Огненная цитадель

И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдем на горные хребты,

Николай Гумелев

      Перед двумя влюбленными открылась захватывающая дух картина. Крутой обрыв, дикий утес и бушующее море под ногами. Вся неистовая мощь бурной водной стихии яростно атаковала гордые вековые скалы. Белые брызги взмывали вверх. Закатное багровое небо слилось в схватке со штормом. — Это же... тот обрыв, с которого я упала. Профессор, вы меня тогда не добили, решили сейчас исправить это? — Я определенно на вас оказываю влияние. И весьма пагубное. Вы становитесь настоящей язвой, — Северус ласково погладил спутницу по щеке. — Да я всегда любила вставить свои пять шиллингов. Но друзья часто пасовали или обижались, а с вами можно. — Можно. Мне это даже нравится. Острый ум часто порождает острый язык. — Неужели я дожила до вашей добровольной похвалы? — Да. Вот до чего я докатился. Но так и мне отпускать колкости будет не совестно. Помнится, в начале вы на мои остроты реагировали излишне резко. Отравить как-то обещались... — Кто знает, может однажды доведете... — Это я умею. Думается, что выводить людей из себя мне удается даже лучше, чем варить зелья. Ибо о моем таланте Зельевара не знает даже мой бывший преподаватель и декан Гораций Слизнорт, а вот о том, что меня все и всегда ненавидели, вам расскажет любой. Спросите хоть Люпина с Блэком.       Оба переглянулись в солидарности. Комплимент уму пришелся Гермионе больше по вкусу, чем любые пирожные.       Юная ведьма тревожно стала озираться вокруг. Само место ей откровенно не нравилось. Кости словно фантомно заныли в местах переломов: — Мне, если честно, не по себе, от этого обрыва. Мы можем уйти? — Непременно. Но для начала вам надо пересилить себя. Я помогу вам. Вы говорили мне, что теперь панически боитесь летать после постигшего вас несчастья? — Да. Увы. Трясет, каждый раз, как на метлу сажусь. Могу это преодолеть. Но все равно ощущение всегда не очень. Я и раньше в полетах, если честно, была не профи. Не то, что Гарри. — Гарри падал с метлы и не раз. — Верно. Но он не боится. Видимо на него это не произвело такого впечатления. Хотя он и руку ломал, и голову ему пробивали. Немножко. — Да. Иногда нежелание Гарри делать какие-либо выводы из происходящих с ним событий играет ему на пользу. Но это исключение. А правило таково, что он совершает из раза в раз одни и те же ошибки. — Он просто упрямец. Но зато он не теряется при опасностях. Он не побоялся начать бой с Тем-кого-нельзя-называть на кладбище. Он сражался до конца. И только поэтому спасся. Гарри пример для меня. И уж думайте, как хотите. — Ну пусть так. Не будем снова спорить... — миролюбиво отозвался Снейп. Он явно хотел сказать что-то другое, но осекся. — Вот и поступайте как Гарри. Да, вы упали, вы покалечились, но не надо поддаваться страху. Вы, может быть, еще раз упадете. Однако надо будет так же встать, вылечиться и опять полететь. Потому что иначе нельзя. Понимаете? Вам было больно и может будет больно снова... Не сегодня, конечно. Позже. Но это не повод отчаиваться. И уж точно, страх тут дурной союзник. Есть риски, которые можно снизить. Чем больше вы упражняетесь с метлой, тем выше ваши шансы не упасть снова. Но иногда надо смириться с худшим вариантом развития событий и просто идти дальше, допуская его. — Я согласна. Но внутри всё холодеет, как только я отрываюсь от земли. — А вот над этим мы сейчас и поработаем.       С этими словами Северус притянул к себе девушку за талию. Он говорил так спокойно и так уверенно, что это состояние начало передаваться и спутнице: — Я поднимусь с вами в воздух. Сначала я буду выглядеть как обычно, позже трансформирую себя в облако. Это облако будет прозрачным с виду, но по плотности таким же, как и мое тело. Ложитесь сверху ко мне на грудь и пробуйте расслабиться и наслаждаться полетом. Отпустите все страхи. — Попытаюсь.       Снейп начал медленно подниматься над землей, крепко удерживая в объятиях свой бесценный груз. Гермиона судорожно вцепилась в его сюртук. Потом обвила шею кольцом рук и захватила ладонями свои локти в цепкий замок. Вниз она даже не пыталась смотреть. Сердце бешено колотилось в груди. — Не бойтесь. Я не уроню. Дышите. Не надо так задерживать дыхание. А то вам дурно станет. Молодец. Расслабляйтесь. Всё хорошо. Я рядом.       Девушка слабо кивнула. Испуганно начала осматриваться. Они летели над буйными волнами сначала так низко, что соленые капли попадали на их лица. Шум неспокойного моря и завораживающая картина зарождающегося шторма. Солнце начало заходить за лес.       Постепенно страх стал отпускать Гермиону. Ее хватка ослабла. Тогда Снейп привлек ее ближе и прижал к своей груди. Он перевернулся на спину. Девушка лежала на нем. Такой полет был приятнее, чем на метле. Теплый и родной мужчина играл роль эдакого ковра-самолета. Только без пыли и моли.       Гермиона расслабилась. И парение над пеной волн начало приносить удовольствие. Свобода. Покой. Безмятежность. Никакая стихия не сможет причинить ей ни малейшего вреда, пока он рядом.       Стемнело. Разыгралась настоящая буря. Подул резкий ветер, и воздушной путешественнице стало холодно. Она осторожно достала палочку и окружила их согревающими чарами. Заклинание невидимого зонта заставило капли стекать по дуге рядом с парой, не замочив их одежды.       Снейп взмыл выше, теперь они летели прямо в грозовой туче. Яркий белый свет озарил пространство рядом и Гермиона не выдержала: — А это безопасно? А если молния ударит еще ближе? Я не хочу ставить под сомнение вашу компетентность... — Ну так и не ставьте, — послышался глубокий мужской голос откуда-то из центра ее транспортного облака.       Гермиона умолкла. Шторм дошел до кульминации, и Северус повернул к берегу. Он спешился и превратился снова в себя, подхватил Гермиону на руки и аппарировал с нею прочь.       Несмотря на свои согревающие чары, девушка изрядно замерзла, и Снейп отпаивал ее дома чаем с бергамотом и сладостями. Она попробовала нугу, лукумы и марципан. Особенно пришелся по вкусу миндальный туррон.       Родители оказывается лишили ее многих удовольствий. Тем более, что как волшебница, она легко могла сохранить зубки, даже поедая любое количество конфет. — Ну что, после такого полета, вам должно быть теперь не так страшно подниматься в воздух. — Не знаю... Но пока я летала с вами, я конечно не боялась. Это было чудесно! Благодарю вас! Никогда не думала, что шторм так прекрасен вблизи. Внутри всё равно как будто замирает что-то. Понимаешь умом, что ничего не случится, но сердце колотится часто. Это... как аттракционы. Когда хочется пощекотать нервы. — Я рад, что мы попали в непогоду. Спокойное море не дало бы такого эффекта. — Да. Дух бы так не захватывало. — Моя дорогая чайка, рад, что доставил вам удовольствие свободного полета. И пользу. — А почему чайка? Боюсь уже спрашивать. У вас такие ассоциации всё время... — Чайки беспокойные и галдящие птицы, еще и страшные попрошайки. Вы в последнее время, как надоедливая чайка, выпрашиваете у меня откровений. — А вы мне их кидаете, как утомленный турист кусок сэндвича? — Да, иначе истошные вопли «Расскажите, ну по-жа-луй-стаааааааа» не унять, — передразнил профессор. — Так давайте, вы сами, когда вам комфортно, будете мне говорить что-то. Каждый день по сэндвичу, и я не успею проголодаться и завопить. Вот вы мне дали недавно ведро селедки, и, видите, я успокоилась, не нервирую вас больше. Перевариваю полученные сведения потихонечку. — Надеюсь вам надолго хватит этой информации. Кстати, сразу скажу, завтра я буду упражняться в магии. Мне не до вас. Я хочу книгу почитать. Но буду рад, если вы придете и тихонечко... сядете тоже читать. Вы же вроде любительница? — Да. Отлично. Я как раз хотела повторить одно заклинание. — Оно шумное? — О нет. Могу сидеть тихо на кухне. Только утром мне надо будет навестить ребят и узнать новости. Я недолго. Можно, кстати, тортик захвачу? Мне одной такой огромный не осилить, а родители сладкое не особо приветствуют. — Это ваш торт, делайте с ним, что хотите. Тогда договорились. Аппарируйте ко мне в обед. Внимания до ужина не ждите. — А сколько сейчас времени? — Почти девять вечера. — Тогда мне надо явиться домой, чтобы папа с мамой не волновались.       Гермиона замолкла и внимательно посмотрела на Снейпа. Он бросил испытующий взгляд в ответ и вкрадчиво спросил своим фирменным, ласкающим слух голосом: — Но мы же сможем увидеться после вашего формального отхода ко сну? — Мммм. Я даже не знаю... — Я настаиваю, — томно промурлыкал мужчина и нежно провел губами по руке Гермионы. Поцеловал запястье и чуть прикусил его. — Хорошо, — довольно прошелестела девушка.       С этими словами Гермиона удалилась. Северус оставшись один, упал на диван и задумался. Какой чертовски необычный день. Радость и успокоение растекались по истосковавшейся душе. Он исцелялся. Дамблдор опять оказался прав. Проклятый провидец.       В голове упрямо крутилась та песня:

Когда для нас слово «всегда» оказалось коротким,

Видишь, у нас все-таки нет больше времени...

      В душу снова проникла привычная тоскливая отрава. Слова били как в набат:

Когда для нас слово «всегда» оказалось коротким,

Всегда

Всегда

Всегда

      Волшебник встал и неровным шагом двинулся к потайной лестнице, ведущей в подвал. Он спустился и сорвал покров с сияющей серебристым свечением каменной чаши. Склонился над ней. Его руки дрожали, лицо выражало крайнюю степень волнения. Он воскрешал в незажившей памяти тот решающий ночной разговор с седовласым мудрецом, что предвосхитил и предопределил его капитуляцию перед Гермионой на башне Молний. — Мы защищали его, потому что было важно обучить его, воспитать, дать почувствовать свою силу. — Глаза Дамблдора оставались зажмурены. — Но связь между ними укрепляется, разрастается как вирус. Порой мне казалось, что Гарри и сам догадывается. И если я его знаю, он примет свою судьбу и все устроит так, чтобы его смерть означала и конец Волан-де-Морту. Дамблдор посмотрел на Снейпа. Тот взирал на него в ужасе: — Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он умер в нужный момент? — Не возмущайся так, Северус. Сколько мужчин и женщин погибло у тебя на глазах? — В последнее время — только те, кого я не смог спасти, — сказал Снейп и встал. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил для вас, лгал ради вас, подвергался смертельной опасности. Делал все, чтобы защитить сына Лили Поттер. А теперь вы говорите, что растили его как свинью на убой… — Очень трогательно, Северус, — серьезно произнес Дамблдор. — Неужели ты все-таки привязался к мальчику? — К мальчику? — закричал Снейп. — Экспекто патронум! Из кончика его волшебной палочки вырвалась серебристая лань, сделала круг по кабинету и выпрыгнула в окно. Дамблдор посмотрел ей вслед, а когда ее серебристое сияние рассеялось, повернулся к Снейпу, и глаза его были полны слез: — После стольких лет? — Всегда, — сказал Снейп. — Я думал, что ты долго горевал о ней, но потом твое сердце успокоилось. Ты начал жить дальше. Что тобой движет застарелое чувство вины и последняя дань погибшей первой любви. Но само чувство угасло за давностью лет. — Теперь вы знаете, что это не так. И осушите свои лживые слезы. Вы делали всё, чтобы я ни на миг не забывал о той трагедии и о своей вине в ней. Вы заносили мою боль, как плеть над моею головой, чтобы манипулировать и вынуждать делать всё, что вы считали правильным.       Старик не смахнул слезы, он не стыдился своей слабости и своей незавидной роли в этой истории. Волшебник делал, что должно. Альбус Дамблдор действительно верил в это. Но притворяться больше было незачем. Сегодня вечером он снял свою маску в прощальном разговоре с бывшим учеником: — Мне нечего тебе возразить, Северус. Да, все эти годы я напоминал тебе о Лили. Потому как знал, что только любовь к ней привела тебя ко мне. Ты никогда до конца не отступил от увлечения Темными Искусствами. Я знаю, что в моем Ордене тебе было не многим милее пребывать, чем в роли правой руки Тома. И всё же ты был верен мне... Ты воюешь со мной по одной единственной святой, но эгоистичной причине. Любовь к Лили... Эванс. — Вы правы и не правы одновременно. — Есть кое-что... Что я долгое время собирался открыть тебе. Но знай, это может стать как твоим утешением, так и твоей погибелью. Я думаю, что сейчас тебе хватит выдержки и мудрости понять меня. Там в шкафу стоит пузырек с литерой "Л". Он для тебя. Посмотри его содержимое через омут памяти.