Огненная цитадель

Не требуйте гарантий.

И не ждите спасения от чего-то одного — от человека,

или машины, или библиотеки.

Сами создавайте то, что может спасти мир,

— и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу.

Рэй Брэдбери

      Голова ментально расстрелянного в упор легилимента раскалывалась от разрушительного напора Волан-де-Морта. Снейпа тошнило, а кровь из носа так и не перестала идти. Он, с трудом сохраняя твердость походки, дошагал до высоких кованых ворот Малфой Мэнора и аппарировал к себе. Выпив сосудосуживающее и снотворное зелье, несчастный упал на кровать и немедленно отключился. Но перевозбужденный мозг продолжал по инерции создавать образ за образом.       Снейп окунулся в целый калейдоскоп красочных кошмаров. Он выныривал из одного, чтобы тут же окунуться в другой не менее тяжелый сон.       Бездыханное тело Грейнджер падало к ногам Волан-де-Морта, ее рука торчала из пасти улыбающейся змеи. Снейп метался по ночному лесу и не мог найти выход, а за ним по пятам следовал какой-то дикий разъяренный зверь. Пьяный отец бросил его в подвал, и запер дверь со словами "Ты сдохнешь здесь, ведьмино отродье, в одиночестве. Никто и никогда не найдет даже твои истлевшие кости".       Самым страшным оказался последний предрассветный сон.       Белый потолок палаты. Яркий искусственный свет. Склоненное лицо главного целителя. Понимающий сочувственный взгляд.       Снейп приходит в себя и видит окровавленные бинты на груди. Нестерпимая боль пронзает всё тело. Алые цветы растекаются по белоснежной простыне. Целитель протягивает склянку с некой мутной субстанцией и спокойно поясняет: — Мне очень жаль. Рана была слишком серьезной. Пришлось провести ампутацию. Но это не страшно. Выпейте обезболивающее. Вам станет легче. Главное — не переживайте.       Снейп выпивает горькую настойку и морщится. Боль стихает. Он садится на постели и тихо спрашивает целителя: — Что вы вырезали? — Сердце. — Странно. Я думал, это летально. Но как же я буду жить дальше? — Обыкновенно. Уверяю вас, мистер Снейп, это частое явление. Как врач, могу вам сказать, что случай весьма распространенный, — целитель вяло поправляет очки на переносице. Данный больной явно не вызывает у него большого интереса. Он пространно разводит руками. — Более того, многие изначально рождаются без сердца. И не испытывают ни малейшего дискомфорта. Кровь так и будет идти. Не обращайте внимание. Неприятно, но, поверьте моему опыту, до пенсии дотянуть вполне возможно.       Северус поднес руку к ребрам и с ужасом почувствовал там пустоту. Ничего больше не билось под ладонью.       Целитель похлопал его по плечу и вышел прочь. Снейп еще долго смотрел на свои запачканные кровью руки.       Хогвартс. Он шел по коридору, держась за стену, и то и дело оглядывался на тот багровый шлейф, что оставался за ним. Странно, но никто ничего не замечал. Будто в Школе принято оставлять в коридорах кровавые разводы. Его окликнул раздраженный голос Минервы: — Ах Северус, вы уже вернулись. Как хорошо. Я искала вас. Вы же теперь новый директор. Нам надо решить массу вопросов. Министерство наседает всё больше. Я не справлюсь одна с декретом об общей обязательной...       Старая ведьма продолжала ему что-то увлеченно втолковывать, а он никак не мог понять, почему она не видит. Мимо прошел карлик Флитвик и приветственно кивнул, поравнявшись с директором и его заместителем. Плавно пролетел профессор Бинс и скрылся за углом. Никто не заметил никаких перемен в еле стоящем на ногах волшебнике.       Снейп резко сел на кровати. Весь в холодном поту. Немедленно потянулся за палочкой и дрожащей рукой призвал еще зелье. Сон без сновидений. На этот раз он окунулся в дарящую покой пустоту.

***

      Гермиона провела весь день за книгами. Она читала и готовилась. Продумывала, какие учебники или пособия взять с собой в бега. Из тех монументальных трудов по истории и теории магии, которые она решила всё же оставить дома, делала выписки. Под вечер голова стала раскалываться от обилия мыслей и переживаний.       Вся семья села ужинать. Девочка положила около тарелки справочник по самым нужным заклятиям для "мгновенной ориентации в пространстве и прокладке пути из неизвестной местности без возможности аппарации".       Юная ведьма и за столом продолжала лихорадочно читать и делать пометки на полях. Папа пару раз покряхтел, призывая дочь уделить им хоть немного внимания, и Гермиона тут же делала над собой усилие, но после первого же ответа опять косилась в книжку и впадала в глубокую ученическую кому. Родители недовольно переглянулись. Но решили оставить девочку в покое. Было очевидно, что продолжить уютные семейные беседы сегодня у них не получится.       Часы пробили десять, а Гермиона все так же сидела за обеденным столом. Мама поцеловала ее в лоб, нежно потрепала по волосам и ушла наверх.       Упорная гриффиндорка как раз долистала издание до последней страницы, когда защитные чары завибрировали от оказанного воздействия. Кто-то пытался пройти сквозь периметр.       За окном хрустнула ветка. Мелькнула тень. Девушка достала из кармана волшебную палочку, прошептала Нокс и, тихо крадучись, подошла к открытой настежь фрамуге. Она уловила удаляющееся движение по дорожке вдоль дома и метко запустила Остолбеней.       Послышался сдавленный вскрик и глухой звук падения. Ведьма отчетливо различила распластавшееся на газоне тело. Темная одежда и плащ. Лицо скрыто в тени. Чары ограничивались стенами дома, поэтому Гермиона решила не рисковать и не выходить за периметр.       Она прислушалась. Со стороны лужайки больше шумов не доносилось.       Медлить не следовало ни секунды. Нападающий мог быть не один. В любой момент грозила подоспеть подмога.       Как неудачно! Одного дня не хватило, чтобы доделать задуманное. Для укрытия родителей было готово всё, кроме сохранения воспоминаний. Это действо Гермиона отложила на канун отъезда. А можно было наврать что-то и в виде некоего игрового эксперимента предложить семье заранее переместить воспоминания в стеклянные бутылочки, спрятанные в подвале. Теперь уже поздно!       Мелькнула идея, взять артефакт с собой в Австралию и, не торопясь, довершить задуманное, но тут ведьма вспомнила фрагмент из позаимствованного из библиотеки фолианта, гласящий, что Омут Памяти обладал большим магическим и физическим весом и аппарировать его в одиночку даже опытному волшебнику не под силу при всем желании.       Делать нечего. Придется резать по живому.       Девушка решительно поднялась и постучалась в комнату родителей. Мама открыла и удивленно посмотрела на перепуганную дочь: — Что случилось, родная?       Вместо ответа в мать полетел Остолбеней. Следом в отца. Гермиона быстро собрала чемоданы, схватила новые документы и по очереди трансгрессировала родителей в подготовленную квартиру на континенте утконоса и ехидны. Там она изменила их жизнь окончательно и, быть может, бесповоротно.       Теперь ее семья возомнила себя парой дантистов из Англии, которые уже много лет мечтали перебраться в Австралию. Дождливый Туманный Альбион, где всем так не хватало хорошей погоды, давно опостылел им до печенки. То ли дело солнечный Сидней.       План был расписан в течение прошлого года. Гермиона даже разослала их резюме в местные стоматологические клиники. Не забыла и о рекомендациях. Ее отец и мать могли замечательно устроиться и наслаждаться до глубокой старости долгожданным видом на Тихий океан перед окном.       Работа с памятью была кропотливой и тонкой деятельностью. Однако прилежная студентка дала себе слово, что не позволит и намека на небрежность. Она держала родителей под чарами много часов кряду. Прервалась лишь на абсолютно необходимый короткий отдых и продолжила свое дело.       Наконец, всё было исполнено. У мамы и папы появилась новая счастливая жизнь без дочери. Сердце девушки болезненно сжалось в груди. Сможет ли она вернуть их память потом?       Гермиона чувствовала себя, как выброшенная на берег медуза в лучах безжалостного солнца. Ей было необходимо залечь на дно и отдохнуть. Силы кончились все разом. Моральные, душевные, магические. Она уложила родителей спать и обессилено прислонилась горячим лбом к прохладному окну.       Вдали можно было различить синеву водной стихии. Гребни волн, бьющиеся об основание прогулочной дорожки, по которой беспечная молодая семья с веселой озорной дочуркой каталась на велосипедах. Ребёнок так и норовил подрезать родителей, но те лишь смеялись в ответ.       На миг Гермиона почувствовала приступ небывалого ужаса, а затем ее сознание словно помутилось. Она начала судорожно оглядываться и, казалось, впервые увидела эту квартиру, океан за окном и себя саму, отражающуюся в отблесках оконного стекла. Такое наваждение было впервые с ней. Что за чертовщина?       Придерживаясь за подоконник, ведьма медленно сползла на пол. В висках стучала кровь.       Побочный эффект Обливиэйта? Она знала о массе неприглядных свойств этого заклинания для жертв, но вот для творящего грозило только магическое истощение согласно учебникам. Хотя она же и с собой это делала. Когда забывала и вспомнила про Омут Памяти. Неужели недоделала что-то? Не учла? Гермиона тряхнула головой и странное ощущение окончательно исчезло.       Она поняла, что ее нервы на пределе. Пока девушка планировала спасение родителей, то всё казалось проще и яснее. Сейчас же ее мучили неучтенные ранее вопросы. В том числе нравственного характера. Она отныне в глазах семьи и сама может стать воплощением морского монстра Гренделя, если вернёт их память. Или как мама и папа будут называть дочь, сотворившую такое? Отобравшую и перечеркнувшую всю их жизнь, даже не посоветовавшись? Поймут ли они? Простят ли? Отвергнут ли навсегда? Более чем повод, стать лютыми магоненавистниками.       А вдруг это конец? Обливиэйт не всегда можно отменить. Холодные слезы страха потекли по щекам. Может быть, она только что лишилась семьи.       Но плакать в доме теперь уже незнакомых людей — непозволительная роскошь. Надо было возвращаться.       Девушка из последних сил трансгрессировала в Паучий Тупик. Она упала на диван и закрыла лицо руками. Рыдания рвались из груди сами. Их было уже не унять.       Не прошло и минуты, как послышался грохот, Гермиона вздрогнула и вскинула голову. Первое, что она увидела, было белое, точно мел, лицо Снейпа. Он схватил ее и прижал к себе настолько сильно, как смог. Хорошо, что волшебник обладал только магией выдающейся мощи, телесно его не назвали бы крепким мужчиной. Кости девушки выдержали. Но это было уже неприятно.       Одна его рука сдавила ребра так, что перехватило дыхание, а другая впечатала нос в плечо до той степени, что жертва безудержной ласки даже задумалась, а насколько можно давить на нос, пока он не сломается. Возникла мысль, что вот сейчас это произойдёт. При этом ощущать волну заботы от любимого мужчины казалось искуплением, стоящим любого неудобства.       Снейп судорожно сжимал Гермиону в объятьях. Оттерпев довольно долгое время, она робко покрутилась, и охваченный чувствами любовник, пришел в себя и дал ей немного свободы. Девушка села ему на колени. После этого плакать стало приятно и удобно. Она уткнулась щекой в теплую шею и сцепила руки в кольцо вокруг его тонкой талии. Мужчина осторожно погладил ее по волосам и мягко успокаивал, нашептывая слова утешения. Затем прилевитировал бокал успокоительного и приказал выпить до дна. Когда гриффиндорка перестала хныкать он тихо спросил: — Вы их спрятали? — Да. Надеюсь, теперь всё будет хорошо. По крайней мере, я старалась учесть разные обстоятельства. — Вы умница. Я уверен, что ваши родители с этого дня вне досягаемости врагов, — Снейп говорил с ней так ласково, что каждое его слово растекалось в душе еще большим лекарством, чем предложенное им снадобье. — Вы были у меня? Защитные чары пали? — задумчиво спросила Гермиона. — Нет. Они на месте. Я навестил ваш дом утром, но не понял сразу, что он покинут. На вас напали? — Не уверена. Вероятно, это был просто шпион. Один нападающий. Я оглушила и, схватив семью, улизнула.       Снейп чуть скривился от боли и схватился за левое предплечие: — Сейчас мне пора. Думаю, меня долго не будет. Есть поручения. Идите спать.       Гермиона пошла наверх и улеглась в постель Снейпа. Его подушка приятно пахла терпкими травами. Она нежно обняла её вместо владельца. Сон сморил моментально. Но девушка провела в объятиях Морфея лишь пару часов. Она проснулась от ощущения неизбывной тревоги. Одна мысль неотступно терзала, как трехголовый цербер несчастных путников в царстве Аида.       Она уже лишилась родителей. Быть может, навсегда. Есть шанс, что они так и не вспомнят о дочери. Навечно чужие родные люди.       Гермиона должна сделать всё, чтобы не потерять хотя бы Северуса. После того, как он сотрет ей память, будет уже поздно. А сейчас еще можно успеть. Что если после победы он не придет? Мало ли как вывернутся обстоятельства. Любимого считают врагом номер два и предателем номер один.       Вдруг, даже в случае благоприятного исхода войны, его схватят авроры и будут зверски пытать в застенках? Азкабан сломал бесчисленное множество строптивых душ. И никто не придет на помощь. Человек, который столько лет рисковал ради них, будет умирать одинокий и всеми оставленный. А та, кто клялась ему в вечной любви, даже не вспомнит звука его голоса...       Нет, звук точно вспомнит. Он ее профессор. Не сотрет же он себя целиком вместе с шестью годами Школы. Но звук его голоса перестанет значить для нее то, что он значит сейчас.       Этого никак нельзя допустить! Гриффиндорка решительно вскочила с кровати и продумала, что она будет делать.       Придет к себе, проверит защиту. Если всё хорошо, то отправится в подвал сохранять воспоминания. Надо только выстроить новую мотивацию. Она ведь по уходу из дома не вспомнит, зачем пришла... Какой заложить повод возвращения, если он заметит и спросит? — Вещи, вещи нужны в дорогу! — А Снейпа почему не дождалась?.. — Пожиратели Смерти не станут два дня дежурить у оставленного дома. Смысл? Они же не знают, что кто-то из хозяев может вернуться. Довольно в округе домов с грязнокровками в них, чтобы расположиться лагерем около пустого.       Гермиона аппарировала к себе. Внимательно осмотрелась. Дом выглядел, как обычно. В нем никто не побывал. Девушка собрала сумку и положила в нее всё, что могло хоть как-то помочь в бегах. Вещи оставила на кровати. После этого прошла в подвал и начала процесс сохранения воспоминаний. В точном соответствии с советами из книги Малфоев. Ничего не упустила. Замаскировала Омут и спрятала все улики. Придумала ключи-подсказки.       Поднялась вновь в спальню и вытеснила из памяти воспоминание об омуте. Само-обливиэйт.       Гермиона пришла в себя, сидя на своей кровати и глупо таращась в стену напротив.       Что такое? Ах, видимо уснула. Немудрено учитывая, что последние два дня она спала лишь урывками. Пора возвращаться. За окном было опять темно.       Послышался хлопок аппарации из-за окружавшего участок декоративного кустарника. Гермиона выглянула из проема поглубже и увидела на лужайке перед домом фигуру человека, укутанного в темный плащ. Рядом с ним скрючилась другая светлая фигура. Это была женщина.       Гермиону прошибло, как ударом грома, осознание жуткой истины. Рядом с Пожирателем Смерти на коленях стояла ее мать.