Виновны без вины

Несколько минут он смотрит в мои глаза, взглядом полным ненависти, не отрывая руку от моей шеи, хоть и не сжимает ее. — Какая ты жалкая, — шепчет в самые губы, — убирайся, — обжигает горячим воздухом и отходит от меня. — Что? — округляю глаза и с непониманием смотрю на мужчину. — Ты думаешь, что за то, чтобы твоя тайна осталась между нами, мне нужен от тебя секс или что-то другое? — говорит с полным отвращениям. — Вот такое у тебя мнение обо мне? — срывается на крик. — Прекрасно, Тина, — скептически хлопает в ладошки, — браво! Ты думаешь, что я не понимаю, что о таком не говорят? Ты же для меня была очень близкая, смогу ли я так поступить с тобой? — П-прости, — закрываю рот ладошкой, глуша всхлипы, — прости, — повторяю, хватая сумку, и направляюсь к двери. — Нет, подожди, — он хватает меня за руку и резко разворачивает к себе, — где наш ребенок? — пристально смотрит в глаза, с которых ручьём потекли слезы.

***

1999 год. Проходили дни, проходили ночи. Я жила, как в сказке. Мне с ним было очень хорошо. Но однажды все изменилось. Все началось портиться слишком быстро. — Таня, мне не нравится, что ты строишь всем глазки, — строго начал Дан, изучая меня, — «ты лучший», — скопировал мою манеру. — Дан, я просто поблагодарила Вадима. Он помог мне перенести тяжелые коробки с тканью, — объяснила я, без задней мысли. — Вадим? — выгнул бровь, кинув нервный смешок. — Я тебя не понимаю, — растерянно смотрю на него, — что не так? — Знаешь, а Дина была права, ты не упускаешь возможности пококетничать со всеми, со всеми кто тебе выгоден, — слишком грубо… слишком больно. Я убежала, закрывшись в своей комнате. Мне было сложно понять его поведения, потому что это произошло внезапно, в один день, без явной на это причины. Сначала он сердится на меня, потом извиняется, приносит цветы, а потом снова в чем-то винит. Однажды произошла ситуация, в которой я оказалась бессильна. Правду говорят, что вера — наша сила. А что, если этой веры нет, нет доверья? Когда самый родной человек руководствуется разумом, чьими-то словами, а не чувствами и сердцем? Тогда карточный дом разваливается от первого поднявшегося ветра… Меня обвинили в краже денег из кабинета Дана. Самое странное, что и нашли их в моих вещах. Никогда не забуду его взгляда, взгляд — разочарования и какого-то отвращения. Когда обыскивали мою комнату, он стоял, как на иголках, ломая свои пальцы. После того, как из моего шкафа достали пачку денег, провел меня тем жутким взглядом и ушел. — Это не я, Дан, я не брала! — кричала я, когда меня вели в камеру. Меня впервые закрыли в холодной, темной, с бетонными стенами камере. Теперь я понимаю почему мама так часто болеет, а как выходит на улицу закрывает глаза руками. Ведь здесь свет пробивается только от одного маленького окошка. Всю комнату поглощает тьма. — Дан, верь мне! — просила я, когда он пришел ко мне, видимо взглянуть в глаза. — Тина, есть доказательства… только ты заходила в мой кабинет, в мою комнату, — указал на меня пальцем. — Дан, верь сердцем, верь своей девочке, Дан, — умоляла я, но его ум был затуманен. Его отец был против наших отношений, мало сказать, что против, он был в ярости, когда узнал о нашей связи и с того момента пытался нас разлучить. Flashback. — Либерман, садись, — указывает на кресло напротив себя, как только я вошла в его кабинет, — я хотел с тобой поговорить. — Слушаю вас, — сажусь, положив руки на стол. — Я тебе дам вот эту сумму, — протягивает мне листок, на котором написана цифра с пятью нулями. — Ты сможешь купить квартиру или дом, выучиться и еще на жизнь останется… ты же с мамой уже через полгода выходишь? — Да, но я вас не понимаю… — Я тебе дам эти деньги, если ты бросишь Дана. — Что? — вскочила я, — вы хотите меня подкупить? — Я хочу чтобы ты отстала от моего сына! У него таких как ты тысячи, ты просто развлечение для него. — Я вам не верю, — мое тело начало трястись от обиды, от несправедливости, от этих слов… — я не торгую чувствами и мне не нужно никаких денег! — Еще увидим! — крикнул мне вслед, когда я скрывалась за дверью. Конец Flashback. — Дан, помнишь ты просил тебе верить, — взяла его за руки, — я тебе поверила, поверь и ты мне, не убивай своим молчанием, я тебя прошу, — из моих глаз покатились слезы. — Тань, — забрал свои руки и отошел на шаг, — это все была ошибка, — словно сажает кинжал в сердце, — я сегодня уезжаю, прости меня, — уходит, закрывая за собой дверь. Я бессильно падаю на холодный пол, не понимая, за что он так со мной… Тогда все идет, как во сне. Несмотря на то, что я вернулась к прежней жизни, мне было тяжело. Дина пыталась подбодрить, мама меня защищала и успокаивала, уверяя, что моей вины нет, что люди расстаются и это нормально. Но я все равно не хотела ни есть, ни улыбаться, ни плакать, ни жить. К такой боли я не была готова. Спустя месяц я узнала, что беременна и скрывала это как можно дольше, сколько могла, ведь они бы его убили… Наши дни. Этим вопросом он меня убивает, рана по больному. Я стою как немая, кажется, совершено не дышу… время остановилось. Как будто все исчезло, превратилось в черно-белый фильм. — Что? — ошарашенная услышанным, поднимаю глаза на Дана. — Где мой сын! — выделяет каждое слово. — Отпусти мне больно, — перевожу взгляд на его руку, которая сжимает мою, так что уже печёт кожа. — Говори! — рычит, резко отпуская меня. Я содрогаюсь и медленно опускаюсь вниз по стене на пол, так как уже не могу стоять. — А где ты был 20 лет назад? Тогда не интересовало, где твой ребенок? — Ты сейчас не в том положении чтобы мне задавать вопросы. Кому его отдала или может продала? Отвечай! — так же приказным тоном, присев возле меня. Flashback. POV Тина. — Тина, подойди ко мне, — ожнажды меня позвал Михай и я подошла к нему. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом резко раскрыл мою кофту, которая до этого скрывала уже достаточно большой живот. — Что это? — строго спрашивает, остановив свои глаза на моем животике. — А на что похоже? — скептически говорю, я уже его не боюсь. — Идем в мой кабинет, — пропускает меня вперед и я сажусь за стол, тяжело выдыхая. Очень болит поясница. — Я так понимаю, это ребенок Дана? — продолжает он, встав надо мной. — Его, — без эмоционально отвечаю. — Почему ты не сказала раньше? — Чтобы вы его убили? — выгибаю бровь — Дан не должен узнать, — суетился он, ходя то взад, то вперед. — Не узнает, — спокойно говорю, призирая его, ведь это его родной внук или внучка. — Он приедет через неделю по делам, что же делать, что делать, — говорил он вслух свои мысли. — Он меня не увидит, — встаю и ухожу с кабинет, без его разрешения. POV Дан. Я приехал сюда чтобы отдать документы отцу. Пока шел территорией меня охватили приятные воспоминания, ее улыбка, ее голос, ее запах. Все таки мне с ней было очень хорошо. Я хотел хоть краем глаза увидеть ее, но оглядываясь по сторонам, я ее так и не нашел. — Привет, — пожал руку отца. Мы где-то с час разбирали важные вопросы, которые касались работы, а потом мы переместились на веранду и пили горячий кофе. — Как твой тур прошел? — спросил старший Балан, — удивлен, не думал, что вы станете такими популярными. — Да, все получилось, чему я очень рад, — делаю глоток напитка, — но хочу большего. — Мой сын, — смеется отец, похлопывая по моему плечу. — Можно тебя спросить? — перевел взгляд на него. — Да, конечно, — протянул замок куртки вверх, зима как ни как, холод пробирает к костям, хоть и нет снега. — Как Таня, я не видел ее, где она? — Где-то здесь, — его голос звучал раздраженно и равнодушно, — зажимается с кем-то. — Отец, — закатил я глаза, — знаешь, я долго думал над той ситуацией, я поступил, как сволочь с ней. — Нет, — возразил Михай, — она тебя не достойна, она выросла в тюрьме, она не знает ничего о морали… дочь убийцы не может иметь хорошие намерения и я тебе об этом говорил. И я больше не хочу ничего слышать о ней! Я здесь пробыл весь день и уже к вечеру собирался уезжать. Возле машины я услышал детские голоса и, обернувшись в сторону их звучания, заметил маленькую Ирит, а за ней бежала моя Таня. Она выбежала без куртки, в мороз, в одной кофте. Ее волосы были собраны в пучок, чем ее образ казался старше. Она догнала ребенка и обернулась лицом ко мне, не замечая меня, ведь слишком далеко. Девочка присела напротив малышки, взяв ее за ручки, и что-то ей объясняла. В этот момент в мои глаза упал ее округлый животик. Я замер, наблюдая за ней. Тогда она поднялась одной рукой взяла маленькую ручку Ирит, а вторую положила на свой живот. И тогда я все понял. — Она беременна? — прошептал я более утвердительно. — Кто? — мой отец посмотрел туда же, куда смотрел я. — Эм да, Дан, — развернул меня к себе, — тебе пора ехать, — напомнил мне. — Это же мой ребенок! — Дан, или карьера, мировое признание, музыка или эта зечка, выбирай, — стряхнул меня за плечи. — Через месяц я приеду и ее заберу! — твердо сказал я и сел в машину.