Огненная цитадель

      Слушай меня. Ты должен понять, что Богу ты не нравишься!

Он никогда тебя не хотел.

И, скорее всего, он тебя ненавидит.

Но это не самое страшное в жизни.

К черту вечные муки, к черту искупление.

Ты должен понять тот факт, что когда-нибудь ты умрёшь.

Бойцовский клуб

      Яксли пришел на похороны с четой Малфой и Пием. Последний, впрочем, больше молчал. Он изъяснялся по-французски с сильным акцентом и сам стеснялся своего выговора. Малфой перевел его речь у надгробия, как пришел их черед говорить. Пий, а затем и Люциус уже от себя, в самых учтивых выражениях обвинили Орден Феникса в этой чудовищной резне, выразив в финале надежду на самое жесткое правосудие к убийцам. Нашлись сочувствующие. Яксли тоже ненадолго занялся делом, вербуя сторонников возмездия. Это хоть немного отвлекало его от ряда закрытых детских гробов, в одном из которых покоилась Габриэль.       Мощное разрывное заклятье отца размозжило бедняжке голову. Перед глазами Яксли снова покатилось что-то бесформенное по красной ковровой дорожке. Окровавленный остов тоненькой шеи торчал из дернувшихся от удара детских плеч. Тело пробежало вперед еще пару шагов и рухнуло вниз. Два оттенка багрянца смешались в его воспаленном мозгу до однородного жуткого пятна, застилая весь мир неизбывным чувством вины. Тошнота копилась не в желудке, а где-то глубоко в груди, от нее не было спасения. Корбан откашлялся и выпил воды.       Свою речь от произносил, еле стоя на ногах. Его пальцы судорожно вцепились в края трибуны. Устоял. Голос вчерашнего жениха был тих, но тверд. Английские аристократы не теряли выдержку даже на пороге самоубийства. Крайняя болезненность его состояния, черные круги под глазами и синие, как у покойника, губы лишь укрепляли веру в рассказанную историю. Когда речи окончились, началось острое обсуждение произошедшего. Яксли пощадили, зато Малфою задали массу неудобных вопросов: ― Не вы ли первые начали этот крестовый поход? До появления вашего чернокнижника Вальдемара в Британии был мир! Вы сами ввергли себя в террор, а теперь и нашу страну хотите втянуть в войну?       Опытный в светской беседе Лорд Малфой ответил спокойно и с достоинством. Не агрессоры, а ревнители традиций против полоумных головорезов-либералов. Многие согласились, что борцы за свободу действуют в Англии непростительно жестокими методами. Такие явно не остановятся, сколько им этой самой свободы ни дай. Малфой подлил масла в огонь, вывернув наделавшую шуму статью Чарити Бербидж в духе: ― Эти невменяемые магглофилы требуют, чтобы все чистокровные волшебники женились на магглах! Они хотят уничтожить весь уклад нашего общества. И будьте уверены, как они пытаются растлить нашу молодежь, так и ваши дети в опасности. Дурная мода заразна. А тех, кто не последует за их аморальными идеями, они будут уничтожать. Их нужно остановить. Помогите нам, иначе вам будет уже некому помогать.       Среди публики преобладали умеренные консерваторы. Такие легко могут проснуться на следующий день отъявленными радикалами, особенно если накануне их родственников жестоко убили. Мужчины возмущенно заохали, а дамы под черными вуалями в негодовании зашипели, как клубок отборных змей. Многие сетовали, что проклятым либералам уже дали слишком много прав, а забрать их обратно так непросто. Некоторые возразили, что совершенное преступление не означает, что все борцы за права магглорожденных отъявленные террористы. Разгорелась дискуссия. Старшее поколение призвали спорщиков воздержаться от политических дебатов на похоронах. Но эффекта хватило лишь на полчаса. Французы оказались более эмоциональной братией, чем их гости по другую сторону Ла-Манша.       Речи, слезы, гневные восклицания. Одни смотрели косо на всех прибывших англичан, другие наоборот сочувствовали Корбану и справлялись о состоянии Флер. Родственники погибших организовали общее захоронение для всех жертв с большим монументом в центре пурпурной гранитной плиты. На массивном обелиске выгравировали имена жертв сияющим, как солнце, золотом по благородному порфиру.       После церемонии Яксли поспешил в Мунго. Флер не становилось лучше. Яксли посещал ее каждый день, и каждый день колдомедики уклонялись от его затравленного ищущего взгляда. Им было совсем нечем порадовать новоиспеченного супруга. Не женатый, не вдовец. Таким было его положение.       Из Швейцарии к несчастному мученику совести приехали дочери. Состояние мачехи их заботило мало, но отца было жалко. Они стали хлопотать вокруг него, призвали эльфов и привели особняк в праздничный вид. Поставили в гостиной большую пушистую елку, нарядили и каждое утро пытались увлечь отца беседой за завтраком. Девушки всерьез забеспокоились, не убьется ли он с горя. Младшая даже стала ходить с ним в больницу к Флер, лишь бы не оставлять его наедине с горем. Мисс Яксли молча сидела подле отца и читала книгу. Когда Флер приходила в себя, то девушка с готовностью рассказывала, как они все ждут ее поправки. Как украшен дом к Рождеству и все эльфы только и справляются о том, когда прибудет их молодая госпожа.       Старшая дочь осталась непреклонна. Эта юная леди большую часть времени проводила у теток, которые с усердием стали подыскивать ей подходящую партию для заключения династического брака.       Старушки, томящиеся своей ненужностью, вновь почувствовали вкус жизни. У них появилось серьезное занятие. Женщины собирались на советы и консилиумы, рассматривали в мельчайших деталях подходящих молодых аристократов, писали длинные письма их матерям и тетушкам. Заодно решили и младшей мисс Яксли партию подыскать. Все понимали, что Корбану сейчас не до матримониальных перспектив дочерей.

***

      Утро отъезда из Хогвартса началось с визита Аврората. На каникулы предписывалось закрыть Школу, а преподавателей и учеников в обязательном порядке отправить по домам. Северус Снейп вместе с мракоборцами опечатали камин Амбридж и все известные проходы в замок. Колпак анти-аппарации протянули до околицы Хогсмида. Установили там единую точку перемещения для жителей и гостей поселения ― свежесколоченный дубовый деревянный помост с зеркалом у края платформы. Прибывшему полагалось спустить капюшон, назвать свое имя и взглянуть в магическое стекло. Если этого не сделать, то нарушитель подпадал под обездвиживающие чары. Так же гость, двигаясь к Хогвартсу, должен был пройти через всю деревню, что даже в темное время суток исключало незаметное проникновение.       Школа Чародейства и Волшебства становилась действительно безопасным местом. Большинство родителей горячо поддержали министерское нововведение и содействие нового директора. Никто не хотел, чтобы место, куда они посылают детей на учебу, становилось ареной битвы. Даже воинственные семьи аристократов не желали такого развития событий. Тем более во многих семьях было более одного ребенка, и, если удержать от геройств старших не всегда представлялось возможным для обеих противоборствующих сторон, то полное непринятие насилия перед первоклассниками было единодушным.       Тролли в подземельях, гигантский трехголовый цербер у легкомысленного распорядителя игр, беглый убийца Сириус Блэк, которого некоторые приписывали к Фениксам, иные к Пожирателям Смерти. Этого всего можно было избежать. Покойного Дамблдора многие осуждали за беспечность в вопросах безопасности детей. Великий Светлый волшебник пафосно бился с Волан-де-Мортом в Министерстве Магии на глазах у правящей верхушки, но почему-то никак не проявил себя, когда давний враг оказался в лесу у самых стен школы, заполненной беззащитными детьми. Хотел непременно сорвать лавры лучшего дуэлянта? Жаждал тряхнуть стариной напоследок? Вопросы оставались без ответов.       Рейтинг Дамблдора упал до уровня плинтуса, если считать, что для Слизерина он был омерзейшим ничтожеством с оценкой деятельности ниже самого темного подвала, а в Гриффиндоре директором стали чуть меньше восхищаться, чем раньше. Рейвенкло и Хаффлпафф встали в оппозицию к обоим противоборствующим факультетам. Как французы по отношению к англичанам, так и умеренные ученики Рейвенкло и Хаффлпафф во многом считали, что все их проблемы происходят от склок этих двух извечных задир.       На удивление фаталистам, Северус Снейп не позволил Слизерину творить все, что заблагорассудится. Седьмой курс изумрудного факультета обычно выглядел серьезно, учиться многие начали лучше, чем прежде. А в свободное время их вообще не было видно. Таких безобразных поблажек, как Гриффиндору от Дамблдора, Слизерин тоже не получал. Зеленые только на три балла опережали Рейвенкло в общем зачете, однако подарили соперникам полную сатисфакцию на игровом поле. Триумф Рейвенкло на матчах по квиддичу был неоспорим. Слизерин с треском проиграл им все матчи турнира, кроме одного, когда зеленым откровенно повезло. Рейвенкло ликовал и точил зубы на общее лидерство. Еще ни разу в истории Школы, этим детям не давали почувствовать свою важность. Раньше боролся Гриффиндор и Слизерин. А другие два факультета присутствовали бесполезными статистами при чужих чествованиях. Хаффлпафф тоже приободрился. Они шли третьими. Гриффиндор совсем сник после всех обрушившихся событий. Слизерин боролся за победу в конце года, но не так бескомпромиссно, как прежде. В подземной гостиной мало кого заботили успехи Рейвенкло. Даже если Главный Зал в последний день учебы окрасится в синий или желтый цвета, лишь бы не надоедливые гриффиндорцы пировали.       Самый высокий личный балл получила Панси Паркинсон. Причем совершенно заслуженно. На этом фоне популярность хмурого директора в черном одеянии начала стремительно расти. Его даже стали называть «непредвзятым», что безусловно было большим авансом.       Министерские наблюдатели из Отдела Образования доложили Скримджеру, что со Школой нет никаких проблем под новым руководством. Совместные отчеты Долорес Амбридж и Перси Уизли так же радовали. Самодовольный Руфус не преминул козырнуть этим перед своим предшественником. Увалень Фадж лишь пожал плечами: ― Что ж. Поздравляю тебя. Вот уж не думал, что этот Снейп хорошо покажет себя на новом посту. Мне лично он никогда не нравился. ― А Дамблдор тебе нравился? ― Нет, Альбус всегда создавал нам максимальные трудности. Что в Визенгамоте, что в Хогвартсе, от него были сплошные интриги и распри. Он подрывал наш авторитет, сколотил Армию Дамблдора, сбежал из-под ареста. Распускал слухи, что мы бесхребетные дурни, ― осклабился обычно добродушный Фадж. ― Альбус один знал как спасти Британию, а мы ему только мешали одним своим существованием. Создал культ этого несносного мальчишки, который до сих пор ничего выдающегося не сделал. Я верил какое-то время в пророчество, но ты знаешь, сколько таких пророчеств не сыграло. Почему Альбус вгрызся в это? Я разговаривал с его пифией. Мисс Трелони не прошла ни одного нашего теста на предсказательные способности. Мы ее спрятали на всякий случай, но пока диагноз таков: барышня непроходимо глупа, эмоционально нестабильна и бездарна как полено. Как и тот великан ― крайне неудачный выбор преподавателя. Так что ни одного доброго слова о Дамблдоре не скажу. ― Согласен с тобой, Корнелиус. С легкой руки Дамблдора в школу попало много волшебников с темным прошлым. Людоед Люпин, мошенник Локхарт, обвиняемый в убийстве Хагрид, который и потом детей травил нелегально купленными чудовищами. Шпион Сам-знаешь-кого Квирелл, поддельный Муди. Оригинальный мистер Муди, впрочем, не лучше. Он был верным служителем закона. Потом свихнулся и занялся самосудом. Я уважал его, как доблестного аврора, но всему есть предел. Дамблдор дурно повлиял на Аластора. В итоге Муди отказался от реабилитации и возомнил себя еще одним вершителем судеб. Он пошел против нас. Я знаю наверняка, хоть и не стал обнародовать всех фактов. Макгонагалл оказалась с двойным дном. Профессора Синистра и Флитвик тоже не внушают мне доверия. Очень проблемный коллектив. Северус Снейп ― темная лошадка, их таких половина среди аристократов, но мы тоже не вчера родились. Обыграем. У нас нет иного выбора. Как там судебная реформа? ― Все в процессе финализации. Твои правки учтены. Я сообщу, как согласуем конечный вариант.

***

      Гермиона собрала чемоданы, но одного не хватало. Ведьма неуклюже металась по коридору. Белый красавец фамильяр улизнул из-под носа. Она заглянула в каморку к Филчу и обомлела от обиды. Две кошки лежали рядом, изящно сплетясь пушистыми лапками. Фамильяр не повел даже ухом. Не захотел поластиться напоследок. Зато Миссис Норрис, как видно, стала его лучшим другом. Филч поворчал, но быстро привык к новому патрульному. Теперь они совершали обходы втроем. Все вместе, старик и две кошки, отправились во временное жилище на время Рождественских праздников.       Министерство Магии перевело три заброшенных дома в Хогсмиде в категорию социального жилья и там разместили обитателей замка, у кого не было иного места жительства. Один маленький домик на отшибе облюбовал Филч, два больших деревянных здания по соседству вместили шумную ораву хогвартских эльфов. Дворы домов объединили и построили просторное стойло для Ференце. Кентавр поморщился, но согласился провести каникулы как обычная сельская лошадь.       Малыши эльфы сразу стали любимцами тихой деревушки. Не привыкшие к безделью ушастики кинулись строить огромный снежный городок у леса к великой радости местной детворы. Пожилые обитатели немного опешили по началу, иные грозили палкой активным созданиям, вечно снующим под ногами. Потом кинулись писать письма внукам и звать их в гости, прельщая возможностью увидеть самых большой снежный городок во всей Британии. Вышла и правда грандиозная конструкция. Уменьшенный в пять раз замок Хогвартса. Рита Скитер выпустила статью к Рождеству о новой достопримечательности в окрестностях Школы. Родители, поддаваясь приступам ностальгии, сами были рады хоть на миг окунуться в атмосферу беззаботных лет детства и с охотой сопровождали своих чад в мини-Хогвартс.       Гермиона собрала волю в кулак. Скоро привычный Экспресс увезет ее в Лондон, но надо было перед отъездом поговорить со Снейпом. Она оттягивала до последнего, опасаясь ссоры. Пришлось объясняться на бегу: — Надеюсь, ты поймешь меня. Я останусь с Миссис Уизли и мальчиками до обратного поезда. Пожалуйста, не злись. Я должна помочь и поддержать их всех. Тебе сейчас легче, чем им. Я с тобой была с ноября, мы провели достаточно времени вместе. А каково Миссис Уизли… Трое детей и муж погибли. Рону тоже тяжело. В общем, не жди на Новый Год.       Снейп не сомневался ни на йоту, что она именно так и поступит: — Я заметил, как ты нервничала в последнее время. Не переживай. Я не в обиде. Атак пока не планируется. Я думаю, вам ничего не угрожает. Главное, чтобы Гарри не мелькнул, где не надо. — Спасибо, милый. Я не дам никому высунуться… Это не будет Счастливое Рождество, как принято желать, но я хочу разделить общее горе с друзьями. — Увидимся в январе.       Она затащила Снейпа в ближайшую нишу, обняла пухленькими ручками и шепнула на последок: «Люблю». Мужчина оглянулся со шпионским прищуром в пустой коридор и недовольно фыркнул: — Не могла утром сцену прощания с Гектором устроить? — Ты как всегда смотался еще до моего пробуждения! ― Раньше вставать надо!       Всю дорогу до Лондона они молчали, несмотря на то что в купе с одиозными Долорес Амбридж и Северусом Снейпом не пожелал подсесть никто другой из старых профессоров Школы. Флитвик и Вектор поджали губы и демонстративно проследовали по вагону дальше. Алекто увязалась за Малфоями, они заглянули в купе к Снейпу, однако решили не тесниться впятером и скрылись за следующей дверью.       Северус сложил руки домиком и ушел в себя. Девушка подождала. Она была не против поболтать напоследок. При желании можно было наложить муффлиато, но избранник не проявил к ней никакого интереса. Гермиона скривила недовольную гримаску и по привычке углубилась в чтение. Взялась за книгу по психологической поддержке при утрате близких, чтобы хоть как-то сгладить жуткие переживания дорогих ей людей. Снейп думал и перебирал варианты, как лучше всего заполучить чашу Хаффлпафф. Созрел вполне стройный план. Однако пока он не желал посвящать в него возлюбленную. Не тянет жилы расспросами ― и ладно. Он скрыл улыбку, рассмотрев корешок книги. Вот ведь заучка! Совсем не хочет думать своей головой. Везде ищет готовые ответы. Вспомнил, как она таким же обстоятельным образом тренировалась перед тем, как первый раз ублажить его орально.       На выходе с вокзала рядом с бездомными, шустрыми вороватыми цыганами и пропитанными запахом дешевого алкоголя попрошайками Гермиону уже поджидала знакомая кошка с зелеными глазами. Ведьма в пепельно-розовом пальто отстала от прибывших, остановилась, посмотрела на часы и топнула ножкой, будто кто-то задерживается на встречу с ней. Снейп сделал вид, что не заметил и, отвлекая Люциуса с Нарциссой беседой, проследовал дальше без оглядки. Драко, следовавший позади родителей, не заметил бы и метеорит, свалившийся с небес прямо под ноги, так его занимала прелестная Астория Гринграсс, с которой им предстояло разлучиться на праздники. Тео и Панси были чуть более сдержано увлечены друг другом. Параллельно Панси убедилась, что Драко видит ее и Нотта и огорчилась, не найдя в лице бывшего ни капли ревности.       Когда вокзал опустел, Гермиона последовала за своим пушистым проводником. В ближайшем безлюдном переулке обе ведьмы вернули себе привычное обличие и аппарировали. Мальчики слетели вниз по ступеням за одного мгновенье. Это был долгожданный момент воссоединения, хотя радость от встречи с подругой не могла унять всего их горя. Оба выглядели неважно. Гарри нервничал. На Роне не было лица. Еще хуже смотрелась прибывшая через час Миссис Уизли. Ее глаза опухли от непрерывных слез. Молли обняла сына и снова горько разрыдалась: — Я похоронила папу в семейном склепе семьи Уизли. — Родственники не хотят нам помочь? — с надеждой спросил Рон. — Они запуганы. Хорошо хоть никто не сомневается, что Артур не по своей воле сотворил такое зло. — Я хотел быть на похоронах! — парень с раздражением взглянул на бывшего декана. Но в лице матери вместо поддержки нашел лишь солидарность с Макгонагалл. Минерва открыла рот, чтобы возразить, но Молли опередила ее: — Я видела авроров. Они наблюдали издалека за церемонией. Папа подождет тебя. Береги себя, сынок. — Джинни и Чарли приехали? — с болью спросил Рон. — Им запретили перемещение. Джинни даже не выпустили из Дурмстранга до каникул. А сейчас она с Чарли в Румынии. — Сволочи! — закричал Рон. Гарри и Гермиона согласились. — И как они оправдали такое? — Отец обвиняется в массовом убийстве. Эти негодяи сфабриковали улики! Да будут они все прокляты! Долиш помог мне улизнуть к вам. В его рапорте я осталась у тетушки Мюрриэль, однако сразу как Аврорат выйдет на службу после Рождества, я вернусь к ней. ― А что Перси? Притащил свою заумную физиономию? ― Да, он приходил ненадолго. ― Неужели так занят? Лизоблюд министерский! ― не унимался Рон. ― Рональд, пожалуйста, перестань, ― тихо попросила измученная мать. ― Они все думают только о своем комфорте, пока на нас тут охотятся как на куропаток! Предатель! Перси мне не брат! И тебе он не сын! Что он сделал, чтобы помочь нам?       Миссис Уизли схватилась за сердце. Рон хотел сказать еще что-то, но его грубо оборвали. ― Да помолчи ты! ― не выдержав, закричала на друга Гермиона. ― Ты отца уже потерял, хочешь мать до инфаркта довести?       Рон огрызнулся. Минерва вмешалась в спор. Градус напряженности зашкаливал. От раскаленной атмосферы в комнате можно было прикуривать. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, взяла себя в руки. Она искренне пыталась помочь и утешить всех. Видела, как дергался Гарри. Опять ради него умирали люди, а он даже не мог гарантировать, что это будет не зря. Гермиона сбегала на кухню и разлила по чашкам успокоительный отвар. Минерва дополнительно принесла для Молли капли для сердца. Снадобье Снейпа как всегда оказалось выше всяких похвал. Все присмирели и немного расслабились. Миссис Уизли перестала держать руку у груди. После третьей чашки присутствующим стало совсем хорошо. Нервы больше не звенели, как натянутые струны. ― Что это? ― спросил Гарри. ― Я готовилась. Знала же... Действенное успокоительное. Вычитала о нем в учебнике и заказала основу через аптеку в Хогсмиде. Как преподаватель я имею право на покупку почти любых снадобий и сборов. Довела до ума сама. ― Гермиона, это очень хорошо, спасибо тебе за усилия, но, пожалуйста, всегда будь осторожна, ― предупредила Минерва. ― Да мадам.       После ужина девушка заперлась с мальчиками в их комнате. С сияющим видом похвасталась уничтожением медальона Слизерина и диадемы Рейвенкло. Она сказала, что идет по следу еще одного крестража. Это вернуло парней к жизни. Оба наперебой кинулись поздравлять подругу. ― А еще я принесла вашу часть наследства от покойного директора. Мне удалось выкрасть нужные нам вещи и подменить подделками.       Гермиона полезла в сумку. Гарри нетерпеливо поерзал на кровати. Что мог оставить ему Дамблдор? План поисков? Список крестражей? Ценный артефакт? ― А что досталось тебе? ― заинтересованно спросил Рон. ― Книга со сверхсильной магией? ― Нет, ― разочарованно протянула Гермиона. ― Книга сказок. Такие же можно найти в библиотеке в обычной секции. ― Что и всё? ― И всё, ― печально отозвалась девушка, но немедленно приободрилась, придала себе торжественный вид и процитировала на память завещание: «Последняя воля Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора. Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой делюминатор в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне» ― с этими словами она достала деллюминатор и вручила его Рону. «Гарри Джеймсу Поттеру, — начала она, и внутри у Гарри все сжалось от волнения, — я оставляю пойманный им в первом его хогвартском матче по квиддичу снитч, как напоминание о наградах, которые достаются упорством и мастерством»       Гарри протянул руку, и подруга вложила в его раскрытую ладонь исследованный вдоль и поперек золотой шарик. Ничего не произошло. Гарри в недоумении переглянулся с друзьями. У Гермионы уже было наготове предложение: ― Твой первый снитч ты поймал ртом. Помнишь? Так что дыхни на него, оближи или возьми в рот. Что-то должно сработать.       Рон не выдержал и прыснул со смеху. У него даже уши покраснели от возникших ассоциаций. Гарри и Гермиона с негодованием воззрились на пошляка. Поттер застеснялся и отошел к окну, загородив себя шторами. Через минуту он метнулся с ликованием к друзьям: ― Слова проступили! Я откроюсь под конец. Что бы это могло значить? ― Наверное, там последний крестраж, ― предположил Рон. ― Точно! ― с воодушевлением откликнулся Поттер. ― Тогда останется только змеюка и крестраж Гермионы, ― Гарри задумался. Ведьма виновато потупилась. Ее так и подмывало рассказать правду, но она боялась не подобрать верных слов. Гермиона свято верила, что Северус найдет, как избавить Гарри от проклятого осколка чужой души без крайних мер. В ее воспаленном воображении мелькнуло, что в снитче скрыта капсула с цианидом. Она читала в маггловских шпионских романах, как разведчики кончали с собой этим способом, если не было иного выхода. Но нет! Дамблдор не может быть так жесток! И все же предположение выглядело разумно. «Я откроюсь под конец». Неужели это конец жизни друга? ― Я не думаю, что там крестраж. Иначе он бы открылся сейчас, ― робко возразила девушка. Ее побелевшее лицо навело парней на невеселые мысли: ― Ты думаешь, там финальное средство? Последнее оружие? Когда я буду перед лицом смерти, то эта вещь поможет мне добить врага, даже если я не справлюсь и умру слишком рано? Может быть там тоже проклятье? Оно вырвется под конец и унесет с собой нас обоих? Что-то вроде крестража, но от Дамблдора? ― Дамблдор не способен на столь черную магию, ― фыркнула Грейнджер. ― Еще как способен, ― пробурчал Рон. ― Помнишь, что нам рассказала моя тетка? Книга Скитер может тоже оказаться правдой. Если Дамблдор был мастером темных искусств, то мог зачаровать этот снитч, чтобы он обратился в огненный шар и спалил Сама-знаешь-кого. ― Тем лучше! ― воскликнул Гарри. ― Я не должен подвести всех. Столько народу уже погибло! Если там летальное оружие, то пусть оно придет на помощь в последний миг и даст исполнить мое предназначение. Я готов пожертвовать собой. Чем я лучше твоего отца или братьев? Если это моя судьба, то пусть будет так. Я всегда буду держать снитч при себе. Надеюсь, что смогу увидеть, как этот негодяй сдохнет на моих глазах перед тем, как я сам последую за ним!. Большего мне не надо. ― Гарри, ты не умрешь Мы справимся. Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты победил и прожил долгую счастливую жизнь, ― Гермиона сказала это с чувством, на ее глазах выступили слезы. Страх все-таки пробивался наружу. А что если нет иного пути? Как и Дамблдор, Гарри должен пожертвовать собой. Эта мысль жалила раскаленной иглой под ногти.       Рон увидел в проявленных чувствах нечто личное и, борясь с раздражением, опустил глаза. Поттер напротив посмотрел на храбрую и самоотверженную подругу по-новому. Он в первый миг испугался своей мысли… Никогда прежде Гермиона не казалась ему такой красивой. ― Я пойду к маме. Поболтаю перед сном с ней.       Рон снова решил не стоять на пути у друзей. Что ж теперь, если Гермиона влюбилась в Гарри. Рон был бы рад, если бы Джинни приехала и помирилась с парнем. Но она не приехала. А летом скорее всего будет уже поздно что-то менять.       Гермиона, оставшись наедине с Гарри, начала расспрашивать о том, слышит ли он голоса и видит ли жуткие картины во сне. Гарри признался, что сейчас все стихло. Она успокоилась. На руки прыгнул рыжий кот. ― Крукс, мальчик мой, как же я соскучилась, ― радостно призналась девушка. Новый фамильяр ни в какое сравнение не шел со старым верным Крукшанксом, не таким идеальным в цвете и пропорциях, зато надежным и искренним.       Гермиона рассказала другу про неудачу с белым котом. Гарри рассмеялся: ― Зато Миссис Норрис теперь обзавелась компанией. Может подобреет и перестанет вынюхивать.

***

      Только Снейп вернулся с вокзала Кингс-Кросс домой, как через метку заговорил Пий: — Милорд, у меня благие вести. Удалось выкрасть образцы эликсира подчинения. Вещество еще не имеет официального названия. Оно действует как жидкое Империо. Пока надо подливать, но в разработке есть нозальная форма. Субстанция дает большой процент летальности, возможно через полгода этот Туман Власти станет доступен для применения. Важно, чтобы мы добрались до оружия раньше, чем оно поступит в арсенал Аврорату. — Есть формула нового вещества? — Нет. Добраться до формулы невозможно. Сами ученые скрыты ото всех и строго охраняются. Но среди лаборантов нашелся алчный паренек, он помог нам. Выкрал пару капель субстанции, переназначенную для контрольного испытания. Форма для подливания тоже иногда приводит к смерти. Ее обеспечили подопытному иным способом. — Отдай образцы Северусу. Он должен создать аналог и убрать нежелательные побочные эффекты. Все, кому он поручит помогать, должны будут оставить все дела и заняться этим. — Да, Милорд, — отозвался Снейп. — Мальсибер и Долохов могут мне пригодиться. — Алекто, ты не справилась со своим поручением. Вы с братом поступаете во временное подчинение к Снейпу. Пий, ты тоже помоги. Остальные будьте наготове, в любой момент Северус может вас призвать. Не разочаруйте меня! Я хотел бы взять под контроль для начала отдел Надзора и избавить нас от унизительных ограничений. Для этого нужно как можно скорее повторить разработку Отдела Тайн и провести свои испытания. — Да, повелитель, — хором отозвались Пожиратели Смерти. — Я готов предоставить свой подвал для опытов, — вызвался Пий. — Завтра утром мы можем приступить.       Малфой и Гойл были благодарны Снейпу, что тот не произнес их имен, и долгожданные каникулы с семьей не придется променять на две недели в темной лаборатории.       Работа закипела быстро. Близнецы Кэрроу смотрели на Снейпа волками, но указания выполняли в точности. Пока ты не в чести, опасно пререкаться. Прибывший Долохов, не подбирая куртуазных выражений, громко рассказал Мальсиберу о своем времени под Парижем после окончания их дела и блистательных французских кокотках. Алекто недовольно скривилась, но на это не обратили внимание. Хвост притащился вслед за Долоховым без приглашения. Крысе Снейп поручил самую грязную работу.       Такой класс нравился зельевару гораздо больше, чем нерадивые идиоты, которым он обычно что-то объяснял. Все Пожиратели Смерти делали ровно то, что от них требовалось, отвлекались нечасто. Слушали внимательно и благодарно. Если три капли, то столько и летело в котел. Если Питер должен был очистить и нарезать грязные сопливые клубни безжизника, то в итоге в дестиляцию поступал идеально нарезанный чистейший компонент. Крысу не за что было даже накормить обжигающим, это у Снейпа не заржавело бы.       Работали от рассвета до глубокой ночи. В сам Рождественский вечер закончили в девять. Все же многих ждали семьи, хотелось хоть немного передохнуть.       Снейп отправился к Малфоям. Ему оказали привычно теплый прием. Драко наконец-то понял, что отец больше не борется за место правой руки и не держит зла на своего бывшего протеже. Парень вышел из-под влияния сумасшедшей тетки к большой радости его семьи. Драко видел, как посвежела теперь мать, как успокоился отец, чего никогда не было в присутствии Беллатриссы. Никто не горевал, что она осталась взаперти с супругом. Нарцисса с грустным видом пообещала навестить сестру завтра. Драко не вызвался сопровождать. Люциусу жена не предлагала.       Вечером второго января зелье было готово. Северус со сдержанной гордостью оповестил об этом Волан-де-Морта и всех остальных Пожирателей Смерти. ― Хорошо, ― сухо похвалил владыка. ― Пий, Яксли, Гойл, вы вхожи в Министерство Магии. Какие отделы вы можете взять под контроль? Начать надо с Надзора. ― Нас все еще остерегаются, милорд, ― вступил Пий, ― а зелье надо именно подлить. Я предложил бы начать действовать поэтапно, не привлекая внимания. Если Аврорат пронюхает, то алхимики тут же закроют разработку и выпустят антисредство. ― Я в хороших отношениях с двумя сотрудниками из отдела Надзора. Часто пересекался с ними и нашел возможность войти в доверие, ― заговорил Малфой. Пий в своем особняке иронично переглянулся с командой. Долохов рассмеялся. Хвост тихо пискнул. «Доверие» показалось всем откровенной бравадой. Снейп ожидаемо не проявил скептицизма. Малфой довершил фразу. ― Я мог бы по случаю Рождества выправить у них разрешение на аппарацию в Париж с семьей и на обратном пути привезти в качестве презента ящик первоклассного Шампанского. Все будет выглядеть вполне пристойно, ребята там скорее формалисты. Не сказать, чтобы отъявленные взяточники, но от подарков не откажутся. Не чета Аврорату. Едва ли они расскажут о Шампанском и отдадут на экспертизу. Либо откажутся сразу, либо согласятся выпить со мной за праздник. Как там с риском летального исхода? Для меня найдется противоядие? ― Мы занимаемся этим вопросом, ― решительно подтвердил Снейп. ― Пока риск удалось значительно снизить, но не элиминировать полностью. Управимся за пару дней. Люциус, Феликс, присоединитесь к нам. Господа, наша работа не окончена.       Близнецы Кэрроу и Мальсибер нехотя кивнули. Они надеялись, что смогут получить передышку, но нарисовалась новая миссия. Снейп продолжил: ― Велика вероятность, что оставшиеся бутылки или уйдут в семьи, или будут передарены. Вот бы узнать кому… Отследить. Я подумаю над этим. Попробую добавить метку. Несмотря на приложенные усилия, может проявиться летальный исход. Надо подготовиться с мерами. Скрыть наше участие, вытравить зелье из крови и выставить всё как естественную смерть. Еще лучше обвинить Фениксов. — Северус, я доволен тобой. Ты мыслишь достаточно грамотно. Нотт, Пий, Эйвери. Разработайте план. Наготове должен быть кто-то вне слежки Аврората. — Волан-де-Морт редко хвалил своих слуг. У Беллы в Лестрейндж Мэнор нервно передернуло лицо, как от паралича мышц. Близнецы Кэрроу под снисходительный смешок Мальсибера позеленели от зависти. Сместить правую руку не представлялось возможным. Да еще лобби Снейпа в лице старой гвардии. Алекто чуть сжала ладонь брата, словно говоря: "Деваться некуда. Придется и дальше терпеть этого поганого полукровку". — Благодарю, милорд. Что с тестами на людях? Люциус, пленников у нас сейчас нет? — осведомился Снейп. ― Нет, ― уверенно заявил Малфой, ― мой дом чист. ― Может быть есть доброволец? ― Снейп внимательно посмотрел на Питера. Анимаг оскалился: ― Вот на Малфое и проверим. Ему все равно придется пить. ― Испытания проведем у меня в Румынии, ― раздался властный голос Волан-де-Морта. ― Антонин, жду тебя с гостинцем. Петтигрю, ты можешь тоже прибыть. Мне как раз надоели местные обитатели. Северус, постарайся опередить Министерство с разработкой распыляемой версии. Я получил права на денежное хранилище Сириуса Блэка. Бери, сколько надо. Я начал, для виду, закупать лучшие строительные материалы для ремонта фамильного дома. Сам дом еще под судом, но повод тратить галеоны уже имеется. ― Да, милорд. Надо будет приобрести редкие ингредиенты. У меня есть выходы на поставщиков и, если мы можем переплатить за срочность и скрытность, то они непременно раздобудут нам все, что требуется. ― Тогда мы распределили задачи. Всем остальным затаиться. Изображать идеальных законопослушных граждан. Алекто, готовься принять двух тех самых гостей.       Когда метки перестали болезненно пульсировать, лица Пожирателей Смерти заметно разгладились. Общение таким способом было очень неприятным занятием. Особенно для новичков. Нарцисса щелкнула пальцами и велела домовикам положить Драко лед на руку. Люциус недовольно цокнул языком: "Лишнее". Гойл-старший только посмеялся, глядя на скрючившегося в кресле сына. Тот явно прослушал половину разговора, нянчась со своей меткой, как чересчур усердная нянька с дитем. ― Учись быть мужчиной. Если тебя подстрелят, будет еще больнее. Ты мне уж поверь. Игнорируй боль и старайся не терять ясность мысли. Ну мне пора.       В подвале дома Пия раздались хлопки аппараций. Алекто отвела Северуса в сторону: ― Я должна буду тайно обучить наездников на драконов. Повелитель хочет, чтобы это были семикурсники, так как от них меньше пользы в бою по сравнению с нами. Я не знаю, сколько всего драконов. Долохов позже скажет. Можно привлечь девочек. Не надо лучших в дуэлях. Главное, чтобы хватило духа управлять монстрами и приказывать им жечь. ― Я подумаю над кандидатами.       Подумать ему не дали. Снейп обернулся и, скривив рот в усмешке, картинно сложил руки на груди. К нему с Алекто медленно шли Гойл и Малфой, как послы с щепетильной дипломатической миссией. Алекто закатила глаза. ― Старина, мы случайно услышали, ― попытался оправдаться Малфой. ― Но раз уж нужны наездники, то мой Драко отлично сидит на метле. Он всегда были лучшим, а это очкастое отродье побеждало из-за того, что Дамблдор им подыгрывал. ― Да, Люциус, ― проницательно заметил Снейп, ― наездник будет защищен лучше любого из нас. Пламя дракона способно выжечь врагов. Гойл, давай честно, твои ― не лучшие кандидаты. ― Мои парни не так маневрены как тощий Драко, но, клянусь, что они до одури будут упражняться, ― уверенно заявил Гойл. ― И заставь обоих скинуть вес. Мое предложение такое. Нам надо четыре-пять пар. Один правит, другой отстреливается и защищает тыл. ― Драко может быть с Теодором, ― размышлял Люциус, ― хотя не удивлюсь, если он Асторию уговорит стать парой. ― Она еще маленькая. Духу не хватит, ― задумчиво возразил Снейп. ― К тому же всех наездников надо будет проверить, затем принять в наши ряды, чтобы они слышали общие приказы. ― Я поговорю с Гринграссом, ― кивнул Люциус, ― и с Ноттом. Если не Асторию, то, может быть, Дафну отпустят. Но поверь моей интуиции, молодые люди так романтичны. Я уверен, девочка сама попросится прикрывать спину любимого мальчика. Все равно так безопаснее, чем в открытом бою. Дракон себя и без наездника умеет неплохо оборонять. Тут больше сложностей в том, как их приручить и не попасть самому на барбекю. Алекто, ты разобралась в тонкостях поведения зверюг? ― Я буду не одна. Изначально планировалось подкупить или шантажом заманить к нам часть персонала из драконоборцев. Великан сдох, я в Запретный Лес лишних людей не пущу, Снейп прикроет. Мы сможем утаить в пещерах двух драконов. Я уже подготовила площадку, сделала зеркальную зону для полётов, чтобы не увидели с башен замка. Всё готово. Только самих зверей и специалистов с Румынии у меня не было, ― нехотя признала женщина. ― То есть мы можем без опасений доверить тебе детей? ― пристально поглядел ей в глаза Люциус. ― Риск есть всегда, но сами драконоборцы не так уж часто становятся жертвами своих питомцев. Я не враг нашей молодежи. К тому же я скорее буду присматривать и организовывать. Тактике взаимодействия с монстрами должны обучать те, у кого есть практический опыт. ― Я заготовлю заранее средство от ожогов. Объясню Алекто, как оказывать первую помощь, если что. Продолжим с парами. Дочь Паркинсона может пригодиться. Панси отличный кандидат, ― щелкнул пальцами Снейп. ― Умна, решительна, молниеносная реакция. Тогда, если учитываем хотелки нашей молодежи, то пары выходят такие. Панси-Теодор, Драко-Астория, Винсент-Грегори. Феликс, как будет время, загляни к веселой вдовушке Забини и родителям Маркуса Флинта. Алекто, ваши близняшки будут рады принять участие? ― О да! ― с гордостью подтвердила ведьма. ― Племянницы рождены, чтобы стать Пожирателями Смерти. ― Тогда пять пар есть. Квиддич мы забросили с начала года. Тут вопросов не возникнет. Приходить ученики будут по две пары, чтобы не привлекать внимание. Я прикрою. Для всех, еще раз напомните ученикам: никаких выпадов в адрес Гриффиндора! Я не для того полгода учил ваших отпрысков дуэльному искусству. Все усилия беречь для реального боя. Министерство только стало ослаблять вожжи.       Утром следующего дня Грегори и Винсент получили от Гойла-старшего по тонкому зачарованному браслету. Они выглядели как древнеанглийские плетеные украшения для молодых воинов. В целом неприметная вещица. Парни недоумевали. Мистер Гойл сопроводил подарок безапеляционным напутствием: ― Теперь вы не сможете взять в рот ни куска хлеба и ни ложки сахара. Мясо, рыба, овощи, зелень. Снять браслеты не пытайтесь. Вам же хуже станет. Попробуете отступить от ограничений ― печь будет раз в десять хуже, чем метки. Вы похудеете и научитесь укрощать драконов. Мисс Кэрроу вам обо всем расскажет после каникул. Тренировки в тайной комнате для вас окончены. Теперь вы после уроков берете метлы в руки и маневрируете до конца ужина. Этот прием пищи вы отныне пропускаете за ненадобностью. Я жду, что Мисс Кэрроу вскоре похвалит ваше усердие. ― Да она... ― Не сметь дурно отзываться о Пожирателе Смерти и вашем преподавателе! Спрошу лично. Вы меня знаете, я не потерплю ослушание. Матерям скажете про диету. И чтоб без жалоб. Придумайте историю, что вы решили девицам понравиться. Не лишено смысла. Мне вам скоро партию искать. Пока выглядите вы не слишком презентабельно, но мы это исправим.       Парни в ужасе переглянулись. Оба были знатными обжорами, однако в семьях аристократов детям и подросткам не полагалось спорить с родителями. Иначе к дерзким юношам и девушкам могли быть приняты самые жесткие меры воздействия. Разумеется, существовали пределы. Мать Сириуса Блэка даже по меркам ее круга зашла далеко, пытая старшего сына Круциатусом. Гойл так далеко никогда не заходил, но жалящий браслет у его сына и крестника удивления не вызвал. Парни быстро поняли, что им не отвертеться и уговаривать отца абсолютно бессмысленно. Они обреченно поплелись упражняться. Для них тоже Рождество перестало быть радостным.