С разницей в километры

— Нет, ты не понимаешь! Мне точно конец! — причитает Мария, прижимая подушку к груди и размышляя о том, что резко вытеснило все остальное из их жизни на уже как два часа. В комнате горит тусклый свет и жужжит включённый компьютер, извергающий из колонок тихую мелодию, пока девушка смотрит на свои закинутые на стену ноги, облачённые в голубые носки с картошкой фри. Дёргает пальцами, следя за забавно сминающимися рисунками, и слушает стук баночек ухода снующей в ванной Ани. — Не преувеличивай, Суворова, от математики ещё точно никто не умирал, — пытается разрядить обстановку она, шлёпая босыми ногами по прохладному ламинату и туже завязывая халат. — Давай, последний рывок — самый сложный, не спорю, — и мы закроем этот курс, забыв все как страшный сон. Ещё смеяться потом будем. Как бы сложно тебе это ни давалось, ты всегда выходила победителем, компенсируя знания стараниями, и этот раз не станет исключением, я верю. Бледнова плюхается рядом, вырывая из чужих рук подушку и обнимая подругу за плечи. Ее ноги тоже оказываются закинуты на бежевую стену, а пальцы в сиреневых разделителях для педикюра смешно поджимаются то ли от сквозняка из приоткрытого окна, то ли в попытке ослабить давление формы. — Ты лучшая, знаешь? — бурчит Маша ей в шею, обнимая в ответ. — Знаю, — сытой кошкой улыбается Аня, прищуривая глаза, и получает легкий шлёпок в плечо под возмущенное «Ах ты...» и приглушённый смех. Они начинают шуточно бороться, тыкая друг друга в бока и щипая за ляжки. Коротко взвизгивают и отражают нападки, буровя мягкое одеяло, одним краем соскальзывающее на пол. Пытаются спихнуть друг друга с кровати, и проигравшей оказывается Суворова, слетающая на пол вслед за подушкой. Она трёт ушибленное место и притворно ворчит, поднимая ткань коротких шорт и пытаясь рассмотреть «совершенно точно расцветающий синяк» под песню победителя, доносящуюся из недр пушистой постельной горы. Девушка перекатывается на живот и подминает под себя ещё одного дезертира в наволочке в горошек, резко становясь серьезной и чуть краснея. Вдруг вспоминая о переписке, занимавшей все их мысли на обеде и чуточку позже. Холодные ладони с натянутыми до середины рукавами желтой плюшевой кофты прижимаются к горящим щекам, пока локти тонут в пуховой мягкости, а в глазах плещется вина. — Кстати... как твой мистер N? — тянет Мария, теребя шершавую ткань и следя за зеркалящей ее позу подругой, упирающейся грудью в подцепленную пальцами подушку-сосиску. Она мечтательно прикрывает глаза, стягивая с волос влажное полотенце и промакивая вьющиеся кончики. Ухмыляется и выдерживает театральную паузу, сама горя от нетерпения все рассказать. — Ну же, актриса, выкладывай. — Эх ты, Манька, не даёшь посмаковать момент, — журит ее Бледнова и, оставляя махровую ткань на плечах, тянется к телефону на тумбе. Отключает от зарядки и снимает с блокировки с тихим щелчком. — Позвал меня завтра встретится. «В семь в центре». Кинул адрес встречи и предложил немного прогуляться по скверу, а потом посидеть в отличном месте, которое ему очень нравится атмосферой. Ну или решить, куда пойти, если что-то не понравится мне , «чтобы нас двоих все устраивало», — закусывает губу, играет бровями и хихикает, свешивая руку с кровати и размахивая телефоном с горящим экраном перед лицом напротив. — Прикинь, какой джентльмен. — Да не мельтеши ты, егоза! — перехватывает ее запястье Маша, фиксируя телефон и вчитываясь в строчки. Нажимая на ссылку и рассматривая открывшую карту с помеченной точкой на набережной. — Твоя мечта, Ань. Хватай... — чуть щуриться она, едва вылавливая строчку с именем и маленький кружочек фотографии. — Данила и беги, — смеётся, отпуская чужую руку и в следующую секунду стукая по ладони радостно отбивающей на матрасе ритм девушки. — Только не переусердствуй с ожиданиями, помнишь? Аня довольно кивает, взвизгивая и соскальзывая к подхватывающей ее настроение Марие на пол, и вновь сжимает ее в объятиях. Расцеловывает в щеки и щекочет их волосами, вынуждая хрипло выдавить: «Тише-тише, губительница. Твой педикюр и я ещё хотят жить». — Ой, педикюр! — сдавленно слетает с розовых губ подрывающейся девушки, путающейся в халате и едва переставляющей ноги в сторону ванной под звонкий смех. — Закажем что-нибудь и посмотрим сериал? — запыхавшись, произносит она, на секунду сверкая взлохмаченной макушкой в проеме и слыша утвердительное протяжное «Да».

***

Новый день оглашает контрольный звонок будильника, следующий за пропущенными пятью. Вынуждающий наконец разлепить сонные глаза и вперить взгляд в потолок, усыпанный солнечными бликами словно мазками золотой краски. Дотянуться до разрывающегося на незнакомом пушистом пледе телефона, ёжась от горячего дыхания, несвойственно опаляющего шею и прилипшие к ней короткие волоски. Маша щурится, разглядывая плывущие белые цифры, наконец распознавая в них семь, три и пять. «Семь тридцать пять», — вдохновлённо проговаривает она, расслабленно потягиваясь и прикрывая глаза, когда в ее просыпающийся разум слишком медленно просачивается информация, в одно мгновения заставляющая подскочить, смахивая пустую коробку пиццы, колоду уно и пустую бутылку сидра на пол. — Черт возьми, семь тридцать пять! — девушка осоловело оглядывает комнату, замечая потухший экран ноутбука, относительно пустую кровать напротив, не считая разложенных на ней вещей, валяющееся на полу полотенце и зарывшуюся в одеяло Аню, пускающую слюни на подушку под ее боком. Под ее боком в их комнате. Можно выдохнуть... но все-таки не забыть найти хозяина пледа. — Вставай, Бледнова, у нас меньше часа на сборы, — трясёт ее за плечо, все ещё обтянутое тканью халата. — Чего?... — невнятно тянет заспанная девушка, отрывая голову от игрушки и потирая щеку с красными от неудобного положения следами. — Опаздываем мы, говорю! — громче произносит успевшая сбегать в ванную Маша, хлопая в ладоши с зажатыми в них пастой и щеткой. — Поднимай свою сладкую попку, иначе придуманный тобой макияж помашет ручкой, и без того оставив нас на растерзание преподов. Все в университете знали, что пропустить историю, основы маркетинга и право — смерти подобно. Но пропустить целый учебный день, по вечному везению их группы и отдельных индивидов в ней наполненный только этими тремя парами, приравнивается к мукам на всех кругах Ада. Или деканата, но это изменение нисколько не улучшает ситуацию. Поэтому они рвано бегают по комнате, скидывая все необходимое в сумки. Вытягивая тетради из-под матрасов и завалов на столе и выискивая среди маркеров-выделителей лайнер и тушь. Подравнивая цвет лица тоном и плотным консилером и добавляя свежего блеска хайлатером. Натягивая благо выбранные накануне вещи и помогая застегнуть их друг другу, чтобы через пятьдесят минут при полном параде упасть на стулья на кухне, размешивая противный растворимый кофе и заливая хлопья молоком. — Приятного аппетита, — весело переглядываясь и хрустя, кидают друг другу девушки, утыкаясь в телефоны, четко прописывая планы на день и даря себе минутку спокойствия, так необходимого в бьющей потоком рутине жизни. Жизни, подарившей им последнее суматошное утро перед ее разворотом на сто восемьдесят градусов запущенным алгоритмом.