Огненная цитадель

Насилие может быть выражением любви,

равнодушие — никогда.

Первое есть ограниченность милосердия,

второе — неограниченный эгоизм.

Грэм Грин, "Комедианты"

      Воспоминание о том тяжком вечере продолжалось.       Туман злосчастного омута Альбуса Дамблдора медленно рассеялся. Северус вынырнул. Его дыхание было тяжелым, казалось, что бедняга еле стоит на ногах. Профессор опирался руками о каменную чашу и судорожно сглотнул. Он не разжимал век. Перед глазами не исчезал призрак бледной взволнованной Лили. И ее слова. Она любила. Ребенок. Простила. Простила еще тогда.       Наконец Снейп успокоил дыхание. Резко отцепил руки от чаши и поправил смятый сюртук. Вокруг снова явственно проступили контуры ненавистного кабинета директора Школы Чародейства и Волшебства.       Расширенные черные глаза впились в прищуренные голубые. Красноречиво-напряженной паузе позавидовал бы сам Шекспир. Безмолвная дуэль двух заклятых союзников. — Не-смей-лезть-ко-мне-в-голову! — прорычал Северус.       Дамблдор все так же сидел за своим столом, изображая мнимое спокойствие в каждом выверенном пронизывающем взгляде, размеренном вдохе, ленивом поглаживании ластящегося огнекрылого Фоукса. — Думаешь, я не понимаю, как исход нашего морального поединка важен для тебя? — с холодной яростью процедил Северус.       Директор серьезно посмотрел на взбешенного собеседника и медленно проговорил: — Мы-не-соперники. У нас общее дело. Мы должны спасти сотни жизней и тысячи судеб. — И для исполнения своего великого замысла ты и берег эти воспоминания, так? Теперь, когда я понял, чего лишил меня Повелитель, я точно исполню твою волю?       Дамблдор задумчиво погладил серебристую бороду: — Его победа ближе, чем наша. Ты и сам знаешь. Я должен быть абсолютно уверен в тебе. Я часто говорил, что нельзя хранить все козыри в одном рукаве. Но сейчас у меня нет выбора. Ты моя главная ставка. — Итак, час истины пробил. Скажи честно, ты не показал мне это воспоминание тогда, пятнадцать лет назад, когда я рыдал на твоей костлявой груди, чтобы я не покончил с собой? В твои планы не входила моя ранняя кончина. Нет, все мы, даже ты сам, должны умирать в свой день и час, в строгом соответствии с твоим прекрасным планом. Ты берег этот флакон до строго отведенного момента... — его голос звенел неприкрытой мукой. — Я столько лет молил ее во сне о прощении, а она оказывается простила еще тогда... Ты и меня растил, как свинью на убой... Я ненавижу тебя, Альбус, — глубокий баритон сейчас опасно вибрировал, но собеседника это ничуть не испугало.       Напротив. Голубые глаза сузились еще больше, а уголки губ чуть дернулись, но непрошенная улыбка увяла, так и не расцветая на иссушенном долгими страданиями лице. — Ты должен быть мне благодарен, Северус, — задумчиво протянул Дамблдор. — За что же? — прошипел Снейп. — Я дал тебе столько оснований убить меня за один вечер, что их хватит на три Авады. И еще на сливочное пиво останется.       Северус презрительно скривился и отвернулся к портрету Финиуса Найджелуса. Тот сочувственно поджал губы. Старая ведьма из золоченой рамы по соседству осуждающе посмотрела на своего пра-пра-пра-преемника. Но Альбус выдержал тяжелый взгляд предшественницы. Его когда-то прекрасные, как небо глаза, цепко следили за каждым жестом строптивого профессора ЗоТИ.       Снейп отошел к окну и прислонился горячим лбом к прохладному стеклу. Его мутило, но он тихо выдохнул, сглотнул и подавил тошноту. Не стал малодушно пачкать ценный пушистый ковер под ногами. Он стал сильнее. Теперь.       Прошли те дни, когда Северус являл этому кукловоду свои слабости. Больше он не станет плакать в пурпурную мантию. Повисло долгое молчание. Оба волшебника погрузились в свои размышления.       Обманчивая тишина в комнате грозила взорваться адским пламенем. Феникс бесшумно сделал круг по комнате и вернулся на свою жердь. — Северус, — раздался примирительный голос старика, — просто покончи с Томом. Это положит конец и всем твоим кошмарам. Не будет больше его, меня и твоей вины. Всё закончится. И ты сможешь начать новую жизнь. — Какая у меня может быть жизнь? Ты вынул из меня всю душу по капле за эти годы.       Финеас Найджелус понимающе хмыкнул: — Да уж, даже я себе такого не позволял, Альбус. Ты ведь не был таким, когда учился. Ты говорил, что во мне не было милосердия к студентам, но ты... — Хватит, Финеас. — И не перебивай старших! Ты обещал позаботиться о мальчиках! Так-то ты заботишься о них?! — Я помню. Не вмешивайтесь, пожалуйста. Когда вы были директорами, вы принимали те решения, какие вы считали верными, сейчас моя очередь. И моя ответственность. — Не вмешивайтесь в непревзойденный план великого манипулятора, — язвительно отозвался Северус, но так и не обернулся. — Северус, подойди ко мне.       Снейп не двинулся с места. — Да. Я манипулятор. Но разве я приобрету в конце этой истории что-то, кроме еще десяти пудов на моей совести? Будь на то моя воля, то я бы обменялся с Гарри ролями. Тогда я бы не беспокоил тебя. — И дал мне благополучно сдохнуть от горя еще пятнадцать лет назад. — Том должен быть остановлен. Если он придет к власти, то убьют или обратят в рабов всех магглорожденных волшебников Англии. Сначала Англии. Я слышал, что он уже второй раз ищет выходы на Америку. — Что ж. Станет вторым Гриндевальдом. А я, пожалуй, задержусь на посту его правой руки. Ты теперь в моих глазах ничем не лучше его, — медленно и уверенно проговорил Северус. — Тебе не провести меня. — Ты ведь понимаешь, как низко то, что ты творишь с каждым из нас? — Ты взрослый умный человек. Что ты предлагаешь? Если у тебя есть вариант лучше моего, так не молчи. Гарри не я сделал крестражем. Есть маленький... ничтожный шанс, что если Том убьет его лично, то это освободит Гарри от заклятья. Но Гарри должен принять смерть, как благо. Не противиться ей. Только тогда это может сработать. Мне жаль, но другого средства нет. — Мы все для тебя лишь средства. Ты всегда действуешь по одному и тому же плану. Ты вынуждаешь людей испытывать к тебе чувство благодарности. Хотя на самом деле никому по-настоящему не помогаешь. Ты заставляешь верить в твое милосердие, не являя его. Несмотря на всю жестокость моего Темного Властелина я отдаю ему большую дань уважения. Он хотя бы не притворяется святошей. Только раз взглянув ему в глаза, ты поймешь сразу, что он лишен каких-либо чувств. Им движет только одна страсть. Жажда бессмертия. Он одержим лишь мечтами о безграничной власти. И не прячет этого. А чего хочешь ты, Альбус? Ради чего ты лжешь и притворяешься? Ради чего ты дал умереть Лили? Ради чего ты пытал мою душу столько долгих лет? Кто дал тебе право определять, что есть общее благо? Ты видел не меньше боли и смертей, чем я. И, как и я, ты не помогал жертвам, если их смерти и мучения были тебе на руку. Я больше не позволю тебе быть моим судьей. Сегодня ты утратил это моральное право. Раньше я видел в тебе превосходство. Отныне мы равны. Когда-то я хотел подняться до твоего уровня. Этим вечером ты упал до моего.       Дамблдор ничего не ответил. Пара портретов за его спиной недовольно охнули. Начался тихий шелест пересудов. Одни ведьмы и колдуны поддерживали обвинения, другие отстаивали честь Дамблдора. Еще несколько в раздумье покачали головами. Гомон усиливался. Армандо Диппит и Финеас Найджелус горько вздохнули и покинули свои рамы. Альбус безразлично вглядывался в свою картинную галерею на пороге междоусобицы. Северус продолжил, чуть повысив голос: — Между нами слишком много общего. Одна лишь разница, что я честно хочу блага лишь тем, кто мне дорог. Да, ты оказался опытнее. Ты разыграл меня, как по нотам. Браво. Привязал к школе. Где из-за твоей предвзятости четыре скота превратили мои школьные годы в марафон выживания. Заставил шпионить для тебя. Каждый день рисковать своей жизнью. Создал идеальную мишень для всеобщей ненависти. Во всех наших провалах винят меня. В тебя же свято верят. Легко верить в безупречность плана, который никому не известен. Никто из твоих сторонников не знает всей игры. И любые тактические просчеты им кажутся гамбитами. Ну и главная свечка на торте. Хотя, какая там свечка. Целый неугасимый факел. По всеобщему мнению, ты не способен творить зло. Хотя я теперь знаю твою тайну. О да, пока ты ломился ко мне в разум, ты иногда недостаточно закрывал свой. Так что мы квиты. Я знаю историю твоего одиночества. — Прекрати Северус. Прибереги свою ненависть еще немного. Сейчас нет нужны отравлять мои последние дни, перебирая мои прегрешения. — Еще как надо. Ты же хотел распалить во мне ненависть. Прости, что ее проявлением будет не только зеленый луч. Ты его получишь. Теперь мне нет пути назад. Но ты не умрешь в покое. Я хочу, чтобы тебя пожирало раскаянье. Чтобы ты вспомнил перед гибелью калейдоскоп своих прегрешений. Я хочу, чтобы теперь ты слушал, и перед тобой открывался ад на земле. — Довольно. Я знаю о своих грехах. Не тебя меня судить. — Я не осуждаю. Я лишь констатирую факты. Ты надел кольцо Марволо Гонта, чтобы заглушить боль памяти. Забыть, что ты по молодости, как и я, грезил о власти и славе, искал древние мощные артефакты. Желал управлять всем миром? Твоя попытка не увенчалась успехом, а в ходе поисков, ты зашел так далеко, что убил в драке сестру. — Это трагическая случайность. — Ты убеждаешь сейчас себя. Сам факт того, что ты применил Непростительное проклятье заслуживает особого внимания. Впрочем, уже не важно. Ты ли, из-за тебя ли. Но она погибла. Твой идеальный образ заставил всех поверить в рок и злую судьбу. Хотя Гриндевальд, в которого ты целился, не вломился к тебе в дом. О нет, ты позвал его. Ты был его ближайшим сподвижником. И всё это сошло тебе с рук. Легко и непринужденно. Ты мастерски умеешь манипулировать общественным мнением. Темная семейная история не омрачила твою блестящую карьеру. Хотя тут есть, о чем задуматься. Сначала бросил больную сестру ради мечты о превосходстве. Переступил через сломанную жизнь брата. Не удивительно, что тебе не помог даже воскрешающий, или точнее было бы сказать призывающий камень. Да. Я увидел, что к тебе явилась лишь мать. Отец и сестра не пришли на твой зов. А оставшийся в живых брат и близко видеть тебя не желает. Вот он истинный уродливый портрет Альбуса Дамблдора. В детстве, еще учась в маггловской школе я читал роман о красивом молодом человеке, которому друг написал зачарованный портрет. Изображение отражало его неприглядную истинную сущность. И тот джентльмен всегда прятал картину ото всех, чтобы никто не увидел, насколько он порочен в своей душе. А каким был бы портрет твоей души, Альбус? Ты так и не стал тем, чем желал. Ты не великий стратег, а мелкий интриган. В твоих руках было всё. Ум, мощь, талант, сильнейшая палочка и армия сподвижников. Но ты боялся. Боялся себя. Боялся опять ввязаться в бой и убить в гневе. Боялся не совладать со своими демонами. Ты трус. И лицемер.       Дамблдор метнул в ответ грозный и яростный взгляд, вокруг него заклубилась сильная магия, рвущаяся наружу. Теперь можно было вполне поверить, что этот волшебник сражался с лучшими темными магами своих лет и побеждал их в дуэлях. На краткий миг здоровая рука сама схватилась за древко в кармане, но Дамблдор тут же отдернул руку и стал нервно барабанить пальцами по столу. Северус знал прекрасно, что это за волшебная палочка, и только усмехнулся с нескрываемым торжеством на лице.       Снейп не достал бы свое оружие даже под угрозой расправы. Ради удовольствия сорвать с бывшего наставника его надоедливую маску добродетели, он бы вынес даже пытку. Альбус понимал. Старый директор никогда с того черного дня не чувствовал такой ярости. Он внимательно посмотрел на Северуса. И беззвучно рассмеялся: — Ну вот и ты меня поддел. Отыгрываешься за все мои несправедливости с первого курса? Увы, но я не признаю за тобой право на реванш. Твоих грехов мне до утра не перечесть. Ты не смеешь... — Смею Альбус. Смею. В конце, если ты захочешь, я дам тебе поплакать на своей груди. — Я воздержусь. — А я продолжу, — бескомпромиссно отозвался Северус, заметив, что директор смирил свой гнев. — Как ты поступил с Хагридом? Ты ведь знал, что он невиновен. Так почему дал его исключить? Зато твое благодетельное участие в его несчастной судьбе потом позволило ему жить на территории школы в качестве твоего... карманного великана. Вот такой каламбур. — Северус, поверь мне, я знаю лучше тебя всё это. Не трудись открывать мне глаза. Мне неинтересно говорить о себе не потому, что я боюсь правду, а потому что моя жизнь кончена. — Убийство Поттеров, хотя ты клялся защищать их. Ты всё оставил, как есть, потому что смерть Лили спасла Гарри? У тебя ведь был личный маховик времени. — Он сломан. Я говорил тебе уже об этом. — Но ты не дал его мне. Возможно, я бы исправил поломку. — Его осматривали неоднократно. Он совершенно неисправен. Только потому его и оставили мне. С его помощью нельзя ничего изменить. Можно только увидеть разные варианты развития событий. — Ты видел мою дочь? — как Снейп ни старался держаться, а голос предательски сломался. — Да, Северус. Я видел ее. Я видел три варианта развития событий. — Расскажи мне! — Зачем? Этого не случится уже. — Какой она была бы? Мы могли быть счастливы с Лили, если бы этот надменный ублюдок и его не менее надменный отпрыск отправились бы на тот свет, как и планировалось?       Старик тяжело вздохнул, помедлил, но всё же тихо заговорил: — Нет. У вас с Лили не было ни одного шанса на счастье. В первом варианте ты получил ее, как и желал, Джеймс и Гарри погибли. Том правил Англией, а ты остался подле него. Твоей дочери было два года, когда ее мать покончила с собой. И пять, когда это же сделал отец. Том пожелал тебе накануне обзавестись наконец-то нормальной женой. И родить здоровых детей вместо "мерзкого нежизнеспособного отродья". Из-за нервного потрясения Лили во время беременности, ваша девочка родилась умственно-неполноценной. Видимо, ты понял, что ей нельзя помочь и не смог более терпеть ее мучений. Второй вариант с первого взгляда дал бы исполнение всех чаяний. Том правит бал. Гарри убит. Джеймса за его школьные выпады против тебя отдали на твой суд. Вернее это было бы назвать показательной расправой на глазах жены. Лили в твоем плену. Ту девочку она потеряла. Когда я нашел ее, то хотел поговорить. Но она была не в себе. Империо скорее всего. Или что-то другое, подавляющее сознание. Ты в этот раз женишься на чистокровной волшебнице, и она рожает тебе двух погодок, вот только ты прячешь молодую жену, и никто не видит ее беременной. В целом неудивительно, ты всегда был скрытен. Вы воспитываете детей в святой уверенности, что они от рождения выше и чище, чем любые магглы. Твоя четырехлетняя дочь и трехлетний сын знали слово «грязнокровка» и обещали никогда с ними не играть. На счастливого отца, однако, ты похож не был. Оно и неудивительно, если это дети от Лили, то их могли отнять у тебя, если выяснилось бы, кто их мать. Однако вплоть до моего отбытия худого не случилось. В третьей линии судьбы Том не добрался до Гарри сразу. Лили что-то предчувствовала и держала палочки при себе даже во сне. Джеймс ненадолго задержал врага благодаря этому. Она трансгрессировала ко мне. Том начал охоту на нас. Он узнал о бузинной палочке и возжелал ее себе. Однажды ему удалось заполучить это мощнейшее оружие. Он пытал меня и взломал мой разум. Узнал об истинной роли Гарри и твоем предательстве. Ты успел спасись вместе с Лили, вашей дочерью и Гарри. Но тебя нашли через год. Гарри, которого ты укрыл в мире магглов, тоже обнаружили. Том наслал на мальчика безумие и запер в пещере. А вот Лили с вашей дочкой канули в неизвестность. По крайней мере на тот момент, что я видел. Ходили слухи, что где-то в Африке образовалось английское подполье, и его возглавила талантливая молодая ведьма. — Это не худшая судьба умереть за любимую женщину и наше дитя. Как и быть с нею, хоть и под видом рабства. Уверен, я наложил чары не ради своей выгоды, а чтобы Лили не мучилась от страшных воспоминаний. — И ты думаешь такие отношения дали бы тебе счастье? — Я не наивный мальчик, как Поттер. Я знаю, что в жизни часто приходится делать тяжелый выбор. — Особенно, когда ищешь среди вариантов, где нет счастливого. — Твое предложение? — Уважать чужой выбор. Лили была готова умереть за свои принципы. И не тебе отнимать ее право. Она добровольно отдала свою жизнь за Гарри. Пусть всё так и останется. Признай то, что ты всегда отталкивал. Вы не могли быть вместе счастливы. Вы слишком разные. Нравится это тебе или нет, а Лили ни при каких обстоятельствах не стала бы тебе второй половинкой. Она по натуре другая. Она скорее могла бы занять мое место в зрелые годы. Я любил ее, как дочь, которой никогда не имел. Она пожертвовала собой ради общей победы. И как бы она ни желала спасения сына, но заметь, что она не испугалась пророчества. Лили желала его исполнения. — Похоже мы все глубоко душевно больные люди. — Северус, пойми, есть большая разница, между тем, чтобы желать кому-то смерти и быть готовым пожертвовать кем-то в случае отсутствия других вариантов. Тот факт, что я допускаю смерть Гарри, не означает, что я не предприму всего, что могу, ради его спасения. Как и для твоего Северус. — Ты кидаешь меня и мальчишку в самое пекло. Замолчи, Альбус. Я и так еле сдерживаюсь. — Там на столе мой прощальный подарок тебе.       Северус недоверчиво обернулся и медленно, будто подкрадывался к гигантскому хищному кальмару с ядовитыми смертоносными щупальцами, дошел до противоположного конца директорского стола. Альбус усмехнулся и отлевитировал своему приемнику увесистый фолиант в потертом веками кожаном переплете. — Лики Смерти? Никогда даже не слышал о такой книге. — Это редчайший, может единственный в своем роде, учебник по имитации смерти. Я изъял его у одного ученика, который решил опробовать такое на товарище. В частности, там есть заклятья, подобные напитку живой смерти. Которые на какое-то время заглушат твое дыхание и успокоят сердце. Изучи его. Я не говорю, что это панацея. Если Том скормит тебя своей змее, то книги не помогут. Но можно попытаться. Я не желаю тебе смерти, Северус. Мне не все равно. — Альбус, ты слеп и глух. Зачем мне жить? После всего, что я потерял. Всю жизнь за меня решали два конченых психопата. Даже если мы победим, я все равно проиграю. — Скоро все кончится. Год, максимум два и будет какой-то финал этой истории. Если ты выживешь, то тебе откроется перспектива самому вершить свою судьбу. Ты можешь навсегда покинуть Англию, инсценировав свою смерть. Авроры не так хорошо ищут, как Том. От них многие ускользали. Тебе и подавно удастся. Либо ты можешь начать новую жизнь здесь. — Это невозможно. — Невозможно флоббер червя трансфигурировать в лимонную дольку... Я пробовал. Вкус все равно прегадкий. А вот начать новую жизнь ты вполне сможешь, если захочешь. Тем, более в достойной компании. — На кого ты намекаешь? — На ту, что любит тебя всем сердцем. — Она тебе прямо так и сказала? Не знает сама, что плетет. И кому. — Гермиона может дать тебе то, чего ты так хочешь. Признай очевидное, ваши отношения с Лили всегда были полны конфликта. Ради нее тебе бы пришлось ломать себя. Да, ты был готов. Я знаю. Но это потребовало бы и от нее встречных жертв. И она бы их принесла. Вот только в итоге это всё равно не дало бы вам счастья. — Их отношения с Джеймсом тоже не были безоблачными. — То, что она ошиблась с ним не говорит о том, что с тобой было бы лучше. Ты не веришь мне. Пусть. Но она сама сказала, что вы бы не были счастливы. Поверь хоть ей. Прими мой последний совет. Когда война закончится, оставь свою первую любовь и всю боль ей сопутствующую в прошлом. Отдай последний долг и закрой эту дверь на ключ. А ключ выброси в Черное Озеро. Или тебе и правда не найти места в новой жизни. Груз вины и разочарования утянет тебя на самое дно. — Зачем эта патетика? Что тебе еще от меня надо? — Я понял, что всё, что мне надо, ты и так исполнишь. Но и я перед тобой тоже в долгу. Я знаю, что делал. Не буду говорить о сожалениях. Но я не хочу, чтобы ты жаждал смерти. Поверь старику. Со стороны многое виднее. Те мечты, которые ты хранил в своей душе о вашей безоблачной любви, они прекрасны. Но они никогда не могли сбыться. Я видел три варианта твоей жизни. И ни в одном ты не был счастлив с Лили. Как и она с тобой. Когда всё кончится, сделай, как я тебе говорю. Отпусти ее там, а себя здесь. — Легко сказать. — Ты ведь знаешь, что я советую это на своем горьком опыте. Я в свое время потерял сестру, лучшего друга, испортил отношения с братом и матерью. Я винил себя в тех смертях, что принес Гриндевальд. Я помнил, как мы вместе мечтали покорить мир и это навсегда отвратило меня от погони за властью и постами в будущем. Да. Я боялся себя. Я не доверял себе. И это сделало меня замкнутым. Я больше не хотел никого к себе подпускать. На мою беду я был неплохим окклюментом и легилиментом. И никто не мог подойти ко мне незаметно. Я всех держал на расстоянии. — Так удобнее управлять людьми. Даже Минерва, которая тебя всегда любила, не приблизилась к тебе ни на йоту. — Ты прав. Минерва была моей лучшей ученицей. Она восхищалась мною с первого курса. А я сначала думал об этике. Потом о своей трагедии. О тех вопросах, которые она, быть может, и не задала бы никогда. Я оттолкнул ее. Рад, что она всё же встретила достойного мужчину. Если бы она так и не вышла замуж, мне было бы горько вдвойне... Не иди моим путем, Северус. — Заткнись, Альбус, или я за себя не ручаюсь! — Я лишь хочу тебе добра! — Если бы хотел, то сказал бы пятнадцать лет назад, что женщина, которую я любил, тоже любила меня! Она ждала от меня ребенка! — Тогда это добило бы тебя. Да, я бы остался без союзника. Но что бы ты приобрел? Услышь меня, Северус. Делай со мной, что хочешь, как придет час. Я стерплю любое проявление твоего гнева. Пожалуй, с Круцио будет еще убедительнее, — усмехнулся старик. — Но сейчас поверь мне. Ты достоин Любви. Это не только мои слова. Но и слова Лили. Она любила тебя, однако ваша история закончилась не с ее смертью, а гораздо раньше. Смирись с этой утратой.       Северус упал в кресло и закрыл лицо ладонями. Он долго сидел так, неподвижный, как сфинкс. Дамблдор понимал. Он давал ему время, чтобы осознать. Наконец тихий голос старика наполнил комнату. Речь его теперь был полна того милосердия, что он годами не давал себе проявить раньше, будучи и сам первым пленником своего плана: — Гермиона любит тебя всей душой. — Она еще ребенок. Она придумала себе мечту, которая никогда не станет реальностью, — тихо простонал Снейп, не поднимая лица. — Это почему, позволь узнать. Самая умная и талантливая молодая ведьма за многие годы. Какую тебе еще надо? Только не говори мне, что никогда не думал о ней. — Никогда иначе, чем как о своей студентке. — Это не так. Ты знаешь это. Не обманывай себя... — Северус вскинул голову, уже раскрыл рот, чтобы поспорить, но неожиданно осекся и только широко распахнул огромные удивленные глаза. Дамблдор мягко улыбнулся и утвердительно кивнул. — Но она не пробьется к тебе. Ты сильнее, умнее. Ты вывернешься, как змея сквозь пальцы, может еще и укусишь больно. Прости уж за метафору. У нее нет шансов. Как она ни хочет помочь, но ее возможности ограничены. Ей не вылечить твою израненную душу. Ты должен сам себя вылечить. Только так. Позволь ей войти в твою жизнь. И вы оба обретете новые смыслы и новые горизонты. — Я не знаю, что делает людей счастливыми. Как бы она там ни любила. Через неделю все равно сбежит. Нет, я не хочу больше ложных надежд. Да и время сейчас не для любовных безумств. — Это верно. Она наблюдательна и любопытна. Пока ее надо оттолкнуть. С этим ты справишься. Иначе девочка может не поверить в твою вину. А это недопустимо. — Я устрою ей завтра выволочку. Я и так собирался. Мне не нравится, что она уже тебе призналась. До этого доверилась девчонке Уизли. Не хватало, чтобы еще перед Поттером начала меня обелять. — Ей тяжело держать переживания в себе. Вспомни себя в ее годы. Ты тогда тоже совершил массу глупостей. Будь снисходителен... Хотя оттолкнуть ее и правда надо. Иначе она может явиться к тебе за объяснениями. А это опасно. Питер еще у тебя?       Северус не услышал последний вопрос. Его будто пронзило внезапной мыслью: — Альбус... если ты и правда желаешь мне добра, то не откажешь в последней просьбе. — Всё, что в моих силах, Северус.       Глаза Северуса прожигали старого интригана насквозь. Он не терпящим возражений тоном изрек свою просьбу, куда больше походившую на вежливый приказ. Марионетка превращалась в кукловода. Снейп знал, что сейчас, после всего произошедшего старик ему не откажет.       Зельевар уже раскрыл рот, чтобы озвучить желаемое, но его собственный голос в омуте воспоминаний наложился на реальный стук в потайную дверь и нежный девичий возглас: — Профессор! Где вы?.. Северус! Мы что в прятки играем?       Двойное погружение закончилось. Вихрь жизни оторвал его от коллекции теней прошлого и потянул наверх из затхлого подвала.