толстовка с кальмаром

      медленно открывает глаза, разбуженный ранним солнцем последнего дня, что он проведет в этом доме. уже привычное ощущение прохладных рук, прижимающих к себе, сегодня лишь наводило тоску, напоминая о скором окончании счастливых каникул. зажмурившись, прогоняя последние обрывки сна, вздохнул и слегка приподнялся на локтях. недовольное мычание разбуженного с рассветом юня донеслось из-за спины. пробормотав что-то нечленораздельное, не открывая глаз, притянул син цю обратно и ткнулся носом в шею.       лишь мягко улыбнулся. пожалуй, сегодня можно было и не поднимать его так рано, но сонное бурчание и низкий после сна голос того стоили. расслабившись и повернувшись к нему лицом, провел тыльной стороной ладони по острой скуле. сдавшись и закрывая глаза, так и оставляет руку на щеке, засыпая, чтобы потом проснуться в том же положении и неловко покраснеть, стараясь в волнении не разбудить юня.

***

      под ясное небо и солнце в зените встает и шлепает босыми ногами по деревянному полу на первый этаж, заторможенно протирая сонные глаза. возвращается обратно, подходя к шкафу и доставая аккуратно сложенные и этим отличающиеся от остальной одежды, лежащей здесь, толстовку с таким дурацким кальмаром и спортивные штаны. с охапкой одежды юня, что уже почти утратила его запах, все же спускается в ванную. быстро умывается, чистит зубы и переодевается, складывая рубашку и шорты экзорциста, которые использовал в качестве пижамы, пока жил здесь, в корзину для грязного белья. после недолгих раздумий рассуждает, что уже имеет право сходить сегодня к сян лин самостоятельно, ведь болезнь уже отступила, отразившись лишь легким покраснением горла.       выходя в коридор, вдруг обратил внимание на две пары обуви, что стояли у порога. он приходил в гости к чуну и раньше, оставляя свою обувь рядом с его парой, но никогда эта простая картина не вызывала такого тепла на душе. легонько покачал головой, снова сосредотачиваясь на бытовых задачах. удивительно, что юнь еще не проснулся, но пока он не спустится, надо успеть как можно больше.       открыв дверь на улицу, зажмурился от резкого света, прорезавшего полумрак коридора. вышел на оживленную улицу ли юэ и потянулся до хруста в спине. сян лин, уже увидев его, активно махала рукой, подпрыгивая на месте. заходя в народный выбор, даже не удивился большому количеству людей, ведь ресторан был прохладой в знойный день и костром среди зимних снегов, представляя широчайший ассортимент блюд во всем ли юэ. — привет, зануда! наконец-то выздоровел и вышел в люди? рада за тебя! знаешь, почему-то именно сегодня у меня просто аврал! если честно, я не успела подготовить ничего для вас, ребята, так что вот тебе мята и желатин. нет, подожди секунду. — не дав вставить и слова умчалась в подсобное помещение, сбив со стола стакан на обратном пути. — ой! ну в общем, я подумала, что лучше будет взять агар-агар, так что вот. варишь мяту с сахаром на небольшом огне десять минут, потом вынимаешь листья, выжимаешь отвар в кастрюльку. добавляешь три столовые ложки агара, не забудь перемешать все так, чтобы отвар был однородным, и ставишь в морозилку на час. удачи вам, а я уже убежала. хорошего дня! — и тебе. — казалось, эти слова син цю сказал сам себе, поэтому добавил чуть громче: — сян лин, спасибо! — меньше говори, тебе еще ждать пока желе застынет! смятенно развернувшись под взглядами потревоженных шумом посетителей, отправился обратно на полутемную кухню, где глаза снова расслабились в комфортом освещении, а дышать стало легче, чувствуя родной запах, так контрастирующий с уличным ароматом чего-то очень острого и вкусного.

***

      во время нехитрой готовки задумался о том, что завтра утром ему придется вернуться домой. оставаться здесь вечно невозможно, все хорошее обязательно когда-нибудь заканчивается, оставляя терпкое противоречивое послевкусие. беззаботные дни под этой крышей подошли к концу, напрашиваться же на продолжение каникул было бы верхом невежливости, разговоры о которой так любила мама. он и так доставил уже предостаточно неудобств, взять, например, тот факт, что юню приходилось делиться половиной кровати, а просить о чем-то большем было бы просто слишком слишком.       холодные пальцы на пояснице вырвали из дремы спора с самим собой, возвращая в здесь и сейчас и словно подбадривая. зашипев, обжегшись каплей, что брызнула из бурлящего отвара, зажмурился. осторожно поднеся руку к лицу, обхватил губами мизинец, полностью сосредоточившись на ожоге и не замечая слов чуна на фоне. - эй! цюн, ты как? аккуратнее! сильно попало? цюн..? - а, да, я здесь, извини пожалуйста. ожог несильный, пойду промою водой холодной, будь добр, последи за отваром. оставшись наедине с бурлящей мятой, задумался в ожидании. грустно, конечно, что сегодня он съезжает, но просить остаться было бы равносильно признанию. встревоженный начавшей подпрыгивать крышкой кастрюли, отвлекся и не услышал шагов за спиной. обернувшись за тряпкой, боковым зрением уловил син цю, спешащего на помощь газовой плите, быстро ликвидируя последствия излишней задумчивости юня.       с благодарностью улыбаясь, забирает кухонную тряпку из утонченных рук, встряхивает ее и возвращает на место. помогает перелить отвар, в который синеволосый уже замешал желатин, в чайные пиалы, чтобы желе застыло в привычной форме. гремя ящиками морозилки, распихивает голубоватое мороженое, освобождает место для пиал, перенося их старательно, чтобы не разлить ни капли.       в ожидании застывания завтрака, впервые за всю неделю сам просит син цю помочь с поиском упоминаний духов в легендах и преданиях, как они делали это раньше. пусть за заказы и платили вполне солидно, уничтожение бытовых демонов нельзя было считать тренировкой, ведь энергия ян все делала за него. серьезных противников чун юнь искал в мифах ли юэ, кажется, прошерстив уже не меньше литературы, чем мечник. на сегодня было запланировано изучение "горных бесед", любезно одолженных господином чжун ли, что частенько спонсировал экзорциста обветшалыми историями.       увидев, что его предложение приняли с блеском в глазах, осторожно берет его за руку и тащит за рабочий стол, с энтузиазмом рассказывая о новой книге, потенциалах духов, о которых может рассказываться под этой обложкой и о том, что вчера слышал про горного духа размером с двухэтажный дом, сеющего хаос в заоблачном пределе. пододвигая второй стул к столу из песчаного дерева, садится рядом, еле умещаясь рядом и не сталкиваясь локтями.

***

      на закате вспоминая про желе, вместе смеются, наперегонки сбегая по лестнице, зацепив гобелен. не утруждаясь забежать в ванную и помыть руки, хватают чайные ложки и поедают собственное творение. воспользовавшись рассеянным вниманием увлекшегося бордово-золотым небом юня, тихо открывает морозильную камеру, стараясь не нашуметь, и стаскивает порцию мороженого практически из-под носа экзорциста, что обязательно будет ругаться, но даже не заботясь о том, чтобы скрыть десерт в своей руке. начинает обсуждать "горные беседы", обещая, что обязательно сходит с юнем на озеро к югу от горы тяньхэн, к собственному удивлению не слыша ничего в ответ.       юнь лишь продолжает смотреть затуманенным взглядом теперь уже на любимого человека, подбирая нужные слова.