Огненная цитадель

В горных долинах моей страны много удивительных цветов и много дев,

превосходящих эти цветы красотой лика и стана,

но ещё ни разу не встречал я в Гондоре ни цветка, ни девы,

которые сравнились бы с тобой по красоте и печали.

Может статься, через малое число дней мир покроет тьма,

и я надеюсь встретить её мужественно — но на сердце у меня было бы легче,

если бы в оставшиеся нам солнечные дни я мог иногда видеть твоё лицо.

Властелин Колец

      Молодая женщина, а теперь Гермиона стала именно ею, лежала в темноте комнаты и размышляла о том, что теперь изменится между ними, когда он проснется. Как ей держаться с... Северусом... Так его, наверное, можно теперь называть. Она была беззаботно счастлива и взволнована всем произошедшим. Это невероятно. Они занимались любовью. До сих пор фантомно ощущались прикосновения его губ. Его пальцы, будто выточенные гением Бернини из мрамора, сжимают ее бедро и талию. Кружащий голову бархатный шепот. Идеально. Лучше, чем она когда-либо мечтала. Ее разрывало от нестерпимого желания обнять любимого, но она боялась его разбудить.       Вдруг возникло какое-то движение по щеке. Подушка мягко выскользнула из-под головы. Она потянула угол на себя, но Северус что-то недовольно буркнул, и девушка отпустила. Затем он стянул с нее тонкое одеяло и, как куколка бабочки, обернулся им. На попытку отвоевать часть ткани тоже отреагировал невнятным звуком недовольства.       Мало того, что одет, так еще и одеяло утащил!       Лежать стало холодно. Гриффиндорка тихонько нащупала разбросанные вещи и, наскоро натянув трусики, лифчик и раскритикованную футболку, выскользнула из комнаты. Уже в коридоре надела джинсы с кроссовками и пошла вниз за палочкой, которую оставила на столике у дивана.       Решила подождать пробуждения мужчины за чтением книги. Что он там говорил про «интересное» для нее? Потянулась в шкаф и взяла наугад один из томов. Это оказался учебник по продвинутым зеркальным защитам. Очень нужная тема в бою.       Плюхнулась на диван и провалилась в текст. Время пролетело незаметно. И вот часы показали семь вечера. Юный организм требовал подкрепления. А шума сверху так и не доносилось. Видимо, долгие бессонные ночи дали о себе знать. Было решено вернуться домой за провиантом.       Девушка наколдовала листок бумаги и нацарапала пером записку: «Я отправилась домой ужинать»       Без обращения. Потому что, как обращаться к этому человеку, она так и не решила. «Северус, Сэр, Милый, Любовь моя...» Нет, слащавости в духе «любовь моя» даже обсуждать не было смысла. И без подписи. Не напишешь же «Ваша Гермиона», а может вернее просто «Гермиона». Или это как-то чересчур. В общем, не желая разрешать ни одну из дилемм их коммуникации, студентка ограничилась только самим посланием, логично рассудив, что он же ей ответит, и таким стилем она и будет ему впредь писать.       Хотела добавить в конце «буду свободна после девяти вечера», когда можно будет сказать родителям, что она отправилась спать, закрыть дверь комнаты и аппарировать прочь. Но потом подумала и не стала ничего добавлять. Будет приятнее если он ее спросит, когда они смогут увидеться и как-то позовет. А то опять будут уместны обвинения в навязчивости. С таким умозаключением девушка и удалилась.       Когда в гостиной около кухонного проема возник вихрь аппарации, то мама даже вскрикнула от неожиданности, и тут же обернулась к источнику шума: — Ах боже мой, дочка, ты испугала меня! — Ой, прости, мам, я лучше на порог буду впредь аппарировать и дверь ключом открывать, ну что б вам привычнее. — Да нормально, что ж теперь, мы освоимся. Ты рано. — Да, планы пришлось пока отложить. Я в другой день с друзьями пойду. — Кушала? — Нет, я очень проголодалась, если честно. — Уже почти готово. Твоя малютка нас так закормила утром, что мы сами не обедали. Иди накрывай на стол, скоро садимся.       Воскресный ужин с семьей прошел тепло и уютно. Потом Гермиона посмотрела с родителями телевизор и в полдесятого ушла к себе в комнату. Ей не терпелось проверить почту. Она зашла и жадно огляделась. И действительно ее ждало некое послание на письменном столе. На миг Гермиона задумалась, а как оно сюда попало. Сова же Снейпа в Хогвартсе. Или у него есть запасная?       Сердце сладко забилось в груди от радости. Теперь у них точно есть отношения. Они будут обмениваться любовными посланиями. Это так...так романтично. Признанная умница, она предпочитала учебники романам, но парочку самых знаковых английских произведений всё же осилила. И теперь была в предвкушении ощутить себя, как трепетная героиня одного из них. Гермиона нетерпеливо вскрыла конверт и прочитала: «Отлично. Я пока занят»       Не то, что хотелось бы увидеть. И тоже хитрец без обращения и без подписи. Передразнивает или сомневается, как и она? Может проснулся и раскаялся? А теперь его совесть мучает...       Понедельник прошел в ожидании нового письма. Его не было. Вторник аналогично. В среду настроение Гермионы уже совсем упало. Писать самой было ниже ее достоинства. Она и так везде сама бегала за ним, признавалась в любви, можно сказать сама напросилась и... в кровать тоже. Было неприятно думать об этом. Так унизительно.       Но может быть еще не всё потеряно, начала себя успокаивать. Мало ли. Вот после поляны тоже думала, что он ее бросил специально. А Снейп искал и вовсе не отправился мирно спать, пока она скрывалась от приглашения к волкам на тартар из ведьмятины. Наверное, в этот раз ей лучше прислушаться и подождать. Сколько может длиться «пока»?       В четверг вечером ее терпение окончательно лопнуло. Даже, если Снейп пожалел, что связался с ней, даже если ему теперь стыдно, что он завел роман со студенткой, то лучше она узнает, глядя ему прямо в глаза. Сколько бы слез ей это ни стоило, но скрепя сердце, примет эту новую реальность. Только не иссушающая душу неизвестность!       При этом внутри продолжала надеяться, что может профессор просто до сих пор не отошел от смерти Дамблдора, и надо бы как-то подипломатичней завязать разговор.       В конце концов, он ее не звал в воскресенье. Снейп выглядел изможденным. Послеобеденная сиеста тоже явно не была его привычкой. Он пережил большое горе. Не факт, что ему хочется вообще кого-то видеть. Нет, надо еще потерпеть.       В восемь вечера, она подумала, что это было бы самое верное решение, и надо просто ждать каких-то новостей от профессора. На душе при этом не то, что кошки, а целые мантикоры скребли.       В девять вечера Гермиона объявила родителям, что ей надо кое-что почитать к школе и, пожелав заранее добрых снов, скрылась у себя. Бросила сигнальные чары на дверь, чтобы, если мама зайдет, то успеть быстро вернуться. Кинулась к письменному столу и вывела наболевшие строки: «Уважаемый Мистер Снейп, Будет ли вам удобно, если я загляну к вам в гости через час? Я думаю, что нам надо поговорить. Я не отниму у вас много времени. Если данное время вам неудобно, то будьте добры предложить ваш вариант. Гермиона Грейнджер»       Да, опять она лезет вперед. Но так ждать уже невозможно. Это какие-то качели. То вверх, то вниз. Гермиона нервно черкала ручкой по листку бумаги и обдумывала, как она начнёт беседу. Через полчаса пришел ответ. И весьма необычным способом. Над столом открылась какая-то пространственная дыра, и из нее вальяжно спикировал несвернутый лист бумаги. На нем значилась лишь одна строка. «Десять вечера. Можете аппарировать сразу в мою гостиную»       Девушка облегченно выдохнула. Не игнорирует. И опять вопрос с костюмом.       Ах, что уж терять! Немного выпрямила волосы, на полноценную укладку времени не было. На этот раз она надела тот самый летний сарафан, каблуки и белое кружевное белье, благоразумно прикрыв всё это длинным черным плащом. Плащ запахнула поглубже. В таком виде она и явилась в уже знакомую гостиную.       Снейп сидел на диване, широко расставив ноги. Перед глазами он задумчиво сжимал в руках свою волшебную палочку. — Ну здравствуйте, Мисс Грейнджер, — голос прозвучал довольно отстраненно. Словно она к нему на отработку явилась. И где-то припасена горка флоббер червей для потрошения. — Добрый вечер, Сэр, — тихо поприветствовала Гермиона. Сердце замерло от предвкушения неприятного разговора. Желанных и любимых так не встречают. — Я не отвлекаю вас? — Отвлекаете, я как раз хотел сварить одно зелье, а тут ваше письмо прилетело. Но видимо у вас опять какой-то срочный вопрос. Что на этот раз вы хотите выспросить? — Я... — не знала как начать Гермиона.       Влюбленная многое бы отдала, чтобы узнать, о чем он думал эти дни без нее. Какими были его первые мысли после пробуждения? Она видела, что в тот день в его душе шла борьба. Но вот только... кто победил?       Сейчас Снейп выглядел, как человек, который прекрасно контролировал себя и все свои эмоции. От него веяло холодом. Замкнут. Сдержан. Напряжен. Какой бы разрушительной ни была пронесшаяся в его душе буря, но она минула. Невидимый барьер, разделявший их всегда, был восстановлен. — Сэр, я хотела поговорить, — обреченно выдохнула девушка. — Говорите уже. Я вас слушаю.       Неприятно было начинать разговор так. — Как вы себя чувствуете? — Так же, как и до этого. Мисс Грейнджер. Не испытывайте мое терпение. — Я не могу так, — прошептала ведьма. Но тут же подавила в себе приступ подкативших к горлу жалоб. Он не должен видеть ее слабой. — Как так? И чего вы не можете?       Гермиона посмотрела в его бесстрастное лицо и заранее смирилась с худшим. Она проиграла. По всем фронтам. Осталось только получить холодный нож в пылающее сердце, и больше не питать себя ложными иллюзиями. Слова полились потоком, как весеннее половодье: — Я хочу знать правду. Я для вас ничего не значу, признайтесь честно? Вы жалеете о нашей случайной... связи? Хотите сделать вид, что ничего не произошло? Что ж, пусть так и будет, — Гермиона вскинула голову со злостью и гордостью. — Я ничего от вас и не ждала. И прекрасно понимаю, что никаких отношений между нами нет и быть не может. Мы просто... совершили ошибку. Однако, я считаю, что было бы честнее сказать мне об этом в лицо, а не притворяться занятым. Итак, я правильно описала ситуацию? Вы желаете общаться со мной далее исключительно как с ученицей?       Снейп слушал ее абсолютно спокойно и без каких-либо признаков эмоций. — Что-то еще?       Она выворачивает перед ним душу наизнанку, а ему плевать! — Я вижу, что вам совершенно нет дела до меня. Возможно свою роль тогда... сыграла скорая смерть директора. Может быть я просто накинулась на вас со своими чувствами в столь сложный период, когда вы, должно быть потеряли последнего друга. И вы решили... — Заменить старика вами. Гриффиндорец умер, да здравствует гриффиндорка. Оригинальная идея. Но заменить дружбу Альбуса было бы разумнее, скажем, Минервой, она видела жизнь, знает, как и он, меня с детства. Вы уж простите, за откровенность, но с вами, Мисс, я бы точно не мог, при всем желании, поговорить по душам. — Так объясните мне. Я запуталась. — Это очевидно. За минуту вашей сбивчивой речи вы сказали минимум десяток глупостей. — Вы опять будете меня отчитывать? — взвилась гриффиндорка. — Еще как. Вы заслужили хорошую взбучку. И на этот раз я не собираюсь с вами церемониться. Итак, вы вылили на меня весь свой бред умалишенной? — Не смейте меня оскорблять! Это не бред... — Тогда помолчите теперь, пока я не закончу говорить и только попробуйте перебить! — Я вся внимание, — злобно фыркнула строптивая ведьма. — Первая глупость. Что вы там пискнули в самом начале? Жалею ли я нашей случайной связи. Одна фраза и две несуразицы сразу. Нашу связь можно назвать неэтичной, недопустимой, скандальной, компрометирующей, выберете эпитет на свой вкус, но никак не случайной. Вы человек склонный к сочувствию. Любите жалеть несчастных страдальцев. У вас один друг сирота, другой неудачник конченый. Лонгботтому помогаете, потому что он кретин и тоже сиротка. Вы всю жизнь кого-то от чего-то спасаете, и меня кинулись жалеть и спасать весьма неслучайно, это заложено в вашем характере. То, что вы по ходу надуманного спасения влюбились, тоже не случайно. Конечно, возникновение чувств нельзя прогнозировать. Но тут всё не на пустом месте. Вы всегда были умницей, и в тайне мечтали найти того, кто сможет оценить ваши глубокие познания и блестящий ум по достоинству. Того, кто даст вам стимул и дальше развиваться. Достойный пример для подражания. Я не разделяю вашего возвышенного мнения о себе, но вы со мной не согласны. Вы говорили недавно, что всегда желали моего признания, еще до того, как поняли, что испытываете иные чувства. Так что, тоже на сиюминутный порыв не тянет. Какие могут быть случайности, если видишь человека перед собой шесть лет. Теперь о том, сожалею ли я и мечтаю ли притвориться, что между нами ничего не произошло... И вы так стойко готовы сделать вид что мы по-прежнему чужие люди? Нет... Я думаю, это просто вызов мне... Если бы вам было, как мне за тридцать, и мы познакомились на вечеринке... только не Клуба Слизней, а скажем празднование Дня Чернокнижника, или вот, например, День Возрождения Темного Властелина, ну или как вариант общий сбор всех шпионов Министерства... — В случае победы Того-кого-нельзя-называть и День Пожирателя Смерти появится в календаре Англии. — Не исключено. Тогда в мой, так сказать, профессиональный праздник, да, я мог бы немного выпить, и уединиться с какой-нибудь темной ведьмой в одном из пустых кабинетов, а потом сделать вид что ничего не произошло и разбежаться, обменявшись парой сальных шуточек на прощание! Знаете, у взрослых людей такое бывает. Когда секс представляет собой обмен вашей разрядки на разрядку партнера или иная форма бартера, но никаких там сантиментов. Хотя я бы и такую связь не считал случайной. Короткой, ничего незначащей, мимолетной да, но всё-таки осознанной. Ибо до бессознательного состояния я не имею привычки надираться. А с вами мы оба были к тому же трезвыми. И я вовсе не собираюсь отрицать своего намеренного отхода от всех норм морали и нравственности. Вы моя студентка, я знал это, и я отдавал себе отчет в том, что делал. Был ли я убит горем... даже если и так, но это вовсе не оправдание. Так что жалею я или нет, не имеет значения. Я принимаю как факт, что совершил недопустимый поступок. Извиняться не стану. Но если придется ответить за это в том числе перед лицом закона, то отпираться не буду. Для меня вопрос сейчас заключается в том, а что делать теперь... — Вам грозит, наверное, какая-то дисциплинарная ответственность. Но не судебная. Мне уже почти 18, и я могу сама принимать некоторые решения. Я вас ни в чем не виню. Понимаю, что сама вела себя слишком... — Гермиона хаотично покрутила рукой, но слово так и не подобрала, — Я вовсе не хочу принуждать вас.... — Вы перепутали что-то, Мисс Грейнджер, — бесцеремонно перебил ее Снейп. — Это не я невинная девочка. Если бы я не хотел чего-то, то вы, при всем неуемном желании, принудить меня уж точно не смогли бы. Вы хоть послушайте со стороны, что вы несете, — и он снисходительно покачал головой. — Я запуталась. Наверное, вы правы, я говорю глупости. Мне просто так сложно сейчас! — Потому что всё идет не по вашему плану. И вас это смущает. Я хорошо понимаю ваши чувства, — умиротворяюще заявил Снейп и с пониманием легко кивнул. — Что вы имеете в виду? — Вы всегда верховодили в компании друзей. И лентяй Поттер, и балбес обжора Уизли, всегда отдавали вам первенство. Чтобы самим проще жить. Вы ими помыкали, вы их поучали, конечно ради общего блага. Увольте меня от пояснений, но тем не менее. Ваша рука была сверху. Вы опережали их в умственном развитии, технической и магической подготовке. И вы привыкли общаться так. Вы просто не умеете иначе. Я вас не обвиняю, но обращаю ваше внимание, что вы в очередной раз пытаетесь и со мной перехватить инициативу. Кстати, то, что вы делаете прямо сейчас, называется Вопрос Ребром. Или я должен признаться вам в любви, или немедленно расстаться с вами. Один вариант для вас желателен, конечно, больше, чем второй. Но даже если я отвечу, что, да, я желаю забыть о том, что мы были вместе, то это всё же будет пасом в вашей игре. Вы потребовали объяснения, и вы рассчитываете их получить! — Я думаю, что имею на это право. — Вы именно так и думаете, поэтому и заявились с требованием расставить точки над "i". — Но что вам мешаете сказать мне правду?! — Вы еще ногами потопайте. Футболка с совенком вам бы сейчас очень к лицу была, — съязвил Снейп. — Возьмите себя в руки. Я не потерплю истерик. — Вы просто бесчувственный... — А я когда-то заявлял иное? И при каких же обстоятельствах? Если вы, как девушка, думаете о любви 24 часа в сутки, то я вот всё больше другими вещами занят. Мисс Грейнджер, я всё понимаю, вы нарисовали себе некие картины, положительные и отрицательные, того, как должны на ваш взгляд развиваться наши отношения. Но они все неверны. Вы думаете, что я веду себя странно и непонятно для вас, потому что недолюбливаю, но если бы я стал вас, уж простите за двойной смысл, долюбливать, то начал бы вести себя ясно и эксплицитно. Однако это в принципе со мной невозможно. Я был, есть и буду достаточно скрытным человеком. И нет, даже если бы я вас сто раз любил, то всё равно не стал бы вести с вами откровенных бесед о своих печалях и надеждах. Не ждите вы исповеди! — Почему? Я готова вас выслушать и попробовать понять! — Потому что я такой. И мне так жить удобно. А еще сейчас — это и есть самый верный способ поведения. Я не изменюсь кардинально. Я вообще не собираюсь меняться, чтобы влезть ваши романтические представления обо мне. — Вы уже пытались меня в этом обвинить! Кто вам сказал, что я вижу вас в романтическом свете? Я не какая-нибудь мечтательная дурочка! — Вы маленькая нежная девочка, и вы думаете, что если бы я влюбился в вас, то стал бы вести себя по отношению к вам так же трогательно, как и вы по отношению ко мне. Это невозможно. Я физиологически не способен произносить все те высокопарные признания, каких вы от меня жаждете услышать. Вы искренне верите, что вот сейчас у меня глаза черные, но если я вас достаточно сильно полюблю, то они у меня станут голубыми. Не станут. И бросьте уже тщетные попытки разобрать меня на ингредиенты. Я унесу свой рецепт в могилу. Я вам уже говорил, но вы меня не слышите. — Я же не враг, почему бы просто не начать мне доверять? — Не просто доверять, а еще и давать периодически командовать. Вы ведь этого хотите. Увы, на такое я пойти не могу. Мне хватает манипуляторов вокруг. Одного только похоронили. — При этом, если вы пожелаете командовать, то я должна буду во всем идти у вас на поводу? — Да. Выполнять всё, что я скажу. И, если я скажу вам забыть меня и забыть дорогу в мой дом, то вы это сделаете. — А если не стану?       Снейп усмехнулся: — Я могу много какими средствами привести вас к послушанию. Начну с увещевания. Грейнджер, сейчас опасное время. Вы должны выполнять всё, что я говорю вам. Если не хотите рисковать своим здоровьем и благополучием, друзей и моим, то засуньте пожалуйста поглубже свои бунтарские настроения.       На фразу с «поглубже» ей захотелось ответить пикантной шуткой, но решила, что такое не к лицу «нежной девочке». — Гермиона, Вы должны забыть обо мне. Знаю, что вы сами не сможете. Я помогу вам в этом. — Я не позволю, — девушка протестующе вскинула палочку, Снейп в ответ только покачал головой. Перед глазами Гермионы пронеслись все их дуэли. Она не сможет ему помешать. Профессор спокойно продолжил увещевание: — Так будет лучше для вас. Я сотру вам память вплоть до нашей беседы в ночном кабинете. Вы не признаетесь мне в любви. И всё дальнейшее для вас тоже исчезнет. — Нет! — воскликнула Гермиона. Я против! — И всё же я это сделаю. Помешать вы мне не сможете. — Вы не смеете! Это моя жизнь и моё право помнить, о чем я желаю. — Темный Властелин, если станет вас допрашивать, то сразу вскроет ваш разум, как пакетик бобов Бэтти Бонс. И ему бесполезно будет рассказывать о ваших правах. — Так научите меня окклюменции, — Гермиона готова была отстаивать себя до последнего. «Раз он говорит со мной, значит еще не решил до конца и убеждая меня, убеждается и сам.» — Это невозможно сделать качественно и быстро конкретно в вашем случае. Вы не предрасположены к этой науке. Нельзя преуспеть во всём. Можете попробовать сами на досуге овладеть азами, но порядочного окклюмента из вас не выйдет. — В боевых и защитных чарах у меня нет проблем. — Верно. При правильной подготовке вы можете стать отличным молодым аврором. Логика, мастерство и скорость у вас имеются, надо только постоянно упражняться. А вот для окклюменции, во-первых, лучше обладать скрытным нравом и интровертной натурой. Во-вторых, надо с детства иметь опыт постоянной лжи и притворства. Не смотрите на меня так уничижительно. Хватит мыслить, как ребенок. Ложь — это не всегда плохо. — Я умею врать если надо. Вы сами не всегда распознавали! — Мне было не важно распознать каждую вашу ложь. Студенты врут мне каждый день по сто раз. Какая мне польза всех выводить на чистую воду? Да и не могу я пасти каждую заблудшую овцу как вашего драгоценного Гарри. Это отнимает много сил. — Не хотите меня учить — не надо. Я сама смогу.       Гермиона с обидой посмотрела на любимого. Он подошел к ней и некрепко схватил за плечи: — Не перечьте мне. Я знаю, как минимизировать риски и на чем делать упор. — Вы просто не верите в меня! Считаете такой же бездарной, как многих других своих учеников. Признайтесь честно? Я могла бы научиться закрывать свой разум. Я готова прилагать усилия. Пусть мне будет нелегко, но я справлюсь! — Так, успокаивайтесь. Я вас не называл бездарной. А что касается вопроса... жалею ли я... Да, мне не следовало идти на поводу у этого безумия. Но я заговорил об обливиэйте не потому что хочу, как перепуганный студент, скрыть следы своего преступления, — Снейп тут же вспомнил малодушную мысль об обливиэйте после неудачи в постели и уголок губ невольно скривился. — Я готов отвечать за свои ошибки. Поэтому я не сделал до сих пор ничего. Я хочу, чтобы вы понимали, что забыть вам обо мне надо для вашей же безопасности, а не в угоду моему эгоистичному желанию скрыться от последствий связи со студенткой. — В Хогвартсе никто не знает и не узнает. Сам факт нашей близости никак не компрометирует вас и в глазах Темного Властелина. Вы легко сможете отмахнуться, что решили просто поиграть со мной. Что вообще давно хотели совратить, а тут я сама прибежала с признаниями в любви, и вы воспользовались мною. Только не говорите, что вас бы осудили и там за роман с учащейся. — Не осудили бы, вот только вести себя при таком раскладе я должен был бы иначе. — Как именно? — Гермиона смотрела на него во все глаза. — Расскажите. Только без утаивания. Не надо меня беречь. Я выдержу. — Ну смотрите. Только давайте без ложных сантиментов. На меня клюнула подружка Поттера. Само по себе это никак не характеризует меня. Я мог и специально вас соблазнить, не проблема будет и в таком свете выставить. Вот только первым, что я должен был сделать — это притащить вас в Малфой Мэннор и вскрыть ваш разум в присутствии Темного Властелина, чтобы посмотреть, а что вы знаете ценного. Даже если вы ничего не знаете, вы всё равно полезны для дела. Поттера надо взять живым, таков приказ Владыки, значит надо заманить его, используя вас как наживку. Абсолютно тоже самое, как было с Сириусом. Только под другим соусом. Или иная уловка с вашим участием. — Если вы доставите меня туда... Что именно ждет меня в Малфой Мэннор? Кинут на растерзание... этой грязной... меченой своре? — Вы о чем? — Я слышала про... то, как иногда обращаются с магглорожденными ведьмами Пожиратели Смерти. Что девушек прилюдно используют... — Если вы про страшилки о массовых оргиях, которые еще с моей молодости распускали некоторые лохматые очкастые ублюдки из Ордена, то это всё в реальности происходило иначе. — Расскажите. Всегда мечтала узнать об оргиях Пожирателей, — глухо парировала гриффиндорка. — Вот теперь могу из первых уст. От непосредственного участника событий, если я так могу выразиться! — Что ж сарказм уместен. А факты такие. Многие Пожирателя Смерти — это всё-таки люди из древних чистокровных семей, с образованием и определенными представлениями о приличиях, хоть вы им в этом и отказываете. Это не «грязная свора», как вы изволили выразиться. Они дисциплинированы, собраны, и в присутствии Господина выполняют приказы. Приказы пытать бывают. Но вот чтобы кому-то приказали насиловать — такого я даже не знаю. Были раньше вечеринки, где могли выпивать и некоторым образом развлекаться. Непринужденно пообщаться. Но туда не пускали грязнокровок ни в каком качестве. Зато можно было увидеть министерских, ищущих себе любовниц или покровителей в такой среде, а так же просто темных ведьм, продажных женщин и может быть даже подружек кого-то из Пожирателей. Могли быть танцы. Вы понимаете... Эротические представления. Но всё в рамках разумного. После полуночи обычно оставались те, кто пьянее и развязнее. И там начиналось более «активное веселье». Но у магглов ведь тоже есть и приватные вечеринки, и бордели, и девушки с сомнительной репутацией, ищущие кому бы себя пристроить. Это тоже самое. И сейчас этого стало мало. Потому что средний возраст сторонников Темного Властелина вырос. Безудержное веселье хорошо в двадцать лет. Тогда да. Иногда случались и откровенные попойки. Но на них не убивали. Пожиратели Смерти — это не шальная преступная шайка. Вы верно их видите, как пиратов из средневековья или разбойников из леса. Нет, это организованные преступники. И многие держат в тайне своё участие. Поэтому от общих сборищ шарахаются, как от огня. Я кстати тоже. Иначе просто невозможно было бы находиться в Хогвартсе в качестве преподавателя. Вы сами-то как думаете? Ушли бы многие от ответственности, если бы открыто творили бесчинства? — Вы обеляете их. Конечно, всех и каждого не принуждают... такое делать. И, возможно даже вечеринки кому-то не в радость. Я понимаю, это и так будет им стоить поста, если они из Министерства... Так хоть какое-то оправдание, что они не знали, что рядом были Пожиратели. А если при тебе пытают, то отвертеться конечно не удастся. — Именно. Все, связанные со шпионажем вели себя тихо. И никаких безумств не творили. Потому что, если бы кто-то себя раскрыл тем, что при всех устроил несанкционированную расправу, но ответил бы за это. Не потому что Темный Властелин осуждал бы это. А потому что его заданием было тайно доносить, а не карать. И самостоятельность тут неуместна. Боевое крыло иногда выходило из-под контроля. И кстати, они нас, шпионов, считали за сдержанность слабаками, а мы их за... излишнюю жестокость головорезами. Пожиратели все разные. Вам об этом никто не скажет, но внутри тоже есть разные течения. — Но я же слышала про жуткие истории! Про то, что было и насилие... такого плана! — Было. Но такое творилось не всегда и далеко не со всеми. Смотря кому попадетесь. Тут еще от вас многое зависит. Начнете сразу отвечать на все вопросы и вести себя разумно — увеличите свои шансы остаться нетронутой. И уж точно никто не будет пускать слюни на девушку, которую к Темному Властелину приволоку я. Другие Пожиратели будут изначально воспринимать вас как мою собственность. Что я делаю с вами, никого не касается, но никто другой на вас даже не посмотрит. Потому вы для всех всего лишь одна из молодых ведьм, и никак не стоите дуэли на смерть с правой рукой Повелителя. Проще найти другую жертву, если так охота, вы ведь для них не уникальны, чтоб бороться за вас со мной. — Вы меня прям успокоили. — Я вам говорю, как есть. Если я скажу, что эта девчонка моя, то оспорить это можно только в бою. Сам Темный Властелин такими, как вы, всегда брезговал. И не только он. Так что максимум, что вам будет грозить — это легкие пытки. Ну потому что вы не сможете ничего скрыть, и пытать вас серьезно нет никакой нужды. — И потом вам меня отдадут уже официально... как комнатную собачку? — Именно. Как собственность, которую я могу бить, убить, носить на руках, купать в шампанском. Это никого не будет волновать. Но вломиться ко мне в дом и украсть мою вещь никто не посмеет. Разумеется, вы не сможете вернуться к друзьям. Иначе это выдаст меня. — Но если вы чем-то прогневите Темного Властелина? Меня ждет расправа? — Вполне возможно вас заставят расплатиться за мою ошибку. Но давайте на чистоту, будь вы чистокровной ведьмой, и моей официальной женой, этот момент не сильно варьировался бы. Внешний антураж может меняться, а суть всегда одна. Каждый из Пожирателей может в случае предательства быть убит сам и потерять семью. Вас ликвидируют при любом раскладе. И да, я бы не хотел, чтобы Темный Властелин получил в вашем лице идею о ценном для меня заложнике. На данный момент, всё что он может сделать это убить меня лично. Но шантажировать ему просто нечем и некем. Все, кого я ценил в жизни, лежат по могилам. И я бы хотел это так и оставить. — Но вы же можете притвориться, что я вам безразлична. — Могу. Но вот тогда вас уже будут ждать настоящие пытки. Личное близкое общение с Беллатрисой, что кстати в вашем случае еще вполне приемлемо... Или с Фенриром. И о нем я слышал... крайне волнительные вещи. Много чего неприятного... Вы понимаете, о чем я? Оборотни ведут себя реально, как животные. Их презирают за это, но к их услугам прибегают, когда надо выполнить грязную работу. Я бы не стал играть вашей безопасностью. Участь моей пленницы, была бы вам более желательной. Это кстати то, о чем я серьезно думаю... в случае проигрыша затеи Альбуса. — Вы попробуете меня так спасти? — Да. Но сейчас этот ход закрыт. Пока Гарри жив. Да и вряд ли это вас спасет надолго. Вы не сможете спокойно жить, если ваш мир падет, а все друзья убиты или брошены по темницам. — Это был бы ад, а не жизнь. — Ох, уж эта критичность подростковых суждений. Впрочем, я знал, с кем связываюсь. — А что касается в принципе традиции брать пленниц... Это часто бывает? — Случалось. И случается. Но опять же тут как кому повезет. Не хочу, чтобы вы думали, что все Пожиратели — чудовища. В Его рядах есть и такие, кто хочет тихо отсидеться и, в случае победы Министерства, не иметь проблем с судом. Прецедент уже был. Официальная пропаганда конечно гласит, что магглы не должны иметь прав, но каждый со своими... домочадцами сам решает, как обращаться. Как с собачкой, вы верный пример привели. Хотите бейте, хотите пусть она у вас на диване лежит и ест с вами с одной тарелки. Никто не ходит по домам друг друга и не проверяет. Да и учитывая то, что каждый рискует оказаться в немилости в любой момент... Есть определенная система... не знаю, как сказать... кодекс чести что ли. Чужое не принято трогать. И какими бы жесткими не были отношения в среде Пожирателей, включая борьбу за власть, но девушек в это не принято вмешивать. Потому что много кто прячет своих друзей, родственников или просто дорогих сердцу магглорожденных волшебников и магглов. Сегодня пощадишь ты, завтра тебе кого-то отдадут. Расскажу одну историю из моей жизни. Я был тогда молод и только вступил в ряды Пожирателей. Я только изучал ментальную магию и больше помогал, как изобретатель ловушек, новых темных чар и обучал других, в боевое крыло я никогда не рвался. Но видел их иногда. С одного из рейдов привезли молодую магглорожденную ведьму и предложили мне ее в качестве трофея. Так сказать, подарок за успешно пройденный испытательный срок. — А вы сами были не в состоянии добыть себе игрушку? — В состоянии. Но я был нацелен на шпионаж, и в рейдах никогда не участвовал. Я не пытаюсь оправдаться и выставить себя невиновным, просто моя специфика была действительно иной. Карателями хотели стать далеко не все. Это факт. Так вот, рядом были другие Пожиратели и, оказалось, что один из них знал пленницу с детства. И видимо она была ему небезразлична. Он, когда все отошли, попросил отдать девушку ему. Я так и сделал. — Это же... ужасно! Как игрушку. Я не люблю монополию, забирай ты! — Не спешите с суждениями. Когда Темный Властелин пал, и многих его сторонников посадили в Азкабан, то девушку освободили из мнимого плена. Вот только никаких обвинительных показаний на суде она не дала. К большому неудовольствию ее родни, многие из которых работали в Министерстве. А дальше произошло и вовсе уму непостижимое. Родственники стали считать ее предательницей и попросили аврора, ведущего следствие, очистить ее память и внушить ложные воспоминания, что она была похищена и жестоко изнасилована. Так они могли бы выставить ее жертвой. Да и себя заодно пострадавшей стороной, а не семьей подружки Пожирателя. Следствие вел тогда еще неопытный молодой аврор, который сейчас правда на видном посту. Он изменил память девушки, но сделал это некачественно. Не знаю уж, перестарался с ужасными картинками, или вообще не знал, как это делать, но перед родней хотел выставить себя первоклассным ментальным магом. В итоге недостертые реальные воспоминания начали выходить наружу, смешиваясь с поддельными жуткими. Это всегда крайне опасно. Бедняжка стала бредить, мучаться видениями и в итоге психика не выдержала. В Мунго ее пытались вылечить, но безуспешно. Официально она тронулась умом из-за пережитых жестокостей в доме похитителя. Зато семья вне подозрений. Они воспитали героиню, а не предательницу. А теперь ответьте мне, осознаете ли вы, что никто и никогда не ответил и не ответит за реальное преступление, совершенное против девушки? — Это печальная история. Но зачем вы мне это рассказали? — Чтобы вы осознали, что нет строгого разделения на зло и добро. В каждом из нас много чего намешано. И я не уверен, что буду делать даже в случае победы в войне именно потому, что люди, которые придут к власти после падения Темного Властелина тоже способны начать репрессии и совершить преступления. — Министерство часто творит недостойные вещи, но не такие как Пожиратели! — Верно. В случае победы Темного Властелина, я не вижу для вас ни одного шанса на нормальную жизнь, а вот при выигрыше Ордена и Министерства у вас будет возможность принимать многие важные решения в своей жизни свободно. Вот только не ждите слишком многого. Добро и справедливость не восторжествуют. А вам придется мириться со многими неприятными моментами. И не думайте, что вы пробьете лбом стену и измените эту страну. Вы помните нашу милую Мисс Амбридж? Вы думаете она такая одна в Министерстве? Вы знаете, сколько там гнили? И нет того, кто бы вычистил эти Авгиевы конюшни. А если такой герой и явится, то его быстро сожрут и выкинут из этой порочной системы. И даже если вы, моя Жанна Дарк волшебного мира, прискачете на белом коне, чтобы навести порядок и сами сядете в кресло министра, то это ровным счетом ничего не изменит. Да, вы умны, способны и можете однажды, когда вырастите, занять этот пост. Вот только не думайте, что пересилите систему. Вы либо сами начнете выть как заправская волчица, попав в их стаю, либо вас растерзают. Скорее всего дело кончится компромиссом. Вы исправите что-то, но только то, что вам позволят. — Я не так наивна, чтобы думать, что с нашей победой все зло исчезнет. Главное, чтобы были живы вы и мои друзья! — Они так важны для вас? — Даа! Гарри и Рон мне, как семья. — Ну тогда будем надеяться, что вы все переживете эту бурю... И потом вам тоже не придется разлучаться. — Я никогда их не оставлю! — Я услышал вас, Мисс. Итак, вы поняли меня, что я предлагаю обливиэйт не потому, что я трус и хочу убежать от моральной ответственности, а потому что это правильное решение в сложившихся обстоятельствах. — Я понимаю, но... я не хочу так. — Мы часто вынуждены под гнетом действительности совершать что-то чего не хочется. Примите это с некоторой долей фатализма. — А если я соглашусь? Ведь это не обязательно делать прямо сейчас? — А что вы предлагаете? — Медовый месяц. — Что за блажь? — Всё просто. Пока идут каникулы мы будем видеться. А если надо будет расстаться, тогда и решим. Пока ведь всё тихо. — Не так уж и тихо. Я не хочу рисковать вами. Нет, мне не нравится ваша идея. — Но за мной лично никто не охотится. Только за Гарри. Или всё же дело в другом? Не играйте со мной. Вы хотите расстаться? Вы меня не... — И не пытайтесь провоцировать. Я не буду вам ничего доказывать. — Скажите тогда другое, ведь вы же вернете мне воспоминания, когда всё будет кончено? — Да. Скорее всего. — Пообещайте, — горячо требовала девушка. — Я обещаю, — нехотя выдавил из себя Снейп.       Он отдавал себе отчет, что может не исполнить обет, не всё зависит в этом вопросе от него одного, но спорить с ней сейчас было опасно. Она уже обдумывала, не аппарировать ли прямо сейчас на Гриммо или не довериться ли с признаниями Джинни, как уже однажды сделала. Параллельно начав вести дневник. Девочка была умна и могла много чего изобрести. Не следовало давать ей повод. — Я обещаю, что верну вам память, только без глупостей, хорошо? Доверьтесь мне. Вы же любите меня, значит должны доверять. — Теперь вы манипулируете мной. — Мне и положено. Еще раз, любой демарш ничего не принесет кроме несчастья нам обоим. Я ощущаю ответственность за вас. Пока вы просто подружка Поттера, то всё не так сложно. Но потенциальный заложник, близкий ко мне, это ценный объект для шантажа. Кстати министерским я тоже не доверяю. Они много на что способны. Пример я привел. — А я вам значит теперь близкий человек? — Так и знал, что зацепитесь. Вы же умница, услышьте меня. Я мыслю не категориями абстрактных эмоций, а категориями реальных действий. Вы хотите, чтобы я говорил вам о любви. А знаете, о чем первом я подумал, когда проснулся? — Нет. Расскажите! — Я подумал о том, что было бы неплохо, изолировать вас в одном никому не известном старом доме, подстроив вашу смерть предварительно. Возможность скоро предоставится. Я мог бы легко создать стены, которые вы бы не пробили. И вы бы и правда оказались у меня в плену. Зато я был бы уверен, что с вами ничего не случится. Вполне себе проявление заботы с моей точки зрения.       Его взгляд опасно потемнел. Гермиона похолодела внутренне, понимая, что он и сейчас сидит, крутит в руках свою палочку и реально обдумывает этот вариант. Она с негодованием воскликнула: — Даже не пытайтесь! Я найду способ выпутаться! Не буду спать, есть, пить, буду искать и пробиваться! — А вот и нет. Не забывайте, что я ментальный маг. И уж Империо точно владею.       Гермиона осеклась и тут же решила сменить тактику, противостояние в лоб могло кончиться фатально, она зашла с другой стороны: — От ментальной магии и с ума сходят. Вы сами привели пример. Это опасно! Люди становятся нестабильны. Тот же Империо. Он наносит непоправимый урон психике. Я читала. Пожалуйста, не надо делать такого со мной. — Тогда без уловок! Да и... как вы смеете? Я творю магию качественно. Я же не какой-нибудь недоучка. У меня нет следов и нет последствий. — Я всё поняла. Пожалуйста, не надо запирать меня. Я должна помочь друзьям. Я обязана! Я не прощу себя, если они умрут, а меня не будет рядом! Это мой выбор. Вы не имеете права меня лишать его. Я сама буду решать, что стоит риска! Это и моя война. Таких как я считают недолюдьми! Я сделаю всё, что могу, чтобы мы победили, и я могла свободно жить в собственной стране, не стыдясь своего происхождения. Я помогу Гарри. Вы же тоже рискуете. Но я не прошу ради моего спокойствия запереться дома и не выходить. И имею право на аналогичное отношение.       Снейп печально посмотрел ей в глаза: — Гордая и чистая. Не представляю, каково вам будет на самом деле, если мы проиграем. Вы не вынесете. Сломаетесь. И мое присутствие вас не спасет. Вы не сможете годами притворяться и хоронить друзей одного за другим. Пожалуй, обратное было бы проще... — Что именно? — Если бы я погиб, но вы бы победили. Тогда вам было бы тяжело, но всё же жизнь продолжилась бы дальше. — Не говорите так! — Детские игры кончаются. Вы говорите, что это ваша война, но вы и понятия не имеете о том, что такое война на самом деле. И что там могут сделать с вами, либо что будете делать вы. Вы еще слишком юны. — Не мы выбираем время начала боевых действий. Всё что мы можем предпринять это подготовиться. И Сэр, я конечно даже не предполагала, что вы всерьез думаете упрятать меня в какой-то дом, как в тюрьму. Но вы же не сделаете это ни при каких обстоятельствах? Я бы сочла такое совершенно неприемлемым. Это насилие. Я бы не хотела жить с человеком, который может так со мной поступать. — Да, разумеется, вы бы отвернулись от меня, не трудитесь пояснять. Хотя насилие это или благо вопрос открытый, учитывая, что вас может ждать на войне. Но остановило меня не это. Не бойтесь, я не запру вас. Вся цепочка ведет только к большим несчастьям и лишь увеличит шансы на вашу гибель, либо Азкабан. — Что? Я не совершала ничего, что каралось бы Азкабаном. — Вам могут вменить что-то. Помните случай с дементором у Гарри? — Да, но у меня нет врагов в Министерстве. Кому придет в голову готовить мне ловушку? — Пока нет. Анализируйте то, что я вам сейчас скажу. Если я запру вас куда-либо, чтобы уберечь от врагов, то могу этим, наоборот, привлечь к вам внимание. Недавний пример с пещерой, куда отправился Дамблдор с Гарри. Заметное место для того, кто тщательно ищет, полное черной магии. Это и привлекло внимание Альбуса. Никто не будет загружать пещеру обилием страшных чар, если не хранит в ней что-то важное. Та же логика и с вами. Предположим, я вас украду и запру где-то под тысячей заклятий. Но если Темный Властелин узнает о вас, а это не исключено, то сразу станет искать. И найдет. Непременно. От него еще никто не ускользал. Хотя многие пытались. Моя магия слабее, чем его. Он проломит все защиты и доберется до вас. Он будет неумолим. Вас казнят страшно и показательно. Скорее всего на моих глазах. Чтобы никто не смел прятать что-либо за его спиной. Мой алгоритм действий на случай, если я хочу вас забрать себе, я вам описал и отходить от него, значит подвергаться его гневу. Вот только жить нормально, если я обменяю вас на Гарри, вы уже не сможете. Совесть добьет. — Если кто-то из нас должен умереть ради победы, то... — И как Альбус это делает со всеми нами, — прошипел Снейп. — Полхогвартса смертников потенциальных воспитал. Мы скоро в очередь будем становиться, кто первый пойдет умирать за его чудесный план. — Не шутите с такими вещами. Это кощунственно. Он умер сам первым, показав нам пример того, что бояться нужно не смерти, а недостойной жизни. — А теперь предположим другой сценарий. Вы победили. Я под следствием в Азкабане по обвинению в убийстве самого могущественного светлого мага своих лет. Как вариант, меня арестуют по любым ложным обвинениям. Прошу свидания с милым сердцу Гарри, ибо сил нет, как горю желанием его увидеть. Он является. Не думаю, что прямо-таки откажет... Хотя... как знать, как знать. Я говорю ему, что вы живы и где вас найти. Велика вероятность, что нас услышат, потому что будут искать, чем бы меня зацепить. Но у меня не будет выбора. Не оставлять же вас до конца дней запертой в глуши. Чтобы вы не пробили мои защиты, они должны быть действительно фундаментальные. Вы у нас способная ученица. Времени масса свободного. Там надо будет все серьезно готовить. Так что без подмоги вы бы отбывали срок параллельно со мной. А это может и пожизненно значить. — Это ужасно! Северус, пожалуйста, не поступай так со мной! — Не обращайтесь ко мне по имени. Я запрещаю. И кстати, вся переписка должна самоуничтожаться впредь. Лишних писем не пишите вовсе. — Вы хотите подчеркнуть таким образом непреодолимую дистанцию между нами? — Вовсе нет. Да и какая уж непреодолимая дистанция... после того, что случилось. Я провалами в памяти не страдаю. Просто если вы начнете обращаться ко мне по имени, то потом можете и при всех закричать "Северус" в какой-то неожиданной ситуации, и этим выдать нас с головой. — А вы всегда всё продумываете так тщательно? — Да. Обычно. Так вот. Как только Гарри освободит вас, то незамедлительно поступит вызов на допрос в аврорат. И тут уж как карта ляжет. Но я ожидаю худшего. Я много чего знаю. Я сам проводил много допросов для Темного Властелина. На моем первом суде, мне повезло. Рядом с самого начала был Дамблдор. Он пользовался авторитетом и бился за меня с первого дня. Ко мне ничего такого запрещенного и не применяли поэтому. Легко я бы не сдался, а ломать полностью мой разум у них не было санкции. И тут Малфой кстати тоже оказался полезен. У него были связи. Он спасался сам и поддержал меня по старой дружбе. Но после войны Альбуса со мною уже не будет. Люциус потерял авторитет. Я готов, как Геллерт Гриндевальд, сидеть взаперти и одиночестве всю жизнь до конца моих дней. Но что если у Министерства появится иной путь к тому, чтобы разговорить меня? — Снейп многозначительно вскинул бровь.       Гермиона не согласно завертела головой: — Что? Я? Они не будут пытать невиновных! Нет, не может быть! Меня защитят! Мисс Макгонагалл или кто-то другой. — А что она могла бы сделать на суде Поттера без Альбуса? Ничего. Нет, моральным весом из Ордена обладал только он. Плюс уясните себе четко: то, что будет твориться в Школе может выйти из-под моего контроля. Я не знаю, выживет ли Минерва. И может погибнуть много кто еще. Письма Альбуса, гласящие о моей невиновности, если они и есть в природе, могут быть уничтожены или сокрыты от посторонних глаз врагами. Не сильно надейтесь на чужую порядочность. Даже если мы оба выживем, то нас вдвоем ждет мало хорошего. — У вас есть сильные враги в Министерстве? — Я пока не знаю. И они сами пока могут не знать. Есть те, кто помогал Темному Властелину и захочет избежать моих обличительных показаний. Есть те, кому захочется чужих мест, и они напротив будут жаждать моих обвинительных речей в адрес конкурентов. И тем, и другим будет удобно угрожать мне через вас. — Но я же просто пленница. Никто не поймет, почему вы меня похитили. Может вы просто подлец и рабовладельцем себя возомнить решили. — Вас допросят. И одно дело, если вас формально допросят со всем Хогвартсом, так легко будет скрыть что-то. Другое, если конкретно вас найдут спрятанной конкретно мной. Это привлечет внимание. И тогда даже изменение памяти не спасет. Они не идиоты. И им не жалко повредить ваш разум. Учтите, что на вас появится клеймо подружки Пожирателя. Это развяжет им руки. Вы маленькая наивная девочка и не отдаете себе отчет в том, как это работает. Министерским крысам не важно узнать правду. Им важно понять, ценны вы для меня или нет. Помогали вы мне в преступлениях или не помогали, может быть вывернуто в любом свете независимо от реального положения вещей. — Вы демонизируете сотрудников Министерства. Да, я сама убедилась в ходе общения с Мисс Амбридж, что ради выгоды некоторые сотрудники готовы пытать хоть детей. Верно, это ничем не отличается от поведения слуг этого психопата. Но они же не все такие. — Не все. Но будут ли у власти «не такие»? И во что «не такие» поверят? Если поверят, что вы моя сообщница, то и от них вам может крепко достаться. Особенно, если потеряют на войне своих близких. Тогда свести счеты покажется многим формой восстановления справедливости. — В Министерстве и Аврорате станет больше порядка после победы. Я не верю, что мне что-то угрожает без единой зацепки конкретно против меня. — Людей и сейчас, и раньше кидали и кидают в тюрьмы по косвенным улика. Тот же случай Блэка. И что вы думаете, все авроры реально верили в его вину? При том, что не было ни одной прямой улики. Кого вы сейчас видите из авроров? — Кингсли Шеклболт. И он очень достойный человек. Он помог директору бежать. — Вы думаете он сам не отлавливал невинных, зная, что они невинны? Он помог Альбусу, потому что верил ему лично много лет. При этом десяткам других жертв системы он позволил загреметь к дементорам по камерам. Вы сами знаете, что сейчас творится. И он тоже часть этого порочного круга. — Аврор Шеклболт просто не может помочь всем. Но я уверена, что он бы хотел это сделать. Просто есть же закон, который можно выворачивать, есть министры, которые принуждают вести чистки. Если Визенгамот выносит обвинительное заключение, то авроры вынуждены исполнять приговор и размещать заключенных по тюрьмам. — Да, верно, и большинство процессов ведутся так, что выносится заранее согласованный приговор. Мне не хочется, чтобы вас кинули гнить со мною рядом в соседнюю камеру. И мы бы перестукивались. К черту такую чечетку! — Что бы ни случилось, я не предам вас и под пытками! — Идиотка! Мне было бы куда приятнее, чтобы вы оговорили меня и спаслись сами. Я бы немедленно выдал любую выгодную им ложь, лишь бы вас освободили. — Но это же может стоить свободы невиновным. — Не сотрудничество со следствием будет стоить свободы вам. Вы уж простите, Мисс, но я не пекусь о благе всего волшебного мира. Да, я понимаю, что победа Повелителя — это билет на экспресс до ада для всех вас. Против этого стоит биться. Но лезть в подковерные интриги одних подлецов против других таких же, или почти таких же, — это пустая трата сил. Если я попадусь в руки авроров вместе с вами, то выясню, кто пришел к власти, какие песни стали в моде и что мне выгодней всего подпеть. И выдам это, не моргнув и глазом. Мне плевать, кому это выйдет боком. Да, я не ангел и не собираюсь им становиться. — Не думайте только о худшем. Может быть, всё выйдет не так мрачно. Письма со свидетельствами вашей невиновности найдутся. Или сами свидетели. Еще что-то. На меня может никто никогда и не укажет. Я буду аккуратной. Нас никто не видел вместе. Я же для всех всего лишь примерная студентка. Вы меня и добрым словом ни разу не выделили. — Верно. Это и есть лучшая тактика. Так что я подумал и решил, что иногда прятать что-то слишком тщательно, это наоборот дать наводку искать это. А оставив лежать на самом видном месте, можно скрыть это от всех любопытных глаз. Именно поэтому я вас никуда и не уволок, моя красная шапочка. — Да, верно. Но давайте не будем пессимистами. Всё может само выйти лучше, чем в ваших мрачных сценариях. И... Мы сможем быть вместе.       Снейп тяжело вздохнул. Гермиона грустно подытожила: — Я согласна на изменение памяти, и не хочу, чтобы кто-то угрожал вам расправой надо мной. Я всё понимаю. — Я рад. Без меня в голове у вас больше шансов выжить. Намного больше. Вы не ценнее для Темного Повелителя, чем Джинни или Рон. На любого можно ловить Гарри. А для авроров вы лично вообще неинтересны. Вы одна из студентов, кого официально надо защитить. Гарри давал неудобные для министра интервью, но вы-то умная девочка.       Гермиона жалобно протянула: — Но... Если можно оставьте хоть башню. — Нельзя. Торг неуместен. Слишком рискованно. Вы на нее ссылаетесь без конца. Но это моя вина. Дал повод. Я уже тогда, Мерлин знает, что творил.       Девушка осталась не согласна с полученным ответом, но решила потом вернуться к этой теме. Сейчас было слишком опасно: — Только помните, вы пообещали вернуть память! Я просто действительно не хочу забывать вас. Как бы ни распорядилась жизнь. Я может и молодая, но я не слабая. Я вынесу. Но я хочу помнить! Вполне возможно, что после войны вы можете переоценить многие вещи и может быть решите, что нам не стоит быть вместе. Такое случается. Можете расстаться со мной, я не держу. Но пусть я буду хоть помнить... — ее голос упал, но она продолжала стойко отстаивать свою правду. — Вы слышите меня? — Вам вернут воспоминания, если даже меня не станет. Это моя проблема, как. Не пытайте. Я не скажу ничего. — Хорошо. Я верю вам.       Разговор вышел тяжелым. Но остался еще последний вопрос. Он крутился в голове девушки и жалил, как шершень. Нерешительно она завела жуткую тему: — Сэр, вы рассказали про того Пожирателя, которому отдали пленницу. И с ней случилось зло по воле семьи. Но были ли те, кто действительно... У вас были другие... пленницы? Вы... Вы... держали кого-то у себя дома?       Гермиона стала тревожно оглядываться по сторонам, словно боялась найти следы чьего-то присутствия. Взгляд обратился на пол. Она размышляла есть ли в доме подвал, и что там может находиться. Мог ли он? Мог ли он... насиловать. Как те, другие, о ком ходили слухи. Про Снейпа такого она не слышала ни разу, и его собственный рассказ был обнадеживающим. Этот человек даже не входил в число карателей. Сердце боялось узнать правду, но рассудок требовал и эту точку над "i" расставить, там, где ей место. Как бы ни было горько потом.       Снейп смерил ее надменным холодным взглядом и, не торопясь, начал свой рассказ: — Я никого и никогда тут не держал. Не ищите взглядом кусок окровавленной юбки, ее тут быть не может. А что касается пленниц. У меня была потом еще одна. Но я поселил ее в отдаленном доме на окраине Шотландии. — Но... вы же... ее там просто спрятали... Так? Чтобы она никому не попалась в руки... У вас ж ничего с ней не было? — Всё было, — провокационно прищурился Снейп. — Вы ее... заставили? — с дрожью в голосе выдавила из себя Гермиона. — Нет.       Камень упал с ее души. — Она любила вас? — уже с обычным любопытством начала выспрашивать гриффиндорка. — Ни капли. Но между нами сложились уважительные отношения. Она была благоразумна. Как и я, отдавала себе отчет в том, что вокруг твориться полное безобразие. Она училась на Гриффиндоре. То ли она только что вступила в Орден, то ли ее даже и не приняли еще официально... В общем, это было ее первое задание. Они устроили облаву на нас. Мы дали отпор. Орден отступил. Рядом с ней пронеслась Авада Кедавра, и те решили, что соратница убита. Она увернулась, но испугалась и перестала участвовать в сражении. Такое бывает от страха. Ее как парализовало. Орден решил не рисковать жизнями живых ради того, чтобы забрать тело мертвой союзницы. — И она попала в плен? — Да. Я увидел ее. И тут же узнал. Мы были знакомы по школе. Она никогда не проявляла ко мне враждебности. Напротив, я видел, как и она терпеть не могла четверку Мародеров, но, конечно, не рисковала с ними связываться. У нее был свой счет. Ей не нравились идеи о чистоте крови, это очевидно, но она хотела не бороться, а скажем так гармонично встроиться в систему, даже если та изменится. К тому же она была крепко влюблена в одного из старшеклассников на пятом курсе. Он был из Слизерина. И формально сторонник идеи о превосходстве чистокровных, тогда еще правда — больше для вида. Не знаю, как там они общались, но я видел их пару раз в коридорах. И что-то она не выглядела несчастной или обиженной. Но вот наши гриффиндорские выродки их застукали и начали ее реально травить. Она не нашла, как выйти из этой ситуации иначе, чем соврав, что парень до нее домогался. Слизеринцу такая подлость по вкусу не пришлась, он как раз уверился сильнее в природном бесчестии магглорожденных, и решил ее проучить. Подшутил. Ничего непоправимого. Но крайне неприятно. Мародеры конечно раструбили об этом, где могли. Она же затаила на них обиду. — Зачем пошла в Орден тогда? — Не смогла отказать. Все друзья по факультету так гордились участием там или помощью Фениксам. Ей тоже хотелось иметь поддержку и уважение. У нее была сложная семья. Отец пьяница. Мать умерла давно. Гриффиндор стал ее семьей. Хотя ей и не всё там нравилось. Она согласилась бороться вместе с одноклассниками, но не хотела сильно рисковать. — Хотела быть хорошей, но ничем не жертвовать. И когда столкнулась с реальной опасностью, то сразу спасовала. Так? — Ну зачем сразу так критично. Она просто по натуре не боец. Я, как уже говорил, отдал свою первую пленницу и попросил ее себе. — И вам сразу отдали? — Да ее больше никто и не хотел. — Уродина такая? — облегчено спросила Гермиона. Но зачем она ему тогда? — Как грубо, Мисс Грейнджер. Нет, хорошенькая, но ребята были рядом не падкие до девок. Семейные. — Какие милые верные женам Пожиратели. — А почему бы и нет. Были у нас и те, кто искренне брезговал магглорожденными. И если женам и изменяли, то только с чистокровными ведьмами. По согласию обоюдному конечно. Или вообще верными были. Люциус тот же не позорил молодую невесту грязными слухами о себе. Ни разу о нем не слышал, чтобы он забрал кого. — А вы вот решили воспользоваться правом... первой ночи. — Думайте, как вам угодно. Но я вовсе не испытывал к ней никаких низких побуждений. Я же говорю, мы нормально общались в школе. Мне хотелось ее в целости и сохранности отвезти куда подальше. Она не сопротивлялась, и вместо пытки я мирно вынул из нее информацию, не навредив. Я ее доставил к Люциусу, девушка ничего не знала ценного. И общаться с ней долго не было никакой нужды. На окраине Шотландии был заброшенный дом в маленькой деревеньке. Он не принадлежал никому. Там и сейчас порядком заброшенных жилищ. Я и выбрал одно почище. Сам там время проводил иногда, когда дома... становилось скучно. Наложил чары, чтобы дом с улицы казался пустым и поселил ее. — То есть другие Пожиратели ее бы не увидели? — Как раз только те, кто носит черную метку и прошёл бы периметр охраны. — То есть любой мог бы прийти к ней? — Вы на что намекаете? Я не ходил к чужим пленницам и к моей никто не должен был явиться. Просто периметр с входом по метке, четко показал бы любому Пожирателю, что эта магглорожденная ведьма занята. Да никто и не пытался. Ещё раз, воровать у своих плохо. Это знают даже Пожиратели. — Она бы ведь даже не смогла защитить себя! Палочку у нее изъяли? Она же должна быть полностью зависимой. — Да, палочку изъяли. Охранять свою собственность должен я. И скорее от Фениксов. А зависимость ей не была в тягость. Она вовсе не горела желанием вернуться в Орден. Напротив, мысль о том, чтобы под благовидным предлогом переждать войну в тихой глуши импонировала куда больше. — Какая хитрая! Как ей не стыдно было. — Она хотела не воевать, а приспосабливаться. И эти качества в себе с годами развила великолепно. — Вам кажется вполне по вкусу покорные приспособленки! А что. Неплохая сделка. Секс в обмен на убежище. — Ну, ну полегче. Постыдитесь, Мисс. Терпеть не могу, когда женщины друг друга позорят хуже мужчин. Вы ее даже не знаете. Она не продавала себя. Я ее не из дома терпимости взял. Обстоятельства так сложились. — Вы ее оправдываете? Может до сих пор ездите на выходные в шотландскую деревеньку? И она вам там... на волынке играет? — Да вы в ударе, как я посмотрю. Да... вот только в прошлое воскресенье хотел отбыть... но вы помешали, — Снейп испытующе впился в гостью взглядом. Та задохнулась от возмущения: — Как я могла! Ну так вы не отказывайте себе в удовольствии. Можете хоть завтра отправиться. — Ну если вы настаиваете... — ухмыльнулся темный маг. — Так уж и быть, нанесу, пожалуй, визит из ностальгии. Вспомню бурную молодость с бывшей подружкой. Прямо завтра и поеду. — Тогда я... — Что вы? — Снейп чуть вскинул бровь заинтересованно.       Гермиона прикусила губу и остановила поток неверных слов. Она четко осознала, что Снейп не послушный, как теленок, Рон Уизли, ему лучше Маклаггеном не угрожать. Боком выйдет. Она сама выдала провокационную шутку. Вот он и осадил. — Ну же, Мисс, — глаза Снейпа потемнели от гнева, как море перед штормом, — что вы? Только попробуйте попытаться у меня ревность вызвать. Сотру в порошок и добавлю в суп студентам. И вас. И тех, кого наметите в жертвы!       Увидев, что девушка и сама поняла оплошность, он смягчился, голос опять стал бархатным: — Если себя не жаль, имейте хоть сочувствие к несчастному. Или вы счеты хотите с кем свести? Ах, знаю, сейчас начнете мне угрожать романом с Драко. Вы с ним вроде не очень ладите. — Да вы вот нас чуть не помирили любовным зельем. Сами. Помните? — Я о вас беспокоился. Думаю, дай-ка я ей первого жениха сосватаю. И от меня отстанет. Двойная польза от одной бутылочки. — Простите, я действительно сказала, не подумав, — примирительно улыбнулась Гермиона. — Всё вы подумали. Не первый раз решили ревность, как хлыст занести. Думаете я слепой? Не видел, как вы над рыжим недоразумением издевались? — Он тоже у меня на глазах с другой целовался. Вот я и решила поквитаться! Так ему и надо! Да я только видимость создала. А сама пряталась от Кормака на вечеринке. — Ну да, обычный такой женский трюк. Вот только я вас ревновать не заставлял. Вы меня сами расспрашиваете о девушке, с которой я был еще в период первой магической войны. А теперь взвились, как укушенная, когда я вам ее чернить не даю. — Да, вы правы. Не знаю, что на меня нашло.       Снейп понял прекрасно, что на нее нашло: — Давайте договоримся так. Сейчас выстраивание долгосрочных отношений не актуально, но мало ли... на будущее. Скорее всего вашу уловку с попытками вызвать мою ревность я бы раскусил издалека. И мог бы и над вами так же пошутить. А ведь вы такая... тонкокожая. Ну к чему нам перестрелки на нервах? Если хотите расстаться, то вперед, дверь открыта. Как раз с этого разговор и начали. Признаюсь, что ваш уход был бы решением многих вопросов. Только учтите: конец – это конец.       Опять дурой себя выставила. Дискуссия шла не туда. Сейчас он ей прям на месте вытрет память и трансгрессирует домой. Тогда она уже точно не вернется. — Да, я понимаю, — залепетала испуганная и пристыженная Гермиона, — я сама не подумала, что ляпнула... — Вы никогда не сможете играть моими чувствами. Я не дам вам власти над собой. А если бы я реально поверил, что вы мне не верны или кто-то искренне покушается на то, что я считаю своим, то это был бы... — Смертный приговор? — Не забывайте, кто я. Это не слово... Это действия. А вы, мой котенок, когти еще лет десять будете точить, пока хоть как-то вербально зацепить сможете. Я же могу и без всякой там магии сказать вам пару таких теплых слов, что ваша самооценка за всю жизнь не восстановится. — Да уж, унижать вы умеете. — Умею. И отучаться не намерен. А вы отращивайте броню вместо того, чтобы жаловаться. Ах он такой безжалостный, он мне колкость отпустил... Растите над собой. На войне вам и скажут, и сделают больно, и никто не пожалеет. Готовьтесь, раз рветесь в бой. — Да вы правы. Прошу прощения, Сэр. — Итак мне продолжать? Или мысль о том, что в моей жизни был кто-то до вас, и я не считаю ее конченой дрянью лишает вас всякого здравого смысла? — Вы... вы сильно ее любили? — Грейнджер, я вообще ее не любил. В какой момент я сказал, что любил ее? — Ну вы сказали, что она хорошенькая была... Со школы мило общались, но она тогда была влюблена в другого. — Мне не она нравилась. Она, кстати, тоже знала об этом. — То есть вы оба друг друга не любили вообще, но решили быть вместе? — Ну а почему бы и нет. Я же говорю, она была хорошенькая. Разумная. Проблем мне не доставляла. Мы кстати и не долго вместе-то были. Не больше трех месяцев. Кроме нелюбви к Мародерам нам и поговорить было не о чем. Ничего не вспыхнуло. Мне не хотелось быть ей приятным, она со своей стороны тоже привлечь меня особо не пыталась. Ну вот я вам и рассказал истории двух моих пленниц. Первой я не касался, вторая была не против сама. Но ничего не сложилось. — А с ней что было потом? — Жила в доме до конца войны. Я ей передал, когда всё кончилось. Потом вернулась и сразу в Аврорат была доставлена. Там, как раз, начинали процессы. В том числе мой. Допросы шли тогда от рассвета до глубокой ночи. — Она дала против вас показания? — Не против. А за. И кстати это тоже сильно мне помогло. А вот Альбусу настроение подпортило. — Каким образом? — Как я сказал, девушка она была отнюдь неглупая. И не подлая. Она хотела выгородить себя, но не собиралась говорить, как в школе, что до нее домогались. Она выучила этот урок. И тогда зашла иначе. Она услышала от кого-то, что меня выгораживает директор и рассказала следующее. Что она любила меня с детства. Что мы оба хотели биться за Орден. Страстно мечтали с первого курса. Что я пошел в Пожиратели изначально с целью шпионажа для Альбуса. Она прям уверена в этом. Но конечно скрывала от других, что б меня не подставить. Ну может я заигрался где по началу, но так-то я парень не злой. А магией темной в научных целях увлекался. Умник просто. Вот и стремился к изысканиям всяким. Она кстати врать неплохо так могла. А там еще свидетелей только и успевали заводить, времени не было тщательно расспрашивать. Это сыграло на руку. — Как мило с ее стороны выгородить вас. — И ей выгодно. Она получалась — не подстилка Пожирателя, а вполне достойная особа. Которая с детства хотела биться за добро. А я ее сторонник верный был. Достойный человек, не даром стал самым молодым профессором Хогвартса. Так что ей за себя вовсе и не стыдно. Я ее спас, когда она попалась. А вот Орденцы как раз бросили на поле боя. Это ее тоже подкосило. Ну а дальше уж и выбора не было. Если бы она сбежала от меня или весть подала в Орден, то меня бы убили, или ее убили, или мне бы сказали убить ее. В общем, она натура тонкая и такой уж драмы бы точно не вынесла. Поэтому, то что ее нашли в моем доме, никак ее не компрометирует. Ни клейма жертвы насилия, ни образа коллаборационистски. Ее история неплохо билась вместе с показаниями Альбуса. Она даже на свидание ко мне пришла один раз. Чтобы так сказать, подкрепить свою версию. Слов много высоких наговорила. Что б подслушали. Прекрасная девушка. Сразу потом уехала подальше от бывших друзей. Сейчас кажется в Румынии живет. Вампиров изучает. — Ну да, наплела, наверное, всем, что так на войне настрадалась, что теперь о возвращении в Англию и слышать не хочет. Ее, бьюсь об заклад, все вокруг еще жалеют. — Возможно. Не знаю, я ее не видел с тех пор. Так что ваша вспышка ревности была напрасной. В Шотландию я на выходные не езжу. — В Румынию тогда уж. — Кстати правдивость моих слов можно проверить. Вы у нас девушка способная, и ясно нацелились работать в Министерстве или Аврорате. Если забредете в архив на досуге, то тогда сможете достать мое дело, почитаете в обеденный перерыв. Ее показания есть в моем деле. И у Сириуса Блэка. — А у него почему? — Она подкрепила свою версию того, почему боялась объявиться в Ордене заявлением, что там завёлся отпетый убийца. И возможно это Блэк. Теперь она чувствовала себя там небезопасно. Только у нее не было доказательств. — Это была ложь? — Нет, сами показания — чистая правда. По этому вопросу ее как раз допрашивали многократно. В том числе с веритасерумом. Она и на суде должна была рассказать об этом, но Дамблдор не пожелал огласки истории. И всё замяли. — Я не верю, что мистер Блэк мог убить кого-либо. — Слушайте внимательно. Как-то она пришла в гости к Питеру Пэттигрю, недалеко жила и боялась за себя. Ей было комфортнее в обществе других членов Ордена. У него в доме она увидела еще двоих. Поттера и Блэка. Все выглядели нервными и были явно не рады ее визиту. Она их словно отвлекла от чего-то. Вдруг послышался стон из подвала. Тогда Блэк рявкнул ей, чтобы она убиралась и помалкивала. Она так и сделала. А через пару дней узнала, что был зверски убит один из волшебников. Сначала закрутилось расследование, но как только выяснилось, что он был близок к Пожирателям, то дело замяли. — Петтигрю мог убить его... он же предатель и негодяй! А отец Гарри и мистер Блэк просто решили его выгородить. — Не знаю. Питер не склонен к агрессии. За компанию кого-то поколотить — это всегда пожалуйста, но сам и сейчас убивать никого не рвется. Я его видел не так давно. Что бы он сам кинулся на кого-то... Без приказа... Не его это стиль. А вот Блэк или Поттер, если понимали, что перед ним, пусть и безоружный, но враг... — Значит либо мистер Блэк, либо отец Гарри? — Гермиона ошарашено смотрела в глаза Снейпу и ждала продолжения рассказа. — Вы выяснили, кто это сделал? — Нет. Да меня это и не сильно волновало, если честно. Просто это к разговору о работе судов и доверия к ним. Так вот, эти показания были внесены в дело Блэка, как свидетельство против него. Первое убийство, так сказать. Да, его оправдали бы за такое. Он же врага убил. Но собака, так сказать, попробовала крови и озверела. Дальше было предательство Поттеров и убийство Петтигрю. И всё звенья одной цепи. А вот теперь мы знаем, что Питер жив здоров, он же привел смерть в дом Поттеров. А вот кто убил того волшебника вопрос открытый. Но даже если и Блэк, он был посажен получается за то преступление, которого не совершал, а то, что совершил, сошло ему с рук. — А что темный волшебник делал в доме Петтигрю. Явно не чаю пришел попить. — Вообще он шпионил в этом пригороде. Жил там и следил за округой. А вот большего я тоже сказать не могу. Это не был рейд. И драку было начинать незачем. Не знаю, что уж там стряслось и почему его убили. Но в любом случае на всех наших Фениксов это бросало тень. — И поэтому директор пожелал скрыть это? — Да. Что бы не пятнать память мертвых героев. Тогда это были Петтигрю и Поттер. — Может быть это ответ на вопрос, почему директор дал Мистеру Блэку угодить в тюрьму? Может он сам верил в его вину? — Как вариант. Альбус не любил объяснять свои поступки. Он требовал отчета, но не давал его. — Это оправданно. Чем больше людей что-то знают, тем больше шансов на утечку. Говорить надо только самое необходимое. Он был мудрым человеком и осознавал это. — Верно. Итак. Я ответил на ваш вопрос? — Да. Спасибо. — Можете проверить мои слова. Я не буду в обиде. Понимаю, что это важный момент. Адрес девушки, ну уже женщины, могу поискать. — Не стоит. Я же не поеду к ней с расспросами о вас. А вот дело, честно скажу, если смогу - почитаю. Любопытно же. — Хотите всё обо мне знать? — Да! Вы такой загадочный! Хоть что-то рассказали. Да и то, наверное, потому что я могла бы и не от вас узнать. — В яблочко. Придет к вам Кингсли, попросит помочь ему в какой-то игре с моим участием и скажет, а знаете ли вы, Мисс, что у вашего драгоценного Снейпа в доме девушка несколько лет жила в плену. Звучит жутко. Но теперь вы быстро засыпете его вопросами, и на этом разговор окончится. Потому что он тоже знает, что копать там нечего. Зато как звучало бы грозно! А вот про труп в подвале героев он уж точно вам докладывать не станет. — Ну каждый, как я понимаю, выворачивает всё в свою пользу. Даааа... после того, сколько вы видели интриг и предательств, наверное, вообще не верится, что у людей бывают и чистые мотивы? — Скажем так. Я не склонен к доверчивости. Но знаю, что, например, Минерва, за детей жизнь отдаст. Или тот же Хагрид. Он, как большой ребенок, но никогда никому зла не пожелает. — Да, вокруг нас много верных людей. Дай нам бог победить и выдержать все тяготы.       Она закрыла лицо руками. С ужасом представив, а что будет дальше. И кого из них может быть скоро не станет. Рассказ мужчины помимо воли, внушал отчаянье. А что если победа и правда не будет концом всех бед?       Снейп, движимый состраданием, взлетел с дивана и крепко прижал девушку к себе, прежде чем, осознал, что делает. Он стал утешительно гладить по волосам. До этого ей очень нравилось обниматься. Он отметил сразу этот забавный факт. И тут эффект наступил моментально. Гермиона сильно тосковала все эти дни по любимому. Она обвила руками шею мужчины и прошептала: — Мы не определяем ни время, ни обстоятельства, в которых живем, но людей, которых мы пускаем в свою жизнь, мы выбираем сами. Я никогда не откажусь ни от вас, ни от друзей. Я сделаю всё, что могу, чтоб помочь. — Успокойтесь. Вы храбрая девочка. Годрик Гриффиндор гордился бы такой студенткой на своем факультете. Всё может сложиться не так мрачно, как я обрисовал. Я просто рассматриваю все варианты. Ну не надо так переживать. Я тут. Я с вами.       Снейп слегка укачивал Гермиону в своих руках, а она уткнулась лбом ему в плечо и старалась унять тревогу на душе. Он шептал ей слова утешения, а девушка просто наслаждалась близостью к любимому мужчине.       Немного успокоившись Гермиона подняла на него полные доверия карие глаза и нерешительно потянулась к его прохладным губам. Слегка коснулась. Снейп притянул ее ближе и обнял лицо ладонями. Он не стал отказываться от удовольствия поцеловать ее.       Какая же она была мягкая и податливая. Сначала мужчина просто невинно прижимал ее к себе и целовал нежно и медленно, чтобы она перестала нервничать, но ее искренняя радость от его ласк стала распалять в нем иные желания. Например, затаенную жажду реванша.       Все эти дни Снейп просыпался по утрам в состоянии сильнейшего возбуждения, но не придя к единому мнению относительно общей стратегии поведения, решил пока не видеться со своей гриффиндоркой. И вот они договорились. А значит... последний и единственный шанс на счастье. — По поводу нас, Мисс. Хорошо, пусть будет медовый месяц. Но либо перед началом учебы, либо, как только обстановка начнет накаляться, я изменю вашу память.       Гермиона кивнула. Снейп властно и требовательно сжал одной рукой ее талию, а другой подхватил под голову и, уже не пряча своей тяги, к юной ведьме стал сминать ее губы голодными страстными поцелуями. Она подалась назад и уперлась спиной в стену. Волшебник оглядел свою гостью и спросил своим пронизывающим шелковым голосом: — А что вы у нас сегодня надели? Мммм. Покажете? Надеюсь, сделали работу над ошибками?       Его руки уверенно и властно распахнули строгий плащ, и девушка предстала его взгляду в своём открытом сарафане. Одна бретелька призывно спала с плеча от его жеста и Снейп медленно взялся за другую. Миллиметр за миллиметром спустил и её. Большой палец прошелся по губам, подбородку, очертил линию скул. Снейп сделал шаг вперед и вжался в свою гостью всем телом. Его горячее дыхание опаляло шею. Зарылся носом в её волосы. Провел пальцами по обнаженным рукам, ключицам, нежной шее, поднял властно голову и заглянул в глаза.       Ее будто накрыло волной сгущающейся темноты в его расширенных зрачках. Сознание начал окутывать чёрный туман. Комната замерцала проблесками света на фоне сгущающейся тьмы. — Что... Что вы делаете? Я как будто в обморок сейчас упаду. Всё плывёт. Остановитесь! — Не нравится? — Нет. Мне страшно. — Вы выглядите, как маленькая испуганная мышка. Не бойтесь. Я не причиню вреда.       Туман медленно отступил. Всё стало привычным и ясным. — Это... легиллименция? — Да. Я хотел посмотреть, готовитесь ли вы обойти наше соглашение. От вас можно всего ожидать. Маленькая всезнайка. Но это подождёт. А сейчас у меня есть предложение получше.       Руки мужчины сжали ее талию и спустились ниже по бедрам. Он опустился до конца юбки и чуть приподнимая ее, двинулся вверх чуть касаясь ее теплой кожи. Сомнений в том, какое это "предложение" не было никаких. Первый раз юная ведьма интуитивно почувствовала, что он хочет ее. Его дыхание стало более частым. А в глазах появился хищный блеск.       В следующее мгновенье Гермионе показалось, что она опрокинулась и куда-то полетела. Но за спиной же была стена? Вокруг сгустился полумрак. А под плечами ощущалось что-то мягкое. Точно не пол. Кровать! — Вы аппарировали меня сразу в спальню? — кокетливо спросила девушка, — даже чаю не предложите? — После, — прошептал мужчина и собственнически подмял ее под себя.       Гермиона не отказалась бы от долгих поцелуев, как это было в первый раз. Резкий переход к откровенным ласкам смутил правильную отличницу. С ее точки зрения каждая близость должна быть эмоционально оправдана. А тут ее сгребли в охапку и сразу отнесли в кровать, без долгих предисловий.       Снейп уже повторил любовное заклинание. Главное не терять концентрацию. Чары были незаметными и вызывали прилив возбуждения. Единственный побочный эффект — это то, что при малейшей потере сосредоточенности, место воздействия начинало гореть. А применять надо было к тому же невербально. И это при учащенном пульсе и сильнейшем возбуждении. Но будь он проклят, если не докажет себе, что позорнейшие две минуты — это не его нормальный уровень. Чем такой секс, лучше целибат. Если уж владеть девчонкой — то так, чтоб она ему спину от оргазма расцарапала.       Волшебник уже предвкушал как будет извиваться от страсти Гермиона в его руках. Мысли сегодня он читать не будет, пока всё не кончится. А то ее эмоциональный восторг во время близости вызывает у него конкретный физиологический отклик.       Одежда полетела в угол одним общим комом. Гермиона только успела вздрогнуть от неожиданности, как все застежки расстегнулись и вещи моментально сорвались с нее. "А он нетерпелив сегодня. Значит тоже скучал!"       Ласки мужчины были иными, чем в их первую ночь. На этот раз всё было чуть резко и куда более откровенно. Эта насыщенная плотским притяжением близость отличалась от всего прошлого опыта девушки. Но она решила подыграть. Может быть, любовнику так больше нравится. А ей показалось интересным почувствовать себя немного развратной.       Вишенка невинности была уже утеряна. И Гермиона не собиралась стесняться больше, чем ей позволяла природная скромность. Стало любопытно, что он будет творить с ней дальше, после такого бескомпромиссного начала.       Снейп уверенно и почти грубо впился в ее рот глубоким поцелуем, провел языком по зубам, скользнул внутрь, сплетая свой язык с ее в неистовом танце. Его губы спускались зигзагами по нежной шее к обнаженной груди. Когда его зубы прикусили сосок, то девушка дернулась от легкой боли. Партнер расценил это как судорогу от нахлынувшей страсти и запустил ладонь между ее ног, но там было сухо, как в гербарии.       Мысленно решив, что девчонка просто фригидная, а чего еще ждать от чопорной заучки, он не стал тратить время на долгую прелюдию и сразу активировал чары.       Когда рука мужчины мягко коснулась ее пониже линии трусиков, то Гермиона тут же ощутила приятное тепло и зарождающееся возбуждение. Внутри словно растекалась тягучая горячая субстанция, снизу вверх, к груди, а затем к покрывшейся капельками пота и покрасневшей от внутреннего жара шее. С ее губ сорвался тихий стон. Одна рука любовника неподвижно лежала поверх ее живота, другой он гладил и надавливал на чувствительный комочек нервов внутри.       Маленькие аккуратные соски напряглись и аппетитно выделялись даже в полумраке комнаты. Они словно манили к себе мужские губы. И Снейп стал ласкать, облизывать и уже мягче прикусывать девичью грудь. Удовольствие расползалось в ее теле по сетке нервных окончаний. Осязание обострилось. Все его ласки казались такими умелыми, такими нужными и чуткими. Каждый поцелуй и укус пробуждал желание и ответную дрожь. Она то раскидывала руки по сторонам, но начинала гладить его мягкие длинные волосы, приятно щекотавшие шею.       Гермиона больше не принадлежала себе. Мучительная истома накрыла ее с головой. Все жарче и томительнее. Девушка начала непроизвольно стонать, но решив, что это вульгарно, уткнулась носом в подушку и продолжила уже бессвязно мычать в ответ на сводящие с ума круговые движения пальцами внутри нее.       Боже, как хорошо! Не даром она столько грезила о том, что могут делать с ней эти изящные мужские руки. И как она теперь на его урок явится. Она же глаз с его ладоней сводить не будет. Ей будет поминутно мерещиться, как он ее гладит.       Ведьма судорожно вцепилась в обнажённые плечи мужчины. Жар всё мучительнее расползался по телу. Сознание плавилось от удовольствия. Это было лучше всего, что она когда-либо испытывала. Именно сейчас Гермиона поняла, что такое подлинное сладострастие.       Волоски на ее теле встали дыбом. По спине побежали мурашки. Еще слаще и горячее с каждым поглаживанием точеной руки между ее крепко сведенных ног. Она лихорадочно обхватила запястье мужчины, вдавливая его еще сильнее. Да!       Давление стало еще более ощутимым. Душа уносилась всё выше от подступающего экстаза. Голова очистилась от всех мыслей.       Ее пальчики скользнули по его бедру. Тоже захотелось ласкать в ответ. Девичья ладонь нашла моментально его твердый и чуть влажный член. Попыталась взять в руку и погладить снизу вверх, размазывая влагу по головке. Но тут же ощутила, как ее ладони взлетели к изголовью кровати и запястья чуть болезненно сжались одно против другого. — Это чтоб ты не мешала лакомиться тобой, моя сладкая красная шапочка, — страстно прошептал любовник и укусил в плечо, — Попалась на ужин, так веди себя смирно.       Снейп хищно провел языком по ее шее и властно вцепился рукой в подбородок вынуждая разжать губы. Его язык снова ворвался в рот, и Гермиона тут же увидела в голове картины, как этот самый язык мог бы гладить ее там, где сейчас так жарко. Хотелось вновь ощутить прерванные ласки. Его руки спустились вниз и волшебные ощущения вернулись с новой силой.       Долгая дрожь пронзила её тело. Девушка бессильно хныкала и сжимала бёдрами его запястье, желая почувствовать его еще сильнее. Да, еще немного. Что-то невидимое и упоительное стало приближаться всё ближе.       Она уже в голос стонала, сдерживаться было просто невозможно, но вдруг ее словно обожгло внутри, как будто рука Снейпа стала огненной дланью и опалила в ней что-то. Гермиона испуганно взвизгнула: — Ай. Жжет! — Черт. Сейчас пройдёт... Нажал слишком сильно.       Боль бесследно прошла через секунду. А вот нестерпимое возбуждение никуда не делось. Гермиона нетерпеливо заерзала: — Пожалуйста. — Что пожалуйста? — Я хочу... как тогда... полностью чувствовать вас.       Гермиона призывно развела ноги пошире. Было немного стыдно от того, сколько из нее текло липкой склизкой влаги, но он же должен быть привычным. Все девушки так возбуждаются, успокоила себя.       В темноте было плохо видно мужчину, но его горящие страстью глаза напротив ее лица возбуждали не меньше, чем движение его волшебных умелых пальцев до этого. Он хотел ее. Эта мысль наполняла Гермиону гордостью. И хотел дьявольски сильно.       Его руки опустились по бокам ее головы. Он приставил головку к влажному входу и легко проскользнул внутрь. Девушка удовлетворенно замычала. Мужчина склонил голову к ее плечу.       Такая сладкая и такая тесная! Он жаждал обладать ею немедленно. И не в романтическом смысле, а вполне себе в плотском. Хотелось вбивать ее в кровать до потери сознания. Сначала конечно ее сознания.       Снейп толкнулся и плавно вошел до конца. Закинул себе ее ноги на спину и томно прошептал: — Обхвати меня. Так. Выгибайся навстречу. Молодец. Это проще, чем алохомора.       Надвигающееся блаженство само подталкивало Гермиону делать всё, как он говорил. Она выгибалась и прижималась к нему, помогая себе ногами так плотно, как только могла. Его скользящее движение внутри сводило с ума. Ей было уже плевать, как она выглядит и что делает, лишь бы всё сильнее соединялись их разгоряченные тела. Она была на пороге чего-то неизведанного.       Девчонка была так хороша, так туго сжималась вокруг него, что Снейп опять ощутил подкатывающую преждевременную концовку. Но не на этот раз! Мужчина впился зубами в предплечье своей руки и не отпускал, пока волна не отошла. Гермиона всячески мешала процессу успокоения, извиваясь под ним, как пронзенный раскаленным колом бумсланг. Вдруг она сдавленно пискнула и выгнулась дугой в его руках. Ее ноги, будь они спортивнее, сломали бы ему позвоночник, так сильно она сжала его талию.       В принципе сомнений не было, он оказался на высоте сегодня. Но чтобы выяснить наверняка, Снейп дал ей спокойно отдышаться, немного придти в себя и ласково промурлыкал на ушко, как довольный кот: — Понравилось? — Да... я в шоке, — тихо отозвалась приходящая в сознание девушка, — это... так... приятно. Не могу поверить. Я как будто... упала в бездну и взлетела к звездам. — А если без метафор. Что конкретно чувствуете? — Я вижу светлые пятна. Словно мне посветили в глаза люмосом и тут же выключили свет. И теперь какие-то светящиеся точки бегают. Там еще внутри как будто дрожит всё. Я думаю... это оно... он... оргазм. — А вы разве раньше такого не испытывали. Девушки же часто гладят себя сами, когда хотят расслабиться. — Я пробовала. Но мне не удавалось ничего особенно приятного почувствовать. Ну возбуждение. Но это было не так... Как сейчас. — Ну тогда с открытием чувственных удовольствий, — любовник нежно поцеловал ее в висок. — А вам было хорошо со мной? — Я еще не закончил.       Гермиона посмотрела внимательно и заинтересованно: — Ну так давайте, — призывно прошептала она. — Отдохни. — Я не устала.       Ей было крайне любопытно ощутить, что скоро любимый тоже получит удовольствие с ней. Как это будет? В их первый раз она была с головой в своих переживаниях и вообще не поняла, было ли ему хорошо. Но сейчас живой искренний интерес толкал ее понаблюдать, а как он будет себя вести? Тоже кричать? Шептать ей что-то? — Ну же профессор, — девушка маняще изогнулась под ним. — Я привязана и убежать точно не смогу. — Провокаторша.       Снейп резко отстранился, перевернул Гермиону и подсунул подушку под живот. Не дав ей опомниться, он вцепился пальцами в ягодицы и снова ворвался внутрь. Его движения были глубокие и неспешные. Он брал ее так, как хотел, вжимая в постель, входя до предела.       Она подумала, что это было всё еще приятно, но уже не так остро, как раньше.       Гермиона уже получила свою порцию наслаждения и теперь мужчине можно было подумать о себе. Он не хотел больше сдерживать своих бурных желаний. Он стал яростно вбиваться в нее бедрами. Долгожданное чувство, что она ему принадлежит. Именно теперь. Он сделал ее своей. Рука сама надавила на кудрявый затылок, и Гермиона вжалась лицом в скомканное одеяло. Снейп притянул ее к себе так близко, как мог и резко вошел максимально глубоко. Удовольствие пронзило всё его существо.       Любовник резко замер и выдохнул над ее ухом. Его движения стали неглубокими и медленными. Он остановился и тяжело дышал. Потом лег сверху, окончательно придавливая весом своего расслабленного тела.       Снейп не проронил ни звука. И Гермиона не была уверена, конец это или он устал, отдышится и потом продолжит. Хорошо, что он такой стройный, был бы покрупнее, не известно, как было бы вообще не задохнуться в такой позе. Даже этот небольшой вес неприятно вжимал грудную клетку в постель. Но вот веревки исчезли и Снейп откатился в сторону, возвращая девушке свободу. Мужчина явно приходил в себя. Он повернулся на спину и молча смотрел в потолок. На губах блуждала загадочная улыбка.       Гермиона поняла, что продолжения не будет. Прошло несколько минут. Любовник лежал рядом, но казался теперь таким далеким. Он не пытался обнять ее. Нашептывать милые глупости тоже явно было не его в планах. Возникло такое чувство, как будто он получил от нее, что хотел и больше она ему не интересна. — Это что всё? — не скрыв разочарования в голосе, спросила она. — В каком смысле? Вам еще что-то надо? — Ну я думала, вы тоже как-то будете проявлять... что вы рады... быть со мной.       Снейп рассмеялся, — скажи вы мне такое минут на десять раньше «Это что всё?» — он передразнил ее расстроенный тон, и я бы понял, что мне надо срочно повторить признаки женского оргазма. Гермиона улыбнулась, но продолжила аккуратно выспрашивать: — Вам было хорошо со мной? — Что за дурацкий вопрос, Грейнджер. Мне вам назвать очевидный признак мужского оргазма или сами догадаетесь?       Он указал пальцем между ног юной любовницы. Гермиона густо покраснела. Снейп взмахнул рукой и оба были чисты вновь, как два младенца. Затем он освежил и постель. — Просто вы за все время даже звука не издали. Я кричала, хоть и старалась этого не делать. Значит вам было не так уж приятно? — Кстати. А зачем вы себе рот затыкали? — Ну пошло же... Как порно актриса. — Я тоже не порно актер и орать не собираюсь. Что я девка, что ли? — Может я что-то не так делала? Скажите честно, я почитаю... — Просто заткнитесь и помолчите. Сможете для разнообразия?       Гермиона насупилась и стала тихо ждать, когда он придет в себя. Ждать пришлось дольше, чем она рассчитывала. Через несколько минут мужчина заснул. Девушка решила, что это будет так мило, если она его обнимет, и он будет спать у нее на плече этой ночью. Но Снейп только недовольно фыркнул и отлег подальше, как только ее пальцы коснулись головы.       Ладно. Пусть так. Она решила тоже заснуть рядом с ним. Подушка уже была недосягаема, и голову пришлось положить на согнутый локоть. А через несколько минут и одеяло стало предательски сползать с нее. Опять! Вот мизантроп! Выжить хочет из кровати!       Девушка решила не отчаиваться и пойти спать в комфорте у себя дома. Он просто привык ночевать один. Гермиона тихонько встала и дошла на цыпочках до палочки, валяющейся в углу вместе с вещами. Подсветила люмосом черно-белую свалку и выудила оттуда свою одежду. Она снова бесшумно покинула его дом. На этот раз решила обойтись без записок. И больше никакой слабины. Захочет — пусть сам ищет встреч.