Огненная цитадель

— А где же люди? —

вновь заговорил наконец Маленький принц. —

В пустыне всё-таки одиноко…

— Среди людей тоже одиноко, — заметила змея.

Антуан де Сент-Экзюпери

      Альбус Дамблдор только вернулся из своего изгнания, пережил трудную битву с Томом Реддлом и даже не успел разобрать накопившуюся почту. Неотложные дела требовали его личного участия и душевного сопереживания.       Он тяжело отходил от разговора с Гарри. Мальчик отошел от края отчаянья, и не пересек черты, отделяющей его от самозабвенной жестокости. Но уже убил, уже выпустил непростительное заклинание, и ему предстояло забрать еще как минимум одну жизнь. Или погибнуть. Эту ношу Гарри должен был нести в одиночестве. Друзья могли быть рядом с ним, но всё-таки — это был предопределенный путь Избранного. И этот путь мог завести неискушенную душу ребенка, так рано познавшего боль потерь, в беспросветную тьму.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор родился в древнем роду могущественных чистокровных волшебников. Прожил жизнь полную приключений, многое передумал и перечувствовал. И только он один знал сколько камней, отягощали его душу.        Это был опытный гладиатор на магической арене Англии. Видел много противостояний за свою жизнь, которые разрушали души обеих сторон, и не важно, кто в итоге побеждал. Как много было несчастных до агонии триумфаторов, кому бы наслаждаться своими победами, но принесенные на алтарь безжалостной Ники жертвы не окупались ни лавровыми венками, ни торжественными шествиями. Кроваво-алые ковры под ногами победителей всё равно незримо отдавали ржавчиной, а лепестки роз, рассыпанные в их честь — тленом и сыростью.       Война с Гриндевальдом, война с Волан-де-Мортом. Вереница смертей героев и злодеев, друзей и врагов. Во всех этих битвах он потерял больше, чем приобрел.       Многочисленные ордена и награды, полученные за вклад в очередную победу, сейчас были для него лишь игрушками, в которые он давно не играл. Противники видели в этом человеке талантливого актёра и прирождённого манипулятора. А он знал наверняка, что получил и в этой истории не лучшую роль. При этом других ролей скорее всего уже не будет.       Его размышления прервал скрип отъезжающей в сторону Горгульи. Тихие шаги по каменной лестнице отдавали эхом. Волшебник приготовился к напряженному разговору. Его ментальные щиты были высоко подняты. Сомнения скрыты маской всевидящей мудрости. В бесконечных спорах обиженных детей, ему выпало быть единственным взрослым. Дамблдор встретил посетителя, уверенно стоя посередине своего просторного кабинета. — Проходи, Северус, я ждал тебя. Что случилось за время моего отсутствия? — Ничего, кроме того, о чём я уже докладывал вам, директор. — Как ты думаешь, нас ждет переход к активной фазе борьбы в ближайшее время? — Нет, это маловероятно. После крупного провала в Отделе Тайн Темный Лорд анализирует причины неудачи, карает провинившихся и только размышляет над дальнейшими действиями. Я думаю, это лето пройдет спокойно, — спокойно заверил Зельевар. — Это хорошая новость. Северус, я думаю, что нам надо тоже извлечь урок из результатов сражения в Министерстве. Наши студенты под угрозой. Особенно Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. Эти двое везде будут сопровождать Гарри, они первыми должны попасть под новые атаки. — И что вы предлагаете? — Мне жаль, что я вынужден тебя просить об этом, но у меня нет выбора. Ты должен заняться с ними уроками практической защиты от темных искусств. Причем начать надо еще до начала учебного года. Краткий боевой курс. А потом ты займешься и всеми остальными. С начала учебного года.       Альбус внимательно смотрел в лицо бывшего ученика. Брови Снейпа поползли вверх, выдавая искреннее удивление. — Надо же, что я слышу! Вы хотите предложить мне пост преподавателя ЗОТИ? — Именно так, Северус.       Снейп недовольно протянул в ответ:  — Я просил эту должность неоднократно и вы всегда мне отказывали, что изменилось сейчас? — Всё изменилось, — спокойно сказал старый директор. — Обстоятельства изменились, ты изменился. Начнем с тебя. Когда ты только поступил в Хогвартс, твоё увлечение черной магией было еще слишком сильным и слишком навязчивым. Я закономерно опасался передачи этого опасного соблазна детям. Увы, твой факультет и так славится агрессивным поведением по отношению к однокурсникам. — Альбус сделал паузу и сдержал улыбку, он увидел, что Северус хочет что-то возразить и дал оппоненту высказаться. — Спешу уверить вас, что ваш ненаглядный Поттер тоже не невинный агнец, — с искренней горячностью вступил в аргументацию Снейп, — Драко неоднократно попадал из-за него в лазарет. — Северус, я вызвал тебя не для того, чтобы осуждать или оправдывать Гарри. Его я отныне беру на себя. Оставим этот спор. Тебе надо будет заняться летом тренировкой Рона и Гермионы.       При упоминании имени Грейнджер, Северус нервно передернул плечами. Но не найдя с ходу, в каком пороке обвинить почти безупречную отличницу, он начал наступление на ее рыжего друга: — Уизли — форменный остолоп! Да, в нем есть отвага и преданность, но он не наделен ни умом, ни талантами. Простите меня, директор, я отказываюсь тратить своё время, обучая бездарностей во время каникул. Мне и с сентября предстоит испытание на терпеливость, если я стану преподавать ЗОТИ у всей этой недисциплинированной массы разгильдяев! — О, не преувеличивай. У нас много талантливых студентов. — Да, вы правы, Альбус. Многие мои студенты проявляют прилежность в учебе. Так что, если я должен начать готовить кого-то в особом порядке, то почему бы мне самому не организовать новый дуэльный клуб. Как это сделал когда-то Локхарт. Только мой клуб будет открыт исключительно для лучших учеников. И если ваш Рон, окажется достаточно хорош, чтобы пройти отбор, то пусть ходит ко мне. Я вообще думаю, что контролируемые дуэли — это неплохой способ отточить реакцию. Серьезных травм или смертельной опасности я не допущу. — Нет, Северус, это плохая идея. Прости, — мягко перебил его Альбус. — Я понял тебя, но отклоняю это предложение. Среди Факультета Слизерин тоже есть даровитые студенты, ты прав, но вот только некоторые из них уже вступили в ряды темных сил. Ты знаешь это лучше меня. Тот же Драко.       Северус кивнул, опустил голову и сложил ладони в замок, его голос наполнился печалью: — Он просто запутался. Мальчик не так испорчен, как это может показаться. Просто его семья и его окружение не оставило ему другого выбора. — Я верю, и понимаю, что ты пытаешься, хоть и тайно, помочь Драко справиться с ненавистью, — Северус опустил голову, Альбус продолжал, — Ему сейчас нелегко. Люциус будет осужден, его мать наверное вне себя от горя. Рядом только Пожиратели Смерти и сумасшедшая тетка. Мальчику одиноко. Но пока Драко идёт к пропасти. И скоро он выберет, прыгнуть туда или пройти по краю.       Альбус дал Северусу время обдумать свои слова и спокойно заговорил снова: — Итак, обучать студентов Слизерина дополнительно — это давать врагу преимущество в бою. Увы, но акцент надо будет сделать именно на Гриффиндор.       Зельевар обреченно возвел глаза к небу. Его визави понимающе кивнул: — Да-да. А теперь еще один важный момент, который я хотел прояснить. Будем честны. Том не смог убить меня в поединке, но он не отступит от мысли уничтожить меня любым доступным образом. — Он попытается непременно. Но вы ему не по зубам. Именно вы — сильнейший волшебник Англии. Не так ли? — в глазах Снейпа мелькнуло беспокойство. — Я готов ко всему. Но что будет, если Том всё-таки сделает это? Что ждет детей? И главное, кто возглавит Школу?       Северус поднял на него взгляд, полный замешательства. Он не решался поверить в намек и искал скрытый подвох в словах директора. Зельевар чуть сощурил глаза и, не разнимая сложенных рук, протянул вкрадчиво: — Альбус, выражайтесь прямо. Мы тут одни. Чего вам нужно от меня? — Если я умру, то хочу, чтобы именно ты занял моё место, — неожиданно прямо выпалил Дамблдор.       Обычно этот человек говорил предельно мутно и уклончиво, что приводило Северуса в полнейшее негодование. Зельевар считал, что двум умным людям можно выражаться наедине просто и ясно. В туманности обхождения Альбуса мнительный Снейп видел сомнения в своей лояльности. — Надо же. Это неожиданное заявление. Я-то думал, что вы больше доверяете Минерве, чем мне, — настороженные глаза Северуса встретились с ясным, но непроницаемым взглядом голубых глаз. За время с начала первой войны с Волан-де-Мортом Альбус Дамблдор стал великолепным окклюментом. С ним Снейп мог использовать только логику. — Я доверяю вам обоим, Северус. Одинаково. Но есть много факторов. Есть фактор того, что Том Реддл будет рад увидеть именно тебя директором в случае моей смерти. И это даст шанс помочь детям. Минерва никак не годится для этой задачи. Она будет тут же убита следом. Только ты сможешь спасти жизни учителей и учеников. — Весь преподавательский состав будет резко против моего назначения. Они и так видят во мне врага. Ведь вы же никому не рассказываете о своих истинных мотивах. — Разумеется не рассказываю. И ты прекрасно понимаешь, почему. Но и ты только и делаешь, что подбрасываешь дров в камин. — Если бы я начал кормить Гарри с ложечки, то моя легенда... — Ты бы не начал его кормить с ложечки. Избавь меня от сказок, о том, что ты вынужден поддерживать образ темного мага и поэтому бываешь строг с юными гриффиндорцами. Что важно обсудить сейчас — это твоё действительно предвзятое отношение к некоторым студентам.        Старый волшебник заговорил теперь совсем иным строгим тоном, давая понять, что время закусок закончилось, пришла очередь основного блюда. И Снейпу придется это проглотить: — Северус, ты должен преодолеть свою неприязнь к студентам Гриффиндора. Хватит уже нянчить свои старые обиды, как котенок пораненную лапку. Мне надоело видеть, как ты везде выгораживаешь своих подопечных. Это не служит их благу. Хороший директор должен хотя бы скрывать свою пристрастность, раз не может её преодолеть. — Вы сейчас говорите о себе, директор? — парировал Снейп. — Я ждал этой пики. Пусть будет так. Я не буду ни оправдываться, ни отрицать. Так что прибереги свой яд на другой день и вернись к конструктивной оценке событий. — Конструктивная оценка явно говорит, что как директора меня все будут яростно ненавидеть. Особенно после вас. Такого всепонимающего и всепрощающего. — Когда речь шла о твоем понимании и прощении, ты был рад найти во мне эти качества. Увы, они не направлены исключительно на твою драгоценную персону. Северус, я очень прошу тебя, — старый волшебник поправил на носу очки-половинки, его голос снова стал мягким и располагающим, — пожалуйста, как бы ты ни вел себя на людях, но в глубине души ты должен полюбить всех детей. Это нелегко. Но их жизни будут зависеть от тебя. Я хочу быть уверен, что ты спасешь любого от смерти, если это будет возможно.       Северус молчал пару минут и нехотя проговорил: — Хорошо, я обещаю. Я помогу любому ученику, если с вами и правда что-то случится. Я не буду таким, как вы, скорее мне подойдёт пример Финеаса Найджелуса, — портрет бывшего директора Хогвартса горделиво приосанился в своей золоченой раме. — Но я искренне попытаюсь быть справедливее. — Отлично, — просиял Дамблдор. — Для начала начни готовить Рона и Гермиону к предстоящей войне. — Нет! Хватит с меня отдельных уроков с Поттером! — Твои уроки с Гарри оказались не слишком успешными. Мы с Римусом так и не убедили тебя продолжить занятия. Надеюсь, что в этот раз всё пройдет более гладко, — Альбус заговорил таким тоном, как будто отчитывал нерадивого ученика.       Волей-неволей Зельевар иногда позволял Дамблдору вести себя так, как будто, Северусу одиннадцать лет, и старый волшебник поймал его за дракой в коридоре. Голос Снейпа, обычно пронизанный надменностью, стал обиженным, как у несправедливо наказанного ребёнка. И вот вместо грозы подземелий перед директором вновь стоял упрямый гордый мальчишка, готовый защищаться и оправдываться. Северус смотрел исподлобья, недовольно сложил руки на груди, его речь стала на тон выше, чем обычно: — Он сам виноват! Гарри не прилагал необходимого усердия. Вечно суёт свой нос, куда не следует. Я рассказывал! Любопытство, переходящее в бестактность Потому что вы ему во всем потакаете! Этот лентяй заслуживает... — Довольно. — Альбус вытянул вперед ладонь, в знак прекращения бессмысленных препирательств. — Мальчик не был уважителен, знаю. Я и сам его все время поправляю. — Он неисправим. — Мы говорили не о нем. Вернемся к нашим кентаврам. Что тебе сделала Гермиона? Она не ведет себя резко, ее отец не причинял тебе беспокойств в молодости, ее друг не хотел твоей крови. — Рон Уизли кстати говорил о том, что желает мне смерти. — Рон пошутил, он не способен искренне желать такого, — Северус в ответ усмехнулся и взмахнул кистью руки вверх, как бы выражая благодарность добросердечию мальчика. Дамблдор состроил кислую гримасу и вернулся к теме: — Мы говорим о Гермионе. Девочка умна и талантлива. У неё храброе доброе сердце. Услышь меня. Сколько раз эти дети уже подвергались риску. Скоро им придется принимать непростые решения и нести за них ответственность. Кто-то из них может быть убит, кто-то пройдет через пытку, кто-то сам заберет жизнь, — голос Альбуса предательски дрогнул. — Я не могу отвести от них эту судьбу, но могу к ней подготовить.       Повисло тяжелое молчание. Северус не поднимал глаз. Картины по стенам начали перешептываться. Финеас Найджелус Блэк смотрел на своего последователя с нескрываемым осуждением. По его мнению, Альбус был недостаточно строгим директором. Дети его совсем не боялись, и та истерика, которую накануне тут закатил Гарри, вызвала у многих портретов волну осуждения. Бывшие директора Хогвартса единодушно пришли к мнению, что чересчур мягкие методы воспитания современных студентов способствуют их развязности и неуважительности обхождения со старшими. А уж неразборчивость Дамблдора в вопросах крови и вовсе откровенно претила многим из гордых за своё происхождение предшественников. Портрет Финеаса Найджелуса Блэка покашлял и вмешался в разговор: — Я думаю, что ты, Альбус, слишком добр к ученикам и слишком сентиментален. Возможно Северус справится увереннее. — Портрет одобрительно кивнул в сторону потенциального преемника, — Вот в моё время преподаватели могли… — Прошу тебя, позже! — взмолился Дамблдор. Портрет недовольно фыркнул, изображенный на нем пожилой мужчина в черном тюрбане скрылся из рамы. — Извините, Альбус, но я в чем-то солидарен с Мистером Блэком старшим. Вы и правда многое позволяете студентам. — Скоро некоторым из них не будет позволено даже жить. Седрик Диггори уже погиб. Северус с горечью вздохнул. Он уже понял, что проиграл этот спор. Альбус был непревзойденным оратором и почти всегда выигрывал словесные дуэли. — Чего конкретно вы ждете от меня этим летом, директор? — Раз ты так раскритиковал способности Рона, то пусть будет по-твоему, учи только Гермиону. Она лучшая. — Она способная студентка, но слишком зациклена на слепом заучивании и следовании учебникам. Мисс Грейнджер не чувствует магию, как мы с вами. — Так научи её чувствовать волшебство. Я жду ее роста в плане защиты от темных чар. Либо реши сам, какие навыки ей жизненно необходимы. Может быть, ты предпочтешь что-то из Зельеварения. Я не сомневаюсь, что ты способен дать ей возможность вырасти над собой. — Хорошо, Альбус, я возьмусь за это. Но если она вместо учебы будет заниматься глупостями, то я немедленно прерву наш курс. — За все эти годы Гермиона ни разу не проявила себя глупой. Перестань уже быть таким пристрастным. Девочка заслуживает самых теплых слов.       Северус вздрогнул всем телом на последней фразе, но тут же опустил взгляд, и стал внимательно рассматривать перстни на своих точеных пальцах. «Теплые слова» в адрес Гермионы звучали из его уст совсем недавно, вот только при весьма скверных обстоятельствах. Но делиться со стариком своими невольными ночными похождениями надменный волшебник не намеривался ни секунды: — Браво, Вы выигрываете все наши споры, такая софистика, правда, становится утомительной для меня. До свидания, Альбус. Хороших вам каникул. — Желаю и тебе приятного лета Северус. Это не ирония. И не убей девочку, она и так тебя боится.       Северус бесшумно вышел. Как только Горгулья встала на место с грохотом, разносящимся по пустынному коридору, Дамблдор устало опустился в большое директорское кресло и уронил голову на руки.       Директор Хогвартса чувствовал себя как выпотрошенный флоббер-червяк. И если бы сейчас его кинули в котёл для зелий, то ещё не факт, что он стал бы сопротивляться. Всё, чего сейчас от души желал величайший волшебник Англии — это уползти в темную нору и скрыться там ото всех. Хоть на неделю. Он чертовски устал.       Фоукс сел на плечо хозяину и нежно потерся об него своим огненным клювом. Дамблдор погладил феникса по горящим, как пожар, перьям. И Фоукс стал нежно выводить воодушевляющую песнь. Песнь, разливающуюся теплом в сердце слушателя, как от домашнего очага.       Именно эта редкая огненная птица была уже долгие годы лучшим другом для любимого многими, но намеренно отделившего себя ото всех человека.       Рядом с волшебником лежала его палочка, сильнейшая из всех, непобедимая в бою, доставшаяся ему через невосполнимые утраты.       Тяжела ты, Бузинная палочка!