Огненная цитадель

В жизни бывают только две настоящие трагедии: одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь. Оскар Уайльд

      Гермиона с недоумением подняла глаза на профессора, она не верила в реальность происходящего. Мрачное лицо волшебника кардинально преобразилось. Черты лица смягчились, разгладилась складка между бровей, он больше не хмурился. Казалось, что Снейп помолодел. На студентку смотрело открытое приветливое лицо, тонкие губы темного мага осветила такая непривычная смущенная улыбка. Он робко заглянул ей в глаза и очень мягко заговорил: — Простите, что был груб с Вами. Мне очень жаль. Не плачьте, прошу, позвольте Вас утешить.       С этими словами он достал из кармана свой платок и аккуратно приложил к ее щеке: — Вы молоды и прекрасны, не стоит проливать слез из-за такого бессердечного человека, как я. Клянусь, что больше ничем не обижу. Вам нравится это место? — Да, тут очень красиво, — нерешительно ответила девушка.       Гермиона не знала как себя держать, стоило ли тут же вернуться в замок. Мысли спутались. Такого варианта событий она даже не рассматривала. И тут же внутренний голос упрекнул ее в тактическом просчете. Надо было продумать действия на такой случай. И держать под рукой противоядие. — Не корите себя ни в чем, я вовсе не в обиде за то, что Вы сделали. Прошу только об одном, побудьте рядом хоть немного. Мы можем собрать букет из этих чудесных цветов, ах, как мне приятен их запах. Словно миндальный ликёр вперемешку с весенним лугом!       "Невероятно! Грозный профессор хотел утешить и ободрить ее!". Он резко отличался от привычного нормального Снейпа. Гермиона смотрела ему в глаза с изумлением и испугом. Модель дальнейшего поведения так и не вырисовывалась в беспорядке мыслей. — Гермиона… какое чудесное и редкое имя. Можно называть Вас так? — девушка сдавленно кивнула. — Я знаю вас уже много лет. Всегда такая умная, такая храбрая, такая талантливая! Моя лучшая ученица за много лет. За все годы моего преподавания! Я впечатлен вашими глубокими знаниями, успехами, победами, а теперь… и пленительной красотой, — его голос звучал как тихий плеск морских волн на теплом берегу.       Его большие черные глаза уже не впивались, как раньше, а ласкали ее. Казалось, что мужчина хочет только одного — угодить, сделать счастливой, выразить восхищение. Это было невероятное новое ощущение. Головная боль отступала. — Позволите? — новоявленный менестрель сделал шаг вперед и потянул ладони к своей даме сердца. Гермиона опасливо вложила свои руки в его.       Ей было неловко и смешно от нелепости всей ситуации. Что же она натворила! Фейерверк был только прелюдией. Непозволительная шалость осуществилась именно сейчас, когда гроза подземелий и страх всех студентов был превращен легким жестом своевольной ведьмы в счастливого влюбленного Лелио из венецианской комедии масок. Лицо выражало чистый восторг, словно он прикоснулся к чему-то невыразимо прекрасному.       Гермиона рассматривала мужчину как в первый раз. Она отметила, что у мага очень пластичные, белые, словно выточенные из мрамора, руки с длинными изящными пальцами. Ему бы шпагу и гитару для полноты романтического образа добавить! Высокая и стройная фигура скрыта плащом, влюбленно-печальный взгляд и аристократические острые черты лица — вот каким сейчас Гермиона увидела своего профессора. Совершенный томный менестрель. — Вы всё еще боитесь? Как я мог даже подумать отчислить Вас! Лучшую студентку! — воскликнул огорченно профессор. — И из-за чего? Вы всего-навсего решили привлечь моё внимание. Это не преступление, а величайшее счастье для меня!       Темный маг выглядел забавным в этой несвойственной роли. Гермиона не сдержала горькую усмешку, разум напоминал, что профессор вовсе не думает ничего из того, что декламирует. И еще более яростно продолжит свою тираду сразу, как только эффект зелья исчезнет. Ибо вряд ли надменному Зельевару придется по вкусу осознание происходящего. Гермиона уже открыла рот, чтобы предложить вернуться в замок и немедленно выпить противоядие, но Снейп перебил её: — Моя прекрасная лесная нимфа! Вы само совершенство! Не опускайте глаза, Вы заслуживаете каждого слова, что я произношу. Вы добрая и искренняя. Скажите… я ведь Вам небезразличен, раз выбор пал на такие крайние меры, чтобы привлечь моё внимание?       Нет, это уже было слишком! Никаких признаний он точно не услышит, а то завтра сам же над ней и посмеется. Зато шанс изложить свою позицию представился прекрасный. При других обстоятельствах профессор ей бы и рта не дал раскрыть. Гермиона собралась с мыслями, решительно выдохнула и настроилась на долгий монолог: — Сэр, я не собиралась привлекать Ваше внимание… То есть собиралась… Но это зелье не должно было подействовать так сильно. Признаю, что сделала глупость, и буду готова к вашему гневу, — начала извиняться волшебница, — только выслушайте меня, пожалуйста, до конца. — Говорите, душа моя, я буду ловить каждое слово, слетевшее с ваших прекрасных губ! — Спасибо за комплименты, Сэр. Итак, я давно увлекаюсь нумерологией и решила сделать прогноз для Вас и для других членов нашего Ордена. Даты рождения всех учителей я нашла в справочнике Хогвартса. Почти все прогнозы были неточными, ничего положительно нельзя было утверждать. Гарри, например, то должен умереть от руки Того-кого-нельзя-называть, то победить его. Но Ваш прогноз оказался более пугающим, чем у остальных… И более однозначным. Поймите, без крайней необходимости, я бы не затеяла этого. Вы в страшной опасности! Не называя Вашего имени, и скрыв дату рождения, я спросила у профессора Вектор, насколько велика вероятность наступления этих событий. Она внимательно изучила мои расчеты, и ответила, что человек, к которому относится прогноз долго страдал и очень одинок. Он пережил много смертей и боли. В его жизни нет радости, а впереди ждут еще большие испытания. Он винит себя за чью-то смерть. Профессор Вектор сказала, что обычно люди с такими прогнозами не выживают, и заплакала. Тогда я поняла, что всё еще хуже, чем представлялось вначале. Не знаю почему, но она решила, что мой расчет относится к Гарри. Что это он винит себя за смерть родителей и Седрика Диггори. Она посоветовала мне с Роном заботиться о Гарри, окружить поддержкой и напоминать, что он не одинок. В конце она вспомнила слова директора Дамблдора о том, что любовь способна творить истинные чудеса, спасти душу и подарить человеку новый смысл в жизни. И профессор пожелала Гарри встретить такую любовь. Необязательно девушку, просто людей, которые будут приносить в его жизнь что-то светлое, и к кому будет тянуться он. Знаете, я долго думала перед тем, как решиться. Защитные зелья Вы и сами себе сварите, да и действуют они только пару часов. Я перебрала в голове и все немагические способы, как можно поддержать человека в тяжелой ситуации. Но к Вам же нельзя просто прийти, как к Гарри или Хагриду и начать вести дружеские беседы! Вы недосягаемы, неприступны как цитадель! Ясно даете понять каждому, что лучше держаться подальше от вас. Даже Драко, на мой взгляд, не так близок с вами, как профессор Дамблдор с Гарри! Хотя я слышала о вашей дружбе с отцом Драко! Я знаю, что поступила неправильно, но я искренне захотела Вас поддержать. Показать, что уважаю то, что вы делаете для всех нас. Вы бы просто не дали мне ни одного шанса, если бы не это зелье! Никогда бы даже заговорить не пожелали! Но ведь, если бы не Вы, то Гарри, возможно, умер бы еще на первом курсе. Либо Тот-кого-нельзя-называть добрался бы до Гарри позже, вы ведь могли это устроить! Тогда всё было бы уже потеряно! Да и потом Вы в Ордене так сильно рискуете ради всех нас, а никто Вас ни разу не поблагодарил… Даже я. Это несправедливо! И вот я подумала, что это зелье помогло бы Вам пережить грядущие битвы. Элеонора Аквитанская вдохновила многих рыцарей на победы. И это вдохновение спасло не одну жизнь. Среди ее рыцарей было гораздо больше выживших в крестовых походах. Да, я нашла список жертв ее зелья, оставленный алхимиком, и сравнила уровень смертности. Французские рыцари, подвергнутые действию снадобья, умирали реже, чем наши английские, которые пришли после них. Хотя все боролись за одни и те же цели. И имели примерно одинаковое обмундирование. Я планировала использовать эту магию только до конца войны и ни днем более! А потом — если это «потом» настанет — Вы бы разочаровались, забыли обо мне и встретили кого-то, кто и правда был бы вас достоин. Знаю, что это не могу быть я, — Гермиона с горечью сделала последнее признание. — Я для Вас недостаточно умна и недостаточно талантлива, не хочу даже знать весь список! Важно, что я и не думала силой магии привязывать Вас к себе навсегда. На такую подлость я не способна! Зелье должно было просто заставить Вас увидеть меня в позитивном свете, а я со своей стороны предложила бы вам дружбу и поддержку! Да услышьте меня, наконец, жертвы этого зелья не мучались и не совершали безумства, как от той же Амортенции! Поверьте, я только хотела спасти Вас! И пусть Вы были бы потом живым героем, а не очередной жертвой этой жестокой войны!       Снейп внимательно выслушал ее, широко раскрыв глаза. Его лицо светилось от благоговения, удивления и благодарности: — Гермиона, Вы невозможно добры ко мне. Вы решили меня спасти! Благодарю! Увы, другие члены Ордена были бы, наверное, рады моей смерти. Хотя никто не захотел бы побывать в такой роли. Это точно. — Не могу представить себе, каково это быть шпионом. Вы видите столько зла и не в силах его предотвратить. Годами требуется лгать, постоянный страх расплаты. Я очень вам сочувствую. Даже не могу представить себя хоть на месяц в такой роли! А вам проходится годами так жить. Это должно быть ужасно. — Тот, кто находится рядом с Темным Лордом рискует не только жизнью, но и душой. Зло окружает вас, оно гасит тот свет, что еще светил внутри вас. Пустое притворство Темный Лорд сразу раскусил бы. О, нет, пока вы с ним, вы должны искренне верить, что желаете его победы, что вам не противно то, что он делает. Вы должны выполнять ужасные приказы и гордиться причиненными страданиями. Любой из членов Ордена может быть убит или замучен под пытками. Но одно дело — умереть в бою, а другое — быть шпионом при опытном легиллименте — это страшная темница для души. И цена тут — полное одиночество. Нельзя ничего никому рассказывать, нельзя искать ни любви, ни дружбы, ни понимания — это непростительные слабости. А от меня требуется полная замкнутость и полная отстраненность. Я давно привык к этому. Но такого никогда никому не пожелал бы, ни Римусу, ни даже Сириусу — только этому хвастливому подонку Поттеру, может быть… — Гарри не подонок! Пожалуйста, не говорите, так! Он ненавидит вас, да, но он просто несправедлив к вам. А Вы, Сэр, несправедливы к нему. Он винит вас во всех смертных грехах, а вы так себя ведете, что даете повод! Ваш конфликт не позволяет ему учиться окклюменции! Он вообще ничему у вас не учится, так как все его умственные силы во время ваших уроков уходят на то, чтобы внутренне осуждать вас, но не показывать это слишком явно внешне. Такое бессмысленное противостояние может нам всем дорого стоить в итоге! Почему вы его так невзлюбили с первого же дня? Ну что он вам сделал? Будьте к нему снисходительны! Пожалуйста! Гарри и так досталось в жизни!       Снейп одарил ее долгим загадочным взглядом, но, к удивлению Гермионы, не стал спорить. Его настроение было слишком возвышенным, чтобы портить его нелестными комментариями даже в адрес старых врагов или глупого мальчишки. Впервые этому известному приверженцу сарказма не хотелось ни едких слов, ни колких замечаний. Да и рассказывать о своих тайных обидах он не хотел, неоднозначная ремарка слетела с его губ случайно. Зельевар вздохнул, перевёл взгляд на колышущееся впереди море белых звезд, и не стал продолжать этот разговор.       Гермиона обдумывала неожиданное откровение профессора. Её переполняло сочувствие к этому сложному человеку. Сколько тяжелых испытаний он уже вынес, а сколько еще грядет… И рядом с ним нет ни одной живой души, нет друзей, нет семьи. Интересно, живы ли родители…       День уже догорал. Солнце осветило горизонт красно-фиолетовым огнем. В воздухе пахло волшебными колокольчиками и весенними луговыми цветами. Это всё кружило голову и пробуждало мечты.       Мужчина сделал робкий шаг к ней. Едва касаясь, волшебник убрал от девичьего лица выбившийся локон — Гермиона невольно вздрогнула и отступила назад. Заботу от этого кавалера принимать не хотелось вопреки всей его обезоруживающей галантности. Затянувшееся молчание прервал вкрадчивый мужской голос: — Вы любите поэзию? Ваша красота пробудила в моей душе давно позабытые стихи. Послушайте: «И дверь в конце концов открылась, А в ней девица появилась: Так благородна и юна, И миловидна, и нежна; Как будто аромат повеял — Её дыханье; розовее Ни губ, ни щёк вам не видать, — Волшебница — ни дать ни взять! И так чудесен без прикрас Разрез её небесных глаз, И ямочкою подбородок Её отмечен; в меру тонок И строен женский силуэт, — Пропорций лучших в мире нет!»       Гермиона ощущала всей душой, что каждая строка — о ней! — Вам нравится? — О, да, это восхитительно, спасибо Вам, Профессор! А что это? — Средневековая поэзия. «Роман о Розе». Вы — моя прекрасная Роза! — мечтательный взгляд профессора подтверждал искренность этого заявления. — Я подпишусь под каждым словом. Кстати, можете обращаться ко мне по имени. — Нет, не могу, Сэр, это было бы фамильярно, — мягко запротестовала смущенная девушка.       Гермиона попробовала овладеть собой. Но предупреждение рассудка о том, что завтра ждет расплата за всё это безумие, было проигнорировано. Что-то неотвратимо менялось в душе. И это ощущение пугало своей неизбежностью и неподвластностью. Она знала, что это всё иллюзия, мираж, усиленный эффект зелья, но слова волшебника попадали в цель без промаха. Хотелось слушать его и смотреть в глубокие угольно-черные глаза без остановки. Какое-то наваждение!       Профессор сделал шаг вперед и нежно обнял свой невольный идеал красоты. На этот раз она не нашла в себе силы отступить. Щека девушки ощутила гладкость его сюртука. Маленькая пуговка жилета вжалась в висок. Она почувствовала тепло его тела, вдыхала аромат трав и пергаментов, исходящий от темного мага. Это всё было так неправильно… И так чертовски приятно…       Легким движением Снейп взял девичье лицо в свои ладони, и карамельные глаза широко распахнулись от удивления. Он приблизился и нежно коснулся своими губами ее губ. Самый невинный поцелуй, какой только можно себе представить! Первый в жизни поцелуй с мужчиной! И это было какое-то волшебство. Гермиона не понимала, что происходит, она-то зельем не была одурманена! Но тёплые ладони, мягко гладящие ее лицо, губы, дарящие новые нежные поцелуи, заставляли девушку потерять остатки воли.       Снейп переместил руки на талию ведьмы, словно придерживая ее. И вдруг Гермиона почувствовала, как их ноги оторвались от земли, она инстинктивно вцепилась в плечи спутника, и пара начала медленно кружиться в воздухе. Невероятно! Левитация без метлы — редкое умение в магическом мире. И тёмный маг овладел им превосходно. Гермиона летела, тая словно снег под весенним солнцем в объятиях самого неожиданного компаньона. Поляна мерцала внизу молочно-белыми искрами. Они воспарили еще выше, над кронами деревьев. Последние лучи солнца скрывались за горизонтом, даря прощальный голубой отблеск. Менестрель кружил свою прекрасную музу в любовном полете, а муза доверчиво уткнулась в его плечо и наслаждалась новой свободой. Может быть это сон? Только бы он не заканчивался!       Ночь вступила в свои права. Пара спустилась на землю. Снейп мягко прошептал, не отводя влюбленных глаз: — Я так счастлив быть здесь с вами этой ночью. Спасибо за то, что ваша магия коснулась меня, — он разжал нежное объятие, расстегнул бархатную пуговицу, скинул свою мантию на траву и сел на нее, скрестив ноги. Его мечтательный взгляд был устремлен наверх. — Давайте любоваться звездами! Они такие яркие! Посмотрите какое сегодня небо!       Гермиона подняла голову и увидела яркую луну на абсолютно чистом фиолетовом фоне. Бесчисленные звезды струили на землю свой холодный свет.       Девушка опустилась на черную ткань рядом с мужчиной. Она любовалась ночным небом, прислонившись спиной к его груди. Ласковые руки гладили ее плечи и перебирали пряди непослушных волос. Глубокий вкрадчивый голос волшебника неустанно нашептывал изысканные комплименты. Это окончательно убаюкало пресыщенный событиями рассудок, и Гермиона сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.