Огненная цитадель

Платон мне друг, но истина дороже Сократ

      Всю дорогу до больничного крыла Невилл продолжил болезненно скулить. Он прикрыл ожог на груди мантией. Гермиона шла, виновато опустив голову, и тысячу раз извинилась по пути. Ей было не по себе. Студентка и не подумала, что кто-то может пострадать от ее фейерверка. Всё-таки это было не боевое, а согревающее зелье. Но, как оказалось, в неразбавленном виде, его при желании можно применить и против Пожирателей. Особенно если плеснуть в лицо. Жаль только, что это оружие было случайно опробовано не на враге, а на союзнике. И тут девушка задумалась о моральном праве использовать такие средства даже против преступников. Гарри в своё время без зелья, но тоже путем испепеления победил в жестокой дуэли с Квирреллом. Гермиона не пытала друга никогда расспросами, но в глубине души ей было интересно, что чувствовал Гарри тогда. Ведь его враг тоже был живым и чувствующим существом.       Гермиона взяла Невилла под руку. Она корила себя, что превысила дозу слишком сильно. Хватило бы пары лишних капель. Но она действовала наверняка. Юная ведьма винила и свою первоначальную нерешительность. Надо было сразу устроить взрыв на своем столе у колонны, и искры хотя бы с одной стороны полетели бы об камни подземелья. К тому же место около нее было свободно, Гарри переселился в конец класса. Но духу сразу не хватило. Нарушительница отступила, захотела обдумать всё еще раз в спокойной обстановке, но тут Снейп дал второй шанс — и сам напросился. Гермиона увидела в этом руку судьбы или некое провидение. Тогда она, не сомневаясь, перешла к реализации плана. Больше никаких колебаний. А стоило подумать о безопасности окружающих!       Поджигатель и жертва огненного представления вышли к больничному крылу: — Прости Невилл, еще раз. Просто рука дрогнула. Я такая растяпа! Буду до конца года тебе помогать с домашней работой и подготовкой к экзаменам, честно. Только, пожалуйста, не злись на меня. — Да, ладно. Я уже понял, что зелья — это не моё. Ничего страшного. — Тебе дадут мазь от ожогов, если что, я тоже могу помочь немного. Попроси, если к вечеру боль не пройдет. Прости еще раз. — Я не злюсь на тебя.       Гермиона вернулась в подземелье, чтобы убраться в классе. Девушка замерла в первый момент, когда переступила порог помещения. Бардак был идеальный. В пылу событий, общий масштаб происшествия ускользнул от ее внимания. А теперь она явственно увидела, что тут устроила. Все стены были в черных разводах, на потолке следы дыма, на полу яркие пятна разлитых зелий, полусожженные клочки пергаментов и скрюченные опаленные перья. Прямо посреди класса красовался чей-то перевернутый обгоревший котел, из которого вытекла некая желтая жижа — это было явно неудачное зелье. Ни консистенция, ни цвет не соответствовали заданию. А вот пара красных пятен рядом с ее столом — от удачного зелья. Но профессор не оценил.       И тут Гермиона задумалась на секунду, а если бы она была из Равенкло или Хаффлпаффа, как бы тогда Зельевар оценивал ее успехи? К этим двум факультетам он не был ни предвзято добр, ни предвзято суров. Просто требователен. Конечно, будь она обладательницей шарфа змеино-зеленого цвета, тогда… Тогда, наверное, они с Драко сидели бы вместе, надменно взирая на окружающих, один с вершины своего происхождения, а другая с вершины своих выдающихся способностей. Вот они были бы две занозы! Гермиона захихикала от этих мыслей…       Профессора Снейпа не было. Гермиона начала методично вспоминать заклинания чистоты. Гарь с потолка ушла сразу, как и разводы со стен. А вот остатки желтого зелья намертво приклеились к полу и никакими заклинаниями не выводились. Оторвать сам котел от пола, и то оказалось непросто, его бортик словно расплавился. Но природный перфекционизм не терпел полумер — после ее ухода всё должно быть в идеальном порядке. И Гермиона продолжала упорно искать средство.       Тут дверь класса начала медленно открываться, и Гермиона приготовилась к худшему. Сейчас она выслушает, что ее магических способностей не хватило даже на уборку. Но, к своему облегчению, она узнала в вошедшем — более благосклонного профессора. — Профессор Макгонагалл, я так рада, что это Вы! Здравствуйте, — с облегчением выдохнула студентка, приветствуя декана своего факультета. — Профессор Снейп рассказал о твоей… ошибке, и о том, что класс в полном беспорядке, потом его вызвала к себе Мисс Амбридж. А я решила посмотреть, как ты тут. — Да, это правда, профессор. Моё зелье сегодня произвело эффект разорвавшейся бомбы в самом прямом смысле этого слова, — пошутила Гермиона. — Но я всё убрала уже кроме этого пятна на полу! Пожалуйста, подскажите, что надо делать? — Я помогу тебе, — с этими словами Минерва Макгонагалл сделала спиралевидное движение палочкой, и злосчастное пятно закрутилось, как в вихре, и трансформировалось в большую желтую бабочку, которая начала легко порхать по классу, а затем села на раскрытую ладонь Гермионы. — Спасибо Вам большое, профессор! — Гермиона эмоционально сложила руки в жесте благодарения. — Вы как фея-крестная! Взмахнули палочкой, и всё уладилось! — Не за что. Я думаю, милая моя Золушка, дело не ограничится уборкой? — Профессор Снейп назначил мне отработку по выходным. Не знаю, что он поручит мне. Надеюсь, не слизней буду спиртовать, — грустно заключила Гермиона — Даже если и так, они не опасные, не Василиска же профессор Снейп тебе заспиртовать поручит. Нам пора уходить, пока злая мачеха не вернулась, — старая волшебница добродушно улыбнулась.       Гермиона улыбнулась в ответ и направилась к выходу. Хотя на деле не отказалась бы увидеть владельца помещения сейчас, когда тут царил такой безупречный порядок, какого не было и до начала уроков. Она ведь справилась с его заданием. «Отделила чечевицу от гороха, ячмень от проса, распределила фасоль по цветам». Вот только бала с принцем в награду ждать не приходилось. Прошлый бал Гермионы закончился горькими слезами на каменной лестнице. А принцы — один сейчас был далеко, а другой близко, но вёл себя как болван.       Макгонагалл удалилась в свой класс с легкостью на сердце. Она была рада помочь и подбодрить свою любимицу. Старой волшебнице было приятно и немного отвлечься от несносной Долорес Амбридж. Эта женщина отравляла ей жизнь. Минерва с трудом сдерживала праведный гнев, но даже того, что она проявляла было более чем достаточно для эскалации их противостояния. Пример для учеников был не самый лучший. Ее готовность отстаивать правду боролась с трезвой рассудительностью. Несмотря на годы, Макгонагалл так и не переняла от Дамблдора его выверенную дипломатичность и тонкость обхождения даже с самыми непримиримыми соперниками.       Общение Минервы и Северуса складывалось непросто, несмотря на многие годы работы вместе и общую борьбу в Ордене. Отношения двух деканов конкурирующих факультетов были внешне подчеркнуто вежливыми, но внутри кипели затаенные страсти. Северус был намного младше Минервы, которая в своё время учила и его трансфигурации. Эти уроки были для молодого волшебника связаны с крайне неприятными воспоминаниями. Любимчиками Макгонагалл в то время числились двое: лицемерный хвастун Поттер-старший и блистательный красавчик-разгильдяй Сириус Блэк, оба вели себя часто развязно, приходили на занятия неготовыми, позволяли себе лишнее. Прилежный Римус Люпин и трусливый Питер Петтигрю ходили вместе с ними. Если кто-то рисковал ответить этой шайке на грубость грубостью, как это неоднократно делал Северус — то подростки нападали вчетвером на одного. И Макгонагалл этого не замечала. Или делала вид, что не замечала. Ответа на этот вопрос Северус не знал, да и не искал уже давно.       Сейчас любимцы декана Гриффиндор не могли похвастаться особым преимуществом. Минерва Макгонагалл стала старше, строже, справедливее и не стремилась защищать своих маленьких львят так рьяно, как раньше. Зато юные слизеринцы получали массу поблажек от Зельевара. Многие искренне обожали своего мрачного декана. Первые ученики Снейпа, те, кто знал и его предшественника, часто отдавали именно молодому Северусу предпочтение перед вальяжным Слизнортом, который заботился только о драгоценных «Слизнях». Снейп же в свою очередь помогал побеждать всем подопечным, пусть и не всегда честными способами. Каждый слизеринец мог рассчитывать на его поддержку. Далеко не только Малфой, но и Паркинсон, и Забини, и любой другой его студент — он всем прививал с детства гордость за свой факультет и ощущение собственной исключительности.       Гарри, Гермионе и Рону от «Злобной летучей мыши» доставались только нелестные комментарии, ледяное отчуждение и снятие баллов. А еще испорченные выходные. Чаще всего из веселой троицы отработки получал Гарри. Минерва обычно вела себя в таких случаях подчеркнуто отстраненно. В глубине души, она жалела мальчика, но не могла осуждать заслуженное наказание или прилюдно порицать действия другого учителя — это было бы, по её мнению, крайне непедагогично.       Гермиона, покинув подземелье, поспешила ужинать. Столы уже пустели, но она успела перехватить кусок вишневого пирога и порцию шоколадного пудинга. Затем коротко забежала в библиотеку, чтобы взять пару учебников почитать перед сном и вернулась в башню. Гарри и Рон ждали ее у камина. Рон первым начал разговор: — Вот это ты устроила огненную вечеринку, но вообще, я так надеялся, что хоть кому-то из этой зеленой шайки глаз выжжет! Вот это было бы зрелище! — Главное, чтобы до этой мерзкой жабы не дошло, что ты тут устроила, — поделился Гарри своими опасениями, — а то будешь вырезать на руке «Я не играю с огнем» — Не переживай, профессор не разрешил Малфою ябедничать. Так что змееныш может шипеть только у себя в норе, — подмигнула Гермиона. — И что же с тобой случилось сегодня? — поинтересовался Рон. — Мозгошмыги толкнули под руку! Нам Луна о них много рассказывала, а сегодня я стала их жертвой, — парировала Гермиона. — Как ты думаешь, Снейп заставит тебя препарировать лягушек или что-то еще более мерзкое? Он уж точно придумает тебе задание неприятнее некуда. — Да, он уж не упустит шанса отыграться на тебе, — кивнул Гарри, — ты ведь успешнее его любимчика, и Снейпа это жутко бесит! — Этот Малфой — просто мерзкий гаденыш! — имя «Малфой» Рон выплюнул как самое отвратительное из известных ему оскорблений, и «мерзкий гаденыш» казалось на этом фоне куда менее ругательным. — Я знаю, Рон. Но у меня, во-первых, выбора всё равно нет. А во-вторых, нам еще два года учиться, и я верю, что смогу доказать однажды — я лучше в зельеварении, чем этот чистокровный сноб. Когда-нибудь профессор признает, что я — не бездарность! Я добьюсь этого! Он меня еще похвалит! — Что ты несешь? Вот это у тебя ожидания Гермиона, ты что бредишь? Не надейся! Даже если ты сваришь эликсир бессмертия, то эта злобная летучая мышь себе скорее язык откусит, чем признает твой успех, — Рон смотрел на подругу со снисхождением, словно удивляясь, как это такая умница, начала нести полную чушь. — Я надеюсь, что профессор Снейп и правда поручит мне сварить какое-нибудь сложное зелье, чтобы посмеяться, а я возьму и справлюсь, — Гермиона подмигнула Гарри, — вот тогда, пусть он даже ни слова мне не скажет, а я всё равно, буду чувствовать себя превосходно. Ну а если он себе еще и со зла язык откусит, то мы будем избавлены от язвительных комментариев как минимум до конца года. Тоже неплохо! — Кстати, ты возможно чуть-чуть опередила Малфоя с началом салюта, — вспомнил Гарри, — его котел тоже начал искриться, перед тем как Снейп всё погасил, вот было бы круто, если бы у вас рвануло одновременно. — О да, было бы совсем весело. Грандиозный взрыв в подземелье, которому бы позавидовал сам Гай Фокс.       Гарри и Гермиона расхохотались, а вот Рон с недоумением посмотрел на друзей: — А кто такой Гай Фокс? — Заговорщик, который хотел взорвать парламент Англии вместе с королем. Подложил бочки пороха в подземелье, но большой бабах предотвратили, а его казнили. Это было несколько веков назад. Ладно, я пошла делать уроки, поздно уже.       Оставшись одна, Гермиона решила, что в целом грамотно скормила друзьям мотивацию перфекционистки, жаждущей признания. Получилось вполне логично: Макгонагалл и другие учителя всегда очень хорошо о ней отзывались, а вот профессор волшебного зельеварения был суров и несправедлив. Не к ней одной, но ведь она же — лучшая в зельях. Вот она и попытается, доказать, что достойна хотя бы одобрительного взгляда профессора, раз слово — это пока слишком. И когда он все-таки начнет ее хвалить, это уже не будет так удивительно. Ни Гарри, ни Рон ничего не заподозрили, и можно было продвигаться по плану дальше.