Огненная цитадель

Ты осталась с ним вдвоём Не зная ничего о нём. Что для всех опасен он Наплевать тебе! И ты попала! К настоящему колдуну Он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой, в час ночной Теперь он может управлять тобой!

Король и Шут

      Антонин Долохов не боялся пытки, смерти, тюрьмы. Он прекрасно понимал, что добром не кончит. Как волшебник из древнего рода он мог бы рассчитывать на биографию в полтора или даже два века, но не с такой собачьей жизнью, как у него. Азкабан с вечным мерзким пронизывающим холодом и сыростью, скитания, опасности, драки, травмы, проклятья. Он едва ли похвастается долголетием, даже если его не прикончит шальная авада авроров или стычка с Орденом Феникса.       Смерть… ее не избежишь как ни суетись. Можешь тужиться, искать пути обхода, но как ни вертись юлой, а помирать рано или поздно придется. Вопрос в том, как. Антонин хотел умереть быстро, а жить ярко.       Немощь и дряхлость, вот что страшило его упорное сердце. Благо неординарные магические способности и цепкий ум помогли ему найти средство против медленного угасания. Он умрет молодым и сильным, меняя красоток в койке и соперников в дуэлях.       Долохов умел любить и умел дружить, однако эти умения с юности не находили себе применения. Любимая женщина подверглась изменению памяти от авроров, сразу, как только он сел. Что б к кому не надо на свидания не бегала, так за нее решила семья. Дружить в этом серпентарии из отборных гадов было откровенно не с кем. Кстати о змеях.       Памятник Салазару Слизерину пришел в движение. Долохов снял с себя и с Нагини чары трансфигурации. Они были наложены блестяще, вот кому бы заменить Макгонагалл. Правда тогда до конца года дожила бы только треть гриффиндорцев.       Авроры не сразу раскусили бы подвох, хотя и они не дремали без дела, усовершенствовав свой магический арсенал. Сам Волан-де-Морт не смог бы сохранить маскировку.       Долохов рухнул, как подкошенный на белеющий в черноте ночи пьедестал. Сил не было даже чтобы доползти до Мэнора. Руки и ноги затекли, во рту пересохло. Целый день он провел без воды и еды, неподвижно стоя на одном месте. Нагини чувствовала себя куда бодрее и решила помочь выдохшемуся магу. Она обхватила в кольцо Долохова и приволокла в главный холл особняка.       Нарцисса вышла на шум и растерянно поглядела на мужа. Она не узнала пожилого мужчину. Позвоночник прошибло ледяным разрядом. Ведьма испугалась, что сейчас опять начнется живоглотство в лучших традициях мифов о Кроносе и его детях. В отличие от супруги Люциус видел Долохова в Азкабане и знал, как тот выглядит без омолаживающих чар.       Малфой чуть сжал руку жены. Сухо поприветствовал старого знакомого: — Антонин, ты уже закончил с пантомимой? — Наигрался на сегодня. Надеюсь, вы еще не ужинали, — просипел Долохов. — Бокалом вина угостите старика?       Нарцисса оттаяла. Громко хлопнула в ладоши. Маленький ушастый эльф в выцветшей наволочке стал накрывать на стол. Нагини неторопливо поползла в подвал. Люциус с уважением окрикнул ее: — Хм. Нагини. Подожди. Питера не съешь. Он сейчас крыса. Я пойду с тобой, скажу, чтобы он поднимался.       Нагини только огрызнулась и поползла дальше без оглядки, она к Малфою никакого ответного пиетета не испытывала. Люциус не разобрал парселтанга и не огорчился пренебрежительному отношению к своей драгоценной персоне. В целом змеюка была куда послушнее большинства комнатных собачек. Она обитала в подземельях, не шипела на хозяев, не охотилась на домовиков, никому не угрожала без приказа владыки. Идеальный цепной пес. Павлинов только таскала. Особенно их яйца любила на завтрак. Могла десяток разом заглотить. Сколько было, все в чешуйчатую проглотину ушло.       Да и черт с ним. Люциус выписал еще дюжину белоснежных цыплят из питомника.       Ужин прошел быстро. В отсутствии господина Люциус и Нарцисса не считали себя обязанными развлекать навязанных им гостей. Долохов вернул себе привычный молодцеватый вид и черную, как смоль, шевелюру. Покончив с трапезой, он удалился в гостевой домик. На Питера вообще никто не обращал внимание. Пустое место. Анимаг вяло поплелся за Антонином.       Супруги заговорщически огляделись и убедились, что впервые за долгие месяцы они наконец-то одни в доме. — Ты пойдешь к повелителю? — спросила Нарцисса, водя холеным ноготком по плечу мужа. Люциус лениво покручивал в руке бокал с изысканным эльфийским вином. Алые разводы взмывали и стекали по фамильному хрусталю, искрящемуся резными гранями в отблесках камина. — Как только с Лестрейнджей снимут обвинения. Там надзор пока. Мы тоже под колпаком, не забывай. Долго они не потянут держать тут группу, если мы будем сидеть тихо. У них все следователи сейчас на рейдах и в карауле. Работа Аврората стоит. Моя новая палочка на контроле. Твоя тоже. Расслабься, любовь моя, самое опасное миновало. Мы можем передохнуть. Кстати, ты так прекрасна сегодня, — выдохнул в шею Люциус.       Его измененное дыхание подсказывало жене, что он хочет определенного финала тяжелого дня. Поцелуй в пульсирующую венку. Тихий стон женщины окрылял, а растекающееся в крови вино распаляло спящие желания. Расстегнул пуговку на груди и провел губами по выступающей косточке ключицы. — Как необычно, — тихо мурлыкала Нарцисса. — Наедине. Я уж и забыла, когда мы в последний раз оставались без гостей. — Этот вечер только наш, — обольстительно улыбнулся Люциус и привлек ее к себе.       Между ними очень давно не было близости, оба изголодались по ласкам и нежности. Нарцисса слишком боялась за жизнь сына, чтобы дарить тепло мужу. А Люциус и мужчиной-то себя не ощущал до прощения властелина. Но сейчас его положение улучшилось. Он мог смотреть в глаза жене с удвоенной страстью, не скрывая, как томительно он по ней соскучился.       Потолок супружеской спальни отразил в эту ночь непривычно громкие стоны Нарциссы и довольный шепот Люциуса. Она лежала на его груди, выводя пальчиком узоры на светлой коже, и вдруг громко рассмеялась. — Что такое, милая? — Я только сейчас поняла, что у меня нет противозачаточного зелья. Варить поздно, а в аптеку идти не хочется. Я бы не хотела при аврорах покупать такие интимные вещи. — Я у Снейпа завтра утром спрошу. Хотя не факт, что у него есть. — Конечно спросишь. И он над тобой подшутит, учти это. — С чего бы это?       Нарцисса рассказала, как совсем недавно просила у Северуса зелье фертильности. Люциус беззаботно расхохотался: — Скажем, что передумали. Времена тяжелые. Какие уж тут дети. А твоя сестра, интересно, прямо сейчас при муже вопрос с потомством решает? Ммм. Спрошу у Рудольфуса, чувствует ли он себя лишним в собственном доме. Это мне еще повезло, получается. — Мерлин упаси, — передернула плечами Нарцисса.       Ее Волан-де-Морт не возбуждал что в змеином, что в Аполлоновом обличии. Патологический ужас — это все, что черный маг внушал ей. Нарцисса понимала, она и сын лишь пешки в играх властолюбивого психопата. Даже видимое уважение к леди Малфой было иллюзией. В любой момент он мог их раздавить, как гусениц голыми руками, и не поморщился бы. Пока это существо находилось в ее доме, она боялась. Выдать себя, не угодить ответом, навлечь гнев и заслужить наказание. А как умел наказывать неугодных Волан-де-Морт она за эти месяцы насмотрелась с лихвой. Только накануне Нагини доела останки последнего замученного.       Нарцисса не понимала сестру. Рудольфус мог стать ей отличным мужем, полюби она его хоть на десятую долю от того, как Белла любила Волан-де-Морта. За что Белла так обожала этого садиста, чуждого нормальным человеческим привязанностям? Ответа леди Малфой получить не рассчитывала, потому благоразумно хранила молчание и не докучала полусумасшедшей сестре глупыми вопросами.       Нарцисса бы не отказалась от встречной тактичности, но, увы, Белла свое сверхценное мнение о Люциусе держать при себе была вовсе не намерена. Как и советы по воспитанию сына. Когда к ней не прислушались, Лестрейндж рьяно взялась за самостоятельное обучение племянника. То, что ее никто об этом не просил, ни на миг не остановило деспотичную ведьму. И все же Белла не была лишена привязанности к семье. Ее желание опекать Драко было вполне искренним.       Черной магией многие Блэки грешили, но родных от этого любить не переставали. Сама Беллатриса тоже неоднократно доказывала, что Цисси ей не чужая. Иначе с таким внушительным опытом в дуэлях, любительница Круциатусов нашла бы, как не пустить сестру к Снейпу. Что же до Волан-де-Морта… Чудовище. Зверь. Под любой личиной.

***

      Гермиона явилась в пустой кабинет Амбридж. Осторожно огляделась, подсвечивая себе волшебной палочкой. Скорее всего, жаба уже упрыгала прочь из Школы. Кабинет выглядел, как благополучно покинутый. Пустой рабочий стол. Для верности Гермиона осталась в мантии-невидимке. Она не спешила обыскивать помещение, хотя внутри нее бушевало любопытство.       Дверь чуть слышно скрипнула. Тонкая полоска света разрезала мрак, чей-то силуэт вытянулся в проеме. Девушка погасила Люмос и замерла. Прислушалась. Органы чувств не помогли, но внутренний компас указал безошибочно на прибывшего. Глубокий мужской голос мягко окликнул ее: — С возвращением, душа моя.       Гермиона зажгла канделябры по стенам и сняла мантию: — Ты тоже почувствовал меня? — Не сразу, но да. Душа теплеет, когда ты близко. — Это удобно. Таким образом под любыми зельями или покровами мы безошибочно определим друг друга. — Ну вот видишь, сколько плюсов у крестража. Точно не хочешь прикончить кого-нибудь? Я помогу сотворить такой же. — Пока воздержусь. Медальон у тебя? — девушке хотелось поскорее увидеть и уничтожить кусок души тирана. — У меня. Но ты не спеши, тут надо аккуратно. Я отнесу его в Запретный Лес и там расколю мечом Гриффиндора. — Мы отнесем. Я буду тебя подстраховывать. — Ты? Меня? — в голосе сквозил возмутительнейший сарказм, а бровь характерно взметнулась вверх. — Не смеши, — снисходительно хмыкнул маг. — Я тебя, шовинист треклятый, — насупилась Грейнджер. — Не думай, что ты непробиваемый. — Я и не думаю. Если я умру, то ты меня воскресишь, — спокойно отозвался Снейп и поведал детали ритуала. Будто рецепт жареной курочки диктовал. — Одно меня сдерживает. Кость отца я пока не раздобыл. Не до того было. — А если Тот-кого-нельзя-называть завладеет тобой? Как с Джинни. Она подержала в руках дневник и стала кровью выписывать проклятья на стенах. — Не упрощай. Она долгое время переписывалась с ним, как я понял. Болтала много лишнего о себе. Она не окклюмент и Властелин сразу добрался до ее души. — Но ты был под его влиянием. Он ведь учил тебя. Такое не проходит бесследно. — Боишься, что я решу вернуться к нему? — Боюсь, — честно отозвалась Гермиона. — Я не вполне понимаю твои причины перехода на нашу сторону. Насколько они основательны? — Сомневаешься во мне? — сощурился Снейп.       Рассказывать Гермионе о Лили в его планы не входило. Хоть под ножом. Пусть режет, а он не расколется. Гермиона и так разнюхала слишком много про его прошлое. А уж эта история и вовсе теперь казалась ему откровенно жалкой. Нет, с Гермионой он был готов обсуждать только свои чувства к Гермионе. Он и так делал над собой нечеловеческие усилия, чтобы угождать ей во всем. Но тут пролегала его граница.       Снейп не выглядел обиженным, скорее задумчивым. Будто и сам себя спрашивал, возможен ли откат. И он точно знал, что да, возможен. Медальон уже говорил с ним. Прельщал и запугивал. Но Гермионе об этом знать было ни к чему.       А вот Амбридж коварная стекляшка беседой не удостоила. Долорес верила, что медальон — обычная фамильная реликвия.        Это осознание наполняло Снейпа ощущением гордости и избранности. Как тогда много лет назад, когда Люциус привел юного протеже к Властелину, и тот удостоил паренька приватными уроками. — Я не сомневаюсь в тебе. Но он самый сильный темный волшебник. Только сам Дамблдор мог не бояться оказаться под его влиянием. Хотя нет, боялся! Он поэтому с Гарри стал дистанцию держать. Дамблдор! Все остальные и подавно в группе риска. Я и мои друзья тоже. Так что не принимай это как личное оскорбление.       Снейп загадочно улыбнулся и подошел к возлюбленной. Властно взял ее за руку и потянул на себя. Все чувства разом вспыхнули в нем. Темные силы ликовали — девчонка теперь в их безраздельной власти. Ни ревности, ни опасений за ее безопасность. Крестраж радовался, что удалось договориться мирно, и она была счастлива придти сюда сама. Его душа была вновь целой и единой. Наполненной.       Северус приподнял подбородок девушки и запечатлел на мягких карминовых губах сладкий поцелуй. Руки Гермионы привычно сцепились вокруг его шеи. Она сама потянулась за вторым поцелуем. Любовников словно магнитами тянуло друг к другу. Волшебник почувствовал, как привычный жар расползается по телу от девичьей близости.       Нервные теплые пальцы сами нырнули под ее рубашку, приятно пощекотав животик и ребра. Он расстегнул крючок и задрал лифчик вместе с рубашкой наверх. Маленькая грудь, плоский розовый сосок с аккуратным ареолом так и манили припасть языком в страстной истоме.       Снейп толкнул Гермиону в ближайшее кресло, навис над ней и медленно прикоснулся губами к нежным полушариям. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь порыву. Любовник не спешил.       Он желал Гермиону. Тяжелый гипнотизирующий взгляд лишал ее сил и воли. Снейп сжимал тонкую фигурку в руках все крепче и теснее. Огонь поцелуев нарастал. Гермиона тихо застонала, и благосклонного к ней волшебника от этого как молнией ударило. Снейп вздрогнул, но благоразумно отступил, пока не лишился рассудка окончательно. На сегодня хватит лобзаний.       Он спокойно вернул верх костюма на место и прошептал: — Времени не так много до утра. А на тебе важная миссия. Не отвлекаемся. Натягивай мантию-невидимку и пошли ко мне в кабинет.       Гермиона не понимала — обидеться ей или не стоит? Вдруг он не со зла. Увлекся.       Она окинула любовника красноречивым распутным взглядом, отчего Снейп сдержанно засмеялся. Видела бы она себя в этот момент. Нет, флирт ей не удается пока. Так только в кусты пьяного студента зазывать. — Будешь изучать воспоминания Амбридж, я добыл немного, плюс мои об Амбридж, чтобы подготовиться как следует. — Да, конечно, — засуетилась Гермиона. Она оставила попытки дособлазнить и успокаивала дыхание. А глаза все еще лихорадочно блестели. Губы так и манили вновь впиться жадным поцелуем. Снейп нехотя отвел голодный взгляд и запахнул свою мантию, чтобы ведьмочке не было заметно его страстное влечение. Если она сейчас заигрывать начнет даже так неумело, то он ее точно в этом самом кресле или на том столе трахнет. До спальни не дойдет. Но Грейнджер повода не давала. Одернула одежду и участливо спросила. — Я готова. На что обратить особое внимание? — Мимика и жесты. Замечай, как она морды корчит. Елейный голосок. Ты часто говоришь назидательно, точно злобная училка. У нее стиль другой. — Я не злобная училка, — пихнула его в бок ведьма. — Заучка и зазнайка, от тебя за милю несет желанием покомандовать и тыкнуть всех носом в ошибки, как малых котят. Оставь это на перроне, а с собой возьми ее характерные проявления. Она мягко заманивает в вербальную ловушку. Угроза сквозит ядом, а не брызжет во все стороны, как слюни бешеной собаки. — Гермиона аж задохнулась от возмущения, но Снейп предупреждающе вскинул руку. — Не до споров. Вживись в образ. Внимание к деталям. Тут, как в зельеварении, важна каждая мелочь. Приметь. Сделай пометки себе. Как войдешь, как поздороваешься. Структура урока. Отрепетируй. Подумай, какие шпильки тебе кинут и как ты парируешь. Просчитывай. Ты не студентка сейчас. Никаких лишних эмоций. Варианта выбежать в возмущении из класса и пойти порыдать в женском туалете у тебя нет. — Я и не… — Хватит болтать, за мной.       Гермиона послушно закивала головой. И тут же спохватилась. Так точно нельзя впредь. Как школьница. Снейп увидел, что загрузил ее неуемный мозг на грядущий вечер. Отлично, всё идет по плану.       Такой подход Гермиона ценила куда лучше, чем приказ не поперхнуться, не захлебнуться и не поскользнуться. Ничего, он будет ее тиранить и подзуживать каждый день. Она еще станет идеальной копией Долорес. А Уизли с Поттером пусть с Минервой обжимаются. Деревенщин тупоголовых себе в шотландской глуши найдут. Им довольно. Сами-то умом не блещут. Могут в крайнем случае подрочить под одеялом, если им и крестьянки с пастушками от ворот поворот дадут. А эта малышка только для него. Он еще наверстает с ней упущенное.       В своих мыслях Снейп часто думал грубо и прямо. Детство, проведенное в веселеньком маггловской райончике не хотело кануть в Лету, как он ни вытравливал из себя эту дрянь по капле.       Когда дверь кабинета волшебного зельеварения захлопнулась за ними, Гермиона отвлеклась от своих дум и накинулась с наболевшими вопросами: — Северус, а что по другим крестражам? У тебя есть мысли? — Да. Беллатрисе Лестрейндж не здоровится. Она хочет увидеться со мной. Я использую этот шанс, чтобы проверить ее легилименцией. Она недурно защищена. В отличие от Поттера она каждый урок ментальной защиты отработала на славу. Нас с Беллой учил Властелин собственной персоной. И за промашки он не баллы снимал. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. — Ты еще пожалуйся, что директор тебе так с Гарри не позволял действовать, — всплеснула руками Грейнджер. — Какая ты у меня дерзкая стала, — с притворной строгостью отчитал Снейп. — Поттер заслужил хорошую трепку. Он свое еще получит. Ну а с Беллой думаю справлюсь. Я оттачивал навык все это время. Должен пробить. — Ты думаешь, она что-то знает? — Я ничего не думаю. Я методично перебираю варианты. Один из крестражей Темный Властелин отдал Люциусу, так почему бы другой не вручить Белле? Я тогда еще не был в чести. Вот мы и пришли. Располагайся. Покои Амбридж найдешь сама. На кошку драную не наступи, когда назад пойдешь. А то Филч весь замок разбудит по тревоге.       Снейп вручил девушке большую серебряную флягу напоследок: — Оборотное. Пей утром. Часов до десяти вечера точно хватит. Но не рискуй. Если после восьми ты не одна, то еще отхлебни. Встретимся за завтраком. Не разочаруй меня. И учти, красношарфные тебе крови литр минимум выпьют и фунт мяса выгрызут. Готовься к провокациям. Слабины не давай, не оценят. Да и выдашь себя, если слишком их жалеть будешь. — Не буду. У меня не забалуют. Я справлюсь.       Снейп хмыкнул, резко развернулся на каблуках и покинул свой кабинет. Гермиона сосредоточенно склонилась над омутом с десятком голубоватых склянок с воспоминаниями у каменного бортика.       Снейп улыбался всю дорогу, пока шел в Выручай-комнату. Филиус Флитвик, встретившийся ему по пути, даже похолодел от страха, когда увидел вечно угрюмого директора в таком приподнятом расположении духа. Неужели Гарри убит? Или Минерву выследили? Бедный карлик всю ночь глаз не сомкнул и с трясущимися руками развернул утром новый номер «Пророка». Но никаких жутких новостей не было. Странно.       Снейп обожал, когда все шло по его тщательно продуманному сценарию. Если бы не крестраж, он мог бы вести себя с Грейнджер совсем по-другому. Но вышло так, как вышло. Ему хватит ума манипулировать малолетней самонадеянной крепко влюбленной в него девчонкой. На давление она неизменно отвечала упрямством, ну ничего, он все равно выгнет ее под себя. От этой мысли сразу захотелось вернуться к Грейнджер и продолжить начатое.       Крестраж в глубине души робко заикнулся, что ему не надо доминирования, лишь бы любила.       Внутренние демоны хвалили, что не проболтался. Снейп был уверен, что за каких-то пару часов не пробьет Беллу легилименцией. Это он перед Гермионой рисовался. Тут успеть бы саму информацию найти, а с сопротивлением подольше будет. Белла многовато наплела в свое время на суде, но не потому что сломалась, а от гордыни. Нет, Снейп придумал кое-что получше.       В бутылек с зельем фертильности, он вольет лошадиную дозу улучшенного им веритасерума. И вот, когда Белла выпьет, тогда он ее допросит и очистит память. Она ему расскажет все, нужное и ненужное, и как первый раз кончила, и как первый раз убила, и чем в Азкабане долгие дни коротала.       Но Гермионе незачем подкидывать идею, что он может подмешивать нечто чужеродное в зелья… Она ведь попросится на Рождество к друзьям. Как пить дать. И он снова снабдит ее чудесным восстанавливающим чаем. Снейп коварно облизнул губу. Нет, он не какой-то тиран. Он отпустит. С гостинцами. Тем более, что он сам пробудет зимние каникулы в Малфой Мэноре безотлучно. Но поводов для опасений нет. В гостинцах будут добавки.       Снейп мрачно усмехнулся. Он уже начал подготовку действенного отвара. Да уж. Любой мужчина, кто выпьет его, проявит смирность, как новорожденный ягненок. Станут мальчики невинными зайчиками. Есть и существенная побочка. Если кто-то перепьет чаю, может насовсем мужской силы лишиться, но тут… Поттер все равно помрет скоро… Ему здоровая гормональная система уже не пригодится. А Уизли… Да плевать на отросток Уизли! Хоть пусть отсохнет. Нечего было ручищи тянуть к Гермионе. Кто еще может напиться? Артур? Он и так наплодил довольно отпрысков. Да и возраст преклонный. Уизли старший и не поймет, что стряслось. Решит от старости. Люпина вообще стерилизовать надо было еще в подростковом возрасте. На цепи держать.       Если Снейпа и мучала немного совесть, то совсем чуть-чуть. Ревность его мучала бы не в пример сильнее. Из двух зол. Ничего не поделаешь.       Сразу после пробуждения Снейп все же заявился в покои Амбридж, чтобы подумать в предрассветный час и полюбоваться мирно сопящей Гермионой. Глупое сердце обливалось умилением. И тошно от такой телячьей нежности, и уходить нет желания. Наконец, он подошел, легко поцеловал девушку в плечо, поймав ее сонную улыбку, нехотя удалился к себе.       За завтраком Гермиона выглядела дерганой и напряженной. К первому уроку двадцать раз повторила перед зеркалом ужимки вредоносной любительницы кошачьих. Толстое некрасивое лицо в отражении приводило то в смех, то в отвращение. Костюм цвета фуксии шел как фестралу седло. Но стиль оригинала менять не полагалось.       Псевдо-Амбридж была весь день на чеку. Благо, она неплохо помнила, какие бывают вредилки из лавки близнецов Уизли. Новых приобрести было уже не у кого. Ученик гриффиндора, посмевший пожаловаться на тошноту, был награжден неделей отработок за симуляцию.       А вот в чем Гермиона расцвела как хищный Венерин Башмачок на откорме мухами, так это в отбивании любых даже самых каверзных вопросов. У бывших сокурсников на нее зубы были не наточены. Куда им до первой умницы факультета.       Выставив идиотами добрую половину гриффиндорцев и назначив отработки другой половине, Гермиона с чувством выполненного долга отправилась к себе в кабинет. Слизерин проводил ее уважительными кивками.       Зачарованная сова продолжала исправно таскать почту из Министерства. Гермиона отвязала пергамент от когтистой лапки. И какие у сов приятные штанишки. Ведьма невольно проскользила пальцами по мягчайшим перьям за что немедленно получила в ответ разъяренный кусь острым как лезвие клювом. Все-таки крылатый почтальон вел себя настороженно. Гермиона глухо пискнула от боли, залечила порез и развернула послание: «Уважаемая Мисс Амбридж, Приглашаем вас на ежегодный день Министерства Магии. Начало приветственной речи министра в 17-00… Дата… Форма одежды — парадная мантия»

***

      В особняк Лестрейндж явились дознаватели. Они привезли веритасерум и лучшего ментального мага из Аврората.       Том был еще раз подвергнут заклинаниям, разрушающим любые чары. И опять чернокнижник, будто из-за неприятных ощущений, опустил глаза в процессе разоблачения. Естественный жест. Но не случайный. На прекрасном самозванце была только одна маскировка. Цвет глаз. Багровая радужка породила бы вопросы.       Кости родителей Регулуса были заблаговременно разрушены, тело Сириуса бесследно пропало в арке смерти, и заклинания определения прямого родства проводить было не на ком.       Все решалось ментальной дуэлью. Мастерство Лорда Волан-де-Морта против жалкого мракоборца, хоть и признанного другими клерками лучшим в своем деле. Скримджер выслал команду, состоящую только из мужчин. На всякий случай.       Четыре палочки с ядовито-зеленым светом целились прямо в лоб волшебнику, безупречному и беспощадному, как античный бог-олимпиец. Волан-де-Морт натянул чуть испуганную гримасу. В меру. Бояться слишком сильно было бы ему не к лицу. Выглядеть слишком бесстрашно — невыгодная тактика после стольких-то лет мнимого заточения. А вот разрядить обстановку легким притворством он мог себе позволить.       Авроры замерли словно охотничьи собаки в стойке. Но их час не пробил. Эти марионетки Скримджера не были целью. Мелочь. Орлы не бьют тушканчиков. Только сам министр. Вот до кого планировал добраться Том.       Лицо допрашивающего чуть заметно вытянулось. — Чисто, — уверенно заявил мракоборец. Группа захвата задвигалась. Никто не опустил палочку, но ладони авроров сделались мерзко липкими и ледяными. Кто-то потянулся за платком, другие прошептали себе подсушивающие чары. Все переглянулись в духе: "Кто испугался? Я? Да я его голыми руками бы задушил"       А между тем по комнате незаметно пронеслось Непростительное. Вот так просто. Без снопа искр, без помпы и без угрожающего взмаха палочкой. Будто эпидемия подагры, невербально наложенное Империо должно было начать свой неторопливый путь по Министерству Магии. Не косить, как чума, быстро, всех без разбору, а разрастаться только во властных, знатных и влиятельных.       Наивные, авроры думали, что волшебные палочки защитят их. Только не против Лорда Волан-де-Морта. Никто не разбирался в Темных Искусствах лучше него. Он был тут в своей стихии.       Скитер поняла, что драки не предвидится. Она решительно подошла ближе и красноречиво взглянула в глаза красавцу самым наглым раздевающим взглядом. Чего там Том только не прочитал. Пожалуй, он мог бы покраснеть, если бы умел. Кое-что волшебник и сам не пробовал в жизни. Впрочем, он никогда не стремился ни к сексуальным изыскам, ни к откровенным извращениям. Враги часто приписывали ему самые возмутительные пристрастия. На деле главной страстью Тома всегда была Черная Магия, а женщины всех возрастов и параметров служили лишь для утоления плотского голода, который не должен был отвлекать мужчину от прикосновения к поистине сокровенному. Были у Тома и связи ради решения определенных задач. Но сейчас он не хотел. Скитер показалась ему вульгарной безвкусицей. Слишком откровенный наряд, кричащий макияж. Даже на ночь он ее не возжелал. Том не любил, когда на него прыгали с порога, как течные суки.       Беллатриса с ненавистью смотрела на потуги соблазна от Риты и мечтала запытать и расчленить мерзавку. Но Волан-де-Морт сказал сидеть тихо. Брюнетка сжала зубы. Лорд чуть заметно поджал губы в ответ на очередной сальный взгляд Риты. Белла выдохнула с удовлетворением. Он зол. Непочтительно столь явно желать самого Волан-де-Морта будто он какой-то смазливый актеришка. Рита опасно заблуждалась в своем виз-а-ви.       Рудольфус Лестрейндж с супругой тоже дали показания, но оставались по решению Визенгамота в изоляции под домашним арестом.       Утром следующего дня вышла разгромная статья о Сириусе Блэке. Регулус Блэк вернулся в Малфой Мэнор и был официально оправдан по всем статьям. Собственно против него и обвинений-то не было, кроме подозрения в том, что он был Пожирателем Смерти. Но его девственно белое запястье под Гибель Воров и вспышку колдокамеры доказало его невиновность.       Чета Малфой объявила о грандиозной вечеринке в грядущую субботу в честь чудесного возвращения последнего наследника из рода Блэк. Дата была выбрана с умыслом. Сразу после мероприятия в Министерстве. Все мракоборцы будут в увольнении. Не лишать же людей праздника из-за семейной возни в доме тех, за кем и так был надзор. Да и что там отслеживать. Нарциссе Регулус был кузен. Малфой Мэнор чист. Темная магия исключена. Все палочки под Оком.       Утром следующего дня в офис Аврората поступила заявка от адвокатов новоявленного мистера Блэка о санкции на взлом жилища по адресу площадь Гриммо 12, снятие всех чар и передачу его законному владельцу. Параллельно в нотариальный отдел прилетел иск на аннуляцию завещания Сириуса Блэка.       Вся Магическая Британия загудела в негодовании. Сириус Блэк, массовый убийца и негодяй, не погнушался даже брата родного годами в заточении держать. Не зря его собственная мать ненавидела. Еще одна оплеуха в адрес «шайки Дамблдора».       Волан-де-Морт твердо решил, что на фоне таких настроений воздержится пока от любого выражения гнева в адрес своих сторонников, несмотря на наличие определенного недовольства многими из них. На мероприятии в Мэнор он будет сама любезность. Как на заре своего могущества, Том выберет дипломатию. Сладкое томное насилие подождет своей очереди.       Фениксы популярностью в народе не пользовались, но и ему похвастаться было нечем. Его ряды не пополнялись. Потери ночи Семи Поттеров не были восполнены. Седьмой курс Слизерина активно участвовал в тайной военной подготовке, тем не менее родители колебались и запрещали детям вступать в Пожиратели Смерти.       Грамотное усиление прав родовой аристократии и поэтапное перераспределение благ в пользу чистокровных волшебников настраивало их против авторитарного и непредсказуемого Волан-де-Морта. Скримджер методично брал крепость за крепостью, выигрывал сражение за сражением. Под благовидными предлогами даже Пий с Яксли стали прятаться по своим норам.       Том мог опираться на Беллу, Долохова, Снейпа и Лестрейнджа, хотя после гибели брата Рудольфус совсем замкнулся. Малфой вел себя угодливо из-за близости семьи. Спрячь хитрец Нарциссу с Драко — сам сбежал бы, куда глаза глядят, как Каркаров. Его бы проучить за маловерие… Но нельзя. Надо будет, наоборот, отметить Люциуса на празднестве. Похвалить. Весь ближний круг. А то многие Темного Властелина уже в свихнувшиеся стали записывать…       Волан-де-Морт читал это в умах сподвижников весь последний год, но, уверенный в своем могуществе, он игнорировал эти знаки. А вот теперь надо перековать мечи на орала. Пока самая могущественная палочка не найдется. Тогда-то он покажет всем маловерным, как они заблуждались, заигрывая со Скримджером. Тому, кто лоялен Волан-де-Морту, не нужны другие покровители.       Остальные сторонники тоже вынужденно отошли в сторону. Амикус хотел был полезен, но умишком скудоват. Эйвери был травмирован. Еще хуже обстояли дела у Макнейра. Алекто не справлялась с заданием. Из-за этого играла в прятки, скрываясь в Хогвартсе от Властелина. Она ожидала пары Круциатусов для расторопности. Заслужила. Но на празднике ничего ей не сделается. Том подавил бушующий гнев.       Придется самому лететь за драконами. Опять надо рассчитывать на свои силы…

***

      Белый игрушечный особняк возвышался над идеально подстриженной лужайкой, как шапочка из взбитых сливок над порцией фисташкового мороженого. Все окна горели приветливым светом. Из гостиной лилась тихая музыка.       В дом пожаловал почетный гость. Яксли организовал себе доступ к министерскому порт-ключу в Париж. Семья Делакур принимала его радушно. Родовитый и богатый спаситель их бесценной Флер. Чета Делакур разделяла сочувствие Флер к магглорожденным, но супруги и подумать не могли, что их жемчужинка может ввязаться в боевые действия. Ее точно не для этого растили. Она солгала семье, что полетела к школьным друзьям на каникулы и для подготовки свадьбы. Жить должна была в доме семьи жениха с кучей родственников за каждой стенкой и под присмотром наседки матери.       Делакуры думали, что максимум опасности для дочери — это родить через полгода брака. Не большой казус. Билл, казалось бы, невесту готов был на руках носить, дело молодое. А вот оно как вышло.       Французское семейство слышало про Темного Властелина, но не вполне верило, что покойник вернулся с того света. Сама Флер тоже родителей лишний раз не пугала правдой.       Яксли запасся всем необходимым, чего недоставало вытряс у Снейпа. Корбан впился в своих жертв намертво. Флер от него не уйти. Но чем нагнетать международный скандал, куда разумнее было подружиться со всей семейкой. Зелье Элеоноры Аквитанской для его волоокой нимфы и средство от проходимца Григория Льстивого всем остальным членам семьи. И эльфу на всякий случай.       Много дифирамбов хозяйке дома, прекрасные манеры, тщательно подобранные подарки и посулы, что дочка станет чуть ли не первой леди Британии. В своих рассказах тщеславный волшебник нарисовал себя правой рукой одновременно и у консерваторов, и у Министра. Все ему благоволят, все с ним советуются. — Никакого воскрешения не было. Ну что он, ей Богу, Иисус Христос? Это всё Дамблдор выдумал, чтобы был повод к захвату власти. Есть благородные семейства, которым есть дело до того, в каком направлении развивается Магическая Британия. И есть анархисты, которые бьются против власти и против консерваторов. Раньше внутриполитическое противостояние было особенно острым. Сейчас министр Скримджер проявил мудрость, такт и многое сделал для консолидации общества. Он прислушивается к правильным людям, — многозначительно кивнул Яксли. Кто эти самые "правильные" люди можно было не сомневаться.       Гость рисовал себя эдаким серым кардиналом в кулуарах Министерства Магии. Министр и шагу ступить не может, не испросив ценного мнения мистера Яксли. С ним избранница не пропадет при любом раскладе. — Полной победы аристократии Вам тоже можно не опасаться. Флер — не какая-нибудь маггла. Лишь бы не Фениксы… Страшные люди. — Но как нормальные волшебники, дети превратились в убийц? — недоумевал месье Делакур. — Директор Дамблдор запудрил мозги оторванным от жизни искателям приключений, недовольным властью, просто ущербным третьесортным бездарностям, которые не имели шанса продвинуться в магическом обществе и от этого наполнились желанием уничтожить наше общество. Дамблдор создал из них террористическую организацию. Билл из-за Дамблдора с рельсов сошел. Да, по всей семейке колдопсихиатр плачет. Кстати, я опасаюсь мести со стороны Фениксов. Будьте бдительны. Избегайте контакта со всеми Уизли. Я дам вам известный мне список членов их подпольной организации. Помогу вам усилить охрану и не дать врагам напасть на ваш дом. — О, благодарю вас, сударь. Вы так добры, — успокоилась перепуганная мать. — Я думаю, что Флер лучше пока быть дома. — Безусловно. Тем более, она только начала поправляться. — Мне бы не хотелось после трех месяцев в закрытом доме опять сидеть взаперти, — мягко возразила семье Флер. Юношеская жажда жизни и новых впечатлений брала свое. — Тогда я приглашу, с вашего позволения, мисс Делакур на пару закрытых приемов в Англии, но не беспокойтесь, я головой отвечаю за ее сохранность, — галантно поклонился миссис Делакур Яксли. — Там будут только проверенные люди. — Вы близки с консерваторами. Знаете, ведь у нас пишут про них... разное, — осторожно выразил сомнения отец девушки. — Кто в наше время может полагаться на непредвзятость средств массового одурачивания? Да… Были стычки с магглами. У кого-то лопнуло терпение. Агрессия магглов против волшебников долгое время оставалась безнаказанной. Статут о секретности защищает их, но не было во всей истории магглов ответного статута о неприменении силы к магам. Этот вулкан долго бурлит и иногда его прорывает. Попробуй Флер с ее красотой пройти по Парижу — дикари, особенно недавно прибывшие из экс-колоний Франции, сразу начнут свистеть ей вслед и говорить непристойности, а может и нападут. Если ночь или она зайдет в гетто... Самые грязные намерения могут созреть в их головах. И что она должна делать? Флер вполне могла бы на месте рассчитаться с любым количеством обидчиков и оторвать язык каждому пошляку, но ей нельзя этого делать. А им значит можно? Несправедливо.       Яксли хотел окончить речь уверением, что в речах Лорда Волан-де-Морта была некая истина, но вовремя осекся. Нет, рановато. Ждать. Яксли выверил свой удар. Не перегнул. И попал.       Отец Флер сдержанно кивнул. Было у него как-то желание показать своей малышке маггловский Париж. Флер, которой было тогда шестнадцать, пришла в восторг от посещения ресторана на вершине Эйфелевой Башни, а вот отца утомили, то понимающие взгляды официантов, в духе "пузатый папик нашел себе молоденькую курочку", то откровенные попытки привлечь внимание Флер от окружающих мужчин. Но это хотя бы было в рамках приличия. Потом девочка захотела погулять по улицам. Они заплутали с непривычки. Кончилось тем, что отец, заметив нездоровую суету вокруг девушки со стороны сомнительного контингента местных аборигенов, схватил дочь за руку, отволок в женский туалет ближайшей забегаловки. После того, как пожилая маггла покинула комнату с возмущенными криками, предварительно огрев месье Делакура тяжелым мешком с замороженной индюшкой, он аппарировал прочь. День насмарку. Воспоминание на всю жизнь. А ведь Месье Делакуру хватило бы мощи отделать наглецов до неузнаваемости вместо того, чтобы выставлять себя извращенцем, жаждущим уединиться с хорошенькой девчушкой в грязной вонючей кабинке. — Да, вот полюбуйтесь. — Яксли принес подборку маггловских газет с перечислением преступлений на улицах, дабы дополнительно распалить ненависть к магглам. — Волшебники должны скрываться, хотя более чем способны постоять за себя. Правящий класс магглов сами не прочь войти в наш элитный клуб и отгородиться от малообразованной черни.       Пожиратели Смерти по рассказам Яксли были эдакими благородными борцами за традиции и вечные ценности против распоясавшихся выскочек. Не обошлось без перегибов. Согласен. Время такое. Фениксы и волшебников заживо жгут. Трупы падают с небес. Да, тоже из Уизли. Младший брат. Такая дикая семейка. Удача, что Флер вырвалась от них.       Корбан быстро смекнул, что семья Флер, пользуясь амбивалентностью восприятия вейл, негласно причисляет себя к чистокровным. Вопрос щепетильный. Корбан развил эту тему. Какие же они полукровки?! Конечно, древний уважаемый род. На деле он знал, что на вечеринке у Малфоев некоторые жены пожирателей будут кидать недружественные взгляды на Флер. Ну и пусть завидуют. Одна бабка всю кровь не портит. Пошла к чертям собачьим Белла. У самой в родне поганые оборотни завелись. Пусть только рот свой откроет. Подольше бы ее не выпускали из Лестрейндж Мэнор.       Мужчины Корбана точно поздравят с приобретением. Особенно, Мальсибер и Долохов. Но чтобы исключить даже малейшее проявление пренебрежения, Яксли решил представить свою Флер в однозначном качестве.       Он решительно поднялся, держа в руке бокал искристого розэ, откашлялся и внимательно посмотрел на девушку. Выглядела она все еще дурно. Однако безусловно шла на поправку. Никаких опасений за ее здоровье, как физическое, так и ментальное, не осталось.       Да, слабая, изможденная с темными кругами под глазами. Зато сидела ровно, голову держала высоко, взгляд лучился теплом к Корбану. В прозрачных, как горная река, голубых радужках не было больше места для боли. Билл до конца жизни останется для нее влюбленным психопатом, угрожавшим ей и ее семье расправой. Армия бородатого манипулятора завлекла ее в свои сети и чуть было не погубила. Сейчас же для Флер начиналась новая счастливая жизнь.       Яксли торжественно произнес заветные слова. Мать Флер даже сквозь дурман была смущена таким быстрым развитием событий. Отец, напротив, сиял. Так будет лучше. Уже поползли порочащие слухи.       Во Франции родовая аристократия тоже не жаловала идею борьбы Фениксов. По мнению большинства Флер ввязалась непонятно во что. Какая еще классовая революция? Вечно молодежь не теми идеями кормится, а такие как Дамблдор пользуются этим беззастенчиво.       Для общих знакомых было полной неожиданностью, что дочь Делакуров пропала без вести в Лондоне после событий, уступающих разве что судной ночи. Прожила, как оказалось, три месяца у взрослого англичанина из-за преследования местной преступной группировки. Это в девятнадцать-то лет.       Отец одобрительно улыбнулся дочери. Мать решила не портить момент и тоже натянула самую благожелательную мину. — Я согласна, — зардевшись, прошептала Флер.       Месье Делакур зааплодировал первым. Мадам сдержанно следом. Малышку Габриэль так накрыло снадобьем Григория Льстивого, что она даже яростно позавидовала старшей сестре. Новый родственник показался ей Пандорой в парадном сюртуке. Целый час Габриэль не отходила от Яксли, закидывая его шквалом вопросов об Англии, Хогвартсе, Слизерине и даже напросилась в гости. Яксли с удовольствием предложил Делакурам ответный ужин в своем особняке. И Габриэль, разумеется, он будет ждать. Его эльф приготовит юной мисс какой-нибудь особенно вкусный тортик. — Только крем шантильи, — зазвенела белокурая капризуля. — Иначе я не буду. — Доченька, — вступилась мать, — невежливо требовать блюд на свой вкус в гостях. — Мадам, для меня честь угодить юной мисс, крем будет шантильи. Дети непосредственны. Они прямо говорят о своих желаниях. С возрастом мы иногда разучивается поступать так. А ведь это значительно облегчает жизнь. Просто дать другому то, в чем он нуждается.       Флер нравилось, как вежлив жених со всеми ее близкими. Малышка Габриэль вообще была любимицей семьи. Такая же красивая, но при этом более покладистая, чем старшая сестра. Она не доставляла хлопот, ее все обожали. Флер не ревновала, ей самой доставляло огромное наслаждение возиться с малышкой. А как Габриэль смотрела на старшую сестру! Образец, эталон, пример для подражания. Сестры прекрасно ладили. И теплота Габриэль к Яксли согревала сердце Флер.       Яксли медленно взял ручку невесты и запечатлел на ней галантный поцелуй. Он не торопил события. И пока даже наедине между ними пока не было ничего большего, чем самые невинные ласки. Флер считала, что идет под венец непорочной. Так лучше. Пусть оттачивает свое благонравие. Она должна будет стать ему идеальной женой.       На вечеринке Малфоев она еще не сможет блистать во всей красе. Того и не требуется. Меньше сравнений будет с элитными куртизанками. От кругов под глазами у нее более зрелый, одухотворенный вид. Яксли шепнул невесте, что мантия должна быть хоть и праздничная, но максимально закрытая. Не тот повод. Она еще успеет продемонстрировать жениху свои прелести. Флер стыдливо потупила взор. Яксли проскользил по прекрасной, как летний день, вейле беглым взглядом и решил, что теперь сможет понемногу приучать ее к себе.       Но нельзя забывать и о деле. Опасно являться к Повелителю с пустыми руками. Благословение родителей Делакур получено. Они организуют прием по случаю помолвки дочери. Надо будет начать аккуратно вербовать сторонников среди высшего общества Франции. Нарциссу и Люциуса можно прихватить для успеха наступления. Они кому-то из галльского истеблишмента родня. Эти тоже смогут пыли в глаза напускать, только вытирать успевай. Он переговорит с Малфоями.