Огненная цитадель

Уж если ты разлюбишь — так теперь, Теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь, Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь, Не наноси удара из засады. Пусть бурная не разрешится ночь Дождливым утром — утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг, Когда от мелких бед я ослабею. Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,

Что это горе всех невзгод больнее, Что нет невзгод, а есть одна беда - Твоей любви лишиться навсегда.

Уильям Шекспир

      Убийца? Так ведь теперь бедной Гермионе надо было называть любимого мужчину. Ее первой мыслью было, что конфликт Зельевара и Альбуса Дамблдора разрешился трагедией из-за их давней вражды. Профессор винил директора в старых грехах. Но это казалось какой-то глупостью. Если Снейп так и не простил несправедливостей детства, то зачем вообще вступил в ряды Ордена? Месть? Расчет? А в чем именно был расчет?       Сначала возникла стройная версия его намеренной игры. Притворился исправившимся и потом нанес удар в нужный момент. Но затем Гермиона опять прокрутила в голове все возможности Снейпа убить Гарри без хлопот или непреодолимых препятствий, и в очередной раз ничего не сходилось в элегантный выверенный план. А ведь умница декан Слизерина уж верно должен был за столько лет что-то основательное подготовить. В том, что Принц гений она теперь была положительно уверена. Может злой гений, но точно не какой-то недотепа, который будет шесть лет находиться рядом со злейшим врагом своего психопатичного господина, однако так и не убьет негодного Гарри Поттера. А мог бы явиться в Отдел Тайн, тогда битва была бы кончена еще до прибытия Мракоборцев. Не факт, что пророчество сыграло бы какую-то решающую роль, но оно было бы вручено красноглазому уроду в знак глубочайшей верности. Вместе с трупом Мальчика-который-не-выжил. И дальше всё еще могущественный Альбус Дамблдор продумывал бы новый план борьбы с бывшим учеником.       Гарри в истерике рассказал им с Роном, как гнался за Снейпом, как хотел убить мерзавца, а потом в бессильной ярости крикнул, чтобы этот получается действующий Пожиратель Смерти довел свое черное дело до конца. Но Профессор не выпустил в обезоруженного Гарри Аваду и не похитил его, чтобы передать Волан-де-Морту. Опять упущенная возможность. Так что же, черт возьми, тут происходит? Девушка потерялась в догадках.       Одно было ясно без сомнений, теперь возлюбленный для нее навсегда потерян. Им не быть вместе. Такое не прощается. Убил ли Снейп Дамблдора из-за личной неприязни без прямой выгоды для себя или все же по приказу Темного Властелина, но он его убил. Вот, что главное. Не об этом ли говорил и сам Снейп накануне? Он уже тогда знал, что убьет Дамблдора. Как он мог? Только не он...       Получается, Профессор желает им поражения и надеется, что найдет ее после победы этого чудовища? Того, кого называл по имени лишь Гарри и покойный. И какая же у них будет встреча? Неужели Снейп попросит ее у змееподобного господина, как военный трофей? Она станет его рабыней? Эта версия тоже выходила нестройной. Если Профессор думал о таких низостях, то почему не довел до известного конца их свидание на башне? Она сама бы пошла к нему в покои, стоило только подтолкнуть. Зачем было вообще пытаться отпугивать? Ну и бросился бы с поцелуями сразу с лестницы. Наговорил бы нежных слов, сказал, что искал и хотел увидеть, она бы растаяла. Дура!       В момент осуществления заговора он почему-то приказал ученице остаться с пораженным заклятьем профессором Флитвиком, когда мог бы попросить следовать за собой и с легкостью похитить, в одном мешке с Гарри. Сопротивление она бы не смогла оказать. Да с ним это и непросто при всем желании. Была бы уже сейчас его невольницей. Тоже не сходится. Так какой был план? Зачем ее искать после войны?       А если он не виновен... Нет, не может быть, это всё самообман, Гарри же четко сказал, что всё видел собственными глазами.       Голова раскалывалась от рассуждений. Это был такой ужас, какого она еще не испытывала в своей жизни. И даже рассказать некому. Джинни с семьей неотступно дежурила у постели раненого Билла. Да и как признаться подруге, что предатель всё еще дорог Гермионе. Тот, из-за кого брат Джинни лежит изуродованный. Юная Уизли и сама могла оказаться в пасти Фенрира. Благодаря Драко Малфою... и тому, кем еще живет ее сердце.       Пришлось взять себя в руки и не выказывать лишнего отчаянья. Она лишь грустно раскрыла Гарри, кем был в действительности его таинственный Принц и согласилась со всеми доводами о двойной или тройной игре бывшего профессора ЗОТИ, массово сыпавшимися от окружающих. Спорить и указывать на нестыковки сил не было, да еще и не поверил бы никто.       Гермиона сдерживала самые горькие мысли, пока не осталась одна в тиши своей комнаты. Слишком много всего сразу навалилось. Когда в Хогвартсе, замершем от нестерпимой печали, разливался заунывный плач феникса, из ее глаз текли слезы искреннего глубокого горя. Студентка оплакивала безвременную кончину любимого директора и ставшую чистым ядом любовь в своем сердце. Нет, проклятая любовь никуда не делась. Но теперь жгла душу, как раскаленное клеймо. Как черная метка, которую никому нельзя показывать. Гермиона вспомнила о знаке лилии, выжигаемом у французских протестанток и проституток. Бедные женщины потом до конца своих дней прятали под рукавами рубец, пятнавший их честь. Так же и Гермионе надо было прятать свою любовь к Снейпу, как нечто позорное. Она не понимала, как это могло случиться. Неужели Дамблдор доверился ненадежному человеку? Мог ли всезнающий мудрец так ошибаться? Если мог, то на что теперь вообще можно положиться. Вдруг и вера в пророчество безосновательна. Как дальше себя вести? Следовать плану директора или переосмыслить все его постулаты?       Несмотря на все самоувещевания, Гермиона так и не смогла возненавидеть Снейпа. Хотя любая мысль о нем приносила лишь нестерпимую муку.       Пока студентка была с друзьями, она старалась думать о нем исключительно как о профессоре. Точнее как о предателе, который их всех обманул. Но вот поезд доставил ее на вокзал Кингс-Кросс, и испуганные родители довезли бледную дочь до дома. Она соврала, что просто приболела и, наскоро поужинав, заперлась в своей комнате. Слезы бесконтрольно лились из глаз, но голова упрямо продолжала расшифровку этой энигмы. И опять въедливая гриффиндорка пробовала раз за разом выстраивать картину происшествия. Но всё тщетно. Логики не было ни в одной нарисованной ею истории.       На следующий день, Гермиона превозмогла свои переживания, замаскировала черные круги под глазами и ради родителей сказала, что ей уже намного лучше. Вся семья долго гуляла по залитому солнцем городскому парку. Затем отправились ужинать в один из лучших ресторанов Лондона, чтобы отметить окончание учебы. Еда не лезла в горло, но пришлось улыбаться и хвалить, папа сделал бронь столика еще месяц назад.       По возвращении домой ждала неожиданная встреча. Как только девушка вошла в свою комнату, то сразу почувствовала внимательный взгляд из темноты. Медленно потянулась к выключателю, попутно соображая, где палочка.       Мягкий свет люстры под потолком разогнал пугающий мрак спальни, и стали различимы огромные, залитые слезами карие глаза, нос по форме и размеру напоминающий помидор, а так же длинные серые уши, грустно свисавшие по обе стороны от забавного маленького личика. На кровати, свесив ножки, сидела старая знакомая из Хогвартса. — Винки! — вне себя от радости закричала Гермиона и кинулась обнимать миниатюрную эльфиху. — Что ты тут делаешь? — Винки должна передать письмо для Мисс Грейнджер. Винки послал Ди...ди...директор, — и существо горько расплакалось в голос, с болезненным нытьем и визгливыми вскриками.       Дверь резко распахнулась и на пороге комнаты оказались родители Гермионы, вне себя от испуга. Оба в пижаме и без тапочек. — Боже, Гермиона, кто это? Что тут происходит? — спросила мать, видя неведомое серое создание, бережно обнимаемое их дочерью. — Мамочка, не переживай, пожалуйста. Это домашний эльф. Ты же помнишь из сказок, что есть такие милые создания с длинными ушками, обычно их правда зелеными рисуют, но в реальности они скорее серенькие, — Гермиона ласково погладила Винки по ушкам и прижала к себе еще крепче. — Вот это один из эльфов Хогвартса. Их там много. Они живут в замке и помогают по хозяйству. Они же главные повара. Постоянно готовят нам разные вкусности. Когда я описывала пиры в Школе, то это все были их заслуги. Нашу гостью зовут Винки. Она абсолютно безобидная, как маленький ребенок. Да, она не похожа на Тинкер Бэлл или Питера Пэна, и крылышек у них тоже не бывает. Но я лично считаю их самыми милыми и искренними созданиями. Я, кстати, организовала в Школе группу по борьбе за их права, — говоря об этом, студентка даже невольно вздернула носик от гордости за свое неравнодушие к угнетению слабых, — Винки всё понимает. Пожалуйста, не пугайте ее. Она ничего никому не сделает дурного.       Родители с интересом подошли поближе и рассмотрели чудную гостью. Гермиона чуть ущипнула Винки и робко проговорила: — Я должна вам объяснить кое-что. Директор Дамблдор накануне скончался, и мы все горячо скорбим о его уходе. Он был чудесным человеком, мы так... любили его. Он научил нас не только магии, но и жизненным ценностям. Вы знаете, его все так уважали.       Девушка сама залилась слезами и поцеловала эльфиху в лоб, а та забралась Гермионе на руки и уткнулась серой головкой в плечо утешительницы, продолжая бессвязно причитать и взвизгивать. Мама и папа грустно переглянулись. — А от чего умер ваш директор, — осторожно спросил отец.       Не поднимая глаз, девушка тихо проговорила: — Инфаркт... Да, он же был в возрасте. А управление крупнейшей Школой Чародейства и Волшебства в Старом Свете выматывает. Он так переживал о нас всех, что его сердце однажды не выдержало.       Эльфиха в замешательстве подняла на Гермиону заплаканные глаза, но та лишь стиснула ее по крепче в руках и вжала лицом себе в плечо так, чтобы заткнуть рот и помешать оспорить сказанное. Существо невнятно хрюкнуло и опять продолжило ныть и виснуть на шее у Грейнджер. — Да уж, бывает, — покачал головой отец. — Пусть земля ему будет пухом. Теперь понятно, чего ты такая грустная. — Простите, я знаю, что вы меня очень ждали, но мы только попрощались с директором. Я в шоке от произошедшего. — Да, это очевидно. — Если вы не против, я оставлю эту малышку у нас на ночь, пожалуйста? Она никому ничего не может сделать. Вы же видите, какая она слабая и хрупкая! — Да, конечно. Уложи ее на диване в гостиной. Пусть располагается, как дома. Мы не побеспокоим, — с душевной теплотой ответил отец. — Спасибо. Эльфы тоже все любили старого директора. Они грустят теперь.       Винки схватила себя за уши и стала, как младенец реветь и подпрыгивать на руках Гермионы. Родители посидели еще немного рядом с дочкой, но видя, что опасности и правда нет, скрылись за дверью. Девушка целый час успокаивала расстроенную эльфиху, пока та смогла хоть как-то адекватно начать поддерживать разговор. Наконец, Грейнджер спросила: — Так какое письмо мне просил передать директор? Расскажи всё по порядку. — За две недели до у..у..убийства. — Говори потише, незачем моих родителей пугать такими словами. — Да, Мисс. Директор, он был такой... такой... добрый... я не могуууууу, — Винки опять захныкала, но терпение Гермионы уже подходило к концу, она быстро погладила маленькое создание по голове и зашептала: — Ну успокойся, вот платок, вытри слезки. Я с тобой. Пожалуйста, не отвлекайся. Мы потом еще вместе погрустим, но сейчас мне надо узнать, что за послание у тебя ко мне. — За две недели до... — серое личико страдальчески скривилось, но услышав тихое "Ну хватииит", Винки сделала над собой усилие и продолжила, — директор пригласил меня к себе и сказал, что когда это всё закончится, то я должна буду найти вас, Мисс, и отдать вам письмо. Вот оно.       С этими словами Винки протянула Гермионе влажный и немного помятый конверт. Девушка нетерпеливо вскрыла печать и прочитала: «Дорогая моя Гермиона, если ты читаешь это письмо, значит эта война закончилась и, надеюсь, что наш общий враг повержен. Я уверен, что ты внесла значительный вклад в эту победу. Либо ты не могла никак помешать свершившемуся злу. Не знаю, что тебе известно на этот момент, но я не хочу умирать, не сказав тебе, что... Я не ошибался в этом человеке. С любовью, всегда думающий о вас, Альбус Дамблдор»       Сердце Гермионы пустилось в галоп. Картина всё равно выглядела туманной, но главное было предельно ясно установлено: «Так он не предатель, не предатель!»       Гермиона перечитала десять раз незамысловатое послание. Дамблдор, очевидно, ожидал, что это письмо попадет в руки адресата после окончания войны. Но вышло иначе. Как бы в оригинале не звучало указание мудрого мага, эльфиха трактовала его слова ошибочно и отдала записку раньше срока. «Это судьба! Я должна увидеться с ним! Он теперь совсем один. Мой бедный! Все думают, что он убийца. Все его проклинают! Но я знаю правду! Мой любимый! Не зря я сомневалась!» — Винки, ты знаешь, где живет профессор Снейп? Мне нужен адрес! Немедленно! — Винки не знает, но может знать Бэтти, она помогала иногда профессору летом. — Так спроси Бэтти, я умоляю тебя! — Винки слышала, что директора убил... профессор Снейп, — недоверчиво покосилась эльфиха. — Это всё слухи! Ничего не доказано! Там было много Пожирателей Смерти! — Но Гарри Поттер сказал, что видел... — Винки, не спорь, там темно было, Гарри... мог ошибаться... достань мне домашний адрес профессора! Я очень-очень прошу тебя! Только не болтай лишнего. Никому не надо знать о моей просьбе. Это будет наш с тобою маленький секретик! — Да, госпожа!       Винки исчезла и появилась опять уже почти в полночь. Она отдала Гермионе листок с криво нацарапанным адресом. По почерку казалось, что писал ребенок или умственно отсталый. Но скорее всего это была рука Бэтти. Гермиона с нежностью прижала заветные строки к груди и твердо решила утром заявиться к возлюбленному. Выведать всю правду. Первым ее желанием было аппарировать к нему немедленно, но здравый смысл подсказывал, что в час ночи появляться на пороге дома Профессора — это не лучшая идея. Он может к тому же быть на встрече Пожирателей Смерти. Или не дай Бог принимать гостей у себя. Тогда вместо непринужденного диалога будет перестрелка. И за такое ее Снейп по головке не погладит. А вот утром в воскресенье застать его на месте без свидетелей должно быть более, чем реально. Не заночуют же у него мнимые соратники по оружию.       Вдруг Гермиону кольнула мысль, а что если у ее любимого мужчины сейчас в гостях некая дама? Субботний вечер располагает к приятным посиделкам, как никакой другой день недели. Она сама была в ресторане с родителями. Может и возлюбленный тоже где-то проводит время неизвестно в чьем обществе? Он не женат. Но одинок ли? Себя Гермиона не могла однозначно записать в его спутницы. Да, они целовались. Но этого мало, чтобы с уверенностью сказать, что у них есть отношения. Всё же Снейп решил оставить её до конца военных действий. Так может быть он сейчас не один? Ревность жгучей волной обожгла ее сердце. Лицо покраснело. В голову полезли всякие непристойные картины, чем в этот момент может быть занят Профессор.       Спальня. Она у него, наверное, в изумрудных тонах. Хотя, может, и нет, не факт что он такой уж фанат своего факультета. Ночь. Полумрак. Свечи парят в воздухе. Ему же нравится рассеянный свет. Шелест сбрасываемой одежды. Его томный голос шепчет кому-то комплименты. И эта стерва закрывает от удовольствия глаза. Пошлый женский смех и игривое: – Сеееверус, мне кажется, мы выпили слишком много шам-пан-ско-го. Голова идет кругом. – Это не шампанское так на нас действует, моя милая, это страсть. Я хочу тебя! Иди ко мне! Ближе!       Последнее слово тут же звучит в голове змеиным шипением. Ближе, ближе, бандерлоги, как сказал бы достославный англичанин Сэр Киплинг. Девушка встряхнула головой и тут же себя одернула. Вряд ли после того ужаса, что несчастный двойной агент пережил из-за убийства Дамблдора, он решил себе романтическое свидание устроить сразу после возвращения из замка.       Скорее всего никаких соперниц нет. Но это не гарантирует, что визиту студентки будут рады. С чего бы. Снейп вполне может притвориться, что его нет дома. Если не откроет дверь, то она расположится на его крылечке и будет сидеть до вечера. А на следующий день придет опять. Теперь любопытство, гложущее ее, как голодная собака свиную ногу, не успокоится, пока правда не будет выяснена.       Грейнджер уложила Винки спать в гостиной, и перед сном еще раз ее основательно утешила, так как эльфиха опять разразилась плачем Андромахи. На прощание Гермиона поцеловала скулящий серый кулек в лобик и, тихо поблагодарив за услугу, прошептала: — Пожалуйста, Винки, запомни, не говори при моих родителях, что директор умер не своей смертью. Я сказала, что у него сердце остановилось. Пусть они так и думают.       Винки доверчиво положила Гермионе голову на колени и уснула. Девушка дождалась, когда дыхание гостьи стало глубоким и тихим, тогда можно было отправляться к себе. Сама ученица в эту ночь спала плохо. То и дело ворочалась и поглядывала на часы. Два ночи. Три ночи. Раньше десяти в гости являться совсем уж невежливо. Хотя ее ведь никто не приглашал в принципе. Но она всё равно придет. Пять утра.       Это воскресенье, надо еще ждать. Снейп должен точно бодрствовать в момент ее прихода. Разбуженный в неурочный час мужчина мог бы без лишних церемоний выпроводить ее вон и ничего не рассказывать. А хотелось начать разговор в мирном ключе. Чтобы откровенная душевная беседа завязалась. Иначе как. Она же не легиллимент. Допрос ему тоже не учинишь. Значит надо уговорить показать истину. Следует вести себя мягче, он же не любит, когда давят. Ну ясно по тактике, в целом... Ненадолго сознание отключилось.       Восемь утра. Нос приятно защекотало от аппетитного запаха свежей выпечки. Гермиона резко поднялась с постели, решив, что это славный повод спуститься и поднять родителей. Она вышла из комнаты и тут же увидела в коридоре улыбающуюся маму: — Твоя маленькая гостья предложила накрыть нам всем завтрак. Пойду будить папу.       Чета Грейнджер была в восторге от такой неожиданности. Стол был заставлен угощениями. Булочки с корицей, шоколадные и ванильные кексы с глазурью и посыпкой. Два аппетитных румяных пирога, один с яблоками другой с персиками, овсяная каша с цукатами, нежнейший воздушный омлет с ветчиной, а так же целых пять разных видов сэндвичей. И всё великолепно приготовлено. Такого завтрака семья не встречала даже в лучших отелях.       Глазастого поваренка посадили во главе стола. Родители с удовольствием общались с эльфихой, хотя и не засыпали ее вопросами, помня о недавней потере. Гермиона набралась терпения, попробовала всех кушаний понемногу и полтора часа самоотверженно щебетала с семьей о всяких милых историях, случившихся за год. Она ждала, когда уже можно будет встать из-за стола.       Но вот все наелись и наговорились. Эльфиха убрала остатки блюд в холодильник и, мило попрощавшись с хозяевами дома, удалилась. Мама в конце с нескрываемым удовольствием погладила малютку по теплым ушкам и еще раз высказала свои соболезнования. — Да уж, дочка, а мы еще переживали, как ты там, а ты в сто раз лучше нас питаешься, мы такого разнообразия и на курортах не видели. Причем вкусно, как дома, — похвалил отец. — Да, с едой в Хогвартсе всё обстоит лучше, чем в обычных школах. Хотя мы, конечно, по полтора часа за столом не сидим. Иначе я бы по возвращении домой на каникулы в двери не пролазила, — Гермиона демонстративно погладила себя по животу и с притворной ленью протянула, — Ооох, наелась сейчас на день вперед. Пойду погуляю. Кстати, вечером мы с друзьями в кино собирались. Буду поздно, не переживайте.       Папа скривился и недовольно буркнул: — Мы думали, что ты в трауре. — Перестань, — живо вступилась мама, — она же не может всё лето грустить о смерти директора школы. Это даже не родственник. Я слышала, как она до часу ночи свою гостью успокаивала вчера. Мы вот только что посидели за столом в его честь. Довольно скорби. Сходи, милая, развейся. — Спасибо, мамочка, — Гермиона чуть покраснела от стыда, но оправдываться не стала. — Ладно иди. Но не слишком поздно возвращайся! Тебя проводят? — забеспокоился отец. — Конечно проводят. Не переживайте. Так как я совершеннолетняя волшебница, то у меня с собой всегда палочка. Это дополнительная страховка от любого несчастья. «Директора палочка не спасла, но вам это знать ни к чему»       Гермиона живо собралась и аппарировала по указанному в записке адресу. Она в недоумении уставилась на небольшой сурового вида дом в рабочем районе Лондона. Неужели Принц живет тут? На замок вовсе не похоже. Скорее на конюшню для его боевого коня.       Не долго собираясь с мыслями, Грейнджер решительно подошла к деревянной двери. Половика не было. Крыльцо покрывал ровный толстый слой грязи. Вчера тут никто не ступал. Значит гостей не было. Так как хозяин аппарирует обычно внутрь дома, а вот приглашенные по правилам приличия волшебного мира являются на порог и ждут когда им откроют. Девушка тихо постучала.