Огненная цитадель

      Женщины обладают удивительным чутьем:

они способны обнаружить что угодно,

за исключением очевидного.

Оскар Уайльд

      Северус проснулся первым. Тонкое профессиональное обоняние зельевара сразу зафиксировало непривычный мерзковатый запах. Откуда так воняет?       Снейп понимает, что источник — волосы цвета платиновый блонд. Непривычно видеть Грейнджер с такой шевелюрой, хотя визуально такая перемена украшает юную ведьму. Он отстраняется и больше не дышит ей в затылок. Да, маггловская краска для волос — это не афродизиак. Те еще ассоциации с ароматом...       Гермиона сладко посапывала. Чтобы не потревожить ее сон, мужчина остался тихо лежать рядом. Невесомым жестом пригладил послушную осветленную прядь. Он знал, что было еще очень рано, но нервный комок в груди не давал покоя. Сердце билось часто. Мозг привычно просчитывал варианты.       Снейп готовил объяснение. Хотелось не просто настоять на своем, а убедить, что он прав, чтобы она не отдалилась. Между ними простирались, как пропасть, неразрешимые противоречия. Когда-то с Лили он не смог донести свою версию происходящего, и чистая детская любовь оборвалась трагически. Дважды.       Снейп никогда не умел убеждать. Ментальные чары не в счет. Он не был талантливым оратором. Унизить, разбить, уязвить оппонента — это его конек. Принуждение, напор, слом личности, такие качества развивают в себе для ведения допросов. С равными общаться приходилось редко.       Спасибо, Альбус. Во всех смыслах.       Искренняя благодарность, что научил по-настоящему беседовать. Без долгих лет в обществе не в меру проницательного директора Хогвартса, склонного к душещипательным диалогам, не было бы их с Гермионой первой ночи наедине в тиши закрытой аудитории. Когда не опьяненный еще страстью профессор долгие часы подряд читал отповедь уже крепко влюбившейся студентке. Все пространные монологи, которые так цепляли интеллектуально развитую зазнайку, Снейп научился вести именно в обществе Дамблдора. Что ещё было делать долгими вечерами двум одиноким душам, не терпящим личных вопросов. Конечно, рассуждать о смысле жизни, о свете и тьме, о политике и философии.       Благодаря тому же директору больше собеседников у Снейпа быть не могло. Что двигало Альбусом при его пособничестве Грейнджер? Желание дать Гарри тайный канал связи с двойным шпионом? В таком случае сомнительный план директора будет усовершенствован и исполнен с максимально возможной точностью?       Гарри, даже погибая, не обратился бы за помощью к лютому врагу. Но Гермиона другая песня. Альбус мог предвидеть, что она потребует обширной поддержки их миссии от Северуса за спиной у друзей. И Темный Властелин не узнает.       После того, как опытный легилимент выведал больше, чем мудрый старец желал ему открыть добровольно, Дамблдор решил сыграть иначе. С осведомленностью Снейпа риски возросли.       Гарри должен умереть в любом случае. Первоначальная цель служения была опорочена и вывернута наизнанку. Северус не спасал сына Эванс ради ее светлой памяти и из гнетущего чувства вины. О нет. Он вел его на казнь. Как один из тюремщиков.       А что сказала бы сама Лили, если бы узнала, что ее сын стал вместилищем души Волан-де-Морта? Умоляла бы так же пощадить его, как в ту страшную октябрьскую ночь или согласилась бы с тем, что враг и ребенок погибнут оба?       Увы. Недаром зеленоглазая воительница была любимой ученицей Дамблдора. Она бы не остановила сына на пороге смерти. Не повезло Гарри с окружением. Даже родные отец и мать смирились бы с его закланием. Теперь Северус не сомневался, что Лили и Джеймс Поттер, наслушавшись речей главного распорядителя этого спектакля, все дружно вместе с павшим Сириусом Блэком смогли бы примириться с бездыханным телом Гарри перед их неземными взорами, лишь бы ненавистного Тома Реддла прихватил. Того, кто так же, как и Снейп, и Гарри, и младшая сестра Ариана, искал когда-то в Дамблдоре нравственную опору.       Старик многим пытался навязать свою роковую отцовскую заботу. Была ли в этом злосчастная насмешка фортуны или вина самого Альбуса, что его участие в жизнях других людей разрушало судьбы? Мальчика-Который-Выжил с радостью забрали бы десятки добросердечных семей волшебников, и в любой ему бы подарили больше тепла и любви, чем у Дурслей. Но с Великим Светлым не поспоришь.       Снейп не спешил с финальным вердиктом, признавая, что из него судья в этом вопросе, как из Долорес Амбридж сестра милосердия. Важно одно. Это больше не подвиг во имя любви. Лили закрыла Гарри собой, чтобы он не умер тогда. Но что она бы посоветовала сыну сейчас?       Разве со смертью Темного Властелина исчезнет всё мировое зло? Чем будут лучше те, кто возглавит Англию после смены власти? За всю свою жизнь Снейп не припомнил ни одного порядочного Министра Магии. Стоит ли воевать ради замены одного мерзавца плеядой проходимцев? Разве Амбридж выросла не из той порочной системы, что поглотит любого, кто дерзнет бросить ей вызов?       Так почему бы Снейпу не развернуться и просто не выйти из игры?       Аплодисменты, Альбус!       Горькая усмешка расчертила узкие губы. При этом профессор отмечал с восхищением, как мастерски владел искусством манипуляции этот мудроглазый проныра. Темный Властелин тоже знал, на что давить у собеседника. Первый до самой смерти... Да и из могилы крутил сторонниками, как хотел. Не исключая самого Снейпа. Второй перешел в отрытое насилие лишь после перерождения. В первые же годы своей службы Снейп активно наблюдал за тем, как ловко вербует последователей черный маг. За ним хотелось идти. В такие сети были приятно попасться.       Самого же декана Слизерина даже Драко Малфой в последнее время слушать наотрез отказывался. Сумасшедшая тетка сыграла роль. Однако, высокоценимый учеником профессор не проявил себя должным образом. Не сумел подобрать ключ к сопливому мальчишке. Влияние было утрачено.       Альбуса Драко и под страхом смерти не предал...       Гермиона была единственным человеком, с кем гордый зельевар регулярно опускался до разъяснений и уговоров. Ее душевная склонность открывала в нем неожиданное красноречие. И не только. Перед ней ему, точно павлину яркие перья, хотелось показать себя со всех лучших сторон. Благо теперь было, чем поразить девичье воображение. Однако стоит ей проявить неприязнь, как Снейп немедленно замкнется и ощетинится. Ему ли себя не знать.       Только не сейчас! Только не снова! Их финальный моральный поединок Северус хотел во что бы то ни стало выиграть. Ментальный натиск надо придержать, как самое последнее средство. После силы придется действовать только силой.       Пока она пожелает хотя бы обвинить, он будет слушать.       Снейп порою намеревался задушить в себе окончательно то светлое, что в нем оставалось, и в полной мере наслаждаться тьмой и властью, но оно подло умирать не хотело. Оно жило. А теперь еще и окрепло. Это чертово скрытое дно хотело быть понятым и принятым. И портило такую выигрышную партию. На рагу бы отправить это светлое начало с его парнокопытным воплощением. Форма еще какая-то дурацкая у патронуса. Нет чтобы рысь или феникс. Такого запускать не стыдно. Но не робкий же олененок!       Полцарства за дракона! В книгах описывались патронусы гриффоны и сфинксы. Вот это повод для гордости. Уникальные зверюги.       Даже у Поттера вырос законченный олень. Весь в него. Ну а Гарри просто идеализирует отца. Вот и перенял.       Гермиона открыла глаза и лениво потянулась. Она обернулась и подарила свою первую утреннюю улыбку любимому. Надежда и вера в то, что теперь всё будет превосходно, плескались в доверчивых карих глазах. Ее картина мира была прямо противоположной. Передача контроля, с ее точки зрения, прошла вполне успешно. Значит, сегодня их последний день вместе.       Завтра утром она отправится в Нору. Вместе с друзьями они найдут и уничтожат чертовы крестражи. Гарри сможет победить! Он обязан. А если что-то пойдет не так, то им поможет лучший из волшебников. — Милый, о чем ты так напряженно думаешь? — Проворковала девушка и приникла головой к плечу мужчины. Ее дыхание ровное и легкое. Грудь Снейпа была будто железными тисками скована.       Нежные пальчики огладили шею. Грейнджер поцеловала его за ушком и прошептала: «Люблю». Он рвано выдохнул и прижал ее ближе, так близко, как только мог, не перекрывая кислород.       Податливая. Ласковая. Как маленький непоседливый котенок. До львицы еще расти. В прайде обычно значительная часть львят погибает до наступления зрелости.       Он молча лежал, закрыв глаза, и чувствовал ее. Она упивалась его крепкими объятиями.       Именно так. Чтобы поверить в его взаимность. Грейнджер радовалась, что вся его холодность и надменность осталась позади. Теперь возлюбленный сам ищет ее близости и тепла.       Грейнджер не понимает. Ее привязанность совсем другая. Родители любили ее. Да, требовали достижений, но не лишали своего участия. Северус рос сиротой при живой семье. Хогвартс тоже обманул его ожидания и закрепил превосходство силы над правдой. Впервые в жизни у этого мнимого мизантропа появился по-настоящему близкий человек. — Сегодня завтрак готовлю я, — Гермиона сладко поцеловала его и, легко высвободившись из тесных объятий, отправилась на кухню.       А волшебник всё думал, как начать разговор. Чтобы не вызвать сразу жесткий отпор. Он готов забыть свою гордость и уговаривать вновь и вновь. Только бы согласилась. — Всё готово, милый!       Он спустился и по запаху сразу понял, что надо было готовить самому. Но это, право, мелочи. Из ее рук и полынь будет сладкой. Снейп не сдержал порыва и схватил лицо любимой в ладони. Он вглядывался в ее такие родные глаза. Гермиона указывала деревянной лопаткой на стол: — Ешь. А то остынет. — Ну и пусть, — он мягко притянул ее за талию и стал осыпать щеки и волосы нескончаемыми поцелуями. Гермиона совсем растаяла от нежности. Она повисла на шее избранника. Ее грудь вздымалась чаще, пальчики зарылись в угольные пряди, отчего по телу мужчины живо прошла знакомая волна тепла. Дурные мысли отступили на задний план, когда ее звонкий голос заполнил маленькую кухню: — Не знаю, по мне, так тебе с завивкой было отлично. Принц из сказки. Я любовалась. — Окружающие решили, что принцесса, — осуждающе фыркнул волшебник. — Не окружающие, а один слепой пьянчуга. Пошли за стол.       Снейп натужно улыбался, ел и бессовестно нахваливал яичницу с беконом и тостами. Даже магией гриффиндорка готовить не умела, пережарила хлеб до состояния сухарика, а яичницу до резиновой подошвы. Бекон в своей тарелке Снейп украдкой воскресил из пепла, пока Гермиона наливала обоим кофе. Она смеялась и шутила по поводу вчерашнего загула: — Так ты еще и тайный танцор диско. Вон как студенту твои виляния задом понравились. Дурачок даже снять тебя захотел. Неплохая подработка на каникулах. Ты бы подал заявку танцевать по очереди с той девицей! Только в своем виде. Меня вчера довольно облапали. А что? Охватите всю аудиторию. Бьюсь об заклад, пьяная дамочка около меня с радостью поглазела бы, как ты будешь медленно танцевать и расстегивать свои обтянутые шелком пуговки одну за другой. Гривой тряхнуть не забудь. И губу закуси поразвратнее! А я из толпы буду одобрительно свистеть и кричать: «Давай, Мистер Змей, выпускай уже василиска». — Если расскажешь друзьям, как мы искали приключений, придушу, — прошипел волшебник. — А можно для меня на бис исполнить приватный танец? Ну же профессор, пожаааалуйстаааа, — как ребенок выпрашивающий игрушку заныла ведьма и стукнула вилкой об стол. Огарок ее бекона дернулся на зубцах и свалился в кружку с кофе.       Снейп смеется искренне, удивляясь попутно, как же велико влияние ведьмы на него. Всего пара фраз, и его настроение кардинально меняется. Мысли, которые он прокручивал уже сотому кругу до мигрени, ушли на задворки сознания, уступая место в авангарде... Флирту. Снейп мысленно упрекнул себя за прокрастинацию, но передышкой решил воспользоваться.       Отчитал собеседницу с напускной строгостью: — Мисс Грейнджер, как вам не стыдно! Откуда столько вульгарщины в голове у такой примерной девочки? — Женщины. Спасибо за приватные уроки. Я глубоко изучила ваш предмет за последние недели. Последний урок был особенно разносторонним. В следующий раз предлагаю на потолке. Остальное уже было, — дерзко парировала Грейнджер, не отводя взгляд, но щеки так некстати зарделись.       Снейпа бросило в жар от нахлынувших воспоминаний. Он нервно облизал пересохшие губы. В глазах Гермионы зажглись лукавые огоньки. Она хитро прищурилась, покачала головой в сомнениях, и выпалила на одном дыхании: — А хочешь я тебе стриптиз устрою? Долохов был в восторге от танца той красотки, — в ее голову подоспела картина прошлой ночи, как Антонин перекинул через свою крепкую руку точеный женский стан. Танцовщица вся выгнулась в груди, как струна, и выпрямила длинные натренированные ножки. Острый носок блестящей туфельки оттянула, одна рука изящно замерла в воздухе, другой она некрепко обняла Долохова. Момент, достойный колдографии. — Я только не сумею, как она, — тут же спохватилась Гермиона и помрачнела. — Это не главное. Буду рад посмотреть эротическое шоу от восходящей Звезды Хогвартса. Перестань. Выключи перфекционистку и просто расслабься. — Легко сказать. Сам показать класс отказался. — Ты смелее меня в этом.       Ему нравилось то, как упорно Гермиона искала его одобрения. Боже, это точно с ним происходит? Не самообман и галлюцинации на фоне всеобщей ненависти? Может он умом тронулся и придумал себе эту привязанность как компенсацию? Лучшая молодая ведьма за все годы его преподавания голову потеряла от чувств к нему... К нему! При том, что рядом болтается бесхозный и, видимо, откровенно незрячий Поттер. Как он мог не рассмотреть такое сокровище у себя под носом?       Гермиона думает в романтическом ключе только об одном единственном мужчине. Сомневается, будто вскружила ему голову недостаточно. Хочет наверняка. Да она для него милее любой даже самой идеально сложенной актрисы.       Влюбленные поднялись. Пара свечей взлетели под потолок. Гермиона усадила зрителя на кровать и ушла переодеваться в другой комнате в свое роскошное коктейльное платье. Туфли трансформировала в неприлично высокие шпильки. Первый раз она ощущала себя такой распутной. Щеки горели, но губы методично шептали заклятья.       Наколдовала чулки с кружевной резинкой. Потом подумала и изменила верх платья на декольте. Теперь то, что надо. Музыку решила взять классическую для этого дела. Про сладкие мечты.       Не надо стесняться. Кто знает, когда они вновь окажутся наедине. Не в Норе же она ему танцевать будет.       Гриффиндорка живо нарисовала в голове картину, как всё семейство Уизли отправляется ужинать. Рон накладывает вторую порцию хрустящих жареных крылышек, Джинни откровенно переглядывается с Гарри и тайком кладет ему руку на колено под столом. А Гермиона, сославшись на боль в животе, осталась в комнате и решила станцевать Снейпу приватный танец. Но оказалось, что охранные чары помешали ей запустить заглушающее заклинание, и вот Eurythmics Sweet Dreams орет из спальни девочек на весь дом приличного семейства. Шаловливая ручка Джинни замирает уже повыше колена парня, жирная рука Рона сжимает локоть расчлененного цыпленка. Вся семья переглядывается и поднимается, чтобы посмотреть, не случилось ли чего. Никто из Уизли не видел маггловский фильм и не имеет никаких ассоциаций с песней.       Открывается дверь, и на лицах отражаются такие разноплановые эмоции. От ненависти к Снейпу у Гарри, до осуждения Гермионы за то, что она с этим негодяем, а не ее драгоценным сыночком, у Молли. Джинни победоносно одними губами шепчет: «Ну и кто теперь обманщица». Артур краснеет до корней волос. Флер перемигивается с Биллом в духе: «Почему бы и нам такое не устроить». А близнецам просто весело. Зато Снейпу совсем не до шуток. Он быстро сбрасывает с плеча брошенный чулок и бледнеет, будто желая слиться по тону с простынями. Несмотря на кипенно-белую рубашку и такой же оттенок лица, мимикрировать не удалось. Гермиона так и стоит у стены в кружевной комбинации со вторым спущенным чулком на щиколотке. Фред неприлично присвистывает. Рон давится от злости, но Джордж спасает брата от удушья, со всего размаха врезав по спине.       Грейнджер внутренне смеется от возникшей фантазии. Надо же, придет в голову такое!       Дверь должна была эффектно распахнуться, но толчок оказался слишком сильным. Грохот. Со стены осыпается штукатурка в месте удара ручки. Девушка стыдливо кривится и восстанавливает ущерб. Репаро она знает на "отлично". Гарри подтвердил бы. Снейп улыбается и кивает. Всё хорошо. Хоть полдома пусть разнесет, лишь бы ей было приятно.       Разрушительница подбадривает себя и включает музыку. Она помнит танец актрисы из популярного прошлогоднего фильма про стриптиз, пытается повторить некоторые движения. Сначала думает, что всё плохо и робко замирает, но любовник картинно обмахивает себя рукой, и это вселяет уверенность.       Ведьма, едва касаясь, гладит шею и обнаженные руки. Легко очерчивает все изгибы хрупкого тела. Вдохновенно крутится под довольно быструю мелодию. Не успевает. Ускоряется и подстраивается под ритм. Скользит по себе взглядом и, как сама думает, сексуально ползет пальчиками наверх, задевая и приподнимая длинную юбку. Плавно ласкает свои ножки и расстегивает платье. Но тут мелодия закончилась.       Гермиона тянется за палочкой и запускает «Ты можешь оставить шляпу». Медленно, не по ритму, стягивает платье, замешкавшись с замком. Небрежным жестом кидает его на постель. Продолжает покачивать бедрами и крутиться, как веретено, перед чуть насмешливым взором профессора. Он вскидывает бровь и одними губами шепчет непристойные комплементы. — Ах, мистер Снейп! Вы и такие слова знаете? — томно шепчет полуголая ведьма, склонившись к самому уху. — Я и не такие слова знаю. Давай, детка. Отпусти себя и почувствуй музыку, — он хватает ее за запястье и целует раскрытую ладонь, чуть скользит языком по пальчикам, пока она не отнимает кокетливо руку. — Ты прекрасна. Для меня ты лучше той танцовщицы. Я еле сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не...       Он перечисляет всё, что планирует с ней проделать, как только песня стихнет. Она, смутившись, опустила ресницы, но внутренний уровень радости и гордости взлетел до максимальной отметки.       Следом сброшен лифчик. Ладошки еще стыдливо прикрывают грудь, а бедра выписывают восьмерки. Потом слетают по очереди туфли, чулки и, наконец, трусики. В последние секунды музыки Гермиона, отбросив мысли о том, пристойно ли это, откровенно ласкает себя перед любовником.       Северус из последних сил симулирует страстное одобрение. Знала бы ведьма, что на это ему понадобилась вся его выдержка. Внутренне давится от смеха. Прикусил щеку изнутри, чтобы не поддаться желанию язвительно рассмеяться. Это всё испортит, а он только отвлекся от печальных рассуждений. Пусть кривляется и дальше. Она так мила и непосредственна.       При этом у девочки совсем нет ни слуха, ни чувства ритма. Она виляет попой невпопад. Всё время смотрит на себя, будто боится, что рука не попадет по попе, если она не проследит зорко за ее ходом. Периодически кидает заискивающий взгляд на любовника. Словно спрашивает: «Всё правильно пока? Вы дадите указание, как надо, если я запнусь?»       Все движения топорные и резкие. Нет плавности и пластичности. Провалилась вниз между расставленных ног, но не удержала равновесие на каблуках и села на пол. Покрепче уперлась ладонями в колени и с огромным усилием встала. Снейп вспомнил пьяниц из детства, падающих и неуклюже поднимающихся, чтобы упорно дойти до дома в день зарплаты.       Весь танец лицо плясуньи выражало такую сосредоточенность, будто ошибись она, и Снейп тут же ее СОВ аннулирует. С таким выражением только взрывоопасное зелье варить, а не перед мужчиной извиваться в припадке притворной сексапильности.       Музыка стихает. Девушка садится рядом на постель и продолжает поглаживать свое обнаженное тело. Делает вид, что увлечена процессом. Приторно чувственно вздыхает. — Попробуй найти то действие, которое будет тебе действительно приятным. Гладь себя так, как тебе больше нравится, — бархатным голосом внушает Снейп. От звука его голоса ее глаза на миг вспыхивают искренним желанием. Она слушается. Проводит руками по небольшой упругой груди, слегка щипает пальцами розовый сосок. Спускаться ниже не решается. — Смелее, — шепчет Снейп, как демон-искуситель. — Исследуй себя. Ты прекрасна. Со мной тебе нечего стесняться.       Гермиона делает еще попытку. Изображает возбуждение. Закатила глаза к потолку. А сама думает, как свечка не коптит в углу. Там же обои. А ещё, что делать дальше. И как она выглядит со стороны. — Не симулируй. Ищи. Твое тело так отзывчиво. Я знаю. — Когда меня ты гладишь, всё ощущается иначе, — уже нормальным тоном отзывается девушка. Ей надоело играть. — Самой вообще не особо приятно. Я себе с таким же успехом могу животик почесать. — А что ты чувствуешь, когда я тебя ласкаю? — Наивные признания начали пробуждать в нем подлинное желание. Слушать ее рассказы о себе он мог бы часами, не прерываясь ни на обед, ни на отдых. Можно повторяться, главное не останавливаться.       Прошло то время, когда волшебник смущался ее смелого воображения. Теперь он хотел окунуться в ее мечты и реализовать их. Исследовать все потаенные уголки ее женственности. Подарить ей неописуемое блаженство. Он хотел обладать ею, это не было чем-то новым, но еще больше он жаждал найти подтверждения ее влечения. Вновь и вновь ощущать себя желанным и способным доставить удовольствие. — Когда прикасаешься ты, мурашки начинают бегать. Ты же не просто трогаешь, ты еще шепчешь. Твой голос лишает воли. Будто гипноз. — Ты давно заметила этот эффект? — С первого урока. — А именно возбуждающее действие? — После поляны. Раньше я не думала о тебе, как о мужчине. Просто сильный преподаватель, которого я уважала, но побаивалась. — Это нормально. Я сделал всё, чтобы так и осталось. А потом что было? Ты фантазировала перед сном в своей одинокой постели? — Да. Ты даже несколько раз снился мне. Я иногда представляла нас. Ну ты понимаешь? Как ты вжимаешь меня в постель и... — И? Не бойся признаться. Ты пробовала ласкать себя, думая обо мне? — Да. Но никогда не испытывала удовольствия. Мне нравится чувствовать твой вес... Смешно, наверное, звучит. Но это полное блаженство. Ты теплый, пахнешь терпкими травами, тебя можно потрогать. — Прикоснуться к запретному? — Да. Ты же никого к себе не подпускаешь. А мне можно обниматься лезть. Когда ты прижимаешь меня к кровати своим телом это дико возбуждает. Хочется... — Чего же? — Чувствовать нашу соединенность. Это ощущение само по себе сводит с ума и без экстазов. Будто ты весь мой. Там есть что-то внутри. Когда ты входишь плотно до самой глубины, когда давишь своим телом туда, то я словно растворяюсь в тебе. Безумно приятно. — Не больно, когда до упора? — Нет, — выдохнула ему в губы Гермиона. Она намотала на палец мягкий локон. Снейп инстинктивно подался вперед. Сжал пальцами острую коленку и скользнул, дразня, выше по ее обнаженному бедру. Провел ладонью по плоскому животу и легко пощекотал ребра. Нежно прикоснулся к груди, склонился и стал бережно целовать. Ключица, ямочка на шее, плечо. Его шершавый язык немедленно послал по юному телу электрический импульс. Гермиона вздрогнула. От внимания мужчины не укрылось, как манящие полушария в его руках стали более упругими, а мягкая горошина соска затвердела. Чуть отстранился и подул на ореол. Ее тихий стон явился желанным одобрением. Снейп заговорил намеренно мягко и мучительно медленно: — Я испытываю аналогичное чувство, когда мы наедине. Что ты вся моя. Я стал одержимым тобой. Мне нужно, необходимо, владеть тобой. Не только тело. Ты нужна мне вся. Это ненормально, может быть, но какая теперь разница. Я не думал, что могу испытывать подобное. Я всегда себя неплохо контролировал, даже в детстве. Я не был падок на женщин. Всё изменилось с твоим появлением. Я до боли хочу быть с тобой, Гермиона. Ощущать твое присутствие. Впитать тебя, как живительную влагу, вкушать, как манну небесную, выцеловывать каждый сантиметр твоей кожи, быть причиной твоего счастья и твоего удовольствия. Иди ко мне! — полустоном вырвалось у него.       Снейп резко дернул девушку себе на колени и впился в ее пунцовые губы требовательным поцелуем. Он хотел ее. До одури хотел. Стиснул в жарких объятиях. Гермиона слабо засопротивлялась. Первым желанием было продолжить и немедленно подмять ее под себя, как она расписывала. Северус сам обожал лежать на ней, даже без секса. А если добавить еще и соединение их тел, то это и вовсе делало из него одержимого в период весеннего обострения. Самоконтроль висел на волоске. Гермиона опять выворачивалась. Северус, тяжело дыша, прервал поцелуй и заглянул ей в лицо. — Любовь моя, я хочу тебя попросить... — Снейп жадно слушал. Ее глаза сияли жаждой. — Сделай, как в тот раз. Когда я ощущала твои эмоции. Убери окклюменцию. Или что там обычно. Я тебе дала вчера полное управление собой.       Маг поморщился, будто лимон без сахара проглотил. Он не хотел убирать последние барьеры сейчас. Она и без того веревки из него могла вить своими сладкими речами. Совсем под кожу залезет. Он растечется тогда в ее руках, как мороженое на солнце. Не сможет вести. Мужчина никогда не доверялся.       Гермиона смотрела на него с возбуждением и решительностью. Лидировать сегодня хотела она. Ночь до этого и так была его триумфом над волей и телом студентки. Он тонко ощущал ее тягу проявить власть над ним. Если не дать, обидится. Северус не хотел портить их последний вечер. Нервно выдохнул. Щиты исчезли.       Гермиона просияла. Удовлетворенное своеволие иногда казалось слаще оргазма. Она чувствовала его внутреннюю борьбу. — Делай, что хочешь. Я полностью в твоей власти. Только без связывания, — строго наказал волшебник.       Он с ней столько всего вытворял недавно, что полностью довериться просто не решился бы. Мало ли, что ей в голову взбредет. Она же должна понимать, что с ней можно проделывать куда больше вещей.       Гермиона на фразу не отреагировала. Улыбнулась и закивала. Значит, думала о другом. Девичьи руки с восторгом взлетели на скрытые белой рубашкой плечи волшебника. Она резко придвинулась и вовлекла его в головокружительный поцелуй.       Счастье расползалось в каждой клеточке тела любовника. Гермиона завладела его ртом, чуть прикусила нижнюю губу и тут же погладила место укуса мягким языком. Способная ученица. Она инстинктивно поняла, как приручить Северуса Снейпа. Его голова предательски закружилась от смелых ласк чертовки.       Ради таких поцелуев стоит совершать любые глупости.