С разницей в километры

Серый плотный ворс ковра приятно пружинит под ногами и заглушает шаги. Тихо жужжат круглые лампы, в несколько рядов расположившиеся на потолке и заливающие пространство холодным светом. Стеллажи по обе стороны читального зала массивно взлетают вверх и заставляют сомневаться в отсутствии на них толстого слоя пыли. Никита отключает телефон и, спрыгнув с последней ступеньки, осторожно шагает в конец большого пространства помещения, у входа в библиотеку едва отвязываясь от желающих присесть ему на уши друзей. Дружба дружбой, а отчёт по практике с объекта сам себя не сделает. Особенно когда самый строгий преподаватель желает видеть в нем почти что научную статью и ссылки на исследования. Парочка выписанных тяжёлых книг по устойчивому развитию газовой и нефтяной промышленности и топливному резерву стран опадает рядом с тетрадью на хлипкий икеевский стол, за который усаживается парень, щёлкая ручкой. Мысленно готовится к работе и отмечает свой дневной план. Парочка часов на учёбу, и можно будет посвятить время тренировке. Или пятничной тусовке, что точно растянется до вечера субботы. Остаётся надеется, что не следующей. Кравцов усмехается и потирает щеку, на которой уже едва проступает щетина, притягивая первый том и открывая его, когда краем глаза наверху лестницы замечает яркий ураган, ворвавшийся в царство псевдоскандинавского стиля. И даже спертый воздух в нем напоминает о смехотворности попытки воссоздать интерьеры. Цветочное платье, достающее до лодыжек, торчит из-под расстегнутого в обманчиво потеплевшем городе пальто, что полами цепляет парочку листов с занятого стола. Его хозяйка извиняется и осторожно пробирается глубже в зал, невпопад кивая семенящей за ней библиотекарше, окликающей ее на середине зала и указывающей в просвет теоретической части стеллажей, увенчанных буквой «М». Девушка сконфуженно шепчет едва уловимое «хорошо» назойливой старушке в желании поскорее от неё отвязаться и самостоятельно найти то, что нужно. Скидывает пальто цвета топленного молока на спинку стула рядом с собой и ставит сжимаемый в руках стаканчик на стол, в последний раз с жалостью глядя на этаж художественной литературы. Ее лицо скрывают выпущенные пряди, но что-то в коренастой мелкой фигурке откликается необъяснимым узнаванием, всколыхнувшим мысли парня. Заставляет его следить за ней, зависнув с зажатой страницей книги в руках. И окончательно дымка развеивается, когда та поворачивается к нему лицом, сдувая прядь со лба и в уже знакомом жесте складывая руки на груди, недовольно-задумчиво сводит брови и гипнотизирует пространство между полками. Его старая-новая знакомая, где-то потерявшая свою верную подружку, что-то усердно обдумывает, прижимая к груди старый потрёпанный учебник математики, секундой ранее вынутый из сумки. Пальцами перебирает исписанный разлинованный лист и ногтем очерчивает строчки, усердно вчитывается в них и делает шаг в царство научной литературы. Скрывается между стеллажами, в последний раз взмахивая тугими косичками, бьющими по спине. Оставляя парня с почему-то горящим внутри интересом о том, что же она там забыла. Никита готов поклясться, что, учась на математическом, ни разу не видел ее в потоке. Не замечал на институтских мероприятиях, в их командах на конкурсах и даже в отдельном здании. Так что же могло привести студентку другого направления, обычно не захаживающего на такую территорию, в этот библиотечный раздел? И что же его заставляет так упорно думать об этом? Он вновь усмехается, в попытке отогнать ненужные мысли качая головой и ловя недовольный взгляд зашуганного тощего заучки, выглянувшего из-за башни книг. В извиняющемся жесте приподнимает руки и опускает глаза в открытый том, с тихим шуршанием наконец перелистывает страницу, вчитываясь в темные буквы.

***

Едва пережив три пары, Аня испаряется в суматохе пятничного города, изредка отправляя сообщения переживающей подруге. Шлёт фотографии и желает удачи в битве с предметом, приправленные обильно дозой ярких анимированных сердечек. Мария усмехается и отправляет одно такое в ответ, выключая, наконец, звук и закидывая телефон в сумку. Шагает среди пыльных стеллажей, таящих в себе многолетние научные труды. В глазах рябит от обилия мелких букв на корешках томов, разглядываемых в полутьме высоких полок, нос щекочет запах старой бумаги, а кончики пальцев приятно пробегаются по рельефным именам в поисках нужных. Парочка книг уже прижимается к груди и старому учебнику, обхватываемая тонкой рукой. В ушах едва слышно звенят покачивающиеся массивные сережки, легким отзвуком вплетаются в тихое монотонное шипение голосов немногочисленных читателей позади. Девушка проходит уже второй ряд, теряя счёт времени, будто замедляющемуся в этом душном пространстве. Вязком, словно патока. Она задирает голову вверх, выглядывая нужные работы на верхних полках. Сверяется с составленным списком, тихо проговаривает написанное. И совершенно не ожидает при очередном повороте взглядом наткнуться на темный из-за перекрываемого света силуэт на другой стороне ряда массивных книжных шкафов. Испуганный выдох срывается с пухлых губ, а желание ущипнуть себя за запястье раненой птицей бьется в голове Маши, уже точно не уверенной, что со всей этой атмосферой библиотеки не попала в другую реальность. Сказку. Иначе где как не там вообще могут быть такие великаны? Или какой ей в этой новой кофейне сделали чай? Суворова осторожно оглядывается назад, продолжая стоять на месте и надеясь в случае чего найти в чьем-то лице поддержку. Но там оказываются лишь серые стены и архивная секция, напоминая, что она находится в дальней от читального зала стороне отдела. Приводя ее в чувство и вынуждая вскинуть подбородок вверх и сделать шаг вперёд. Во всяком случае, когда это она не могла за себя постоять, правда? «И даже если это злой орк, ты, Маша, все равно не маленькая девочка», — убеждает девушка сама себя. Мнёт в руках исписанный и без того потрёпанный листок и чересчур уверенно идёт дальше, пока свет на одно мгновение не падает на лицо незнакомца, являя ей зарвавшегося спортсмена. «Лучше бы орка». Она готова в этом поклясться.