Огненная цитадель

Попытка сбежать от себя. Не так уж она бесполезна. Я знаю подобных ребят, Которым в себе стало тесно.

Которые часто бегут Куда-то от собственной тени, От памятных, давних минут Прожитых когда-то не с теми.

Уходят от старых проблем, От мыслей и чувств надоевших. И прячутся только за тем, Чтоб рядом их было поменьше.

Но с каждым побегом таким Растут неизбежно, в итоге, У них пред собою долги… Зато укрепляются ноги.

Дмитрий Шнайдер

      Утро пробиралось в комнату медленно и мучительно. Вот предрассветный воздух стал свежим и туманным. Шум машин лишь изредка разрывал мирную тишину респектабельного района. В окно прокрались первые голубые лучи зарождающегося дня. Затем розовый свет молодого солнца, и, наконец, ясное утро разыгралось щебетом птиц за окном.       Шею гриффиндорки пощекотал долгожданный взмах густых черных ресниц. Его первый взгляд. Искренняя улыбка ей. Сейчас Снейп был вовсе не похож на строгого профессора. А скорее на смущенного юношу. Он робко спросил: — Надеюсь, я не помешал? — Почти. Всё хорошо. Вы такой милый во сне. — Так и лежал у вас на плече? — Да. Вы, наверное, так и в детстве любили спать? С мамой.       Гермиона коснулась его мягких теплых губ. Северус заметно напрягся и сухо обронил: — Нет, я всегда спал один, — печально вспомнил он картины из прошлого, где ему хотелось проявлений материнской любви, но Эйлин, измученная скандалами с мужем, просто не находила в себе сил на сына. — Да вы же глаз из-за меня не сомкнули, как я вижу. Мне жаль. — А мне нет. И это было лучше, чем когда вы выживали меня из постели. Словно я отряд диверсантов на вашей территории. Я прямо-таки ощущала себя чужаком, незваным гостем....       Гермиона хотела и дальше жаловаться на прошлые знаки нелюбви, но Снейп мягко прервал ее: — Понимаю, но я и так раскрываюсь слишком быстро. Вам и этого мало. Будьте терпеливее... А хотите теперь поменяемся? Вы спите, а я буду охранять ваш покой? — сладко промурлыкал мужчина и прижался губами к ее щеке. — Сейчас принесу снотворное.       Снейп отправился к себе и вернулся с маленьким зеленым пузырьком. Он накапал Гермионе микстуру и смешал ее с водой. — Пейте.       Гермиона сделала щедрый глоток и закрыла рот рукой, скривившись. Но отдышалась и допила. Северус недоумевал: — Оно не особо приятное, но, кажется, не совсем мерзкое. Вам на вкус совсем не нравится? — Да не в этом дело. Просто меня немного подташнивает. Профессор...       Возникла пауза. Гермиона прикусила губу и постеснялась спросить. — Что такое, душа моя? — Мне нехорошо, — она хотела еще что-то добавить, но замялась. Щеки вспыхнули румянцем. Снейп почувствовал ее беспокойство. — Что с вами? Вы больны? Выкладывайте. Я не медик, но кое-что умею.       Гермиона с удовольствием наблюдала, как его взгляд стал серьезным и обеспокоенным: — Меня ночью будто мутило и до сих пор не по себе. Это наверное глупости, но я... я ведь не могу быть беременна? — Нет конечно, — фыркнул Снейп, будто она сказала полную чепуху. И это внушало доверие. — Абсолютно исключено. Я применяю очень надежный метод. — Я была уверена, что вы не забыли о таком важном моменте. Просто стеснялась спросить. — Безусловно, я не мог быть так беспечен. Даже если бы я что-то упустил в тот день, когда вы явились в мой дом, я бы мог вам дать снадобье на второй или даже седьмой день после. Обычно ведьмы пьют зелье от нежелательных беременностей. Но я привык полагаться только на себя. На мне заклятье. Так что не переживайте. Его можно обойти только зельем фертильности. Но вы же не стали бы тайком мне вливать подобное? — Нет, разумеется. Да и как можно. Это же подло. Такие вопросы вдвоем решаются. А иначе нечестно. Я бы никогда так не поступила.       Снейп нахмурился и кивнул. Гермиона задумалась: — Ну хорошо тогда. А то я уже испугалась, что сон слишком быстро сбудется. — Какой сон? — тихо спросил мужчина и вскинул бровь. — Я видела сон не так давно. Вы собирались на войну и пришли попрощаться. Вот только не понятно, почему наш ребенок жил с вами... Мы, наверное, расстались... Развелись... — У нас был ребенок? Как интересно, — осторожно уточнил Северус. — Да был, и очень хорошенький. Я таких красивых детей и не видела. Флер де Лакур, может, была настолько хороша. Волосы цвета спелой пшеницы и огромные голубые глаза. Вы пришли ко мне с нашим малышом и сказали, что теперь я буду о нем заботиться. И я прямо видела, что вы не хотите его отдавать. А вот ребенок был рад пойти ко мне на колени. Это был мальчик. Лет четырех-шести. Максимум восьми. Но я не разбираюсь в возрастах детей. Вы же понимаете... В общем, возраст до поступления в Хогвартс. Боже, какой он был красивый. Только недокормленный. Очень худенький. Я как увидела, насколько он слабый, то сразу схватила его и что-то дала вкусное. Персик. Малыш обрадовался. Улыбнулся мне. А вы такой недовольный и будто даже испуганный стоите рядом и придерживаете его. Вцепились ему пальцами в плечико и не отпускаете. Я спросила, почему вы уходите. Вы ответили, что вынуждены. — Решил развестись и бросить вас с ребенком? Вот негодяй. — Нет. Во сне вы именно, что не хотели уходить от нас, но кто-то не оставил вам выбора. Я обняла мальчика и спросила, хорошо ли вы о нем заботились. И он ответил, что нет, постоянно его запирали и не слушали. Я пообещала, что теперь буду его кормить самыми сладкими вкусностями и никогда не позволю снова запереть. Он очень обрадовался и протянул ко мне свои маленькие ручки. Наш сынок был рад, что вы его вверили моим заботам. Я ощущала полное счастье в этот момент. Крепко обняла его и прижала к себе, а он заулыбался. Мне страшно теперь. — Почему? Сон вполне позитивный. Воссоединение мадонны с младенцем. А злобный отец, который с наследником не лучше чем со своими учениками обращался, убрался на все четыре стороны. — А что если так и будет? У нас будет малыш, и вас убьют? — Меня вроде не убили во сне. Я лишь ушел. Да и немудрено, что вам такое привиделось. Вы просто мечтательница. И возможно, так как вы боитесь за меня, то вам было бы приятно, чтобы в случае моей гибели у вас остался хотя бы ребенок. Ну и конечно, как истинная всезнайка, вы думаете, что о мальчике будете заботиться лучше меня. Вон я у вас какой неумеха. Кашку варить не умею, голодом морю, внимания ему не уделял. А вы-то уж будете идеальной матерью. Как же иначе. Образцовой. — Снейп говорил с ней спокойно, его лицо не выражало никаких эмоций. — Вы думаете это просто сон? Из-за моих мыслей и желаний оставить от вас хоть что-то? Хоть какую-то частичку? — сомневалась Гермиона. — Ну конечно. Это очевидно. Психология. Частое явление, знаете ли. Когда женщина, не имея возможности быть с мужчиной по какой-либо причине, решает завести ребенка и хоть этому невинному созданию передать всю полноту нерастраченной любви. Вы же и сами, верно, читали в романах об этом стремлении? Позвольте, я развею ваши сомнения.       Снейп достал волшебную палочку и долго водил внизу живота девушки. — Вы не беременны. Однозначно. Идите лучше ко мне, перестаньте нервничать и закрывайте спокойно глазки. Пора отдыхать. Мы будто по сменам спим сегодня. Я в ночную. Вы в дневную.       Снейп сел на кровать и положил Гермиону себе на грудь. Рядом охлаждающее облако. Проклятое солнце выдворил из комнаты, наколдовав плотную занавеску на окна. Она сладко зевнула, подумала, что на любимом человеке, правда, спать как-то особенно уютно, и погрузилась в желанную дрему.       Родители уходили на работу тихо и не стали беспокоить дочку. Снейп прислушивался к их шорохам за дверью, готовый немедленно спрятаться. Ему надо будет выучить скрывающие чары на себя. Дамблдор умел. Он его спросит по прибытии в Хогвартс. Пусть передает опыт.       Волшебник палочкой визуализировал книгу у ножки кровати. Он принес ее с собой, чтобы не упускать возможностей самосовершенствования. Несмотря на блестящий диплом и многолетний опыт, Снейп всегда стремился узнавать новое или изобретать самому. Его любимая дисциплина. Темная магия. Чернее только репутация Волан-де-Морта. Единственный экземпляр во всей Англии. А может и во всем мире. Погрузился в приятное интеллектуальное чтение. Гермиона так трогательно обнимала его за талию.       Северус внимательно анализировал текст и задавался всё новыми вопросами. Какой идиот это написал. Поверхностно. Его пытливый системный ум не находил в книге даже трети ответов на возникающие вопросы.       Никуда не годится. Снейп закончил главу и решил сделать паузу. Выстроить самому недостающие логические связи. Но было слишком мало описательной базы под ногами, чтобы от частного вывести общее правило.       Девушка сползла с его плеча и развалилась рядом. Снейп подвинулся к краю кровати, давая больший простор. Ее рот забавно приоткрылся во сне. Он наклонился и легко поцеловал-клюнул в висок. Прислушался. Гермиона уснула очень крепко. Зелье было первоклассное.       Зная, что теперь он всё равно не потревожит свою гриффиндорку, Снейп сгреб ее в удушающую охапку, как плюшевого мишку, и уткнулся носом в каштановые локоны. Ее духи подходили к образу, что-то свеженькое, с нотками зелени, свежескошенной травы и лимона. Снейп посмеялся сам над собой. Токсикоман чертов. Но ему нравилось. Он прижимал ее к себе еще долго, ощущая каждый неглубокий вдох. Мягкая. Теплая. Живая.       Если бы он мог сделать ее маленькой, как пуля маггловского пистолета, засунуть ее себе под ребра и носить там, оберегая от любых посягательств, то он был бы доволен такому ранению.       Его план дозрел. Он никуда ее не отпустит. Да, мощная магия оставляет следы. Но если наложить на Империо и спрятать в той шотландской деревне, то всё должно пройти с приемлемым риском. Если она не будет пытаться сбегать, то и не надо устанавливать сложные энергоемкие чары затворничества. Память он ей в этом случае изменять не будет. Просто прикажет жить тихо и не высовываться. Ходить только до ближайшего магазина и ни с кем не общаться.       Дело выполнимое. Уровень преступности там низкий, живут большей частью одни пенсионеры. Небольшой шанс нарваться на рейд. Искать пропавшую подружку Поттера будут и те, и другие. Но все без особого рвения. Она же не Избранный. У Авроров и так забот по горло, а слугам Темного Повелителя нет большого дела до какой-то там грязнокровки отдельно от Мальчика-который-себе-так-и-не-поправил-зрение.       Видеться они не смогут. Сейчас за двойным агентом не следили, но не известно, не появится ли в его жизни второй Хвост. Опять же, по его пятам идти могут обе стороны. И никого он не хотел бы сам привести к своей главной болевой точке.       Северусу этот вариант казался вполне реализуемым. Да, есть узкие места. Да, ему будет не хватать ее. Но это пустяки. Он спокойно проживет год, два, три и даже пять лет, не ища встреч. Лишь бы знать, что она здорова и невредима. Он вполне сможет не думать о ней и сконцентрироваться на войне. А потом... Будет видно. Смотря по обстоятельствам.       Если Гермиона придет в негодование от его деяния и откажется простить, очнувшись от магии, то он отпустит ее. Это будет нелегко, но он сможет пережить такое расставание. Если она ткнет ему в лицо неоткушенным пальцем и решительно уйдет к Поттеру или Уизли на своих ногах. И сможет создать более или менее нормальные отношения, потому что ее не изнасилует Фенрир, попутно изуродовав до неузнаваемости.       Ее первая любовь станет для нее разочарованием. Деспот, тюремщик, негодяй. Но никакого негативного багажа кроме этого за ее плечами не будет. Ни пыток, ни унижений, ни многих лет страха, ни пост-военного синдрома. Предпосылки для прекрасной мирной жизни. Без Северуса.       Хотя... может она простит... Она не лишена сострадания. И умеет ставить себя на чужое место. О, если она поймет, что он сделал это ради нее, ибо просто не имел другого выбора, тогда он станет счастливейшим из мужчин!       Темный маг вовсе не желал подчинять ее себе таким бескомпромиссным способом. Была бы его воля, он посадил бы Гермиону перед собой и оберегал бы ее от любой напасти. Чтобы на любимую ни снег не падал, ни пыль.       Краем глаза Северус увидел свое отражение в зеркале у шкафа. И не смог сдержать едкий смешок. Он выглядел таким слюнтяем. Он и не думал, что на его бледной, как у призрака, физиономии может поместиться столько гребаного умиления.       Снейп внимательно рассматривал Гермиону и гладил ее лицо, запоминая все детали: едва заметные веснушки на носу, перелив волос цвета опавшей осенней листвы. Скоро на его жизнь опустится ледяная зима и ему придётся окклюменцией, как непролазным глубоким снегом, закрыть всё, что было между ними. И никаких гарантий торжества весны в конце. «Не достоин. Этого не смыть»       Северус смотрел на любимую и прокручивал в голове правду, которую он ей не озвучил и не собирался. Даже под пытками. Правду, о своих женщинах.       Он сам при всем намерении быть честным не мог сказать сколько их у него было. По совести, думалось, что тех, с кем он правда пытался выстроить взаимоотношения — три. Две.       Одна.       Ох, Лили. Она слишком многому научилась у Альбуса. Не даром, он ее так хвалил и прочил на свое поприще. Задатки у нее были. Кто знает, на склоне лет из ведьмы вышел бы неплохой директор школы и общественный деятель. И храбрость изрядная, и ум, и талант. А еще эта пресловутая готовность пожертвовать любым ради общего блага, включая себя, мужа, любимого мужчину, и обоих детей. Ну и вишенка на торте — умение казаться всем образцом морально-этических качеств.       Двойная жизнь. Двойные стандарты. Она была такая. Не тайная ли внебрачная дочь Альбуса случаем? Уж слишком много сходства Северус стал замечать в последнее время.       У него в голове не укладывалось, как она могла до такого додуматься. Забавно. Северус вспомнил тренажер Гермионы. Для Лили, получается, таким эротическим развлечением на одну ночь стал он. Тут гладь, там нажми, это соври, и готово, штука работает. Можно пользоваться. Как же они сблизились?       Его долгожданная, видимо, пришла, сказала ему то, что он хотел слышать. Подобрать слова было ведь несложно. Они выпили, занялись любовью. Вряд ли его надо было сильно уговаривать. Всё же он ее так долго желал. Однако она должна была ему пообещать несбыточное, что она уйдет от недоумка. Назад Снейп не отпустил бы точно. Тогда он был еще немного наивным. А Лили азами окклюменции овладела со старших классов. Предрасположенность у нее имелась знатная. Не увидел подвоха. Да и искал ли? А может желал обмануться?       Северус был уверен, что изрядно растаял от ее прихода. Закружила ему голову. Воспользовалась... Если так можно сказать. Наверное можно. И зачем она это сделала? Хотела перед смертью знать, что не уходит, оставив его с вдребезги разбитым сердцем? Устала видеть его страдания и осознавать себя их причиной? Думала, что тогда он точно будет ее Гарри защищать до гроба, чувствуя обязательство? Этого ему уже не узнать наверняка. Дамблдору она тоже не всё поведала.       В любом случае, своевольная ведьма решила за двоих. За троих. Муж так и не узнал о ее запасном плане. Удобно. А Северусу и помнить не надо. Его мнение тут не к месту. Отлично. Зато ее совесть чиста. Своеобразное видение действительности. Но семейная драма, смерти родителей, ее, как она думала, скорая кончина запустили некоторые процессы в обнажении обычно скрываемых черт личности Лили.       Нет, Северус ее не осуждал. Она любила, как могла. Конечно, очередная манипуляция над собой да еще от любимой женщины это не то, что мечтаешь испытать. Но лучше было знать о такой самолюбивой привязанности со стороны Лили, чем ее ненависть. Чувство справедливости требовало не предъявлять никаких претензий Лили. Кроме одной.       Когда Северус просил у Волан-де-Морта эту огненную птичку себе в награду, он желал ее на жизнь, а не на ночь. Так обойтись с любимой женщиной он даже и не думал. Ни на секунду в его привыкшем к всевозможным формам принуждения и жестокости мозгу не возникла мысль попользоваться Лили и продолжить жить, как будто ничего не случилось. И его до тошноты довело осознание, что она сделала именно так. Что ж. Вот и он пережил сексуальное, или вернее деторожденческое, насилие.       Она точно описывала это самой себе как-то возвышенно. Кровь пролитая за нее и сына врага в обмен на его кровь в ней. Лили искренне желала оплатить долги перед смертью.       И всё же между ними было общее. В Лили таилась глубина. В отличие от Джеймса, она не была поверхностной и глухой к причиняемой боли. Она видела всю низость своих поступков и сожалела, что всё больше отдалялась от той чистой сердцем девочки, кому друг детства посвятил свою лань. Та девочка еще не была способна стоять рядом, когда перед ней издевались над человеком, даже обижаясь на него. Как и Северус еще не был тогда способен применить к живому созданию черную магию. Насколько далеко они сами себя отпустили, и в какой мере на них повлияли обстоятельства и другие люди?       Их патронус. Северус все эти годы не решался поверить, что он отражает не только первые, общие для них обоих моменты знакомства с магией, когда сидя на берегу небольшого озера дети зачарованно творили волшебство. Северус тогда уже многое умел. Лили только пыталась. Задавала массу вопросов. Потом мальчик бежал домой и искал на них ответы, чтобы завтра поразить ее вновь.       Когда он запустил свой патронус, чтобы похвастаться продвинутым заклинанием, девочка потеряла дар речи. Она была такой искренне в своем изумлении. Лили тоже хотела. Северус помог ей. Он объяснял, что надо думать о самом приятном. Для Эванс самым счастливым был момент, когда приветливый соседский ребенок объяснил ей, что она не уродка, не ошибка природы, не ущербная, ей нечего стыдиться и она не одинока. Лили поняла, что она волшебница, у нее теперь есть верный друг, с которым они могут вместе проникнуть в новый загадочный и манящий мир чародейства...       И не смотря на их дружбу, не смотря на их любовь, не смотря на ее принципы, она пришла к нему на один вечер, сделала, что задумала, и вернулась к мужу. Легла с ним в постель и занялась любовью. Чтобы он не сомневался, что ребенок его. Она продолжила до смерти называть друзьями тех людей, что без причин пытали Северуса столько долгих лет.       Он ради нее был готов сменить сторону и поставить на карту всё.       Стала ли Лили такой от сложной жизни или в ней всегда это было, просто он игнорировал осознание такой истины о первой чистой любви, избегая развенчания своей детской мечты?       Северус никогда не думал подмешать подруге снадобье или смутить разум заклятьем, удовлетворить свою похоть и уйти домой. Такое отношение он считал бы порочащим его любовь. С ней так нельзя.       Был еще один момент. Северус не проявил достаточно упорства в попытках вернуть Лили, потому что считал, что попросту не достоин ее. Она была слишком совершенная для него. Она была веселая, умная, яркая, талантливая, умела располагать к себе нужных людей и с выгодой для себя управлять общественным мнением. А он угрюмый, недоверчивый, нервный, бедный, без друзей, без поддержки.       Лили прекрасно умела играть мужскими сердцами. Гриффиндорка пленила не только Джеймса. Она и Люпину предстала чистейшим идеалом. Не подпуская того слишком близко, делала умелые комплименты оборотню, иногда вставала на его сторону в спорах с Джеймсом, чтобы тот не подминал всех под себя окончательно. Люпин был влюблен в Лили. Это была не громкая любовь-бравада, как у оленя, а тихое умиление во взгляде, желание ловить каждое ее слово. Мальчишка даже в своих мечтах не рисковал отбить ее у Поттера. Верность братству Мародеров, заниженная самооценка и понимание, что Джеймс будет издеваться над ним, пожалуй, еще хуже, чем над Северусом, всегда держали рот Люпина закрытым. Просто друг. Еще один воздыхатель.       Блэк и Петтигрю тоже относились к Лили неплохо. Сначала Эванс, изображавшая из себя сверхправедницу и сверхумницу, раздражала Блэка, он видел ее жеманство и ревновал к ней Джеймса, но потом смирился, что друг не прозреет, и вставать между ними дальше — это потерять Поттера. По крайней мере она была веселой выгибушей. Хоть и ломала иногда игру. Со временем Лили втерлась к нему в доверие и окончательно расположила к себе, принимая его дома чуть не каждый день. Блэк сохранил тесный контакт с Джеймсом. Мало того, Лили давала ему нянчить маленького Гарри и называла Блэка его вторым отцом. Эванс была в курсе деликатной проблемы Сириуса.       Питера же она всё время жалела. И подкармливала собственноручно испеченным печеньем. Вечно бывший на последних ролях Петтигрю мог пожаловаться Эванс на свою участь «Хвоста во всех смыслах этого слова».       Нельзя утверждать, что Лили вела себя таким образом из злого умысла. Она просто всю жизнь тянулась к роли идеальной милой девочки. Нравственный идеал и ангел милосердия. Такой она всегда желала видеть себя. И очень болезненно переживала малейшие попытки разоблачения.       Чутким внимательным взглядом Северус следил за тем, как Лили смотрела на лохматого недоумка на седьмом курсе, когда парочка начала появляться вместе и обниматься в коридорах. И Снейп боялся увидеть тот взгляд, о каком грезил для себя. Но Лили не смотрела так ни на одного из мужчин в своей жизни. Она сама жаждала обожающих взглядов.       Что ж, изначально Эванс была любимицей семьи. Зеленоглазому солнышку доставалось больше восхищения и внимания родителей. Она уже в первых классах Хогвартса умела неплохо изображать образцовую школьницу, но при этом на каникулах тайком превращать чайную чашку в руках сестры в крысу, вызывая у той дикий визг и истерический страх перед грызунами. В качестве мести той за неодобрение ее колдовских талантов и постоянные издевки. Или подкладывать в суп лягушачью икру, привезенную из Школы именно с этими целями, а потом выставлять всё так, что Петуния к ней придирается без причины. Петуния, конечно, тоже не отставала. И не подбирала слов, оскорбляя Лили. Обе обижались. Обе жаловались взрослым.       Родители несколько лет сочиняли пояснительные записки в Хогвартс, согласно законам того времени, по поводу "применения несущественных бытовых заклинаний" младшей дочерью на каникулах, но их терпение не было безграничным. В итоге в семье победила Петуния. Лили, которой объявили, что она заходит слишком далеко в ссорах с сестрой, гордо отдалилась. Норовистая бестия неоднократно отыгрывала в жизни картинные расставания. Северус, Петуния, мама и папа. Все оставались с чувством вины и мыслью, что они незаслуженно обидели Лили.       Родители отомстили ей тем, что рано умерли и оставили дочь с грузом невысказанных сожалений. Лили сполна отыгралась на Северусе и сестре. Даже после своей смерти она продолжала зловещей тенью нависать над их судьбами. А также вместо прощального письма Петуния и Снейп получили обязанности по защите ее нерадивого отпрыска от Джеймса Поттера. В нелюбви к этому одиозному персонажу оба были на редкость солидарны.       В последние годы жизни Лили особенно часто мучала совесть. Она жила годы в конфликте с собой. Как и Альбус Дамблдор, ведьма внутренне понимала, что не может быть у доброй защитницы угнетенных столько проблем в семье и друзей-мучителей. Она искренне хотела стать такой, какой всем показывала себя. Но не знала верного пути. И как и Альбус Дамблдор, не прожив жизнь так, как она считала бы правильным, она решила хоть в смерти последним рывком подогнать себя под идеализированное представление о самой себе. Оправдаться за все те ошибки, что совершила.       Северус и сам всеми душевными силами поощрял Лили с самой первой их встречи в попытках выглядеть маленьким ангелочком. Она была первым человеком в его жизни, кто проявил к нему теплоту, дружбу, заботу. И уже этим она была для него совершенством. А ведь она считалась еще и изрядно красивой. Он закрывал глаза и уши, не принимая никакой порочащей ее информации. Вся критика виделась ему наговорами. Даже если она что-то делала дурное, то она только шутила. Просто не думала, что причиняет боль. Ни семье, ни ему самому. Или причиняет боль заслуженно. Он вот точно заслужил.       Снейп горько улыбнулся. Нет, он уже давно ничем не лучше Мародеров. И самое страшное, что, оказывается, и Лили была под стать им пятерым. Он знал это всегда, но хотел оставаться в своей блаженной мечте.       Северус как-то пришел в дом Лили и расспросил еще жившую с родителями Петунию о сестре. Конечно, не без ментального напора. И она ему поведала, что видела от Лили больше зла, чем думал Северус. Он сам всю жизнь терпеть не мог Петунию. И вовсе не осуждал Лили. Однако он никак не мог понять, зачем подруга всё время скрывалась. Никто не может быть идеальным и всепрощающим. Если тебя бьют – бей в ответ. Это не зазорно. Почему Лили перед ним защищала сестру, а сама зло подшучивала над ней наедине. Ведь агрессивное поведение к тем, с кем ты в конфликте, было более чем понятным и приемлемым для слизеринца.       Неужели Лили думала, что он бы порицал ее за какие-то там чашки, превращенные в крыс? Или за макароны в тарелке, трансформированные в дождевых червей. Зелье болтливости, случайно попавшее в сок сестры, когда она привела из школы симпатичного одноклассника, чтобы вместе подготовиться к проекту. Почтовая сова, сожравшая в один рывок канарейку Петунии и отрыгнувшая потом погадку на ее постель. Лили, конечно, слезно извинилась. И впредь свою птицу выпускала из клетки только на улице. Однако канареек обиженной сестре больше заводить не захотелось.       Совонеприязнь с новой силой разыгралась в Миссис Дурсль, когда одиннадцатилетний племянник призвал к их дому на Привет Драйв целую стаю истребителей канареек любых мастей и подвидов.       Но это всё детские забавы. Снейп изобрел заклятье, рассекающее человека на части. Ему было бы только проще открыться подруге, не считай он ее такой идеальной. Молодой волшебник искренне верил долгие годы, что она херувим, спустившийся с неба на грешную землю, и ей не объяснить, что черная магия — это единственное средство борьбы с зарвавшимися сокурсниками. Он имеет полное право им пользоваться. Особенно после того, как Блэк его убить попытался. А Поттер истязал годами и унизил так, что он всю жизнь, как луковица, одеваться стал.       Первой реакцией на весь пережитый кошмар стало его желание добавить в костюм брюки и на ширинку капкан установить. Или зачаровать штаны так, чтобы они вели себя как Ужасная Книга Монстров и атаковали любого, кто их пытается стащить. Потом Северус успокоился и ограничился меньшим. Всё-таки из-за частых дуэлей он мог быть травмирован, доставлен в лазарет, со скажем, переломом бедра. Помфри его уже как-то откачивала с множественными повреждениями. Нельзя использовать агрессивные чары. И он ограничился, блокируемым ремнем.       Девочку, которую за замечание Мародеры чуть не убили криком Мандрагоры, потом пять лет лечили от проблем со слухом и панических атак. Так могли ли эти преступники, державшие в страхе всю Школу, реально начать новую жизнь борцов за свободу? И верила ли сама Лили в их преображение?       У гордой ведьмы не было иного выбора, кроме как бороться за свою жизнь, права и независимость. Стать защитницей магглорожденных. К тому же ей импонировала роль эдакой бесстрашной Жанны Дарк, ведущей за собой воинов в битву. И Джеймс тоже кинулся отстаивать магглорожденных. Хотя они с Сириусом всё равно нашли бы, за что можно подраться. Они и в матчах по квиддичу слизеринцев охотно размазывали о столбы и трибуны и жалили десятками заклятий, лишь бы победить. Гарри сказал бы, что Драко его только гладил, если послушал бы, как вел себя Поттер-старший. Была бы война, а повод к ней найдется. Родись Лили эльфом, так банда бы за права эльфов вступилась, и не важно, что с собственным домовиком Сириус обращался хуже, чем с псом. Собак Блэк определенно любил больше. Поэтому вся преданность Кикимера досталась Регулусу.       Дело было не в жестокости стаи гриффиндорцев, а в унижении. Если бы они его просто били, то всё было бы еще как-то терпимо. Время тогда было не для неженок.       Снейп долго терпел и позже сам творил насилие. Это стало вынужденной нормой его жизни. С ним обращались бесчеловечно с самого детства, он тоже стал обращался соответственно. Вот только эффекта исцеления от компенсации душевных травм агрессией он не испытал.       Был долгий период в его жизни, когда он искренне верил, что не убил себя ради того, чтобы через спасительные муки вновь восстановить свою расколотую душу. Он думал, что заслужил все эти годы одиночества и ненависти. Но когда тот, кто его на этот путь привел своим несдержанным обещанием, заставил пойти на преднамеренное убийство, то это было уже выше уровня цинизма Снейпа.       Был еще один момент, разделявший их с Лили. Девушка не принимала себя настоящую. И всегда боялась, что кто-нибудь рассмотрит ее темную строну. Тогда она и стала учиться закрывать разум.       Джеймс, видевший в ней засахаренный лепесток нежной фиалки, был как нельзя ко двору. Его друзей она легко обвела вокруг пальца. Но выпускницу, которую Северус спас от Пожирателей и поселил в далекой шотландской деревне, Лили обмануть не удалось. И после того, как отщепенка порвала с Орденом, то больше своего мнения об Эванс скрывать была не намерена.       "Игрушка" ненавидела Лили, презирала Мародеров, травивших ее просто за то, что она влюбилась не в того, кого ее сокурсники одобрили бы. Да и Мальсибер мог бы оказаться другим человеком, не обожгись он так больно о вероломство магглорожденной ведьмы. Но Мародеры своей вины никогда бы не признали, даже под прицелом волшебной палочки с зеленым лучом. Они самозабвенно вопили бы, что имеют право навязывать окружающим свои установки, объявлять людей вне закона, и вынуждать факультет сплочаться против отдельных учеников, потому что... Травля, безжалостность к врагам и прилюдное унижение неугодных, вот на чем основывалось их доминирование. А тут такой повод пропадает.       Вроде бы Северус и понимал, что она права, но слушать конкретно о Лили в таком тоне ему было неприятно. Он не мог ни отстаивать подругу, так как не особо хотел обнажать ноющую рану, нанесенную ею, ни согласиться, что она «Заносчивая двуличная сука, выделывающаяся перед парнями и преподавателями».       Даже на Гриффиндоре девочки от Эванс старались держаться подальше. Связываться с ней было опасно, она всегда хорошо колдовала, а повода уличить ее в вероломстве и сместить с роли всеобщего идеала и любимицы профессоров Лили не предоставила. Подруг у Лили никогда не было. Даже в Ордене ведьма не сошлась ни с матерью Нэвилла, которой еще в школе как-то досталось из-за ссоры со старостой. Эванс выставила ее завистницей. Ни с Молли. Миссис Уизли принимала Лили у себя только с мужем, и вроде бы относилась по-дружески, но не сближалась. Приветливое общение издалека. Так как пятый увивающийся за хитрой рыжей лисичкой в лице Артура, был бы с ее точки зрения перебором.       Дурное отношение к Эванс отталкивало Снейпа от новой подружки. А вот ее мнение о Мародерах он разделял и поддерживал. Их общение было недолгим. Да и близость случилась лишь дважды. Один раз традиционным способом. Она осталась неудовлетворенной. Дело было даже не в сексе как таковом, а в том, что Северус не мог быть нежным. Но «игрушка» предложила попробовать еще раз спустя пару недель. Всё же скрываться оказалось тоскливо, и она желала хоть временные, но отношения. Выбор между «никто на неизвестно сколько» или Северус. Он выиграл у целибата и одиночной камеры размером с дом.       Второй раз случился под зельем. У бедняжки открылась аллергия на один из компонентов. Ее тошнило до крови и желчи. Северус был не рад, что предложил возбудитель. Хотя девушка не обвиняла его. Она знала, что волшебник хотел, как лучше. Последняя искра их интереса друг к другу затухла. Однако дружеское общение продолжалось еще какое-то время.       Амелия. Она была прекрасна. Как картинка. Высокая, белокурая, элегантная. Однако он ее так и не полюбил. Она всегда была ему чужой. Молодая слизеринка попросила Мальсибера ненавязчиво приблизить ее к юному талантливому чернокнижнику, сочтя его потенциально выгодной партией. Кузен стал приглашать их параллельно к себе. Северус подыграл.       Он искренне пытался поладить с красавицей, угодить, приспособиться, хотя всё сразу пошло со скрипом. Слишком сложно. Она терпела его, но терпела с тем прицелом, что он однажды начнет себя вести «как положено». Станет образцовым супругом. Ну еще бы ради такой, как она, не стать. Он никогда не говорил с ней откровенно и понимал, что никогда не сможет этого сделать. Северус всегда ощущал ее присутствие в комнате, как некий инородный объект. Ведьма частенько мысленно оценивала его. И оценивала не слишком восторженно. Просто лучшие кандидаты были заняты. А он начал продвигаться.       Она сама осознавала, что ей не повезло. Так уж вышло, что после окончания школы Амелия пару лет выбирала на кого бы обратить свой претенциозный взор и все достойные кандидаты за это время разошлись по чужим рукам. Многие начинали встречаться еще со старших курсов. Но своему парню она так и не простила, что он бездарно проиграл бой за ее честь. А вот к Снейпу у нее осталось чувство благодарности. С оттенком превосходства и снисхождения. Он так и остался для нее тем худеньким скромным мальчиком, которого она поцеловала под завистливые взоры его одноклассников. И он покраснел до корней волос. Еще бы, такая гордость. Знак внимания от красивейшей из старшеклассниц.       Всё закончилось, когда Темный Властелин велел своему слуге подать прошение о приеме в Хогвартс. Амелия резонно поставила вопрос ребром. Они встречались, но не жили вместе. И в случае переезда Северуса, всё осложнилось бы еще больше. Ее волновало, надо ли искать домик в Хогсмид, но тогда уже в качестве законной супруги. Северус сказал, что пока его волнует лишь служение и оттачивание навыков. Свадьба пока в его планы не входит. Амелия не скандалила. Она была слишком благовоспитанной, чтобы опуститься до упреков мужчине, который ей ничего не обещал. На прощание она даже дала ему совет относительно смены гардероба. Сюртук и рубашки. Мешковатые мантии не шли его тонкой фигуре. Северус подарил любовнице специально созданное им зелье молодости. Не философский камень, но вполне могло лет на десять замедлить старение.       Воспоминание о ней было приятным. А вот то, что он вспоминал со стыдом, так это свой первый раз в постели с женщиной. В его случае сразу с тремя женщинами.       Дождливая январская ночь. Зимние каникулы 6 курса. Новый год уже наступил. Вечеринка в лондонском доме у Мальсибера была шумной и пьяной. Танцы и развлечения уже закончились и большая часть гостей разошлась по домам. Северус получил приглашение погостить пару дней. Нетрезвый хозяин дома с хитрым прищуром подходит к своему еще неокончившему обучение товарищу: — Ну как дела в Школе? Ты утихомирил предателей крови, что цеплялись к тебе? — Их можно утихомирить только Авадой. — Скоты. Амелия рассказала, как ты выручил ее. Ты смелый и отчаянный. Уважаю таких. Жаль, что Дамблдор поставил на меня чары слежения и запретил выходить из нашей гостиной. Лучше бы за своими отбросами следил. То ей юбку стащили, то тебя раздели. Тебе еще ладно, ну брось, мы мужчины менее стеснительны. А каково было бы моей сестре, если бы ее при всех голую подвесили или в туалете четверо отымели? Для приличной ведьмы это же позор на всю жизнь. Они совсем не видят разницы между чистокровной ведьмой, которую надо уважать и грязными маггловскими шлюхами, которые и сами рады показать все свои прелести окружающим. Мне стыдно за таких, как Блэк и Поттер. Древние достойные семьи и такие никчемные дети. Это правда, что они тебя пытали Круциатусом? — Да. Поттер. — Но почему ты не обратился в аврорат? Тогда и долькожор их бы не отмазал. Все сели бы по камерам. — Они застукали меня, когда я тренировал Империо на двух первогодках. Я приказывал им строить и разбирать карточный домик. Само по себе не страшно. Но Империо. Я предположил, что если это всплывет, то к сосунам в гости поедем все. — Да. Ты прав. Сочувствую. Мне пока не довелось испытать пытки. Но каждый из нас может попробовать на своей шкуре. Я, кстати, видел, как ты смотришь на их рыжую старосту. У вас с ней есть что-то? — Нет, но мы соседи. Я знаю ее много лет. Она не так плоха, как соседи по факультету. — Не трать время на эту дешевку. Ты знаешь, как со мной обошлась лживая тварь с Гриффиндора. Эта такая же. Им нельзя верить. Совсем никакого достоинства. Ищет богатого чистокровного жениха. Все они вещают о борьбе за высокие идеалы, а сами кидаются на шею парням с деньгами и хорошим происхождением. А если что-то идет не по плану, то ты сразу притеснитель окажешься. Вот как. Что ж я ее не трахнул тогда, раз я такой озабоченный? В общем, попомни мое слово. Эта Эванс еще попортит тебе кровь. Найди себе полноценное увлечение. — Мне жаль, что у тебя так вышло. — А мне нет. Пошла она. Зато теперь я убедился, что был прав в своем убеждении не верить таким... Знаешь, я даже с отцом из-за нее поругался. Убеждал его, что она нормальная ведьма. Что кровь — это еще не всё... — Лицо Мальсибера перекосило от обиды. Он выглядел в этот момент смешно. Нелепо. Как незаслуженно наказанный ребенок. Даже нижнюю губу оттопырил. Но быстро взял себя в руки и прекратил поток пьяных жалоб. Волшебник сжал зубы и покашлял в кулак. Когда он продолжил, то его голос не выражал ничего кроме болезненного сарказма. — Недавно я лично убедился, что в мире магглов живут одни шлюхи. Так что магглорожденные волшебницы просто с детства растут на примерах успеха продажных женщин и потом не способны вести себя добропорядочно. Хочешь проведу тебе урок маггловедения? — Ты-то? Мне-то? Ну попробуй. — У магглов есть такая профессия — переносчица модной одежды на себе. Ты должен знать. Это молодые длинноногие путаны, которые таскают на себе модные тряпки перед толпой народа, чтобы безголовые магглы поняли, что носить в следующем году. Иначе, видимо, голые будут ходить. — Модели, — уточнил Северус. — Да, я потренировался на них в легиллименции тайком. Она мне не особо удается пока. Кстати, ты тоже начни учиться. Это важное умение. Читай мысли всех, до кого дотянешься. А свои прячь. — Я пытаюсь. — Так вот, я был даже как-то в шоке, когда узнал, какими шлюхами могут быть магглы. У нас, конечно, есть бордели на Лютном, но их не много, да и попасть туда никто не стремится. Поэтому я туда не хожу. Мало заведений, мало шлюх. Походил летом и уже, как дома, когда тебя все знают и помнят, какой сорт огневиски подавать. Мне, признаться, такая семейная атмосфера не особо по душе. Шлюхи, как подруги жизни становятся. Потому что там красивых штук пять, не больше. И всех уже трахал и не раз. И тогда я решил провести себе приватный урок маггловедения. — Это как? — Я узнал, что у магглов есть эти самые модели и актрисы. И все только и ждут, кому бы отсосать за роль или контракт. Некоторые уродины писаные, неясно вообще, что за вкусы у этих магглов. Есть актрисы, которые, ты не поверишь, Северус, они себе сиськи искусственные делают. Я как первый раз потрогал, так решил, что это у магглов тело другое, чем у наших ведьм. А потом узнал, что мял кусок материала... — Силикон, — презрительно скривился юноша. — Я не знаю, что это. Но это такой мячик, который они вставляют в сиськи, чтобы увеличить их. Ладно, наши магию красоты применяют. Это хоть не больно. Но вот разрезать себе ножом грудь и вставить в себя эту штуку... это вообще как? И как и магия красоты, всё же видно. Неужели мужчины магглы такие слепые? — Это просто мода. Мода на идеальное тело. Хоть бы кто умом своим занялся. А то с такими, и правда, кроме как трахаться, и делать нечего больше. Куклы для низших утех. — Звучит как тост, — утвердительно кивнул хозяин дома.       В руке Мальсибера появились два бокала на высокой ножке, наполненные желтоватым шипучим напитком с пузырьками. Он протянул один Северусу и торжественно произнес: — За то, чтобы мы занимались своим умом и добились больших успехов в этой жизни! И чтобы мы никогда не заблуждались в людях! Уважение — достойным. Подчинение — низшим.       Они выпили. Потом Мальсибер развернулся и решительно направился к лестнице: — Пошли наверх. Сегодня новый год. Я решил сделать тебе подарок. Уверен, ты будешь в восторге. Тем более я тебе определенным образом обязан. А быть в долгу я не люблю.       Северус последовал за Пожирателем Смерти наверх. Поднимаясь по ступеням, Северус уже чувствовал неясный жар в теле. Словно температура вокруг растет. Легкий пот стал катиться по спине. Юноша забеспокоился, что в его бокале был яд. Однако зачем Мальсиберу его травить? Снейп не знал, как реагировать, он всякий случай сжал рукоять палочки в кармане, готовый в любой момент отразить атаку. Но Хозяин дома был расслаблен и не оборачивался, пока не дошел до двери одной из спален наверху. Да и рук не прятал. Потянул за ручку, и в проеме возникла соблазнительная картина.       Широкая готическая кровать с балдахином. На ней сидят три сексапильные скучающие магглы. Блондинка, рыженькая и мулатка. Все выкрашены, как пасхальные яйца. Сочные губы, яркие глаза, броская одежда. Увидев вошедшего клиента, они принимают призывные позы. Одна усаживается на кровать полубоком, другая поднимается и, распутно покачивая бедрами, направляется к вошедшим. Мулатка улыбается, закидывает ногу на ногу и скользит пальцами по голой коленке и бедру до края короткой черной кожаной юбки, едва прикрывающей срамные прелести. Северус уже смотрел журналы для взрослых и фильмы соответствующего содержания, но в живую полуголых девушек видел впервые в жизни.       От одного вида женских тел у Северуса встает так, что это уже даже неприятно. Низ живота тянет и скручивает. Он хочет их. — Ну как тебе подарок? А, ты дар речи потерял? Да, я сам выбирал. Хороши! Особенно Джоан.       Рыженькая, одетая в вульгарное серебристое платье с тонной блесток и розовым боа на шее, развратно подмигивает и хихикает. Мальсибер берет ее за подбородок и чуть приподнимает голову: — О да, детка. Постой, что за запах странный? Какой тошнотиной от тебя несет? — Это сейчас самый модный запах. Белая лилия и ваниль. — Лилия... Символ чистоты. От потаскухи должно чем-нибудь животным пахнуть. Этот... ммм... ммм... мускус! Точно! А то пахнешь, как сладенькая девственница с ванильной булочкой в руках. — Да, я поняла, хозяин — угодливо промурлыкала проститутка и стала призывно обсасывать палец Мальсибера, высовывая язык так сильно, что Северусу это показалось мерзковатым. — Хотела угодить тебе. — Сегодня надо угождать не мне. Вас всех ждет бурная ночка с этим молодым человеком. — А его мать на нас заявление не накатает? Что-то не похоже, что ему восемнадцать, — протянула блондинка и подошла к Северусу. Она похлопала его по щеке, как младенца, парень резко отдернул голову и отошел к стене. — Хорошо сохранился просто. Не задавай глупых вопросов. Это мои проблемы. Я разберусь. Но, уверен, ничего никто не напишет. — Ну ладно тогда.       Мальсибер подошел к столику посреди комнаты, где стояла бутылка шампанского в ведерке и наполнил пять бокалов. Все три красотки с любопытством смотрели на покрытого испариной угловатого юношу перед ними, и хозяин дома за их спинами сделал гостю знак не пить. Тот понял, что-то подмешано.       Северусу стало неприятно из-за возникших в ходе беседы ассоциаций. Однако он терпеть не мог сами цветы лилии и их резкий приторный запах. Не дарил их никогда Эванс, так как она тоже навязчивые ароматы не переносила. И всегда кривилась, если ей на день рождения тащили букеты лилий из-за названия. Ее любимыми цветами были розовые паффоподы. Лили была в восторге, когда познакомилась с этим смешным растением на курсе травологии. Если его бросить на землю, то при ударе оно рассыпается на разноцветные цветы. Они с Северусом иногда так шалили. Кидали паффоподы друг другу под ноги и считали, у кого больше цветов выпадет. Эванс всегда брала домой горшочек, чтобы тайком от родителей бросить под ноги Петунии.       Мальсибер вернул внимание Северуса громким возгласом: — Выпьем! С Новым годом! До дна!       Девушки осушили свои бокалы. Хозяин дома и гость лишь прикоснулись губами к напитку.       Одна из девушек заволновалась: — А почему это вы не выпили до конца? Я что-то чувствую. Ты нам подмешал наркотик? — Вроде того. Успокойся. Не переживай. С меня двойная оплата. Если тебе не понравится эффект, то тройная. Вам ничего не угрожает, кроме многочисленных натуральных оргазмов. Хочу, чтобы у парня первый раз все было по-настоящему. Там еще и веритас... Ты понял? — подмигнул Северусу Мальсибер. — Короче, дамы, вы его сейчас начнете хотеть, как ненормальные. Затрахайте его до беспамятства! У вас часа три, пока эффект не кончится. Наслаждайтесь.       Девушки стали обмахивать себя руками. Их тоже кинуло в жар. — Какой молодой аппетитный мальчик. Ммм, я уже хочу его попробовать, — сладко прошептала блондинка и подошла к Северусу вплотную. — Ты когда-нибудь видел женскую грудь? Хочешь посмотреть на мою?       С этими словами маггла медленно и сексуально сняла топик и отбросила его в сторону. Грудь была неправдоподобно красивой и полной. — Нравится? — игриво спросила блондинка и, едва касаясь пальцами, очертила контур. Она грациозно поиграла халеным плечиком. — Тебе нравится?       Ошарашенный Северус смотрел на нее и молчал. Мальсибера позабавило замешательство парня: — Северус, у тебя же это действительно первый раз? Или уже успел натянуть ту рыженькую? — Обстановка не располагала, — еле слышно выдавил из себя смущенный и предельно возбужденный волшебник. — Ну да. В школе совсем нет условий для нормального полового созревания. Отхожие места, лес, коридоры и пустые классы. Вот и весь комфорт А дома строгие родители. Понимаю. Так что пользуйся. Можешь всю ночь взамен той рыжухи сношать эту. Разницы между ними особой я не вижу. А ты? — У той глаза красивее, — Северус сам себя отругал за такую глупость, но слова уже вырвались. — Какая романтика! Разверни эту крошку, чтобы не видеть глаз. И представь свою грязнокровку. Да они с этого ракурса не отличаются вовсе. Ну хватит болтать, ты уже еле на ногах стоишь. Я оставлю вас. Один момент.       Мальсибер достал из кармана полоску презервативов: — Знаешь что это? — Догадываюсь. — Мы же не хотим детей от путан.       С этими словами хозяин дома покинул комнату.       Три женщины смотрели на худенькую фигурку паренька, как пантеры перед броском. Зелье делало его в их глазах предельно желанным уже одним фактом того, что у него есть член.       Кто-то сделал первый шаг. И тут началась самая настоящая оргия. Все четверо, накачанные возбуждающим зельем, кинулись друг к другу, срывая одежду и стремясь любыми способами начать поскорее утолять плотский голод. Джоан заорала: — Я первая, вы же слышали, что я вылитая его зазноба. А ты не священник? Почему в сутане ходишь? — Мы из Ордена Бордельеров. Тебе не всё равно, шлюха? — огрызнулся Снейп. — Вообще плевать, — сказала она и ловко стянула с него мантию. А вот ремень на брюках открыть не смогла. — Да что у тебя там, заело что ли...       Северус расстегнул своей рукой. Проститутка бросила его на кровать и резво уселась сверху. Блестки платья неприятно царапали бедро парня но влажное тепло женского тела перекрывало любые другие ощущения. Комната наполнилась стонами и грохотом безудержного секса. Северус с ходу влетел головой в грядушку кровати, зашипел и сместился пониже, попутно сдирая агрессивное платье с проститутки.       Наконец, можно было расслабиться. — Какого черта? — разочарованно фыркнула Джоан, — мы только начали, а ты уже кончил. Слышь, мальчик, твоя девочка убежит от тебя, если держаться не научишься. — Ты чего несешь перед клиентом? Это ты должна его обслужить, а не он тебя, — рассмеялась мулатка. Она перенесла инициативу. Северус второй раз с размаха ударился о грядушку. Если бы девицы это делали, как обычно, то их движения были бы плавными, а гримасы фальшивого восторга кинематографичными. Но сейчас их захватила дикая похоть, и все спешили дойти до пика. — Давай, парень, я научу тебя полезным трюкам. Эй полегче, ты чего какой нервный? — мулатка бросила на Снейпа жадный и при этом придирчивый взгляд, — Да, тебе бы в спортзал походить, парень. И пожрать. Ой, я не то хотела сказать. Что это за пойло было? Да, к черту.       Мальсибер явно хотел, чтобы девицы искренне кончали с Северусом в унисон. И не бросали свои шаблонные клиентские фразочки. Но на деле у затеи обнаружились существенные недостатки.       Эта ночь стала не открытием чувственных наслаждений, а перенесла юношу в какой-то притон разврата в худшем смысле этого слова. Море секса во всех позах, постоянная ругань девиц, выражавшая то резкую критику неопытности парня, то физическое удовлетворение, когда им всё же удавалось достигнуть разрядки. Ощущение, что он превратился в животное. Причем не жеребца, а скорее кролика в период гона. Позже, когда зелье перестало разжигать низменные желания, все четверо пришли в себя. Одна из проституток устало сказала: — Что за наркотик нам подмешали? Никогда о такой дури даже не слышала. Хотя что-то в этом есть. Я давно так не веселилась.       Северус начинал осознавать себя. Голый в комнате с тремя потными женщинами. Их макияж сполз с лица, под глазами чернели круги. На телах кое-где виднелись ссадины и синяки. Ночью всем было не до нежностей.       Студент был вымотан и опустошен. И это не было какое-то приятное опустошение после жаркой ночи. А гнетущая душевная пустота. Он зло глянул на ночных бабочек и потянулся к своей скомканной одежде. Ему хотелось помыться и отключиться. Снейп оставил девиц и пошел в свою гостевую комнату. Спать рядом с ними он бы не смог. Само нахождение в этой комнате после такой ночи было ему омерзительно.       На следующий день за завтраком Мальсибер с пошлой ухмылочкой спросил своего товарища: — Ну как тебе мой подарок? Мозоль натер? — Спермотоксикоз мне точно не грозит. Вот только давай договоримся так, еще раз попробуешь мне что тайком подсыпать, и я тебя сожгу. — Не понравилось? — обиженно протянул хозяин дома. — Смешивать возбуждающее зелье и веритасерум еще большая ошибка, чем огневиски с доксицидом, — хмуро отозвался гость. — А мне понравилось. Они так сексуально ругаются. Девки-то не из приличных семей. Я за один заход слов на тридцать обогатил свой словарный запас. Знаешь, мне стало даже как-то весело. Будто параллельный язык открыл. У меня это... научный интерес! — Я же вырос рядом с магглами. И все эти слова с детства знаю, так что мне тут без экзотики. Рецепт возбуждающего нуждается в доработке. Слишком агрессивное воздействие. Будто не удовольствие от процесса получаешь, а тебе по нужде срочно приспичило. — Тут соглашусь. А ты сможешь чего получше придумать? Всё равно делать на каникулах нечего. Ингредиенты я достану, какие надо. — Могу, почему нет. — Тогда вари. С меня новые цыпочки. — Договорились, — безразлично ответил Снейп. Он зарекся участвовать в таких низких развлечениях, но не решился высказать это вслух. — Кто бы сомневался. Есть, кстати, еще одна идея. Самые красивые проститутки не продаются так просто. К ним надо подход искать. Это долго и зачем время тратить. В общем — смотри, какая у меня игрушка появилась.       Мальсибер с гордостью вытащил на стол маленький предмет, напоминавший маятник и увеличил его до размеров примерно в пять дюймов в высоту. — Это глушитель магического потока. С его помощью можно на час-два творить волшебство перед магглами, и авроры не узнают. Сложная вещица. Мне по знакомству один дали. Только никому не слова. Это будет наша с тобой тайна. Вари зелье и пойдем пробовать. — А зачем нам глушитель? Вчерашних девиц мы просто демонстрацией магии не пугали и все. — У магглов есть еще знаменитости. Они в это... как называется... тряпка большая на стене и луч с картинками. — Кино. — Да. Точно! Я был как-то с Эйвери. Так вот. Мы можем так развлечься. Пойдем в кино, выберем кому какая кино-маггла нравится и наведаемся на часок. — Это же преступление. — Преступление, если нас поймают. А мы будем аккуратно. Никакого насилия. Никаких следов. Ударишь Империо, оглушишь или как тебе угодно. Ну и развлечешься. Потом убраться надо, и дело сделано. Самые красивые магглы в твоем распоряжении. Соглашайся. Посмотри в их сознание. Никакого человеческого достоинства. Одним больше, одним меньше. Да, риск есть, что нас поймают. Но мы же не будем каждый день так развлекаться. Мы же острожные. Присоединяйся. Ты же не трус?       Северус был вынужден доказать, что он не трус. Он пошел в кино с Мальсибером и Эйвери. Выбрал себе звезду по вкусу и узнал, где она живет.       Снейп аппарировал в подвал роскошного особняка за пределами Лондона. Он осторожно прокрался наверх, оценивая, кто дома. Послышался знакомый голос актрисы: — И тебе всего хорошего, давай.       Хлопнула входная дверь. Северус просканировал дом и понял, что в нем только один человек. И этот самый человек развалился на диване, закинув ноги на грядушку. Рядом лежали скинутые шпильки.       Снейп не знал, как далеко готов зайти. Сам факт его присутствия не означал готовность к преступлению. Он сомневался. Мальсибер говорил об этом легко и непринужденно. Но Северус не был уверен, что хочет что-либо делать с этой незнакомой женщиной. Прошептал заклятье.       Не прикасаясь к маггле, Северус вторгся в ее сознание. Ему было и полезно отработать легиллименцию, и любопытно, что это за дама. А вдруг достойная особа. Тогда он уйдет, а друзьям наврет.       С его точки зрения дама оказалась недостойная. Она играла в фильме двадцатилетнюю студентку, но в жизни ей было тридцать пять лет. Всю молодость она гонялась за продюсерами и режиссёрами. Она была дважды замужем, и ни один из браков не мешал ей получать роли под столом. Вступив с ней в связь, Северус не стал бы для нее ни десятым, ни даже двадцатым. Мужские лица и тела мелькали в ее сознании размыто. Словно это было не с ней. Сначала Северус подумал, что она сумасшедшая, или имеет дело с расстройством памяти, но потом понял, что это черта характера. Так она защищает свой разум от неприглядной правды о себе же. Она рассматривала свое тело не как неотъемлемую часть себя, а как некий инструмент получения славы, денег и признания. Будто это не она ложится под всех этих бесчисленных режиссеров, спонсоров и продюсеров, а лишь ее оболочка.       Северус приказал ей раздеться. Именно в тот момент юный волшебник испытывал некоторое чувство превосходства. Та женщина, которую он счёл самой красивой в Англии, стояла перед ним на коленях.       Знание о ее распутстве и циничности блокировало ощущение вины. Северус всего лишь еще одна мужская тень, да и та скоро исчезнет. Однако чувство гадливости к себе его так и не оставило.       Раньше он думал, что насилие — это когда кричат, вырываются, терпят боль и унижение. Как же он ошибался.       Лето между шестым и седьмым курсом он без сожалений провел в воздержании. Он часто посещал Малфой Мэнор, гле Люциус готовил его к представлению Повелителю. Приятие метки. Одобрение от величайшего Темного Мага их эпохи. Первые советы по улучшению определенных техник.       Ежедневные упражнения до глубокой ночи. Учеба и ментальная магия на завтрак, обед и ужин. Быстрый взлет на уровень лучших. Малфой доволен своим протеже.       И вот будто насмешка от Повелителя задание войти в доверие к одной важной сотруднице Министерства. Это вызвало неприязнь у юного шпиона. Когда он обмолвился Мальсиберу, что та ему противна, то услышал: — Какие мы привередливые. Она вполне красивая, ничем не хуже той актрисы, что ты себе выбрал. Могла быть жирная старуха. По секрету, ты же знаешь историю Хепзибы Смит? — Да. Но об этом лучше не говорить. — Ну да. Вот дали бы тебе такую, как задание, тут ты бы завыл. А эта на недельку сгодится.       Снейп промолчал, но на душе стало еще хуже.       В его жизни было мало женщин. Он ни с кем не жил на одной территории, не обменивался мыслями и не раскрывал сердце. Единственной, кому он желал, но не смог открыться, была Лили. Снейп ее любил, он горько переживал разрыв, и особенно, что невольно стал причиной ее смерти. Он столько лет казнил себя за то, что не догадался просчитать, о ком было пророчество до того, как передать его. И вот столько лет спустя, Северус узнал, что и она любила. Так же таилась от него. Знал бы он об этом с самого начала! Тогда он не совершил бы всех этих жутких преступлений, в которых теперь, годы спустя, он готов каяться хоть до изнеможения. Но сейчас уже ничего не поправить. Леопард не может поменять свои пятна.       Он пытал, он угрожал, он изнасиловал. Он убил. А ведь Северус хотел быть не таким, как Мародеры. Они в его глазах виделись исчадьями ада. Но он давно не лучше. Правда мучила душу тягучим медленным ядом. А сколько еще преступлений ему придется совершить?       Он проклят. Все они прокляты. Поттер, наверное, уже в аду. Рядом на пылающей сковороде жарится Блэк. И оба недоумевают, за что их так. За дело!       Ему тоже костерок разожгут, как придет время. Что ж. Он хотя бы знает, за что. Он принимает.       А пока надо отдать долги и закрыть эту дверь. Отпустить навсегда. Теперь он готов.       Волшебник вернулся мыслями в настоящее. Там, где в его руках лежала самая драгоценная ноша в его жизни. Та что всем сердцем любила его и та, кого безмерно любил он. Его сумасшедшая страсть, его неизбывный страх, его трепещущая душа.       Губы Северуса расчертила горькая усмешка. "Что ж ты себе ведьму погаже не нашел. Люби таких, как ты сам!"       А если бы кто-то так, как он к актрисе, наведался к его Гермионе? Без единого синяка, не пугая и не оставляя ей душевных травм. Она бы и не поняла. Просто лежала на своей кровати, отключилась и проснулась через час.       Северус точно понимал, какой была бы его реакция, узнай он о таком.