Огненная цитадель

      Женщины — не слабый пол, слабый пол — это гнилые доски.

Фаина Раневская

             Минерва не кричала на Гарри и Рона, однако каждый их день начинался с первыми лучами солнца. Тренировка боя, трансфигурация, обед, трансфигурация и снова бой. Минерва ставила мальчиков друг против друга или вдвоем нападала на одного из них. Финал был всегда один и тот же. Рон не выстаивал даже против Гарри. Юным Уизли двигало желание отомстить за Билла и близнецов, но Гарри не вызывал в нем ненависти, а мыслить отвлеченно Рон не привык. Уизли понимал, что может лучше, но никак не получалось вытянуть из себя ту мощь и ту прыть, что он явил в ночь Семи Поттеров. Рон уверял, что соберется в нужный день и все сделает, как надо. Минерва сухо покачала головой и велела прикладывать втрое больше усилий.       Старая ведьма, несмотря на угасание бренного тела, справлялась легко с обоими подопечными. Гарри пасовал перед Макгонагалл, но с каждым днем его успех становился всё значительнее. В глубине души бывший декан верила, что из парня выйдет сильный маг. Его потенциал был велик. А еще ему вечно везло в поединках. Важное качество будущего первоклассного бойца.       В Драконьей деревне Чарльз Уизли вместе с Нимфадорой вскрыл письмо от Джинни. Сестренка приложила колдографию с новой командой по квиддичу. Джинни отобрали в постоянный состав.       Молодая спортсменка выглядела чудесно. Роскошные рыжие кудри, поцелованные солнцем румяные щечки, подтянутая фигура. Товарищи по команде характерно льнули к новому игроку даже на совместном фото. Джинни могла любому парню из Дурмстранга вскружить голову за пару минут. Все, что было нужно для успешного флирта, давалось ей легко.       Игривый взгляд, идеальные пропорции и неуловимый флер всегда и всеми любимого ребенка. Она излучала эту притягательность, а определенный опыт в общении с парнями делал ее еще более пленительной. Не хорошенькая глупышка, а хоть и молодая, но вполне сформировавшаяся бесподобная ведьма. С хитринкой в лукавых глазах. Больше ей не нужны уловки, она и так сразит наповал любого зрячего мужчину, у кого в штанах не пусто.       Но дело было не только во внешней красоте. Пережитая разлука и горести, выпавшие на ее долю, сделали ее взгляд более глубоким и жестким, чем у беззаботных сверстников. Реальный возраст казался в ее случае преуменьшением. К тому же юной ведьме достался в рулетке наследственности высокий рост, выдающиеся формы и длинные ноги. Джинни выглядела на все двадцать. В лондонском пабе ей был легко продали кружку имбирного эля. В ней не было угловатой субтильности, как у Грейнджер, которой, наоборот, по внешнему виду можно было дать шестнадцать и отправить домой пить молоко и укладываться до полуночи.       У Джинни уже было определенное "прошлое", некая неуловимая тайна окутывала такие мягкие на первый взгляд черты лица. Это девушка скрывала второе дно. Она влекла мужчин, как жемчужина под толщей океана, за которой так и хочется нырнуть в пучину.       Джинни в свою очередь не писала ни об одном парне из Дурмстранга, напротив, она с живостью расспрашивала брата, нет ли вестей о Гарри. Ее сердце было разбито вдребезги разлукой с любимым, но она находила в себе силы идти вперед и не жаловаться. Чарли не должен знать, что его сестренка беззвучно воет в подушку ночь за ночью. Тут ничего не исправить.       Даже Рон был привязан к старшим братьям куда слабее сестры. Разумеется, он горячо любил их. Всех, кроме Перси. Но у него не было с близнецами того понимания без слов, какое формируется между подлинно похожими людьми. Рон был простым и бесхитростным. Он имел бы все шансы прочно сойтись с Биллом, но разница в возрасте не поспособствовала этому.       Джинни мало знала в детстве Чарльза, Билл был большим и героическим, но таким далеким, Рон ее чаще раздражал, зато близнецы с их смелыми проказами и вечным стремлением плюнуть на все запреты, были ее кумирами. Фрэд и Джордж знали девочку такой, какой она являлась в действительности. Дерзкой, своевольной, упертой, изворотливой и при этом стойкой перед любыми ударами судьбы.       Близнецы быстро отучили малолетнюю хитрушу рисовать перед ними невинную овечку. Они не удивлялись ее желанию одновременно заполучить Гарри и, пока он не доступен, отточить женские чары на Дине Томасе. Парни сами частенько меняли подружек и понимали жажду жизни и открытий, присущих им наравне с сестрой. Они подшучивали над ней, но Джинни в ответ не мямлила и не ныла как Рон, а давала сдачи, иногда устраивала им пакости или сдавала родителям. То есть вела себя так, как и полагается капризной младшей сестренке. Они ей все прощали.       Джинни очень не хватало близнецов. И Гарри. Она была одна в чужой стране, среди чужих ей людей, а впереди только самые драматичные перспективы.       Местные студенты тянулись к новенькой, а ей хватало сил лишь поддерживать видимость открытости и энергичности. Она знала, что тут ненадолго. Джинни общалась только с теми, кто мог бы последовать за ней и стать союзником в бою. Огненногривая красавица не искала приятелей, она искала будущих товарищей по оружию. Но пока только присматривалась. Начать открыто вербовать сторонников означало тут же вылететь. Ее не страшило остаться без диплома. Лишь бы не вернуться с пустыми руками. Для этого Джинни планировала провести зимние каникулы в Дурмстранге и, быть может, в неофициальной обстановке расспросить, у кого из студентов родители воевали против Гриндевальда. Это могло стать толчком к поиску потенциальных союзников.       Чарли не знал ничего о Поттере. Ему было нечем порадовать сестру. Минерва благоразумно не посвящала лишних людей в подробности жизни избранного мальчика. Гарри был жив. Иначе Орден бы точно сообщил об утрате. Остальное детали.       Чарли попросил пожилую пару, у которой он снимал мансарду, сделать несколько колдографий без Тонкс и отправил короткое ответное письмо: "Дорогая Джинни, На Рождество с нетерпением жду тебя на каникулы. Даже не думай оставаться в Школе. Я попробую выпросить недельный пропуск для мамы. Она будет несказанно счастлива увидеть тебя. Обстановка в Румынии очень тихая. Как и в самой Британии. С той страшной ночи нападений или исчезновений не было. Какой-то проходимец выдал себя за младшего брата Сириуса. Видимо, хочет поживиться щедрым наследством. Если это и правда Регулус, то подлец он первосортный, иначе Блэк-старший не стал бы держать его взаперти".       Нимфадоре страстно захотелось написать письмо Ремусу и приложить свою колдографию с чуть наметившимся животиком. Но нельзя. Она горько вздохнула и села у раскрытого окна с томиком "Улисса". Однако насладиться чтением не получилось. Книга морочила и запутывала с первых же строк. Она показалась Тонкс на редкость утомительной и очень странно написанной. Волшебница с раздражением захлопнула серенький томик и швырнула на кровать. Совсем не интересно. То ли дело любимый "Шерлок Холмс". Все понятно: хорошие служители закона всегда выводят злых преступников на чистую воду. Такое было по душе аврору в бегах.       Тонкс уже скучала по службе. По Ремусу тоже. Но если бы она могла быть полезной Аврорату, то ей было бы легче. Сейчас, именно в это затишье надо было задерживать подонков. Нельзя ждать, пока они опять начнут лить кровь.

      ***

      Новый день для Северуса начался в четыре утра. В такой час Хогвартс был тих и пуст. Волшебник ступал по темным коридорам и многочисленным лестницам медленно, выверяя каждый шаг, но не от страха возможного разоблачения, а от сводящего с ума предвкушения. Неужели он, тот, кто всегда был вынужден идти на поводу у других, сможет заявить о собственной воле? Тихий голос рассудка пугал: а что если ты не справишься с соблазном? Другой голос отвечал: я и раньше мог творить разное безнаказанно, но не причинял лишнего зла. Не мучал ради удовольствия, лишь по приказу. Нет, я выдержу. Я справлюсь.       Белая гробница выплыла из предрассветного тумана. В гробовом молчании природы даже тихий шорох мрамора резал до крайности обостренный слух. Плита откатилась в сторону. Высохшее лицо старца казалось печальным и отрешенным. На щеке что-то блеснуло. Капля ли росы? Потусторонняя ли слеза из того, загробного мира? Будто Великий Светлый Маг и сам оплакивал ту роковую роль, что сыграл в судьбах всех, кого касался своей заботой.       Тот, кем Дамблдор манипулировал годами и ввергал в непролазную скорбь, явился, чтобы нарушить его могильный покой. Снейп заговорил, чуть шевеля похолодевшими губами: — Прости, что тревожу твой сон. Я не пришел бы без веской причины. Я не вор. Это принадлежит теперь мне по праву. Ты велел мне убить тебя, ты знал, что она станет моей в этом случае. И все же ты до последнего надеялся одурачить меня, но я все равно разгадал тайные знаки. Сказки Барда Бидля и рисунок Даров Смерти. Неужели ты и вправду хотел сделать мальчишку Владыкой Смерти? Он не продержится долго. Не умрет в бою — так сдастся под влиянием души Темного Лорда. Ты мог бы носить этот дар, возможно... Я смог бы... но только не Поттер. Бремя не по нему, Альбус.       Северус протянул руку и прикоснулся к рифленому древку. Точно воздушные резные бусинки, нанизанные на тонкую бузинную веточку. Палочка всевластия показалась ему странно теплой. Пальцы жадно сомкнулись вокруг рукояти. Потянул на себя — и вот он желанный миг. Самая могущественная палочка была в его дрожащей ладони. Он ее законный владелец. Северус Снейп. Сын бедного маггла и отверженной ведьмы. Всегда гонимый, всеми презираемый. Он держал в руке сверхмощное оружие, способное изменить судьбу Магической Британии.       Сердце выскакивало и груди. Пот градом стекал по мраморному бледному, как сама белокаменная гробница, лбу волшебника. А мозг планомерно просчитывал. Как это теперь использовать и куда повернуть след. Ведь однажды Темный Властелин узнает и явится сюда. Хорошо, если перед финальной битвой. Надо будет подбросить ложных зацепок.

***

      Утро для Гермионы началось не с тыквенного сока. Заботливые гриффиндорцы решили дать своему разлюбимому декану отоспаться подольше и заблокировали дверь из ее кабинета. То, что это учудил именно ее факультет профессор не сомневалась. Кто же еще на такое решится? Гермиона и без их хлопот опаздывала в главный зал, а сейчас поняла, что завтрак окончательно отменяется.       Она перебирала заклинания-отмычки, но негодники потрудились на славу. Первой мыслью было, что она им устроит Судный День, когда выйдет. Но выйти как раз и не получалось. Тем временем в коридоре стали собираться семикурсники на первый урок по трансфигурации. Звучали смешки Парвати Патил, Фэй Данбар и Лаванды Браун.       Ага, так вот кто это устроил. Ну они еще попляшут. Курицы безголовые. Вдруг послышался недовольный возглас Панси Паркинсон: — Да что вы себе позволяете? Надо всех вас повыкидывать из Школы, как ваше Чокнутое Трио. Лаванда, твой рыжий обносочник жив еще? Письма тебе пишет? Ах, да, он же променял тебя на вшивую грязнокровку. Какой позор.       Поднялся общий шум. Лаванда что-то крикнула в ответ, но ее голос потонул в общем гвалте потасовки. Грохот, визги девочек, подбадривающее улюлюканье толпы, вспышки из-под двери.       Гермиона лихорадочно думала, как освободиться. Бомбарда Максима может покалечить детей в коридоре. Одновременно Грейнджер настраивалась, что несмотря на услышанное, Паркинсон наказана будет наравне с зачинщицами смуты. Нельзя поддаваться эмоциям. Да, надо построже с Гриффиндором, чтобы не выбиться из амплуа мерзкой болотной жабы.       Внезапно всё стихло. Гермиона прислушалась. В кромешной тишине коридора прозвучал тихий мужской голос: — И что тут произошло, потрудитесь объясниться? — Сэр, эти три гриффиндорки заперли профессора Амбридж. Я была вынуждена вступить с ними в бой для защиты Главного Инспектора. — Ты оскорбила Лаванду! — возмутилась Парвати. — Она сама себя оскорбила, прыгнув в кровать к предателю крови, — парировала Панси. — Мисс Паркинсон, приличной девушке не к лицу такие выражения.       Дверь открылась. Гермиона вышла и оценила масштабы боя. Фэй Данбар и Лаванда валялись у стены без сознания. На шею Лаванде не без насилия надели портрет какого-то козлобородого плюгавого волшебника в черной рясе. Старичок охал, забившись в угол своей рамы. Парвати выглядела ужасно, но твердо стояла на ногах. Ее волосы, превращенные в змей, беспрестанно жалили ее острыми, как иголки зубками. Ученица закрыла лицо руками, чтобы хоть туда не кусали. Ладони кровоточили.       Стоящие напротив Панси, Дафна и Астория Гринграсс гордо переглянулись. Хотя досталось им немногим меньше. У Дафны лицо было трансфигурировано в свиное рыло с розовым пяточком. Астория быстро сменила гордый вид на страдальческий и, отойдя в угол, выплюнула очередного жирного слизняка на пол. А вот Паркинсон выглядела так, будто отбилась от всех проклятий. Никаких видимых увечий.       Одноклассники сформировали вокруг плотное кольцо и явно просто наблюдали за дракой девчонок. Мелисента написала в воздухе "Слизерин чемпионы" над головами одноклассниц. Блейз при виде директора резко стер свое творение из парящих над Лавандой Браун букв, дерзко гласящее "Гриффиндор сосет".       Снейп резко направил палочку на каждую из жертв боя по очереди и снял чары. Лаванда и Фэй разлепили глаза. Фэй еще и большущий фингал достался на память о стычке. А у Браун от удара портретом шишка на пол-лба вскочила. Выпуклая, как гора Арарат. Вид у обеих гриффиндорок был весьма удручающий.       Сестры Гринграсс заулыбались и стали наперебой благодарить директора. Парвати не удостоила Снейпа даже формальным "Спасибо", хотя с обычными некусающимися волосами ей было куда вольготнее. Она сама наколдовала себе бинты на руки.       Драко с восхищением смотрел на малышку Асторию, Нотт по его правую руку подмигнул Паркинсон. На нее смотрел не только Тео. Полкласса Слизерина с обожанием разглядывали свою старосту точно впервые увидели. Крэбб и Гойл буркнули по очереди: — Панс, красотка. — А давай я тебе сумку помогу донести?       Девушка гордо вздернула курносый носик. Она никогда не пользовалась успехом даже на своем факультете. Не слишком красивая, приземистая и очень надоедливая. Но теперь Панси расцвела, как дурман-трава.       Ей в общении с противоположным полом ничего не давалось просто так. Природной привлекательности и шарма ведьме не досталось ни на унцию. Но Панси твердо решила не отчаиваться. Ежедневная гимнастика, долгие полеты с препятствиями на метле во время каникул и после начала учебы тренировки в выручай-Комнате сформировали хоть какое-то подобие фигуры.       Мать любезно научила подросшую дочь выгодно подчеркивать одеждой небогатые прелести, незаметно использовать заклинания красоты и сносно держать себя при кавалерах. Отец с готовностью давал Панси подзатыльник ежедневным выпуском "Пророка" за каждый высокомерный комментарий, чтобы дочь отучилась занудствовать. "Леди так себя не ведут".       Панси после летних каникул куда меньше умничала без дела и больше следила за своим внешним видом. В движениях девочки появилась гибкость и плавность, как у свежевылупившегося василиска. Глаза оливкового цвета с коричневыми прожилками опасно сверкали, а каштановые локоны были заколоты в высокий хвост. Обувь на максимально допустимом каблуке. Благо семикурсникам позволяли больше свободы в костюме, чем первоклашкам. Для Панси лишняя пара сантиметров оказалась вовсе не лишней, а в самый раз, чтобы хоть чуть-чуть удлинить короткие ножки с ровными, как у слоненка, щиколотками.       Гермиона почувствовала неприязненное жжение в груди. Они с Панси часто щеголяли ответами на сложные вопросы друг перед другом. Непримиримо, как две самки каракурта в одной банке, девушки выясняли, кто из них заслужил корону самой способной молодой ведьмы. Раньше победы безоговорочно одерживала Гермиона. Сейчас в отсутствии Грейнджер слизеринка становилась лучшей ученицей потока. Теория и практика магии у нее были в равной степени на высоте. И не с проста.       Панси не занималась глупостями. Она усердно училась, оттачивала боевые навыки и строила далекоидущие планы. В них больше не входил Драко, но она еще утрет нос бывшему возлюбленному крайне успешным браком. Честолюбия у нее было хоть отбавляй.       Снейп с неким удовлетворением осмотрел своих встающих на крыло подопечных. Подростки почувствовали его тяжелый взгляд и сразу приосанились. Гермиона заметила это. Слизерин был одним организмом. Они могли друг друга жалить и недолюбливать, но это было скорее тренировкой прочности. А вот Гриффиндор изрядно потерял себя с уходом костяка.       Гермиона знала, что вещать: «Утрите слезы, Гарри еще себя покажет», — было бы безумством. Она не понимала, как помочь своим. Как поддержать, не выдав себя.       Снейп чуть заметно кивнул тройке валькирий, победоносно помахивающих палочками после отменного боя, и тут же сделал взгляд опять холодным. Но ученицам было и этого довольно. Неизбалованные бурными комплементами от своего строгого наставника они чутко улавливали похвалу в малейшем повороте головы и безразлично-благосклонном взгляде. Снейп спокойно объявил: — Гриффиндор, за нападение на преподавателя все семикурсники после уроков будут каждый вечер отмывать Хогвартс к субботнему дню Министерства Магии. Мистер Филч вправе поручить вам любую работу на его усмотрение. Мисс Патил, будьте так любезны отнести Мисс Данбар и Мисс Браун в больничное крыло, они все еще оглушены. Носилки умеете создавать? — Нет, Сэр, — замялась Парвати. — Лучше бы это изучили, чем как двери замуровывать. На тройной усиленный Коллопортус ума хватило. Вы принципиально усваиваете только заклятья, нарушающие порядок?       И не дожидаясь ответа, Снейп продолжил: — Тогда детей в лазарет я отнесу сам. Мисс Браун, не надо идти по стене, вы себе сейчас еще один портрет на голову опрокинете. Ждите. Мисс Амбридж, я думаю, пора начинать урок. Мы и так задержались.       Гермиона с волнением проводила взглядом Снейпа. Парвати привела себя в порядок и последовала в класс. Гермиона спросила: — Мисс Патил, как ваши руки? Вы сможете колдовать? Я могла бы применить пару заклинаний. — Все хорошо, профессор, мне не требуется помощь, — гордо отозвалась Парвати и опять забыла поблагодарить.       Слизерин положительно оценил повелительные нотки в голосе Снейпа в разговоре с Главным Инспектором. Гриффиндор с ненавистью смотрел на навязанного декана и еще с большей ненавистью на убийцу Альбуса Дамблдора. Даже если бы Снейп воскресил троих учениц из мертвых, его бы и тогда не простили за старого директора. Львы бессильно рычали, изнывали от несправедливости и невозможности изменить что-либо.       Драко намеренно задержался в коридоре, пропуская всех и каждого вперед. Он охотно обменивался любезностями с Асторией. Тут уж Гермиона молчать не стала: — А вам, мистер Малфой, надо особое приглашение? Вы же, Мисс Гринграсс, кажется, забыли, что вы еще только на пятом курсе и если хотите доучиться до шестого, то должны немедленно последовать на свой урок. Вам следует готовиться к СОВ, а не драться со старшеклассниками. Вы, ваша сестра и мисс Паркинсон присоединитесь к наказанию директора. — Но, Мисс Амбридж, мы же заступились за вас! Мы бы никогда не напали первыми, — мягко возразила Астория. Она изящно поклонилась и скрылась за поворотом.       В младшей Гринграсс была эта врожденная тактичность. Светлые волосы аккуратно собраны под сеточку на затылке с ванильно-лиловым бантиком поверх. Сдержанный стиль в сшитом у лучшей портнихи костюме цвета пепельной розы. Вылитая Нарцисса Малфой в школьные годы. Гермиона не знала Нарциссу в молодости, но представляла ее именно так. Одна порода. Драко в Астории вторую мать увидел?       После уроков Гермиона поспешила в Лазарет. Помфри успокоила ее, что состояние девочек было нетяжелым, хотя досталось им крепко.       Не зря Снейп проводит тайные уроки для своих змеенышей. Они научились больно кусаться.       Гермиона подошла к Лаванде и Фэй. Те смерили ненавистного декана взглядом, полным презрения. Грейнджер так и не подобрала слов. Ну что толку их успокаивать?       В дверях показался директор и Люциус Малфой с ним. Гермиона в приказном тоне потребовала: — Мистер Снейп, Министерство Магии строжайше запретило драки на территории Школы. Ваши студенты нарушили запрет. — Мисс Амбридж, прошу прощения, но я позволю себе не согласиться с вами. Беспорядки устроили гриффиндорцы при огромном количестве свидетелей. Мои... Ученики факультета Слизерин доблестно бились за Министерство и против тех, кто посмел ограничить свободу Главного Инспектора.       Гермиона и Снейп отошли к окну, чтобы под защитой муффлиато перекинуться парой пикировок. Люциус с готовностью отстал. У него был личный щепетильный вопрос к Мадам Помфри: — Поппи, ты отлично выглядишь, годы тебя совсем не меняют.       Колдмедик кисло улыбнулась в ответ и шикнула: — Прибереги любезности, Люциус, ты слишком часто льстишь. Теряется эффективность оружия. — Ладно, давай к делу. У тебя есть противозачаточное зелье? — С чего бы? Я женщина одинокая. — Только не рассказывай мне сказки. Студенты тебе точно приплачивают за возможность развлекаться друг с другом без неприятных последствий… — Кто тебе такое сказал? — А тут и говорить нечего. Все ясно. Или ты думаешь я забыл, что ты в мое студенчество «помогала влюбленным». Возьми с меня втридорога, но давай уж сразу запас на пару месяцев. Чтобы у меня голова не болела. За это время Нарцисса даст настояться своему зелью. — Ты точно себе или повзрослевшему сыночку?       Люциус призадумался и, нахмурив лоб, протянул: — Нет, Драко не мог так быстро роман закрутить. Да и девочка приличная. Они даже года не встречаются.       Помфри с любопытством шепнула: — А ты уже невесту подыскал ему? Кого же? — Да нет. Мне не до брачных контрактов было. Мой увлекся младшенькой Гринграсс. Не думаю, что у них там серьезно. Но знаешь, Поппи, девочка она из приличной семьи. Мне скандалы не нужны. А молодежь бывает взбалмошной. Сойдутся, разойдутся. Фи, как у грязнокровок. Нам это не к чему. Я и Драко говорю: думай, пока между вами нет ничего. Если она заплаканная явится к родителям и скажет, что ты ее соблазнил, то ты женишься. Но это крайности. Я надеюсь на благоразумие отпрыска. Однако, если Астория или Драко придут за чем-то подобным, ты уж мне шепни. Я в долгу не останусь. — Ты в своем репертуаре. — Мы друг друга не один год знаем. Сколько лет я попечитель? В твои дела я никогда не лез. Я, может, и не подарок в чем-то, но точно не жаден. А у тебя же племянник скоро женится? Вот поможешь молодым. — Ладно, пошли за мной, отолью тебе зелья и дам знать, если сын явится. Дело ваше, как вы детей воспитываете.       Гермиона сжала кулачки. Она не знала куда деть, клокотавшую в ней ярость. Ее раздражали собственные одноклассники, их нерациональное поведение, новый восход звезды Слизерина, Министерские ограничения, Снейп, который по-прежнему подыгрывал своим. Она с чувством схватила Северуса за запястье и прошипела: — Какого черта ты творишь? Думаешь, я не видела, как ты одобрительно посмотрел на своих после драки. Ты поощряешь агрессию к моему факультету! — А как я могу, особенно теперь, делать вид, что я нейтрален? Если я и раньше этим не славился. От тебя, напомню на миг, ожидается поощрение до приличных пределов Слизерина и приведение Гриффиндора в подчинение. Руку отцепи. Мы не одни. Люциус уже шею свернул. Ставки в глубине души делает, как я с тобой поквитаюсь. — Да, прости, я забылась. Просто… — Это всё не оправдание. Держи нервы в узде. Я вот не сбиваюсь с роли. Наедине хоть что вытворяй, а на людях, будь добра, на меня смотреть только когда мы разговариваем и то с контролируемой неприязнью. Кстати, вчера за ужином ты бросала на меня чересчур умильные взоры. Малфой решил, что ты мне засаду готовишь. Твои внешние данные не располагают замыслить иное, но и такие слухи поползут, если ты не перестанешь. И помни, Долорес Амбридж заставляла Гарри выписывать строчки собственной кровью, едва ли ее смутила бы пара гематом у учениц, заперших ее в классе. Скорее, она бы потом еще добавила. Гриффиндор ведет себя очень глупо. То они провоцировали Алекто и Амикуса Кэрроу, то тебя, то меня. Не так ведется умная борьба. Я наказал их за дело. Ты со своей стороны прочитай нудную лекцию о необходимости строго соблюдать закон и порядок и не вздумай жалеть их кинуться. Вон Браун дыру в тебе прожгла бы, если бы овладела невербальным беспалочковым инсендио. Не надо к ней подходить. Тебе нечего сказать им. Следуй ко мне в кабинет и жди меня там. Надо готовиться к торжеству в субботу. — Как именно? Я же там в номере министерской самодеятельности не участвую. Или я чего-не знаю?       Перед мысленным взором Гермионы поплыли сцены, где она с трибуны произносит фальшиво-подобострастные речи в адрес Министра. Неужели придется? Хотя... лишь бы не любительский балет.       Представила грузные телеса Амбридж, завернутые в воздушную белую пачку. Танец маленьких бегемотиков. — Гарцевать по сцене в платье из штор Амбридж бы точно не согласилась. Не переживай. Подготовь пару льстивых строк. И тост. — Хватит лезть ко мне в голову! — Я не специально. Профессиональная деформация. — Да ты моя жертва шпионских будней! Хорошо, хоть Авада на автомате не выстреливает. А то толкну тебя во сне случайно, а ты мне и зарядишь промеж глаз. — Не бойся, я тебя нутром ощущаю. Не будем отвлекаться. Я думаю, раз у тебя есть мантия-невидимка, то ты сможешь узнать, что Дамблдор завещал Гарри и Рону. Вдруг нечто ценное. Не то, что у некоторых. Тебя старик что-то совсем обидел. Сборник сказок для детей. Хоть бы редкий учебник по магии приберег для лучшей-то ученицы. — Не начинай. А где хранится завещанное, если оно не может быть вручено адресатам? Нотариальный отдел или склад? — Нотариальный отдел. Я подготовился и добыл тебе план зданий Министерства Магии. Но сам туда явиться не могу. А вот ты получила приглашение. Так что иди учи к субботе. Я буду поздно, у меня тренировка после ужина. И не делай такое лицо. Ты же хотела в гущу событий. Вот так быть шпионом. — Ты прав. Ладно, до ночи!       Гермиона настраивалась на будущую операцию и кропотливо вызубрила план Министерства со всеми переходами и порталами. Она задумалась о том, в какой момент можно будет незаметно улизнуть из толпы. В Министерстве гремит грандиозная попойка на праздники? Было бы неплохо.       Внезапно все ее тело прошила знакомая боль. Кожа мерзко пузырилась, жир стягивался со всех сторон. Оборотное зелье перестало действовать. Гермиона рухнула на пол и ждала, пока мучения завершатся. Костюм больше не сидел. Юбка повисла на бедрах, чулки свалились, туфли хлюпали.       Гермиона добрела до своей сумки и развернула карту Мародеров, одолженную у Гарри. Снейпа не было видно нигде.       Значит еще есть время, чтобы привести себя в порядок. Девушка прикусила губу и задумалась, во что бы переодеться. Оставить одежду Амбридж, уменьшив ее до нужного размера? Нет, надоело за день до изжоги.       И тут ее осенило. Щеки покраснели от такой мысли. Но ведь можно уже…       Она трансформировала висящую на ней нелепую юбку и блейзер в обычную школьную форму. Добавила белые гольфы. Чуть выше колена. Укоротила подол. Еще немного. Теперь отлично. На дюйм ниже трусиков. Последний пикантный акцент — галстук в красно-золотых тонах. Свяжет им руки? Почему бы и нет.       Туфли превратила в высоченные шпильки. Хороша? Девушка сомневалась в себе. Она придирчиво оглядела ноги и решила, что коленки костлявые. Чашечка выпирает под тонкой кожей. Надо бы закрыть юбкой. Но она отогнала все эти рассуждения.       Гермиона уселась на свое бывшее место и расправила узкий клочок ткани, едва прикрывавший самое интересное. Только не на скамью, а прямо на парту. Игриво закинула ножку на ножку и стала ждать. Минуты тоскливо тянулись.       Акцио Карта Мародеров! Нет. Так не работает. Пришлось дойти до нее. Вот он! На карте появился Снейп.       Тогда боевая готовность. Сидеть. И спину ровно. Да, а то вечная привычка сутулиться. Совсем несексуально.       Грейнджер призадумалась. И ради любопытства наколдовала Коллопортус, такой сильный, какой только смог вырваться из ее палочки. Насколько быстро разрушит ее чары Снейп?       Ручка двери начала поворачиваться. Гермиона взглянула на часы на противоположной стене и, когда перевела взгляд назад на дверь — та уже открывалась. Девушка даже подумала, может, она напутала с заклятьем? Снейп не потерял ни секунды. Уголки губ поникли.       Снейп усмехнулся: — Вот это прием. Сначала я подумал, что мне тут не рады, но вижу, что это игра. Мне нравится направление ваших мыслей, Мисс Грейнджер.       Томным голосом собеседница предложила: — Вы, Сэр, накануне щедрой рукой послали весь Гриффиндор на отработки. Я, как староста класса, решила, что должна тоже… получить наказание.