Огненная цитадель

Любовь, а не немецкая философия

служит объяснением этого мира.

Оскар Уайльд

      Полноценно целоваться по-взрослому Гермиона не успела научиться за один вечер на Башне Молний, поэтому она просто нежно прикладывала свои губы к губам профессора вновь и вновь. Руки мужчины теперь упирались в ее плечи слишком слабо, чтобы оттолкнуть, и влюбленная наконец-то смогла притянуть к себе объект своих мечтаний. Она робко скользила пальчиками по его рукам. Проводила линии от запястья до локтя и обратно.       Снейп тяжело выдохнул: — Перестаньте немедленно. Оставьте меня. Я хочу остаться один, — решительно хотел сказать он, но голос предательски упал до хрипа. Вышло неубедительно. Откашлялся.       Девушка задержала свою ладонь поверх его. Она лихорадочно думала, что можно сделать еще, чтобы проявить свои чувства, и не будет ли это выглядеть слишком вызывающим. Странную же роль она себе выбрала. В идеале это он должен был одеться серым волком и соблазнять ее, а она, подобно красной шапочке, невинно возводить глазки к небу и нестойко отказываться. А в конце плотоядному совратителю предписывалось схватить добычу и решительно уволочь в кусты.       Но никто никуда Гермиону явно не собирался волочь. Наоборот ее выставляли прочь из дома. Надо было как-то самой развернуть ситуацию в свою пользу и спровоцировать переход от расследования к свиданию. Ну или что-то в этом роде.       Студентка побоялась отвечать, чтобы не спугнуть момент зарождающейся близости. Она просто посмотрела в глаза профессору со всей любовью, на какую была способна и приложила ледяные от волнения ладони к его бледному лицу. Снейп раздраженно выдохнул, но словно устав спорить, начал полусвязно бормотать, явно обращаясь к себе, а не к собеседнице, которую убедить в чем-либо уже совершенно не надеялся: — Вы абсолютно невозможны. Я же дал вам четкое указание ждать. Черт бы меня побрал. Надо было влепить вам отработку на башне и не слушать ваши глупости! Но конечно, я должен был выяснить. Нельзя же решаться на такие шаги, не проведя даже минимальный эксперимент... Я же не мог, не зная точно... — Вы имеете в виду, что хотели проверить, правда ли я люблю вас?       Словно очнувшись, Снейп посмотрел на нее ясным и злым взглядом: — Вы сами не понимаете, во что ввязываетесь. Уже сейчас, если нас увидят ваши друзья, то решат, что вы их предали. Я сомневаюсь, что вы сможете выкрутиться. Это всё плохо кончится. Убирайтесь! Мне хватает забот и без вас!       Гермиона вздрогнула, но пропустила аргумент мимо ушей и даже не задумалась ни на миг о смысле сказанного. В его словах была истина, но сейчас это было меньшим из зол. Главный же вопрос для девушки под властью первой любви стоял так: взаимны ли ее чувства к гордому Мастеру Зелий и испытывает ли он тот же страх и ту же радость от ее близости? Только ли этика и нежелание подвергать ее риску удерживает его от возможности быть с ней? Ведьма уверенно ответила: — Сэр, вы правы. Не буду спорить. При других обстоятельствах я бы еще пару лет стеснялась даже смотреть в вашу сторону. И, конечно, ваша холодность и ожидаемое осуждение друзей остужали бы мой пыл каждый раз. Но не сейчас. Сейчас мне нет дела до того, что скажет Гарри и другие, когда узнают о моих чувствах. Да, если бы вы не дали мне очевидного знака вашей взаимности, то я бы не пришла. Но не вините себя. Я понимаю, что вам тогда было особенно важно, найти некое понимание... — Не преувеличивайте свою проницательность, Мисс. Вы меня как не понимали, так и не понимаете. Это не упрек. Это просто констатация факта. — Только признайте честно, я ведь вам не безразлична? — Верно. Вы раздражаете меня. Совсем не слушали, что я вам втолковывал про опасность?       Не дожидаясь продолжения бессмысленной дискуссии, она впечаталась ему в губы поцелуем, на этот раз довольно неуклюжим, хотя желала, чтобы вышло как-то страстно. Ну хоть не обмусолила его. Вспомнились тошнотворные попытки Рона засосать всю челюсть Лаванды и, как следствие, влажные разводы слюней на щеках этой дурочки. Представила себя на месте Рона, а Снейпа на месте Лаванды. Это было бы ужасно. Не стала упорствовать. Снова несмелые легкие касания.       Мазнула губами по подбородку. Чуть ощутимо поцеловала в самый уголок губ. Снейп позволял, раз не отшвырнул в сторону, он явно метался между некими противоречиями. Гермиона замерла.       Противоборствующие стороны встретились глазами. Минута. Две. Неизвестно сколько времени они стояли, как две восковые фигуры. Он всё внимательно смотрел и будто пил из ее взгляда, сияющего любовным огнем, полное оправдание творящемуся безобразию. Воск стал медленно таять.       Порхающие густые ресницы волшебника то бросали тень, и глаза становились томно-бархатными, то взмывали вверх, и обнажался затаенный блеск на черном зеркальном дне. Властность и хрупкость. Всем нутром Гермиона почувствовала его замешательство. «Должен» и «хочу» сцепились в яростной схватке в его душе. Удивительно, никогда раньше Гермиона не понимала или не была уверена, что именно чувствует мужчина. Первый раз она каким-то чудом уловила хоть отголоски.       И тут же глубина исчезла. Словно поверхность затянуло непроницаемой пленкой. Он снова замкнулся. А она наоборот продолжила ощущать растущее влечение. Его колебания стали ободряющим глотком для ее ищущей выхода любви.       Этому гордому упрямцу не всё равно. Как охотник, идущий по следу пугливой лани, она почувствовала его слабину и твердо решила быть упорной до конца, даже если получит копытом в грудь. Какого именно конца, она пока не могла точно сформулировать, но чего-то сближающего их окончательно.       Хотя себе лично Гермиона виделась не охотницей, а последним оплотом для всеми ненавидимого изгнанника. Весь мир против ее любимого, он только что потерял самого важного для себя человека, но она теперь точно никуда от него не уйдет. Она его утешит. И убережет от отчаянья. Будто она спасательный круг для терпящего кораблекрушение. В конце он сам поймет, как был не прав, что так долго отпирался и поблагодарит ее. Когда фатальный прогноз не сбудется. Профессор Синистра четко сказала, что этому человеку нельзя оставаться одному, иначе тоска добьет его.       От мужчины пахло терпкими травами и полынью. Это навело девушку на приятные воспоминания. Однажды, Гермиона тайком пронесла после каникул абсент в школу. Профессор упоминал полынь на своем первом уроке, и поэтому растение всегда вызывало ассоциацию с зельеварением. На заветную бутылочку магические определители никак не среагировали, и это дало возможность двум примерным студенткам тайком напиться в женском туалете. Они с Джинни нагрели себе пару порций после одной из вечеринок.       Атмосфера в школе тем вечером была и так нарушена, Филч только и успевал гонять парочек из темных кабинетов. Как раз накануне младшая Уизли в очередной раз разругалась с Дином, а Рон опять на показ тошнотворно облизывал Лаванду в темном углу коридора, пока не получил шваброй по спине. Но и это его не остановило, они в обнимку с Лавандой только хихикнули и скрылись за углом. Джинни проследила взглядом сообщницы за реакцией Гермионы, и обе отошли в сторонку пошептаться.       Гриффиндорки захотели отвлечься от несносных парней и сговорились устроить себе отличный девичник наперекор сердечным неурядицам. Гермиона устроила целое представление для подруги. Она, точно как по учебнику, подожгла пропитанный спиртом сахар над бокалом ядовито-изумрудной жидкости. Сладкая карамель капала в напиток, делая его мутным. Затем они выпили залпом свои коктейли. Резкая обжигающая горечь сменилась волной странной легкости. Студентки сели на пол и долго хихикали, ощущая себя такими взрослыми и такими пьяными. Это мучительно-приятное ощущение кружащейся комнаты и легкие галлюцинации. То был прелестный вечер.       Будет ли сегодняшний таким же? Снейп, как наполненный до краев бокал абсента, манил обещанием горько-сладкого любовного безумия. Как же он ей нравился. Как хотелось заполучить профессора всего себе. С его блистательным язвительным умом, его отстраненностью, которая, как надеялась Гермиона, должна смениться влюбленностью. Хотелось получить новое подтверждение его привязанности и беспрестанно терять голову от его поцелуев.       Юная гриффиндорка со всем юношеским пылом готова была дать бесконечно желанному мужчине индульгенцию на свершение того сладкого греха, который должен был наконец соединить их. Юная ведьма приблизилась к нему еще немного, хотя казалось, что ближе уже некуда. Она обняла за талию, притягивая к себе всё теснее. Хотелось слиться с ним в объятиях и прижаться к его теплой груди. Так и сделала.       Теплая волна пронеслась по телу. Запах горьких трав растекался внутри, заполняя легкие до предела. Близость к любимому вселяла ликование. Неужели он теперь не чужой, а родной для нее? И его больше не запрещено обнимать.       Можно ли вспыхнувший роман считать официальной точкой отсчета для новой эры их отношений? Логика подсказывала, что да, Снейп - не Рон и не станет зажиматься с нею по углам, если это не серьезно. Значит у него к ней есть чувства.       Гермиона была так решительно настроена, и так увлечена потоком мыслей, что сама не заметила, как откровенно впилась ногтями в сюртук. К счастью слои материи пока еще защищали избранника от посягательств маленькой собственницы, распаленной неожиданно предоставленной вольностью и смелыми мечтами. Мужчина чуть хмыкнул и отстранился.       Он накрыл ее запястья и нежно разорвал чересчур тесные объятья. Если бы не его изменившийся взгляд, то она бы подумала, что он ее отталкивает. Но разве можно отталкивать, так оценивающе разглядывая девушку?       Насмешливо проследив за ее руками, профессор прошептал вкрадчиво: — Если бы я, Мисс, с таким... остервенением стал вас тискать, то уже сломал бы вам пару ребер. Как славно, что ваше желание задушить меня в объятьях компенсируется физической немощью. «Я, наверное, кажусь ему навязчивой»       Гермиона смущенно улыбнулась и нехотя отлипла от, как она теперь уже смела надеяться, своего темного волшебника. Снейп небрежно поправил сюртук. Жертва статического электричества пригладила волосы, торчащие во все стороны от трения об стену. Мужчина отошел от нее. Огляделся и задумчиво протянул: — Я думаю, что всё же приглашу вас на чашечку чая. Так и быть.       Снейп выразительно проскользил глазами сверху вниз по девичьей фигуре и язвительно заметил: — Вы явно выбирали между визитом ко мне и походом на карусельку, — профессор был в своем репертуаре, даже слово карусель использовал в уменьшительной форме и выделил его таким сюсюкающим тоном, как если бы говорил с младенцем. — Как жаль, что у меня дома никогда не было куколок. Увы, но мне нечем вас занять, пока я буду возиться на кухне.       Гермиона скривила кислую мину и подумала, что надо было нацепить что-то построже, а не потертые джинсы с футболкой и розовые кроссовки. Футболка причем с аппликацией мило спящей лиловой совы. Подарок мамы, решившей, что дочке должен понравится такой намек на Хогвартс и его верных пернатых почтальонов. «Это так по-детски», — внутренне отругала себя юная ведьма. «Но я же шла не на свидание, а на расследование, — мысленно оправдалась она самой себе» Не откланяться же прямо сейчас со словами: «Сэр, я тогда пойду переоденусь. Вернусь через часик в сарафане, у меня был такой белый, и плечи там привлекательно открыты. Шпильки тоже где-то валяются. Я обязательно найду. А еще к месту были бы чулки и маленькие кружевные трусики с игривыми ленточками по бокам... Мало ли, как далеко мы зайдем... Я не навязываюсь, вы не подумайте дурного, я просто думаю заранее»       Гермиона погрузилась в свои мнимые фривольные диалоги и не заметила, как бровь профессора приподнялась, выражение его лица стало удовлетворенно-издевательским. Он решил не вмешиваться в поток ее бурных мыслей. Теперь он чувствовал себя очень комфортно. «...Или это было бы вульгарно, заявиться одетой слишком соблазнительно? Наверное, если бы я была в чулках и полуголая, то он бы сразу подумал, что я заявилась с одной целью, и вопросы — это только повод! А я вообще не затем шла! Потому что я же не такая... Не такая... как эта Лаванда. Я не вульгарная. И как Джинни только огибала все эти тонкие моменты... Вот бы мне научиться так голову кружить парням. С другой стороны, Снейп меня много лет видел перед собой. Это же не первое впечатление. Едва ли одна удачно подобранная тряпка изменит что-то кардинально. В любом случае, он меня больше ценит за мой ум. Иначе тоже на Флер бы любовался, как все. Как Рон и Гарри...»       Но гардероба под рукой всё равно не было, и девушка, сильно смутившись от придирчиво оценивающего взгляда возлюбленного, прикидывала, что он сейчас думает о ее самом обычном внешнем виде. Еще и дурацкий хвост сделала. Без укладки волосы всегда топорщились, как будто ее немного током ударило. Совсем неженственно.       И где был этот чертов Снейп, когда она в пух и прах разоделась на вечеринку к Слизнорту? Вот там она блистала. Маклагген подтвердил бы. Как она мечтала тогда ощутить на себе ревнивый взгляд декана Слизерина и так небрежно посмотреть в ответ словно удивляясь: «Вам что-то не нравится профессор? Ну уж извините, у вас был шанс. Сами виноваты, что упустили...»       Настроение испортилось. Да, человек рядом с нею был тот, но всё складывалось иначе, чем хотелось бы. Снейп так и не стал ее добиваться, как она в тайне мечтала. Гриффиндорка сама притащилась к нему, как последняя дуреха. Даже не подготовилась! А следовало бы. И вот она стоит в такой интимной обстановке наедине с любимым, одетая Мерлин знает во что. Первое, что ей попалось под руку, после того, как она взлетела по ступеням в свою спальню, разделавшись с завтраком и договорившись с родителями о вечерней отлучке. Могла бы прийти на час позже, но во всеоружии.       Взгляд мужчины стал ироническим и каким-то удивленным. Снейп искренне поразился тому, как за десять секунд можно столько всего нелепого передумать. Он чуть прикусил щеку, скрыв рвущуюся изнутри ухмылку и желание еще съязвить. Сейчас она была слишком ранима для того, чтобы воспринимать его юмор в больших дозах. Особенно сарказм. Он и так потешился над ее детским видом. Ну конечно, попал прямо в цель. Соблазнительница! Пусть трезво на себя посмотрит.       С другой стороны, ему было приятно ее присутствие и такое искреннее внимание к своей персоне, хоть и нелепо выражаемое. Не хотелось ранить ее слишком сильно. Он неслышно выдохнул и начал думать, как успокоить шквал абсолютно ненужных сейчас размышлений, не кидаясь прямо с порога признаваться ей в любви. Это было бы, пожалуй, крайне эффективной мерой. Безусловно после такого все сомнения Гермионы были бы развеяны, как одуванчик по ветру, но вести себя настолько противоестественно мрачный волшебник просто не мог. Он же не какой-нибудь лирический актеришка из сопливой мелодрамы для девочек-подростков.       Да он и в целом не вывел пока четкое определение своих чувств. Но образ строгого учителя точно выглядел как-то совсем нелепо в текущей обстановке. Надо или выставить ее, как изначально намеревался, или уж сменить тон. Никаких романтических бредней... А вот роль всепонимающего мудреца можно было примерить на себя. Это казалось чем-то разумным. Когда Северус общался со взвинченным и ершистым Драко, то черпал вдохновение в тактике поведения именно во взаимодействии Дамблдора с собой в молодости. Эффект с Малфоем выходил далеко неидеальный. Однако Гермиона не настроена сумасшедшей теткой против Северуса, как раз наоборот. Так почему бы не попробовать успокоить ее через миролюбивую беседу, а тем временем унять собственный внутренний жар, предательски расползающийся под кожей от подсмотренных фантазий и трезво решить, как с нею быть сейчас.       В этот раз всё было иначе, чем на башне. Тогда он не рисковал ничем. Его эмоции были под контролем, а некоторый физиологический отклик было не так уж и сложно держать в узде. Не кидаться же в серьез на невинную ученицу с плотской жаждой. Проще по возвращению в подземелья глотнуть успокаивающей настойки.       Теперь же он осознал, что если не остановится и не наденет глухой щит окклюменции, то может реально потерять голову. Если еще не потерял. Ему не нравилось ее неожиданное вторжение и не в меру активное поведение. Первой мыслью было ответить пожестче и выставить прочь, но в груди от этого что-то крайне неприятно заныло. Он раньше не ощущал такого.       Вспомнив, как согревающе умел смотреть и улыбаться Дамблдор, и как это всех ободряло, Снейп попытался взглянуть на девочку и улыбнуться так же. Словно он всё понимает, ничего не осуждает и считает ее самым прекрасным человеком на всем белом свете. Настроился. Улыбнулся. Она внимательно смотрела на него, гадая, что это теперь за фокус. Волшебник немного сыграл на их ментальной связи и попробовал донести до собеседницы, что не разочарован ее видом горожанки, собирающейся вынести мусор или погулять с собачкой, и понимает, как сильно она волнуется и нуждается в его поддержке, но это вовсе не повод ломиться напролом. Вслух он мягко заметил: — Я предпочитаю мантии даже на каникулах. Однако я, как вы видите, вырос в маггловском районе, и девушки в майках с глупыми картинками и надписями тут ходят беспрестанно. В детстве я и сам был вынужден одеваться, как магглы, но к счастью, с поступлением в Хогвартс перешел на студенческую форму. А потом на классические мантии для взрослых волшебников. Кстати, вас эта смешная одежда почти не портит. Но в следующий раз лучше избегать картинок, больше подходящих первокласснику. Мороженного в руке вам еще не хватает. Но тогда надо не в дом к одинокому взрослому мужчине идти, а прямо в парк аттракционов. И не нужно так нервно вздыхать. Вы же не СОВ сдаете. Контролируйте свои эмоции, Мисс. Я всегда буду критичным собеседником. Пора бы привыкнуть.       Вышло плоховато, как он сам подумал, однако студентка насупилась, поразмыслила и немного расслабилась в ответ. У нее чуть отлегло от души. Значит уловила послание, и всё пока идёт благополучно. Снейп уже естественно и по-доброму еще раз улыбнулся: — Вы просто спешили узнать правду. Я всё понимаю.       Гермиона облегченно выдохнула, глуповато хихикнула и опустила глаза. Ее руки снова были в его руках. И он нежно прижал их к своей груди. Студентка стала напряженно ждать чего-то. Она решила передать инициативу. Снейп несколько раз взмахнул ресницами, помедлил и тихо спросил: — Чего вы хотите, Мисс... обычного черного чая или может травяного? — И какие же травы можно встретить в доме Зельевара? Наверное, всю экзотику вроде прыгающей поганки или сушеной мимбулус мимблетонии, эту травку любит наш Невилл. — Для непосредственного заваривания я редко экспериментирую. Нет, если вам принципиально хочется чаю с поганками или смердящей мимблетонией, то я вам заварю. Пить, правда, будете без меня. А вообще есть мята, ромашка, мелисса... валериана опять же, для тех, кто от нервов руки не знает, куда девать.       С неудовольствием Гермиона признала, что опять не понимает его. Это у них всё еще флирт продолжается или всё-таки он хочет ее успокоить чашечкой мятного отвара и выпроводить домой? Главное не паниковать. Раз утихомиривает чаем, а не инкарцеро, значит всё не так плохо. Но вдруг она и правда раздражает его своими глупыми проявлениями любви? Она просто искренне обрадовалась, поэтому и полезла с объятиями, не все же такие самоподконтрольные и бесстрастные. Гермиона стыдливо потупилась и пробормотала: — Если честно, то у меня всего этим утром было слишком много чая... И я уже успокоилась, простите, что схватилась за вас так сильно.       Ровным тоном, как некий общеизвестный факт, Снейп огласил: — Гермиона, давайте проясним кое-что. Я услышал ваше признание. И ваше предложение. Я обдумываю его... «А ведь это приятно обдумывать искреннее предложение такой достойной девушки»       Мужчина понимал вполне ясно, что просто кокетничает. Он уже проиграл, хоть всё еще изображал подобие бесстрастности. Но отказывать себе в удовольствии не хотел.       Раньше женщины интересовались им больше, как неким неприятным внешне объектом, наделенным некой властью. Если и предлагали себя, то либо из корыстных соображений, либо восхищаясь Северусом, как влиятельным темным магом, либо с мыслью, что им никто не светит из признанных красавчиков. А в идеале многим ведьмам, близким к Пожирателям, больше был по вкусу утонченный Люциус Малфой, хотя тот и был женат. Респектабельный голубоглазый блондин Корбан Яксли или дерзкий распутник Мальсибер тоже казались дамам предпочтительней. Зная правду, подлинной гордости Северус от таких предложений не испытывал. — А пока, Мисс, позвольте показать вам мое скромное жилище. Знаете, я редко бываю у себя. И этот дом скорее является для меня неким... складом полезных вещей, библиотекой или временным убежищем, чем уютным уголком. — Я понимаю, большинство преподавателей рассматривают Хогвартс как свой основной дом. Да что там преподаватели, я сама уже не воспринимаю Лондон, как родной город. Если вы спросите меня, где мой дом, то, наверное, я подумаю первым делом про наш замок, а потом уже про то место, где родилась. Хотя маму с папой, я очень люблю. — Да, я понимаю вас очень хорошо. Чем вам нравится заниматься на каникулах? — Если честно, обычно просматриваю учебники за следующий курс. Чтобы заранее понять, что ожидает. Подготовиться, хоть как-то. — Хоть как-то... Будьте так добры, Мисс, перестаньте изображать ложную скромность и напрашиваться на комплимент. Вы хотите быть лучшей. Затмить всех и каждого своими способностями. Преподаватели хвалят вас наперебой. Я был последней ложкой... полынной настойки в потоке непрекращающихся медовых дифирамбов. — Но это была самая горькая ложка. Ложка чистой хины. Вы с вашим взыскательным умом и были моим самым строгим судьей. Которого я так хотела поразить. — В самое сердце. — Это позже. Я же не с первого курса в вас влюбилась. Изначально просто мечтала поразить своими познаниями. — Ну вот теперь самонадеянно, зато честно, как перед причастием. Маленькая выскочка. И если я признаю, что вам это удалось, то вы воспарите до небес от распирающей гордости? Как воздушный шарик. Кажется, ваш слабовидящий друг как-то надул свою маггловскую тетку. Что-то было... Она имела неосторожность расстроить вашего вспыльчивого мальчика-надувальчика? — Да. Эта злобная жирная свинка дразнила его родителей последними словами. — Забавно. Какая милая дама. Уверен, что я с ней наполовину солидарен.       Гермиона сморщила носик, но развивать дискуссию не стала: — Сэр... А у вас есть домашние животные? В школе часто шутили, что вы... впрочем, вряд ли шутка вам понравится... Я помню черную сову. Она тут? — Шутили, что я владею колонией бешеных и жутко кровожадных летучих мышей-вампиров? И что я уже кого-то из провинившихся студентов им скормил? Да этой шутке столько лет, сколько я преподаю. Я не забирал сову из Хогвартса на эти каникулы. Ведь есть способы передачи сообщений и без сов, которые сейчас стали ненадежным средством. — Верно. Сэр... Я могу задать вам личный вопрос?       Снейп пространно взмахнул рукой: — Попробуйте. Но я не обещаю, что отвечу. — Почему вы оставили меня тогда одну ночью на поляне? — Ах это. Ну что ж. Сейчас можно и рассказать. Попробуете сами догадаться? Вы же так хотите меня поразить умом и сообразительностью? Какие у меня могли возникнуть неотложные дела поздним вечером? — Возможно, вам срочно потребовалось что-то сделать или кого-то увидеть. Если бы вас вызвал директор, то вы бы потащили меня за собой в замок. Значит либо заранее запланированная тайная встреча, на которую вы опаздывали из-за меня или неожиданный вызов... От Него.       Зельевар одобрительно кивнул: — Служили бы вы моей совой, то я бы кинул вам мышку. — Спасибо, я пока не голодна. — Да, я очнулся от вызова Темного Повелителя. Кажется, я в этот момент букет вам собирал. Пришлось срочно привести себя в порядок и ретироваться. Как вы понимаете, я осведомлен обо всех системах защиты замка и знал, как найти лазейку в случае крайней нужды. — Мне искренне жаль. Если бы вы пропустили приглашение из-за меня, вышло бы, наверное, очень дурно? — Очевидно. Благо, что я постоянно принимаю противоядия. Ваше зелье выветрилось быстро и без следов. Не хватало еще явиться на встречу Пожирателей Смерти с мыслями о подружке Поттера. Если бы я разбудил вас, то вы могли бы проследить за мной из беспечного любопытства, и, возможно, вас бы обнаружили. А так... риск был не велик. Я рассчитывал быстро вернуться. Поляна имеет особую положительную энергетику, злые создания на нее не заходят. Травоядные животные тоже. Так как колокольчики не годятся в пищу. Ну кто захочет грызть стекло? Соответственно, там всегда ни души. Пожиратели находились там, куда я шел. Я был уверен, что вам ничего не угрожает. Вот про волков я не знал. Да и вы бы не попались им на ужин, если бы не бегали, как заведенная, а дождались меня. Но вам вечно надо куда-то спешить. — Ну я же не знала. И я бы не последовала за вами, если бы вы сказали ждать. Да я и аппарировать тогда еще не умела. А так даже подумала, что вы решили проучить меня. Или отомстить. — Ну не столь же радикально! Если бы я захотел всерьез убить вас, то сделал бы это другим способом. Каким надо быть умалишенным, чтобы вызвать ученицу к себе на отработку и там ее удавить? При том, что ты Пожиратель Смерти и под подозрением по определению! Не задумывались? — Да я обо всем уже задумывалась. Когда человек накрутил вокруг себя столько мистики, то начинаешь безумные вещи предполагать, включая нестерпимое желание расправиться с нахалкой, опоившей зельем. — А вот это меня в вас разочаровывает. По поводу моей лояльности понимаю сомнения, и я намеренно их вызывал. Но идиота я никогда не изображал. Студентка, не явившаяся назад с моей отработки, была бы явной причиной для окончательного подрыва доверия ко мне. Это Минерве можно за девочкой не уследить или доброму директору послать мальчика поиграть с милой желтоглазой змейкой. Ну а что, тварь же совсем ручная была, кушала только по команде. Или за беглым полусумасшедшим преступником вдогонку отправить... с опасным оборотнем на пару. И никто ничего дурного не подумал. — Тогда на втором курсе я даже радовалась этому приключению, гордилась, что разгадала, кто был тем монстром, а сейчас вижу, что и правда, нас не очень-то берегли... Мои родители в чем-то правы. Они часто критиковали покойного директора, как человека, который может и сильный волшебник сам, но от детей требовал слишком многого. Хорошо, что мы оказались не пугливыми. Другие могли бы на месте Гарри всю жизнь потом от каждого шороха прятаться. Мало его изначальной трагедии в жизни, так еще и со змеей-людоедом в двенадцать лет столкнуться. И это после того кошмара, что он пережил на первом курсе... Не знаю, может быть директор Дамблдор и правда его так закалял. Как дамасскую сталь. Я раньше думала, что это было просто стечение неудачных обстоятельств, а не выверенный план. Теперь допускаю... Но неужели директор мог и правда намеренно подвергнуть нас опасности? Зная, что мы рискуем погибнуть? — Мог еще как, если предполагал, что в дальнейшем вам понадобятся навыки выживания. Он способен проявлять жесткость в обучении детей. Только он это делает не так, как я. Он создает опасности или вовлекает в них. Сам при этом занимает позицию доброго проводника и наставника. — Тогда это всё же для нашего блага! Ведь нам потом биться с целой армией зла. Надо быть готовыми и магически, и морально. Не сломаться и не дать себя запугать. Ведь нельзя сидеть семь лет в безопасности, а потом оказаться хорошими бойцами. — А если бы Василиск довершил дело и убил Гарри, Рона и Джинни, то вы бы тоже так думали? — Не факт. Не знаю. Но остановимся на том, что директор хотел, как лучше, готовил нас к грядущим военным действиям. И если бы мы были действительно на волосок от смерти, то он бы вмешался. Я верю в это. Тогда феникс же не случайно прилетел и воскресил Гарри. Это и была подстраховка. — Думайте, как вам больше нравится. Вернемся к поляне. Итак, мне бы смерти подопечной не простили и рисковать вами даже в педагогических целях я бы не стал. Когда я вернулся и увидел, что вас нет, то сразу отправился в замок и поинтересовался у дамы в розовом о вашем прибытии. Затем начал поиски. Вой был слышен издалека. Конечно, увидев следы борьбы, я предположил худшее. — Когда увидели кровь на дороге? — Да. Подумал, что никто больше не даст Поттеру списать домашнюю работу. Как же он доучиваться будет, наш драконоборец по вызову... — Вы беспокоились обо мне? — девушка вернула разговор к своей персоне. Но тут же поняла, что спрашивать так прямо не стоит, он назло не ответит. — Нет, обрадовался. Что за глупый вопрос, Грейнджер? Подумал, что теперь мне не придется проверять вашу бесконечную и беспощадную писанину.       Это не был тот ответ, которого страстно желало сердце влюбленной гриффиндорки. Конечно, он испугался. За ненавистного Гарри тоже беспокоился на первом курсе и не дал ему с метлы упасть. Важно, как именно он боялся конкретно за нее.       Они помолчали немного, и теперь уже нить разговора перенял мужчина: — Итак, Мисс, несмотря на весь ваш напор, правду о смерти директора я вам так и не открыл. Вы верно сильно разочарованы? — Вовсе нет. То есть да, что уж таиться, мне, конечно, интересно и сейчас докопаться. Но не в данный момент. Можно потом. — Когда потом? Вы надеетесь на регулярные визиты в мое скромное жилище?       Гермиона поняла, что выдала себя с головой: — Ну что Вы... Только если вы пригласите... Больше я не явлюсь без приглашения. Кстати, если вы не хотите принимать меня у себя сейчас, то могу предложить премилый парк километрах в пятидесяти отсюда. Там обычно малолюдно и такая природа красивая. Или вы желаете остаться в одиночестве? Может я выбрала неудачный момент... Вы, наверное, мне вовсе не рады... Да это и логично...       Девушка начала заметно нервничать и кривить забавные рассеянные рожицы. Ей не хотелось уходить. Но нельзя же просто так находиться в доме человека, который тебя не звал. — Я вас пока не выпроваживаю, Мисс. Не стоит так переживать. Парк исключено. Нас не должны видеть вместе. И если вас еще раз посетит неуемная жажда наброситься на меня... с расспросами, то будьте уж так любезны одеть длинную мантию, спустить капюшон до подбородка и оглядываться по сторонам, прежде чем постучать. И попробуйте только заорать еще раз! — Меня могли услышать? — Могли. Благо, что тут половина домов пустые, в других живут пьяницы или бездельники. Крики и ругань звучат нередко. Надеюсь, никто не заметил или не прислушивался. — Вы просто не открывали. Я подумала... — Не смейте впредь использовать провокации против меня. Я запрещаю вам. — Да, Сэр. — Не надо прыгать на абордаж. Вы не пиратская шхуна. А я не испанский галеон. Если я желаю уклониться и не пересекаться с вами курсом, то это мое право, не так ли? — Да, Сэр. «Сейчас точно выставит вон»       Гермиона поникла и погрустнела. Запал погас. Она до боли сжимала и выкручивала пальчики левой руки правой. — Рад, что ваша воинственность сошла на нет, а то ваша охота за моим сердцем уже становится утомительной, не находите? Купидон вы наш в детской майке, без лука и стрел правда. — Я могу палочкой стрелять. — Конечно можете. Вы вообще опасная юная леди. Не так ли? Вот даже дом Пожирателя Смерти без подмоги приступом взяли.       Студентка застенчиво потупила взгляд. Возлюбленный, не отводя смеющихся глаз, пригласил ее жестом следовать за собой в гостиную. Гермиона была рада любому милому обращению с его стороны. Даже если он ей сейчас покажет свою обширную, как она была уверена, библиотеку и гордо перечислит все три тысячи томов в алфавитном порядке, то она и тогда будет вполне довольна, только бы находиться с ним рядом. Болезненная решимость уступила место девичьей стыдливости. — Я знаю, что вы, как и я, большая любительница почитать на досуге и думаю, вам была бы интересна моя библиотека. Не стану перечислять названия всех хранящихся у меня фолиантов, но самое интересное для вас стоит в правом верхнем углу.       Гермиона лихорадочно вспомнила, где право, взмахнув для проверки рукой, в которой обычно держала перо, и для вида взглянула туда, куда было указано. На пыльной полке стояли книги про защитные чары.       Обстановка вокруг была вполне спартанская. Обшарпанный старый диван, камин, шкафы и никаких броских деталей интерьера. В этой гостиной не отражалась личность хозяина. Она выглядела, как многие безликие гостиные многих старых домов. Только бесчисленные упорядоченные книги указывали на академический ум владельца. — У вас отличная коллекция, — похвалила Гермиона. — Благодарю. Наверное, мой дом кажется вам таким же строгим и нелюдимым, как и я сам. — В целом да. Это жилище производит впечатление, что его владелец мизантроп и предпочитает уединение с книгами шумной вечеринке с гостями. — Всё верно. Гостей у меня уже много лет не было. Пара визитов по срочному делу не в счет.       Гермиона вспомнила вчерашний страх о том, что Снейп мог быть не один и признала, что это аскетичное жилье явно не располагает к свиданиям. Но затаенная ревность в душе всё равно давала о себе знать. Как же он с девушками встречался? Может тогда профессор сам ходил к подружке? Да, это более вероятно. Интересно, есть ли у него кто-то сейчас? По идеи нет. Из Хогвартса не так-то легко поддерживать внешние связи. Хотя он ведь мог легко в Хогсмиде кого-то завести...       Снейп снисходительно улыбнулся, но тут же погасил усмешку. Гермиона так странно о нем думала. Видя рядом мужское непостоянство в виде откровенно озабоченного конопатого оболтуса и очкарика то влюбленного в одну девчонку из команды по Квиддичу, то в другую, она искренне и у него искала тайных зазноб. Джинни Уизли, которую профессор сам как-то застукал полуголой в темном классе с половым органом Дина Томаса во рту, могла еще параллельно рассказать что-нибудь в духе «мужчины без этого не могут, им надо, поэтому я с Гарри и не ломалась долго, а то он бы живо другую нашел, а так он теперь мой и никому его не отдам».       Северуса же никогда и никто не ревновал прежде. Избалованная мужским вниманием Лили всё время сама выбирала, с кем ей быть, но Северус, да, как впрочем, и Джеймс, ей мук ревности не причинял. Она была уверена в своей неотразимости для обоих кавалеров. Она ревновала Северуса к темным искусствам, к спорной компании, в которой ей не было места, но не к другим девочкам. Кузина Мальсибера тоже была прекрасна и уверена в себе. Она считала, что облагодетельствовала некрасивого замкнутого, но перспективного паренька своим вниманием. Даже когда он не полюбил ее и не стал приносить тапочки к ее точеным ножкам, то она списала это на его заумность и занудство, а не какую-то там соперницу.       А вот Грейнджер уверенной в себе никогда не была. Староста львиного факультета истошно доказывала в первую очередь самой себе, что она чего-то да стоит. И всегда боялась не преуспеть. За все эти годы Северус понял характер своей ученицы. Поступок Уизли сильно подкосил ее и так шатающуюся на обе ноги самооценку. И теперь, после демонстративной измены Рона, она боялась, что и у Северуса где-то припрятана скудоумная, но пышногрудая Лаванда, с которой он просто... целуется. Но теперь неуемная отличница его спасет, отобьет и он будет только ее. Самый умный молодой волшебник должен принадлежать именно ей.       Забавно. Это даже как-то приятно, когда тебя ревнуют. Гермиона была первой девушкой в жизни Северуса которая в него так безрассудно влюбилась, готова была за него биться. Хоть и не ясно с кем. Не привычно. Северус сам ни за кого никогда не бился. Он был слишком застенчив тогда, чтобы так явно проявить симпатию. В нем не было этого куража. Он слишком долго решался. А потом стало поздно...       Но ведь не сейчас же наверстывать с собственной студенткой. Пусть хоть доучится. Она еще ребенок, пусть и умный ребенок. Так пытался вразумить себя профессор. — Сэр, — прервала его размышления Гермиона, о чем вы думаете?       Снейп взял ее маленькую ладонь и накрыл своей. Выражение его лица казалось каким-то скорбным и напряженным. Девушка догадалась, что он готовился сказать, что-то неприятное. «Сейчас точно выпроводит» — Сэр, перед тем, как я уйду... А если я всё же дам непреложный обет, то может расскажете? — Исключено. — Знаете, у меня появилась еще одна версия. — Последний шанс. — Хорошо. Недуг директора мог сделать его уязвимым. А Тот-кого-нельзя-называть умел управлять людьми. Он мог попытаться схватить директора в ту ночь или позже, когда тот еще больше ослаб бы, и выведать у него полный набор данных обо всех участниках Ордена Феникса. А потом превратиться в свою жертву и явиться назад в школу по примеру Барти Крауча. И перебить нас всех по одному, просто вызывая к себе в кабинет. Начал бы очевидно с вас.       Северус чуть склонил голову на бок, выдержал долгую паузу и утвердительно кивнул: — Начал бы с Гарри. Потом Минерва... Мне же при прочих равных было бы проще выжить именно при Его победе. То, что Дамблдор верил в меня, ничего не доказывает само по себе. Я и должен был его к себе расположить, как вы понимаете. — А что будет с вами в случае победы Гарри? — Для вас почести, награды и праздник, для меня возможно суды и Азкабан. У меня много недоброжелателей. — Я уверена, что директор не бросил вас без средств к спасению. Может быть вам просто пока рано знать о чем-то. Я же получила его письмо, уверена, что есть еще одно письмо или больше. Я верю, что у вас может быть прекрасное будущее, только надо предусмотреть все возможные варианты негативного развития событий. Во-первых, я бы начала с противоядия к яду Нагини. Она уже исполняла роль палача, значит вам надо подстраховаться...       Северус надменно вскинул бровь и сладко протянул: — Вы абсолютно правы, маленькая всезнайка. Без вас я конечно не пойму с чего мне следует начать. В этот Хогвартс каких только шарлатанов не берут, — он картинно всплеснул точеными руками. — И предсказатели, не умеющие предсказывать, и бездарные преподаватели ЗОТИ. Один предатель и идиот, другой самовлюбленный идиот, третьему вообще лучше темной ночью на глаза... или точнее на зуб не попадаться. И среди таких убожеств, как вейла среди ворон, возникла Мисс Грейнджер. Она расскажет, как надо предсказывать судьбу и защищаться от Темного Властелина. Предлагаю вам сразу в преподаватели идти. Экзамены в вашем случае пустая формальность. И не скромничайте, берите сразу две ставки. Мою и Сибиллы. — Ну уж эта мадам точно шарлатанка. Я бы и то справилась лучше нее. Потому что хуже некуда! — Да вы и в Защите просто мастер. Дадите мне пару уроков? Только не жалейте меня. Давайте начнем с азов. Например, Экспелиармус. Покажете, как применять? Что б я у вас, как щенок, за палочкой бегал. Ничего не вспоминается? — Простите, Сэр. Вы правы. Если кто из нас двоих и должен учить другого, то конечно, вы меня. У вас больше знаний... опыта... Я забылась. — Сразу отступаете? Без ответной грызни? Щенок растерял зубки? — Меняю тактику. За активные наступательные действия вы меня уже в пух и прах разнесли. Попробую не спорить для разнообразия. Может вы хоть тогда подобреете. — Как мне сделать так, чтобы он сделал так. Ну да. Очень по-женски. Но не манипулятор вы по натуре. У вас тонкости нет совсем. Гриффиндор вообще не славится этим. Ведите себя просто и естественно. — Спасибо за вашу критику. Учту. Итак, по сути вопроса. Я права? Директор хотел умереть, чтобы не попасть в плен после второй дуэли с Тем-кого-нельзя-называть или Пожирателями? Но почему он не покончил с собой? — Он хотел своей смертью окончательно показать, что я не на его стороне. Но в целом всё верно угадали. Альбус был слаб, он умирал. Вы же видели его почерневшую руку. Это мощнейшее проклятье. Я пытался помочь, — голос волшебника дрогнул, лицо скривилось от боли. Он не мог больше выдавить из себя ни слова. Северус покачнулся, подошел к дивану и, словно боясь не устоять, медленно опустился на него. Волнение всех этих дней дало о себе знать во весь голос. Голова раскалывалась от вороха тяжких мыслей. Гермиона кинулась к нему и обняла за плечи. Снейп недовольно буркнул: — Да хватит уже, оставьте меня в покое, — и чуть отсел. — Профессор, вы можете довериться мне. Я была верным другом Гарри и Рону, я не подведу и вас. Я никому не расскажу. Вы согласились на просьбу директора убить его прилюдно ради обретения большего доверия среди Пожирателей? — У меня не было выбора. Я совершил много ошибок в жизни, но сейчас хочу сделать что-то достойное, пусть даже никто не узнает об этом. — Я знаю. Я с вами.       Гермиона заплакала: — Мерлин, даже не представляю каково вам сейчас. Мне так жаль. Ваша душа, наверное, разорвалась от боли после такой жуткой просьбы. Вы ведь с детства его знали. Вы учились у него, работали вместе, бились за общие цели. — Я хотел отказать ему, но не мог. Стратегически это оправданный шаг. — Понимаю. Я не знаю, что было бы со мной в такой ситуации. Если бы мне выпала такая предсмертная просьба. Наверное, я бы не смогла. Понимаю, что сам директор хотел, если уж умереть, то хотя бы с пользой для других. Но на вашу душу это легло страшным грузом. Он ведь был вашим единственным другом. Не так ли? — Да, — слабо подтвердил Снейп. — Что бы я не думал про Альбуса, но видит Бог, я его уважал.       Глаза гриффиндорки блестели от слез: — Сколько же боли и одиночества вам на самом деле выпало. Теперь мне понятна ваша нелюдимость. Вы были вынуждены годами притворяться, а потом еще и пожертвовать всеми своими принципами и совершить страшное зло. — Я творил зло и раньше. — Да, но вы нашли в себе силы осознать истину и вернуться к свету. — Да не несите патетическую чушь! Истина, свет, зло. Что за детские мерила. — Думайте, как вам удобнее. Директор поверил вас. Он никогда не ставил вашу верность под сомнение. Это и мне было поддержкой в спорные мгновенья... Так вот оно значит, как было. Теперь мне ясна вся картина. Вы убили Альбуса Дамблдора по его собственному приказу, чтобы больше никто не пострадал. А у этих чудовищ больше нет повода для сомнений. Это больший подвиг, на мой взгляд, чем дуэль с драконом. Биться с чудовищем льстит самолюбию любого бойца, а вот на такое согласиться... зная, какие муки это сулит в будущем, я бы не смогла. Нет. Это же будет до смерти преследовать... Так вот почему вы не хотели жить. И это тоже видимо сыграло роль. Я о прогнозе. Помните? Профессор, вы... вы пожертвовали всем ради нас. Двадцать лет двойной жизни. Это как тюрьма, только вы сами добровольно пошли на такое ограничение всех свобод. — Да уж. Если бы мне дали на выбор двадцать лет в Азкабане или собственноручно убить Альбуса, глядя ему в глаза, то я бы сам полетел в тюрьму, не дожидаясь дементоров. — Я тоже. Как я могла только думать, что это убийство является сведением ваших личных счетов. Это же жертва. Легче собой рисковать, чем такие муки совести терпеть. Вы этим спасли жизни других людей. Теперь ведь вас назначат директором? И это даст возможность помочь преподавателям и Ордену. — Да, я думаю, что буду следующим директором. Конечно, это не означает, что никто не умрет. Я не всесилен. — Вы сделаете всё, что в ваших силах. Я уверена. Вы настоящий герой, — Гермиона сказала это с полной уверенностью и так нежно, как только могла, выражая в этой короткой фразе всё свое восхищение и соболезнование его горю, несоразмерно большему, чем ее собственное от потери любимого наставника.       Снейп нерешительно поднял на нее глаза и грустно усмехнулся: — Вы льстите мне. — Можете проверить. Хотите прочитать мои мысли, как на поляне?       Снейп мрачно усмехнулся: — Мисс, вы добились своего, получили ответы на все вопросы. Возвращайтесь домой и больше тут не появляйтесь. — Что? Вам сейчас нельзя быть в одиночестве. — Я всю жизнь в одиночестве. Хватит. Я не маленький мальчик. Не надо обо мне заботиться. — А вот и надо! Вы предлагали мне недавно чаю успокаивающего. Сейчас самое время. Нам обоим надо. Давайте пить мяту!       Снейп ничего не сказал и не двинулся с места. Гермиона чувствовала себя неуютно, но тоже сидела смирно, как будто она подушка на диване, и тут ей самое место. Руки на коленях. Голос внутри нее говорил, что пока он не выгоняет, не надо тянуть одеяло на себя, лучше помолчать. Чувство отчаянной готовности помогать стало переплетаться со страхом, что у нее ничего не выйдет. Снейп ее оттолкнет сейчас. Не очень-то ему нужна поддержка. Или она не так ее оказывает? Девушку стала одолевать паника. Она тихо выдохнула, выравнивая дыхание, и сама себя погладила по коленке, как бы успокаивая.       Через какое-то время невольный убийца поднял на нее глаза и встал с дивана. Он выглядел недовольным и скрытным. Таким, как обычно: — А вас не так просто выпроводить, Грейнджер. Вам бы фамильяром не котика, а английского бульдога завести. Было бы много общего, знаете ли. — Вы бы уж определились, то я удав, то бульдог, то Генри Морган в юбке. Какие все сравнения милые. — А я вовсе не обещал быть милым. Опять вы мне что-то навязать пытаетесь.       Молчание. — Мяту значит хотите. Ну хорошо. Мисс Морган. — Для вас просто Генри. Вы так гостеприимны. Благодарю вас.       Снейп скрылся на кухне и вернулся с подносом. На журнальном столике перед диваном оказался белый чайничек с треснувшей крышкой. Комнату наполнил хорошо узнаваемый аромат мяты и еще каких-то трав. Рядом на подносе стояли две чашечки.       Они пили чай в полном молчании, но их взгляды то и дело встречались. Девушка смотрела очень нежно, а мужчина равнодушно-снисходительно. Наконец, Гермиона не выдержала. Поставила чашку на стол и посмотрела с таким обожанием, что у него перехватило дыхание. В этот момент она искренне хотела, чтобы он прочитал ее мысли. Гриффиндорка нерешительно и мягко прильнула к любимому профессору и, едва касаясь губ, нежно поцеловала. Теперь он ответил. Плавно, осторожно привлек ее к себе и сладко поцеловал в ответ. «Аллилуйя»       Ее голова предательски закружилась, как тогда на башне. Снейп мягко вжал Гермиону в бархатистую спинку дивана и с упоением терзал ее губы вновь и вновь, пока разомлевшая девушка не стала задыхаться от этих новых чувственных ощущений. Мята не помогла. В ее теле стала разливаться бушующим потоком чистая страсть. И впервые ее можно было не отрицать и не сдерживать. Кровь побежала по венам чаще, пульс ускорился. Девушка вновь почувствовала, как к ней стал подступать тот дурман, что она уже ощущала однажды.       Все преграды перестали существовать. Северус убеждался опять, как часто сам себе врал. Он был уверен, что давно не ищет ни любви, ни дружбы, ни понимания, что привык быть изгоем. Что вечная ненависть и недоверие его вовсе не ранят. Он настолько глубоко спрятал в себе любую жажду тепла и сочувствия, что сам поверил на долгие годы, что он законченный циник. И тем неожиданнее и беспощаднее сейчас все эти затаенные страдания и нереализованные желания его так и не окаменевшей души вырвались на поверхность.       Конечно, главный удар по его самоконтролю нанесла не эта хрупкая девочка, а потеря Альбуса, но итог один. Это было как мощное Империо, как лавина. Как цунами у берега, что накрыло его с головой. Он просто не мог бороться с собой сейчас. Завтра, о, завтра рассудок вернет себе свои права, но сегодня всё было слишком сильно и слишком внезапно. Исступленная жажда быть наконец любимым завладела его существом.       Гермиона отметила, что мужчина смотрит на нее с ужасом и восхищением одновременно. Ее саму немедленно заполнила истерическая болезненная тяга к любимому, когда только его прикосновения способны унять ее отчаянье. Она так долго мечтала об этом сложном человеке с таинственной ускользающей душой. И вот он рядом. Ее любовь, которой она часто противопоставляла всю свою рациональность, нашла свой неискаженный запретами путь.       Властные руки крепко сцепились на ее талии. Пара снова начала целовалась осторожно, будто изучая друг друга, но их общее лихорадочное чувство всё возрастало и захватило обоих в свои крепкие путы. Теперь уже Северус прижимал к себе девушку, готовый любой ценой удержать ее в своих объятьях. А Гермиона легко пожертвовала бы парочкой ребер, лишь бы только он не разжимал рук.       Он покрывал ее лицо и шею страстными поцелуями. Ее губы казались ему такими сладкими и манящими. Девушка всем своим существом поддавалась бурным ласкам любимого. Это было безумие на двоих.       Гермиона почувствовала легкую боль от того, как сильно он впился поцелуем в шею, но и не подумала выскользнуть. Напротив, она отчаянно прижалась к нему, жаждущая не избавления, но продолжения. Пусть хоть задушит, лишь бы не отпускал. Она растворилась в его руках, как пена в море, зарылась пальцами в мягкие смоляные волосы.       Северус чувствовал ее любовь так остро, что его будто бурлящий омут окружил и утянул в самую глубину. Сопротивляться было невозможно. Поздно. Бастионы пали. Белый флаг. Безоговорочная капитуляция. Теперь он мог только следовать всем ее желаниям. Будь Гермиона опытнее, она бы поняла, что сейчас любимый полностью в ее власти.       Ведьма ощущала подлинный восторг от касания его мягких губ. И он целовал снова и снова. Это длилось долго, они не знали сколько точно, но вот девушка стала ощущать новое, пугающее и радующее желание принадлежать ему. Он проследил за ее обжигающим взглядом, сосредоточенным на верхней пуговице сюртука. На этот раз она не играла с огнем. Она шагнула в костер.       Нерешительно протянула руку, словно боясь, что он ее опять отругает, и погладила черный бархатный бугорок. Расстегнула. Дальше с видом котенка, двигающего бокал с вином к краю стола, она принялась за вторую. Медленно и не отводя глаз. Не остановил. Третья, четвертая. Сюртук был полностью расстегнут, а ее маленькие ладошки коснулись белой ткани рубашки. Гермиона водила руками по его груди и ждала какого-то знака. Они снова поцеловались, но Северус так и не попытался раздеть девушку в ответ.       Гермиона засомневалась на миг, испытывает ли темный волшебник к ней такое же безудержное влечение, или она просто рисует себе сказку. Северус при всем желании ничего не смог бы ответить. Это не была именно страсть, и не влюбленность. Это была болезненная жажда души, так долго томившейся в темнице и не смевшей пробить толстые стены, отгородившие ее от всего остального мира. Там ей было безопасно. Никто не мог причинить боль. Но так холодно. Но вот окно открылось, птичка вылетела и теперь ее будет невозможно упрятать назад. О, если бы им двигала простая страсть, то он бы легко преодолел ее, никак не выдав своей слабости. Но это была почти наркотическая тяга стать идеалом для возлюбленной. Почувствовать каково это, когда тебя обожают. Теперь у него есть к тому все средства. А рядом достойная безмерной любви молодая ведьма.       Завтра эмоции и рассудок разойдутся по разным углам арены, и одна его половина будет яростно судить вторую. Обычно выигрывала рассудочная часть, но теперь хрупкое эмоциональное начало в нем получило мощную поддержку. Нежная часть его души была благодарна Гермионе за ту ласку, что она излучала. И сейчас разум отступил. Это позволило Северусу хоть ненадолго, но ощутить себя счастливым, и забыть обо всех своих «нельзя» и «надо». Раньше в его внутренних дуэлях выигрывал строгий ментор, но сегодня его отодвинули за задний план и заткнули рот кляпом. Не в силах больше сопротивляться их общим желаниям Снейп подхватил девушку на руки и понес в спальню, помогая себе левитацией.       Комната даже днем казалась очень темной. Шторы плотно задернуты. Не было видно даже кровать. Но Северус не промахнулся и положил свою ценную ношу четко в центр на мягкое покрывало, тут же располагаясь где-то рядом.       И снова его руки стали нежно гладить девичье тело. Гермиона уже горячо хотела большей близости и, когда он наконец стянул с нее футболку, то даже вскрикнула от радости. Ее искренний восторг освободил Северуса от ощущения нерешительности и неловкости, которое до этого удерживало его от более откровенных ласк. В ответ осмелевшая окончательно Гермиона с удовольствием расстегнула все пуговицы на его рубашке, ему пришлось помочь только в конце с рукавами.       Он прижимался к ее шелковистой коже всей грудью. Как же это было приятно. Его пальцы гладили ее плечи, и будто ненароком игриво поддели и приспустили бретельки бюстгальтера. Снейп уже более чувственно ласкал, прикусывал, гладил невинное тело. Это приводило юную ведьму во всё больший восторг. Гермиона захотела услышать его голос, и любовник стал шептать ей, как она прекрасна и как он ее хочет. Много слов в голову не лезло, но и этого оказалось довольно. Он повторил нехитрые комплементы, еще больше понизив голос и сделав его более глубоким: — Моя девочка. Ты очаровательна. Такая смелая. Такая нежная. Я хочу, чтобы ты была моей, только моей.       Ее кожа покрылась мурашками. Сработало. Гермиона тонула в его ласках, бархатный голос гипнотизировал: — Не бойся ничего. Я не причиню тебе боли. Ты хочешь быть со мной? — Да, — прошептала она.       Ловкие пальцы скользнули под ее спину и ненужная тряпка, скрывавшая грудь полетела в сторону. За ней в скором времени отправились и джинсы. Теперь мужчина мог смело водить губами везде по трепещущему телу. Его руки гладили мягкие полукружия и заставляли ее выгибаться навстречу таким желанным ласкам. Тихие вздохи наполнили комнату.       Волны тепла распространялись от его прикосновений, словно рябь на воде. Страха не было. Гермиона жаждала финала этой любовной схватки, в которой она весь первый тайм, да и второй тоже, играла роль нападающего. Девушка довольно улыбнулась тому, как далеко ее завела безрассудность и смелость. Она соблазнила своего преподавателя. Совсем неожиданное поведение от такой тихони. И что бы сказала Макгонагалл... Да что бы ни сказала. Это победа.       Его губы коснулись самых нежных местечек ее тела. Сначала неторопливые поцелуи покрыли ее живот, затем мужчина спустился ниже к треугольнику между некрепко сжатых ног, прошелся губами по бедрам. Это было так волнующе.       Наконец, она ощутила, как он потянул последний кусочек одежды вниз и отбросил в сторону. Ловкие пальцы проникли в неё, они скользили внутри и дразнили. Это было приятно. Но не настолько, как крепкие мужские объятья. Никаких новых ощущений не добавилось, и Гермионе быстро надоела эта игра. Она захотела почувствовать его еще ближе. Не понимая, как попросить об этом, просто стала тянуть любовника за плечо к себе.       Когда он подхватил ее берда и развел их в стороны, то легкая тень стыда на миг проникла в угасающее от переизбытка счастья сознание, но тут же утихла. Теплая волна магии пощекотала ребра. Гермиона хмыкнула от неожиданности и поежилась, Снейп промурлыкал: — Не пугайся. Это очищающее заклятье.       Следующим, что ощутила Гермиона был каскад поцелуев, спускающийся от шеи всё ниже и ниже. И в конце этой череды откровенных ласк, которыми неустанно осыпал ее любимый, на ее теле не осталось мест, где бы не побывали его губы. Это было еще приятнее, чем прежде, но теперь девушка задумалась о том, а что ей предписываться делать в такой пикантный момент? Наверное, надо как-то одобрительно стонать. Но удовольствие не было таким острым, чтобы охать от души, а притворяться не хотелось. Стало нестерпимо любопытно ощутить всё и до конца. Она тихо прошептала: — Я хочу... вас.       Снейп был готов сдерживать свою страсть гораздо дольше, и удивился, что девочка так быстро захотела большего. Послышался шорох снимаемой одежды. "Это он теперь тоже совсем голый?"       Не было видно ничего кроме пары отсветов тонкого луча. Как выглядит Снейп без одежды она могла лишь догадываться. Он нырнул назад в постель. На ощупь мужчина был худенький. Кожа мягкая и прохладная. Гермионе показалось бы интересным посмотреть на него сейчас. Хотя тогда и она бы предстала во всех деталях. Шрам на груди был уже почти сведен, но осталось еще чуть-чуть кропотливой работы. Она позаботится об этом сразу же по возвращению домой.       Уже вовсе не такой грозный профессор опять впился в губы своей студентки жарким требовательным поцелуем, отвлекая от всего на свете. О, да от этого ее голова шла кругом. Вот так и без остановки!       Она прижалась всем телом и почувствовала его возбуждение, даже попробовала аккуратно просунуть между телами руку и слегка коснуться из чистого интереса. Кожа там была очень мягкая и тонкая, было приятно гладить его. Невероятно, что она творит! Снейп отвел ее руку в сторону, вжал запястье в постель и уверенно схватил под колени, раскрывая полностью. Она хотела этого. Отдавать себя до предела в его власть. Гермиона почувствовала, как желанный мужчина входит в нее. Медленно. Да! Так!       В следующее мгновенье в глубине ее тела образовался теплый шар, это было приятное ощущение, но при этом будто полностью онемел низ живота. Дальше она скорее поняла, чем почувствовала, что любовник наконец соединил их тела так, как она уже давно желала. Он был близко. До предела. Боль не пришла. Теплый шар исчез, сменяясь сладостной заполненностью и приятным растяжением внутри. Каждой клеточкой своего существа Гермиона излучала восторг: "Так вот как это... Чудесно. Он... Я люблю его, боже, как же я люблю его."       Она обвила руками его плечи, привыкая к новым ощущениям, и стала нежно целовать в шею, потом провела языком по сонной артерии, спустилась по ключице и чуть укусила плечо. Мужчина выглядел немного отрешенным и никак не отреагировал на ласки. Гермиона закрыла глаза и просто наслаждалась своими эмоциями. Всё исчезло. Есть только она и безмерно любимый человек рядом.       Ее мысли вновь улетели к упоению от осознания их близости. Голову наполнило только одно чудесное чувство, что они теперь они одно целое.       Снейп стал в ответ покрывать поцелуями щеки, виски и лоб девушки и мягко толкнулся вперед, даря еще большее удовольствие. Да, они теперь вместе. Этот волшебник теперь по праву принадлежит ей. Маленькую собственницу накрыло новой волной чистой радости. Хотелось прижаться к добытому трофею как можно теснее, ощутить его в себе еще глубже. Девушка притянула мужчину и жарко поцеловала, он выдохнул и замер на миг.       Снейп сначала даже не понял, что случилось, но его резко выбросило из ее переполненного ликованием сознания. Дыхание перехватило, а тело предательски стало дрожать. «Соплохвоста мне в спину, не может быть»       Дальше в его мозгу прозвучал поток отборной брани, включая выражения вроде «хуже сопливого подростка». Холодный пот спускался по спине. Пальцы рук чуть дрожали, и не от удовольствия. Всё закончилось слишком быстро, чтобы он мог быть хоть как-то доволен собой. Но благо Снейп умел брать себя в руки даже в самых неприятных ситуациях, а данная ситуация конечно была крайне неприятной для болезненного самолюбия мужчины.       Бедный волшебник от жгучего стыда спрятал голову в изгибе шеи Гермионы. Она в ответ ласково запустила руки в его волосы, сжала страстно плечи и бессознательно прошептала: — Я так люблю вас. «Успокаивает. Наверное, разочарована, но не хочет показывать»       Его словно закрыла от девушки стена страха. Зельевар начал лихорадочно размышлять, какими эпитетами сейчас неудовлетворенная любовница осыпает его в мыслях, и воображение ласково подкинуло десяток издевок. И все были вполне применимы сейчас. Такого позорного выступления с ним не случилось со студенческих времен. В мозг прокралась трусливая мысль немедленно применить Обливиэйт. А от девчонки впредь держаться как можно дальше. Вообще больше никогда и близко не подходить. И зачем он только поддался искушению!       Но для начала, надо хотя бы попробовать сделать вид, что всё идет нормально и спасти ситуацию, если это еще возможно. Он какое-то время не отстранялся и продолжал мягко двигаться в ней, пока возбуждение совсем не улетучилось. Потом подумал, что если начать ее чувственно целовать, то может наступить вторая эрекция. Должно сработать, если дело в перевозбуждении. Гермиона тут же почувствовала, как любимый вжал ее в матрас и принялся вновь исступленно осыпать поцелуями и гладить, особенно грудь.       Но время неумолимо текло, а эффекта не наступало. Нервный комок в горле мешал тому, чтобы снова распалиться. Было какое-то разогревающее заклинание, только как бы не напутать на нервах. Не хотелось обеспечить девушке в первую же совместную ночь ожог в самом интимном месте. Это стало бы реквиемом по роли опытного любовника. Логичнее вернуться к недоделанной прелюдии. Снейп невербально очистил обоих и только потом отстранился. «Если это первый раз, то может и не поймет подвоха»       На девушку обрушилась новая порция бурных ласк, его руки требовательно и решительно искали чувствительные точки на ее теле, включая самую очевидную, но до разрядки не дошло даже спустя довольно долгое время. И не было никаких признаков ее скорого освобождения. Наоборот, девушка больше даже не вздыхала. Она просто смотрела то в потолок, на котором играл тонкий отблеск света из окна, то на любимого совершенно ясными глазами, и улыбалась. Тьма услужливо скрывала это удручающее зрелище, но тишина и ее ровное дыхание не оставляли надежды. Увы, но первый секс вышел позорным. Оставалось это признать и прекратить мучить обоих. Ее возбуждение так и не двинулось дальше первичных признаков, а теперь и вовсе сошло на нет.       Снейп прошептал заклинание и оказался вновь одетым в штаны и рубашку. Хотелось немедленно уйти под любым предлогом. Но это его дом. Темнота стала угнетающей. Пара свечей нервно подпрыгнув, взвилась по углам комнаты. Сдерживая внутренне напряжение, он притянул девушку к себе и нежно обнял. Она выглядела на удивление вполне счастливой. Легиллимент решил, что надо опять подслушать мыслительный поток, или он сам себя сожрет хуже, чем она бы могла обругать его в своих самых крепких выражениях.       В его болезненной фантазии Гермиона уже думала, как бы побыстрее одеться и убежать без оглядки к Уизли. Попутно рассказав Джинни, что трахаться Снейп не умеет вовсе. Словно у него это тоже первый раз в худшем значении этого слова. Ей явно нужен кто-то другой. А ему хватит и правой руки. Дольше раздеваться.       Маклагген вон еще вился около нее. Может его выберет. Как она там выразилась о Трелони? «Будет только лучше, потому что хуже некуда...»       Нет! Она же не может теперь так отвратительно о нем думать... Измученный ментальный маг должен был понять, насколько разочарована любовница. Иначе он ей и в глаза смотреть не сможет и точно опустится до Обливиэйта. Хоть с такими вещами и не шутят. Словно ожидая приговора, Снейп с тяжелым сердцем заглянул в глаза Гермионе и опять уловил уже знакомый мысленный поток.       Но никаких колкостей там не витало. Девушка думала о том, что очень счастлива, что ей приятно быть тут с любимым. Просто продолжение привычной романтической чепухи. Он облегченно выдохнул и немного расслабился.       С ее точки зрения всё прошло превосходно, он был так безупречно нежен. Ей было не больно и очень приятно, ласки длились часами. Она даже подумала, может надо сказать как-то, что ей было хорошо, но не могла подобрать нужную фразу. И не понимала, а как теперь вообще с ним говорить. Не произнесешь же: — Сэр, мне так понравилось заниматься с вами любовью! Или: — Профессор, я даже не думала, что вы можете быть таким ласковым. Вы в башне то по полу меня волокли, как тушку курицы для гиппогрифа, то следом целовали, как в романах. Я вот даже ставки делала, как будет в этот раз. Изначально выигрывал вариант, что вы меня протащите до дивана и там же наброситесь. Это всё равно удобнее стола. Еще вариант: — Уважаемый Мистер Снейп, надеюсь, что эта ночь была первая, но не последняя между нами. И хватит уже изображать снежную королеву, вы тоже меня любите.       Гермиона тихо хихикнула в подушку. Ее мысли была в целом легки и светлы кроме основного тревожного лейтмотива о том, а действительно ли он ее любит, принадлежит ли он теперь ей навсегда, или утром ее ждет очередной неприятный разговор, а избранник натянет снова каменную маску, и всё будет кончено. Останутся лишь воспоминания и разбитые мечты. Она даже ощутимо вздрогнула всем телом, когда подумала об этом. Но не высказала ничего вслух.       Лицо девочки лежало на единственной подушке так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих щеках, она стойко ни о чем не спрашивала, хотя вопросы запрыгали в ее очнувшемся от эйфории мозгу, как лосось на нересте. Гермиона боялась заговорить чтобы не нарушить атмосферу любви и покоя, которая, как ей наивно казалось, сейчас царила в этой самой комнате.       Северус довольно усмехнулся и подумал, что между ними и правда очень много общего. Двое невыносимых умников с кучей страхов и сомнений в душе. С той лишь разницей, что один из них знает всё о слабостях другого, а вторая слепа, как новорожденный котенок. Но так даже лучше, ни за что на свете Снейп не хотел бы рассказать Гермионе, а что на самом деле произошло, и как его это смущает. Он нежно обнял своего наивного котенка и продумал план действий на случай повторной близости. 1) Компенсировать холодный темперамент девчонки возбуждающим зельем. Всё уже случилось, нет повода отказываться от полноценного чувственного удовольствия теперь. 2) Не слушать ее мысли при переходе к горячей фазе, это слишком распаляет. 3) Следить за реакциями своего тела. Долгое воздержание сыграло неприятную роль. Впредь исключить потерю контроля. Подумать насчет успокаивающих средств себе. Хотя... успокоительное может и вообще не дать органу заработать... Лучше, наверное, преждевременный выстрел, чем вовсе без выстрела. Да. Традиционные средства. Самоконтроль. Раньше же помогало. 4) Не идти на поводу у ее просьб, она не фиксирует достаточно ли возбуждена для перехода от прелюдии к основной фазе. 5) Вспомнить, что делать с клитором. И что делать, если клитор всё-таки не работает. 6) Запасти пару заклятий, на крайний случай. Испробовать на себе.       Упорядоченные мысли вернули ощущение контроля над ситуацией и усыпили окончательно беспокойный рассудок. Впервые за много дней профессор провалился в глубокий сон без сновидений.