание в мутную и отчего-то пустую реальность. Он уже не спит. Если предположить, что тело сложный механизм, то кто-то отключил связь между ЦНС и всеми отделами этого организма. Сознание начинало метаться в замкнутом пространстве головы, готовое взорвать ее к черту, лишь бы вырваться из нее, рассекая периферию. Как открыть глаза? Как глаза открывались всю жизнь? Выдох... Он же контролирует дыхание, почему так сложно напрячь мышцы? Более глубокий вдох, и, дрогнув, веки приподнялись, чтобы сразу же захлопнуться вновь. Сотая доля секунды, а свет, казалось, успел выжечь на сетчатке следы. Выдох… Вновь мерное пиканье, которое раздражало, отчего-то пугало и заставляло нервничать, словно он уже слышал однажды такое. А может, и не раз, может, это что-то знакомое, известное, что-то, что он видел и слышал огромное количество раз, только почему-то не помнит этого. Напряжение возрастало. Воспоминания. Должны быть какие-то воспоминания. Это важно, они есть у всех, они что-то значат, они что-то повествуют о жизни. Так почему нет ни одного воспоминания в голове? Мама. Ее родимое пятно на шее, потрескавшиеся от жары губы, прищуренные глаза. Она так красива, бежит куда-то по белому песку. Отец. Морщина, которая глубоко пролегла между бровей, тонко сжатые губы, вена, пульсирующая на лбу. Друг. Искристая улыбка, заливистый смех… свобода, чистота, вера. Дейдара. Светлые волосы развеваются по ветру, путаются, лезут в глаза. Это его улыбка настолько прекрасна и свободна, его смех так обворожителен. Кисаме, Хидан, Сакура… экономика и право. Институт, деньги, ссора, крик, обида. Ленты… Assel… Саске. - Эй, позовите врача, он, кажется, приходит в себя. Да проверила я! – голос был громче, чем пиканье, но приятнее. – Вы меня слышите? Хей. Ну же, я же видела, что вы очнулись. Итачи приоткрыл глаза, попытка вновь провалилась с треском. Больно. Слишком много света. Подошва обуви девушки издавала громкий шаркающий звук. Итачи слышал, как она задернула шторы, ощутил, как погружается в больший мрак, и вновь попытался открыть глаза. Казалось, что перед глазами зависла пленка, которая размывала все вокруг. В горле сухо, а во рту гадкий привкус чего-то соленого. Резкость постепенно повышалась, в комнате прорисовывались знакомые предметы, и белые тона подсказывали, что это больница. - Вот так лучше, - Итачи перевел взгляд на девушку рядом, которая осторожно извлекла иголку из его вены. – О, состояние, небось, паршивое? Потерпите немного, скоро уже отпустит. Она была какой-то потрепанной и сонной, но почему-то радостной, словно Итачи для нее что-то значил. Сил в теле почти не было, но пальцы все же дрогнули в желании оторваться от покрывала. В организм неспешно проникала боль. Сперва в плечо, после - в шею. Итачи приоткрыл сухие губы, но не смог произнести ничего. Да и не был уверен, что хотел. Однако голову повернуть получилось. Совсем чуть-чуть, чтобы хоть как-то облегчить боль в ноющей шее. - А вы счастливчик, - послышалось со стороны двери, но поворачиваться Итачи не стал. - Все будет хорошо, обязательно. Как самочувствие? В прошлый раз, вы снова отключились, так и не сказали ничего. Врач подвинул стул напротив кровати и присел, готовый что-то записывать. - Как ваше самочувствие? - Паршиво, - сипло прошептал Итачи. - Вы говорите - это уже хорошая новость, - врач, очевидно, был ярым оптимистом. Как еще только не светится? - Что произошло? - А вы не помните? До этого мы доберемся. Для начала, вы помните свое имя? - Да. - Ну, мне бы тоже хотелось его узнать. И желательно еще несколько моментов. Возраст, номер паспорта, медицинские противопоказания, ну и так далее. - Учиха Итачи, - пробормотал он, снова прикрывая глаза. - Тот самый Учиха? - Однофамилец. Какой сегодня день? - Среда, - буднично ответил врач, почесав свою лысинку, - 16 июля. В общем, я думаю, что через пару дней вы будете в норме, а к следующим выходным можно подумывать о вашей выписке. Итачи все же смог оторвать руку от покрывала и положить ее на плечо. - Много. - Ох, дорогой мой, вам в рану попала инфекция. Благо, осложнений мы избежали, но все же закончить курс антибиотиков вам придется. Да и на плече у вас не царапина, вам стоит хоть немного дать себе отдохнуть. Вашему организму обязательно нужен покой, чтобы восстановиться. Переломов у вас нет, гематомы уже сходят. - А… - Итачи всерьез задумывался, задать ли этот вопрос, но ответ ему был необходим, - больше ничего? - Что вы имеете в виду? – не понял доктор. - Я говорю о… кхм, - в горле неприятно запершило, - о сексуальном насилии. - Нет, ничего подобного. Что же с вами произошло? - Неважно. Не самый удачный день. - Хорошо, вы не обязаны отвечать. С кем я могу связаться из ваших близких? – мужчина что-то черканул на планшетке. – Может, друзья? - Нет, - голос стал тверже и уже меньше походил на шепот, но сиплости не убавилось. – Я одинокий сирота. - Может, девушка или еще кто-то? - Нет. Никого. - Что ж… хорошо. Тогда давайте заполним с вами форму. Саске уже перестал удивляться частоте всевозможных мероприятий. Он быстро смекнул, что наличие такого статуса подразумевает регулярные тусовки, которые официально зовутся зваными вечерами. Да, все красиво и картинно, но как же уже достало. Он сидел на скамейке, той самой в тени навесной крыши за домом. Прошло уже несколько дней, а его все еще не отпускало странное чувство, которое заставляло пальцы дрожать от волнения. Почти все считают, что он, Саске, все еще поддерживает близкий контакт с Итачи. Собственно, Сенджу не дурак рассказывать о том, что натворил. Правильно он поступил или нет, было сложно сказать. С одной стороны, он остро понимал, что ему было необходимо сделать что-то в ответ, с другой - верил, что немного перегнул палку. Много пафоса и неприятных слов. Но не так важно, что он натворил, важно, что же будет в их следующую встречу. Он не мог утверждать, что она вообще будет, он почему-то верил, что Итачи не оставит все вот так. Он каждый раз с надеждой смотрел на дисплей звонящего телефона и каждый раз немного разочаровывался. Он ждал, что услышит наконец голос, такой родной. И было интересно, что тот может сказать. Саске был готов поменяться местами, был готов принять любые условия, просто понимал, что рано ставить точку. Ну не станет тот Итачи Учиха, которого знал Саске, отступать. А может, и станет. В любом случае, все самые радужные надежды потонули во всей этой лжи, в этих сказках, лицемерии…. Все, что теперь можно получить, это немного внимания. Хотя Саске начинал верить, что и этого ему не достанется. - Ну и долго ты будешь здесь прохлаждаться? - этот голос стал немного раздражать в последнее время. Неторопливый мерный стук каблуков, и вот девушка облокотилась о спинку скамьи. – Я, конечно, все понимаю, но это уже перебор. Девушка провела указательным пальцем по контуру уха парня. - Что ты делаешь? – Саске повернул к ней голову, и в его взгляде читалось неподдельное недоумение. - Хм? Привлекаю твое внимание. Ты последнее время какой-то сам не свой. У тебя появился сталкер? - С чего ты взяла? - Ты какой-то нервный. И твой телефон у тебя в руках чаще, чем что-либо другое. Например, посуда, которую ты должен был начать сортировать полчаса назад. А сейчас этим занимается Карин. Я, конечно, понимаю, что ты смелый, но у любой храбрости должен быть предел. - Я сейчас. - Да ладно, не торопись. За тебя все равно работу сделали, и, что бы ты ни сказал, кары небесной тебе не избежать. - Ха, не лучшая новость за сегодня, - Саске все же убрал телефон в задний карман. - Сообщений от любимой ждешь? – приподняла бровки Сакура. - Не совсем. То есть, нет, совсем нет. Я ничего не жду. - Оно и видно. Что ж, хоть ты мне и не платишь, я давно тяну на твоего психолога. И что же с тобой приключилось на сей раз? Дай угадаю, тут замешан высокий, красивый мужчина? - М, нет, - Саске поднялся с места. – Нужно идти работать. - Значит, «м, да». Ох, Саске, чем дальше, тем интереснее. Мне кажется, или у вас отношения? Прежде чем ты скажешь свое последнее «нет», я скажу тебе, что это на то сильно похоже. Просто выходит это у вас интереснее. То ты его ненавидишь, то ты ему помогаешь, то ты жалуешься на то, что он сломал тебе жизнь, то ты от телефона оторваться не можешь. Мне б так. - Бойся своих желаний, - усмехнулся Саске. - О, как просто ты во всем сознался! – Сакура переплела пальцы, загадочно улыбнувшись. – Опять поссорились? А как же «гадко», «противно»? Отпустило? Или ничего серьезного и не было? - Не совсем. Просто судьба, похоже, нас больше не сведет. Оно и к лучшему, - дернул плечом Саске и направился в сторону кухни. - Если с таким лицом принято говорить о лучшем, то я пас, - бросила вслед Сакура и проводила парня взглядом. Какой же он все-таки… Наверное, каждому в жизни приходится с чем-то смириться. И это отнюдь не хорошая новость. Сакура грустно улыбнулась, обещая что-то самой себе. Ей никогда особо не везло на объекты ее симпатий. Но, кажется, в этот раз она промахнулась совсем уж жестко. В любом случае, не стоит больше делать чего-то странного, и она дальше сможет лежать на его коленях и командным тоном сообщать, что и как ему следует делать. Они хорошие друзья, он ей доверяет. Саске… такой Саске. Сперва он казался таким простым, даже неинтересным. Но было в нем что-то особенное в те моменты, когда он хвалил ее готовку, говорил, что она была бы прекрасной женой, строил ей глазки, отпрашиваясь пораньше. Она скорее шутила, когда говорила что-то про Итачи, но, кажется, все совсем запущено. Девушка встала, поправила юбку и направилась разгонять бездельников. Настроение по какой-то причине оказалось где-то на уровне плинтуса. Как и обещал доктор, Итачи быстро пошел на поправку. Болезненный прием препаратов, к сожалению, еще не скоро закончится, но это не самое страшное. Итачи сидел на кровати, бездумно расчесывая волосы. Точнее то, что от них осталось. И хотелось бы действительно ни о чем не думать, но отсутствие чего-то столь привычного снова и снова возвращало в омут неприятных воспоминаний. Это был широкий и красивый жест. Он продолжал расчесывать волосы, хотя они в этом не нуждались, просто руки привыкли, что это долгая процедура, а теперь пары движений хватит. Передние пряди не сильно пострадали, а вот большая часть сзади срезана весьма коротко. На пару сантиметров выше плеча. Это даже в хвост собирать неудобно. Отец всегда говорил, что эту «женскую прическу» нужно срезать. Теперь можно было либо послушаться его и избавиться от кривых остатков, либо ровнять и растить по новой. Сколько? Три года? Пять лет? Больше? Собственно в голове Итачи были и другие мысли, также не имеющие весомой ценности, что угодно, лишь бы не думать о главном. Но неизбежно его мысли возвращались к вопросам, на которые он не хотел отвечать. Что теперь делать? Он знал, чего хочет, но и знал, как нужно поступить. И это были два противоположных действия. Но выбирать все же придется. Наверное, сейчас Итачи как никогда сильно ощутил, что же такое одиночество, тут, в этой светлой палате городской клиники. Итачи не представлял, как ему сейчас поступить. У него не было ничего, но даже так он умудрился чего-то лишиться. Чего-то поважнее, чем кров или еда. Хотелось выть от бессилия, избавиться от осадка в душе, который уже превратился в черную сажу. Он был виноват перед всеми, натворил столько, сколько вряд ли можно исправить вообще. Почему столь ценное становится важным, только после того как это теряется? Писаные истины, почему это настолько жизненно? Чего бы там не хотел Итачи, выбора у него не было. Он был обязан оставить Саске в покое, обязан больше никогда не попадаться ему на глаза. Он должен был предоставить дорогому человеку свободу, за которую тот так отчаянно бился. Уйти. Забыть. Исчезнуть. Это не так сложно сделать, только будет ли смысл в дальнейшем существовании вообще? Итачи, наконец, опустил руку с расческой. Все, что сейчас может сделать Итачи, это дать Саске то, чего он так желал. И пусть это будет не просто, больно и вообще ужасно, альтернативы не находилось. Дейдара крутил в пальцах телефон, нервно докуривая сигарету. Сегодня ему позвонил Хидан и сообщил совсем уж неприятные известия. Итачи попал в больницу. Более того, Хидан даже знал нюансы произошедшего. Группа каких-то отморозков поймала Итачи в переулке и хорошенько проучила жизни. Только вот слишком странно все это, и у Дейдары были предположения, откуда растут ноги. Итачи, конечно, жалко, но Дея куда больше зацепило то, что он узнает обо всем от третьих лиц. Сам же Учиха не позвонил ни разу после перепалки. Разумеется, о сообщениях с извинениями можно было и не мечтать. Как всегда, он просто отвернулся, рассчитывая, что обидевшийся подуется и сам отойдет. В этом весь Учиха. И только если ему что-то срочно нужно, он может состроить мордашку и выпросить прощения за любой свой проступок. Циничный эгоист. Но пришлось ему явно несладко, потому что кое-кто, кажется, решил, что в этом мире все могут творить что угодно. Что ж, если сломали руку тебе, ломай в ответ, но будь готов, что могут и убить. Тяжелая сталь приятно давила за поясом джинсов, а Дейдара продолжал делать вид, что просто шарит в телефоне. Наверное, то, что было задумано, не самый правильный поступок в жизни Дейдары. И, вспоминая об этом, гордиться он явно не будет, но сейчас больше всего на свете ему хотелось видеть ту самую «милую» мордашку, которая якобы вообще ни при чем. Еще бы Итачи делился таким, даже если все очевидно, он будет защищать свою любимую зверушку до конца, даже если она больно кусается. Но это никуда не годится. Сумерки постепенно растворили тьму повсюду, зажглись первые фонари. Наступала ночь. Самое время для грабежа и разбоя. Дейдара сидел на скамейке около знакомого подъезда, совершенно не беспокоясь, что кто-то его узнает, также он и не боялся, что Саске увидит его и убежит раньше времени. Нет, все пройдет идеально. - О, какие люди. Дейдара улыбнулся уголком губ и обернулся, Саске немного замедлил шаг, тормознув около скамейки. - Ко мне, что ли? - взаимная неприязнь была осязаемой. Они определенно не найдут общий язык, даже если сильно постараются. - Может, и так. Присаживайся, - любезно предложил Дейдара, кивнув на место рядом с собой. Саске сложил руки на груди, недоверчиво глядя на гостя. - Чем обязан? - Я думаю, ты и сам прекрасно знаешь, чем. Я не буду тратить время на то, чтобы обрисовывать проблему, хорошо? Саске, я надеюсь, ты понимаешь, куда вляпался? - Не совсем, - совершенно спокойно ответил Саске, и Дей даже на секунду засомневался в причастности Сенджу к недавнему инциденту. – Но даже если и понимаю, твое ли это дело? - Мне кажется, кто-то рассказал тебе несмешную шутку о том, что ты можешь вести себя, с кем хочешь, как хочешь. Но дело в том, что жизнь, мой обиженный судьбой друг, несколько сложнее. И чтобы не лишиться ее вовсе, нужно немного соблюдать субординацию. Я не Итачи, я подобного тона терпеть не буду. - Сделаем вид, что я тебя услышал и даже испугался, - Саске огляделся. – Тебя на чай, может быть, пригласить? Или мы можем чуть быстрее? Тут прохладно. «Сейчас будет жарко». Вообще-то не планировалось слишком уж буянить, но это уже слишком. Дейдара резко встал со скамьи, стремительно приближаясь к парню, который чуть отступил. Дейдара был выше и шире в плечах, крупнее в целом и куда внушительнее. Крепкая рука вцепилась в шею, сдавливая едва не до хруста, но парень быстро взял себя в руки, ослабляя хватку. - Ты бессмертный? Или что дает тебе такую уверенность в себе? - А что изменится? – тихо и совершенно серьезно спросил Саске. Напуганным он не выглядел, но рукой он давил на запястье Дея, умом понимая, что если тот сдавит серьезно, кто-то просто задохнется. – Разве будет что-то иначе, если я буду выхаживаться перед тобой? Или перед ним. Без разницы. Вам же все равно, отношение ко мне не изменится, а так мне проще, я хотя бы понимаю, что сделал не так. - Ты глупее, чем казался раньше. - А ты умным и не казался, - огрызнулся Саске. – Давай. Задуши меня, если тебе проще станет. Дейдара оттащил Саске ближе к подъезду, прижав его к стенке. Рука дернулась непроизвольно, и холодное дуло пистолета прижалось к виску Саске, который сразу же затих. - Играем? Я спрашиваю, ты отвечаешь. Не отвечаешь или отвечаешь неправильно, я стреляю. - Ты же шутишь? – нервно улыбнулся Саске. Здесь слишком много людей, кто угодно может выйти на улицу или завернуть за дом. Сенджу просто не верил, что Дейдара может пойти на такую отчаянную глупость, но огонь гнева в глазах этого человека говорил об обратном. – Не нужно. Мне скрывать нечего, я скажу все и так. Убери это. Дейдара сменил положение руки, оставив шею в покое, но удобнее перехватив волосы парня. А чтобы вел себя немножко тише, Тсукури неслабо ударил его голову о кирпичную стенку здания. Саске тихо проскулил, вцепившись в крепкую руку, но говорить он больше ничего не стал. - Твоя работа? - Какая? - Не задавай идиотских вопросов, не испытывай мое терпение. Итачи – твоя работа? Сколько давления в словах, сколько ненависти и злобы. Саске не ошибся, Дейдара любит Итачи и очень сильно. А сейчас он просто в бешенстве. Внезапно вся эта показушная дерзость показалась глупой, не стоило. Обида за издевательства все еще не отпустила, но нарываться не стоило. - Тебя он послал? – с надеждой и опаской спросил Саске. - Значит, твоя. На что ты рассчитывал? Не думал же ты, что после всего этого ты будешь спокойненько себе пить кофе по утрам? - Я сделал то же самое, что сделал он. А ты делаешь то же, что делали мои друзья. Так что же тебя смущает? Не я это начал. Или, по-твоему, Итачи влиятельный человек? Так было, а даже если и есть сейчас, это неважно. Я не понимаю, почему я не могу позволить себе это, если он смело втаптывал людей в грязь, ломал их жизни. - Я что-то говорил о справедливости? - Тебя он послал? - Нет. Его состояние оставляет желать лучшего. Ты его большая ошибка, ему пришлось это признать. Никогда в жизни еще он не тянулся к настолько жалким людям, которые кусаются, потому что их обидели. Неужели сразу не было ясно, что вы разные люди? То, что для тебя ужасно, для него - норма жизни, то, что для тебя ад, для него - развлечение дня. Он поступил с тобой ужасно, но какого черта ты сам прыгнул к нему в койку? Какого черта ты пригрелся у него под боком? Чем ты сам думал? Было мало унижений? Только вот твои обиды останутся при тебе, а за его боль есть кому платить. Он простит тебя. Уже простил. Но он тебе этого не скажет, потому что когда пойдет на поправку, ты будешь трупом. Дейдара снова улыбнулся и нажал на курок. Сакура впервые увидела, как человек падает в обморок. Тело Микото свалилось с громким стуком, зацепив край кофейного столика. По полу медленно растеклась лужа пролитого кофе. Почти одновременно к женщине подлетели сразу четверо прислуг, в том числе и сама Сакура. Рядом оказалась и Карин. Парень в форме приподнял голову Микото, осторожно похлопав ее по щекам. Он тут же проверил ее пульс и дыхание, после чего решил, что ее лучше отнести наверх в комнату. Карин подобрала с полу сотовый телефон и приложила к уху. Сакура видела, как она встревожено слушает что-то, видела, как побледнела Карин, как опустилась ее рука, и она сама осела на пол. Микото унесли парни, кто-то тут же принялся вытирать полы, и только Карин смотрела невидящим взглядом куда-то перед собой. Сакура присела рядом, махнув прислуге, чтобы та ушла. Позже она и сама разберется с этим беспорядком. Обморок женщины поднял шумиху, и практически все куда-то испарились, приостановив процесс уборки после очередного званого ужина. - Эй, что с тобой? – Сакура глупо потрясла руку Карин, пытаясь привлечь ее внимание. – Какого черта вообще происходит! Хватит меня пугать! Карин! - Итачи… - Что Итачи? – Сакура тряхнула за плечи Карин, заставляя ее наконец обратить на себя внимание. – Что Итачи!? - Его больше... нет. Сакура замерла сама, прекращая трясти подругу, которая сказала что-то совсем уж странное. Это неправда. Кто-то что-то перепутал, этого не может быть. Сакура покачала головой, забрала телефон из рук Карин, но абонент уже отключился. - Кто звонил?! Что сказали!? - Какой-то мужчина, врач. Сказал, что Итачи умер два часа назад, - Карин говорила ровным холодным голосом, но ее взгляд так и не приобрел осмысленности. Сакура тоже опустила руки, совершенно не представляя, как эта новость может быть правдой. Умереть мог кто угодно, но не Итачи. Она слишком хорошо знала его. Почему? Где? Когда? Из-за чего? Саске тихо выдохнул, позволив себе приоткрыть глаза. Только что он мог умереть, стоя на этом самом месте. Он отчетливо слышал щелчок и буквально в сотую долю секунды поверил, что сейчас он умрет. Но этого почему-то не произошло. Ни через секунду, ни через две. Саске поднял испуганный взгляд на лицо Дейдары, которое украшала довольная ухмылка. - Забавная игра. Эта старушка еще моему отцу принадлежала. Согласись, так интереснее! Когда говоришь в последнюю секунду жизни, перед глазами мелькают кадры прошлого, ты вспоминаешь все то, что мечтал сделать, но не успел. О чем подумал ты? Но Саске ни о чем не подумал, в голове был лишь вакуум под контрастом тяжелейшего напряжения, до звона в ушах. Сейчас сердце долбилось о ребра как сумасшедшее, словно пытаясь вырваться наружу. Чуть повернув голову, Саске заметил, что за оружие в руках Дейдары. Это был револьвер, подобные которому Саске видел не раз в фильмах. Небольшой, с длинным серебристым дулом и барабаном, в котором заложены патроны. Он был слишком реальным. Кажется, осознание того, что в него тычут оружием, до Саске дошло только сейчас. Только вот, кажется, просить о чем-то уже поздно, он слишком серьезно оступился. - Ты ведь не убьешь меня, - пробормотал Саске, теперь даже не сомневаясь в намерениях Дейдары. Он вдруг понял, что его воспринимают серьезно. Отчего-то казалось, что Саске был лишь пылью для таких, как Тсукури, а потому он не боялся дерзить, но сейчас он понимал, его не считают пылью, его считают будущим трупом. - Я думаю, ты уже знаешь мой ответ. Саске ощутил уже знакомое чувство паники, хотя виду подавать не собирался. Можно было бы попросить прощения, что-то пообещать, и Саске уже даже пытался придумать что, но чутье говорило, что это не поможет. Тяжелый мыслительный процесс прервал телефонный звонок. Тсукури виновато пожал плечами и, не убирая оружия, ответил на звонок, приветствуя собеседника своим привычным игривым голосом. - Да. Да, это я. Да, знаю. М… что? Дейдара опустил руку с оружием, отвернулся и отошел на пару шагов, что-то нервно переспрашивая. Через какое-то время он замолчал, но руку с телефоном так и не убрал, Саске напряженно соображал, стоит ли сорваться с места и убежать. Вдруг он заметил, как медленно опускается рука парня, трубка и оружие выпали из рук. Дейдара присел на корточки, запустив пальцы в волосы и затих, правда, буквально на несколько секунд, а после он вскочил и сорвался с места, почти сразу же скрываясь за поворотом дома. Саске остался в недоумении. Что вообще произошло? Парень подобрал телефон и пнул ногой оружие, чтобы то отлетело куда-то в кусты. Саске эта вещь не была нужна, отпечатки оставлять на оружии не хотелось, возвращать владельцу - тем более. И все же, на свой страх и риск, Сенджу направился следом за своим необычным гостем. Было нетрудно догадаться, что Тсукури на машине, по правде говоря, Саске не ожидал его уже застать. Однако Саске выбежал на дорогу в тот самый момент, когда метрах в трехстах дорогая черная иномарка на огромной скорости вписалась в поворот. Визжащий звук торможения, громкий грохот и тишина… На машину сыпались искры оборванных проводов. Саске с ужасом смотрел на эту картину, с трудом доверяя своим глазам. Что это вообще было? Впрочем, долго раздумывать Саске не стал и сорвался с места. Уже подбегая к машине, Саске разглядел, насколько серьезны ее повреждения. Все лобовое стекло вдребезги, капот машины смят. Где-то рядом остановилась еще одна машина, постепенно вокруг места аварии собирались люди, кто-то снимал на телефон, кто-то уже активно звонил в скорую. Саске долго думать не стал, Дейдара мог быть еще жив. Дверь поддалась не сразу, часть ее была помята, но открыть ее все же удалось. Сенджу выволок Тсукури на асфальт. Возможно, зря. Парень уже не дышал. Из щеки торчал небольшой кусочек стекла, чуть выше от скулы до лба тянулась ссадина, во всем остальном лицо было в порядке. Кто-то дернул Саске за руку, потащил в сторону, но что-то заставляло парня сопротивляться. Страх от осознания, настолько все в этой жизни просто. Сенджу глянул на телефон. Кто звонил? Что заставило его так торопиться?