Огненная цитадель

Белый как снег, с глазами цвета благородного граната и черноволосый как ценное эбеновое дерево

      Нарциссу ждала буря отчаянья в доме Лестрейнджей. Несмотря на все зелья, Белла потеряла ребенка своего господина. Получить новое зелье фертильности у Снейпа было проще простого, но как увидеться с Волан-де-Мортом? Дрожащими руками Белла написала письмо и попросила передать его через Долохова и Петтигрю. Женщина молила о новой встрече и уверяла, что в этот раз не встанет с постели все девять месяцев.       Волан-де-Морт еще не прочитал послание до конца, а уже решил, что не даст Белле другого шанса. Ее заверение пробыть в никчемном состоянии весь срок беременности возымело на чернокнижника обратное воздействие. Волан-де-Морту в этой истории не нравилось всё. Он на долгий срок лишится одного из лучших бойцов. В добавок Белла странно отозвалась о потере плода. Она назвала его «Ваш наследник». Это было далеко от той роли, какую сам повелитель отводил для маленького колдуна в ее чреве.       Зачем наследники тому, кто планирует жить вечно? Да и не факт, что Волан-де-Морт дал бы ребенку вырасти. Малейшее неповиновение возродило бы в маге опасение, что сын может убить его так же безжалостно, как он сам когда-то прикончил родного отца. Даст ли Белла свершиться воле властелина или кинется защищать дитя? Можно убить ее за неповиновение. Но ценных слуг и так мало. А что если она сбежит с потенциальным соперником? Нет, Волан-де-Морт не хотел всех этих дилемм и сложностей.       В очередной раз владыку не понимало даже его ближайшее окружение. Для этого он и хотел вывести новую породу идеальных слуг. Тех, кто изначально будет мыслить так же, как он сам. Матери детей в его планы вовсе не входили...       Пленницы? До сих пор волшебник не прибегал к сексуальному насилию. Ему просто не требовалось такое первобытное проявление власти мужчины над женщиной. Круцио позволяло причинить в сто раз больше страданий. Ментальная магия выворачивала мозги и душу наизнанку. Вот темные искусства достойные величайшего из волшебников. А затащить вшивую грязнокровку в кусты и маггл сумеет. К тому же Властелин попросту брезговал прикасаться к нечистым тварям, какими ему казались магглы и магглорожденные.       Все ведьмы, какие удостаивались чести провести хотя бы одну ночь на его ложе, были исключительно чистокровными и происходили из самых древних родов, однако и до первейших аристократок холодный маг не был большим охотником. Белла... она казалась ему забавной. Близкая идеологически и такая излишне эмоциональная. Опять она хочет любовь, семью и орущего младенца, который в ее воздушных мечтах станет достойным продолжателем их великой миссии.       Изящно очерченный рот волшебника скривился в презрительной гримасе, но даже она ни на унцию не испортила его инфернальную красоту. Багряно-пурпурные глаза цвета альмандина оттенялись фарфоровым сиянием лица. В отличие от несколько болезненной бледности Снейпа, Волан-де-Морт напоминал героиню маггловской сказки, отведавшей запретного плода. Гладкая светящаяся кожа с молочно-розовым румянцем, иссиня-черные локоны. Высокий рост, дворянская стать, отрешенный голос. С камим упоением Волан-де-Морт променял бы все эти прелести на грубый устрашающий облик. Он сам с радостью обратился бы навсегда в гигантского огнедышащего монстра, способного извергнуть столько пламени, чтобы за раз выжечь всё Министерство Магии, так и не покорившееся его воле. Они еще пожалеют. Он живьем испепелит их всех вместе со Скримджером.

***

― Чарли, пошли к нам! Вы и так все праздники не высовываетесь из своей норы. Идем хоть на час. У нас гости, ― звал Бэн. Молодой румяный исследователь, отвечавший за социализацию и приручение драконов. ― Кто пожаловал? ― спросил Чарли, спустившись по лестнице. Джинни безразлично кивнула гостю из кухни и продолжила читать газету, прихлебывая горячий чай. Молодая ведьма была облачена в длинную траурную мантию и выглядела изрядно раздраженной. ― Кровопийцы. Их база в двух часах от нас. Веселые ребята. Они ящик отменного огневиски притащили. У вас остались закуски? А то мы уже всё съели, а лавки только послезавтра откроются, нам даже угостить их нечем. Пьем на голодный желудок, ― его посоловевшие глаза и пробивающаяся икота будто подтверждали слова Бэна.       Пожилая пара, владевшая домом, с готовностью вытащила вяленый окорок из закромов. Траур Уизли, так некстати приходившийся на праздники, начал порядком угнетать бойких стариков. ― Идем, мы ненадолго. Только познакомимся и немного поболтаем, ― предложил Чарли. Девушка косо посмотрела на брата, но решила уступить.       Джинни подобно Рону была вне себя от злости от всего происходящего. Три ее брата и отец убиты. Преступники живут вольготной жизнью, а она сама даже не допущена проститься с отцом. Такая вопиющая несправедливости жгла сердце гриффиндорки, девушка не перестала причислять себя к львиному факультету даже после перевода в Дурмстранг.       Джинни не хотела отвлекаться, ее раздражало желание Чарли справиться с горем. Брат будто морально подготовился к удару, когда покидал семью. Он не смог переубедить родителей и как-то внутренне смирился, что их поддержка Поттера может им дорого стоить. Тема Ордена Феникса и обсуждение судьбы Гарри вызывали у Чарли неприязнь. Он немедленно одергивал сестру. В отличие от Перси Чарли никогда не говорил, что винит Гарри в смерти отца и братьев, но это ощущалось в воздухе. Оба старших брата Уизли были раздосадованы активным участием родителей в войне, только выражали это по-разному. Чарли пытался без лишних скандалов спасти сестру и выручить Тонкс. Перси высказался по-гриффиндорски прямо и безапелляционно.       Джинни хотела за свое горе жестоко отомстить. Ей надоело быть хорошей и делать правильные вещи, когда вокруг мораль и закон попираются самым возмутительным образом. Джинни твердо решила, что по возвращении в Дурмстранг начнет активно искать союзников. Не беда, если ее отчислят, она хотя бы попытается что-то сделать для общей борьбы.       Тонкс из благодарности за кров тоже натужно молчала в присутствии Чарли, но наедине с Джинни бывший страж порядка не сдерживала брани. Последние слова сыпались на головы Пожирателей Смерти. Тонкс показала Джинни болезненные и жестокие приемы, каким научилась во время службы. От Муди она переняла больше, чем была готова применить сразу. Но теперь ее нервы сдали. Она стала вдовой. Единственное, что ее удерживало от того, чтобы грозной Валькирией кинуться в расправы над ублюдками, сгубившими Ремуса, было ее особое состояние. Тонкс осунулась и не набирала вес. Под свободной черной шерстяной мантией было невозможно угадать чуть оформившийся животик. Девушки сговорились будущим летом, как Джинни вернется на каникулы, начать акты безжалостной мести. Они больше не верили ни в закон, ни в Министерство Магии. Они хотели убивать.       Чарли вел сестру под руку. Бэн и пожилая пара смеялись впереди. Когда подходили к крыльцу основного здания, Джинни заметила группу мужчин. Местные драконоборцы и трое неизвестных. Один маленький и коренастый напоминал жирную крысу, которую давно пора скормить котам, другой высокий плечистый брюнет с шикарной шевелюрой и без определенного возраста. Третий высокий стройный волшебник стоял к ней спиной.       Вошли в штаб драконоборцев. Там плясали и пили. Заиграла романтическая песня. Бэн широко улыбнулся и потянул Джинни за руку, но та вывернулась и, сославшись на траур, наотрез отказалась танцевать. Две ведьмы бальзаковского возраста, не дожидаясь приглашения, первыми повисли на крепких шеях местных молодцов. Еще одна посмотрела прямо на вошедшего в салон Чарли и хищно улыбнулась. Она налила щедрую порцию огневиски и, препохабно виляя бердами, подошла к Уизли. ― Присцилла Дженкинс. Ведущий специалист по вампиризму, ― кокетливо протянула она холеную ручку Чарльзу. Юную мисс ведьма смерила ревнивым взглядом. ― Чарльз Уизли. Драконоборец. А это моя сестра Джиневра. ― Джиневра, как мило, ― искусственно улыбнулась во все зубы подвыпившая «кровопийца». И сразу потеряла к молодой девушке всякий интерес. ― Мистер Уизли, выпьем за знакомство?       Дама с готовностью поведала, что они уже долгие годы бьются над сывороткой против вампиризма. Приукрасила свою квалификацию. Похвасталась их чудесной лабораторией, дружным коллективом, упомянула, что их подопытный мил, дружелюбен и тоже давно стал будто членом семьи. Из вежливости Чарли пригубил янтарный напиток. Пышногрудая ведьма продолжила весело щебетать о себе и расспрашивать Чарли. Ее глаза красноречиво скосились на его левую руку.       Джинни надоело слушать самопрезентацию новой знакомой, не нравилась общая атмосфера праздника. Раздражала пушистая наряженная елка в центре зала. Раньше они собирались на Рождество всей семьей. Сколько было тепла и уюта в их милой Норе. Мама суетилась на кухне, папа с братьями обсуждал последние новости. Джинни помогала накрывать на стол. Всё это закончилось, перестало быть правдой. Словно прекрасный сон, который растаял в потоке безжалостной жизни.       Она наскоро зажевала пару бутербродов с окороком, выпила чашку чаю и вышла на воздух. Чарли в этот момент пошел танцевать с настойчивой дамой. В дверях Джинни столкнулась с крысообразным. Он сразу показался ей на редкость мерзким и подозрительным типом.       Девушка задержалась на крыльце. Размышляла, вернуться ли ей к Нимфадоре или побродить немного в одиночестве. Остановилась на вечернем моционе. Пошла в сторону драконов. Величественные гордые звери завораживали ее своей мощью и независимостью. Чарли много раз давал сестренке полетать на них. Правил всегда самолично, но Джинни и так была довольна.       Мрак сгустился. ― Люмос!       Послышался недовольный выдох. Девушка вздрогнула и резко посветила вперед. Рядом с вольером самого крупного из монстров возникла черная тень. Кто-то неподвижно стоял, скрытый непроглядной ночью. Белесая рука придерживала острый капюшон. Лицо было едва различимо. Джинни направила луч в лицо неизвестному и пригляделась. Молодой волшебник. Удивительно хорош собой. ― Добрый вечер, ― машинально поздоровалась Джинни. ― Вы слепите меня, уберите палочку, ― не обнажая головы, ответил любующийся гигантским драконом мужчина. Всем своими видом он демонстрировал нежелание продолжать разговор. Джинни чувствовала, что помешала его уединению и решила, раз таинственный колдун первым пришел к этой клетке, то она поищет другое место для прогулок. ― Прошу прощение, если помешала, ― тактично хотела откланяться ведьма. ― Ваши извинения не приняты. Не задерживайтесь. Я не нуждаюсь в вашем обществе, ― высокомерно подтвердил ее опасения незнакомец.       Джинни поразила холодная враждебность, исходившая от гостя. «Ничего себе у них там самомнение в отделе изучения вурдалаков! Проку от их лаборатории, как от докси в доме, хоть мори, а еще выделываются.»       И тут девушку осенила новая мысль: «А что если это и есть вампир? Тот самый «член семьи». Джинни никогда не видела живых кровососов. «Вампиры вообще могут считаться живыми? Вроде ходячие мертвецы». Ведьма снова стала беззастенчиво вглядываться в лицо незнакомца, выискивая признаки тлена. Красавец истолковал ее поведение в привычном для себя ключе и злобно сжал губы в тонкую полоску. Волан-де-Морт привык к навязчивому вниманию со стороны женщин, но надеялся, что у этой соплячки не хватит наглости делать откровенные авансы, как у его обделенных мужской лаской коллег. Он смерил девчонку презрительным взглядом будто говоря: «Проваливай, муха надоедливая, не мешай мне строить грандиозные планы по захвату мира».       Джинни все ждала, когда он заговорит еще раз, чтобы рассмотреть клыки. Палочку сжала в кулак на случай внезапной агрессии, хотя выпада от ручного зверька опытных ученых она не ожидала. Женщины от него за десятилетия не пострадали, так с чего бы ей бояться. ― Вы тоже исследователь вампиризма? А кем вы работаете? «Нельзя же в лоб спросить, а не вампир ли вы часом?»       Молчание. Джинни не унималась. Она во все глаза пялилась на незнакомца. Вот луч луны удачно скользнул по его лицу, и девушка невольно залюбовалась. Следующую фразу она выпалила внезапно для себя: ― Вы хорошо выглядите, ― и тут же в смущении прикрыла ладонью рот. Ей стало стыдно от такой инородной реакции, но преступная безупречность идеального лица зародила в ней странное желание находиться рядом с этим мужчиной, как можно дольше. Пока он ее взашей не вытолкает. Это было дико. Никогда прежде ни один колдун, даже всеобщий любимчик Гилдерой Локхарт, не разжигал в ней так быстро влечения. В отличии от Гермионы, Джинни не втрескалась в златокудрого Аполлона Хогвартса. А этого надменного незнакомца она чуть ли не раздевала в своих влажных мечтах. Причем он ей ни одного доброго слова не сказал. Не кокетничал и не завлекал. Что за дьявольщина? Как же хорош собой, подлец. Сказка.       Сама юная Уизли обладала всеми качествами, чтобы прельстить любого кавалера. Ее фигура вполне оформилась, рыжие кудри, гладкие и шелковистые, так и манили мужские пальцы. А эта природная норовистость разжигала во многих сердцах желание обуздать ретивую гнедую кобылицу. Своевольная, упрямая, чувственная. Дилан Мальсибер на месте Волан-де-Морта оценил бы представший глазам экземпляр. Только не этот чародей, уважающий лишь власть и силу.       Он мигом разрушил в щепки начавший было складываться образ прекрасного принца ледяным шипением: ― Мисс, вас не учили, что разглядывать посторонних мужчин неприлично? Еще и с непрошенными комплиментами лезть. Вы чудовищно невоспитаны. Ни одна чистокровная ведьма не позволила бы себе такой непристойности. Покиньте этот вольер.       Незаслуженный упрек обидел: ― Да будет вам известно, сударь, что я чистокровная ведьма из 28 избранных семейств Британии. Что же до моего интереса, то я приняла вас за нежить, так что не обольщайтесь, ― приврала Джинни, желая хоть как-то отыграться. ― Когда в гости являются исследователи вурдалаков вполне уместно ожидать и такого посетителя, особенно если он прячется один в темноте. Вижу, я заблуждалась. Кстати, вы сами столь невежливы и при этом столь спесивы, что думается мне, это вы пришли в волшебный мир недавно. Умерьте свою гордыню, мистер неофит.       Джинни сама поразилась своей дерзости, но очень дурное расположение духа и пережитые утраты сделали ее изрядной грубиянкой. В своей тираде впрочем она была вполне уверена. Выговор у волшебника был чисто британским, даже немного устаревшим, а лицо его она никогда не видела. Все 28 чистокровных семейств были на виду. Вывод напрашивался сам. Магглорожденный из какой-нибудь тухлой глубинки.       Девушка держала палочку перед собой, но не успела ничего предпринять в свою защиту. Магия выкрутила запястье до хруста в костях, древко полетело вниз и укатилось в темноту. Ледяная рука схватила за горло и бесцеремонно толкнула назад. Ее спина болезненно вжалась в прутья вольера. Кончик волшебной палочки нападавшего указывал ей прямо в лоб. ― Маленькая дрянь, ты пожалеешь о своих словах. Круцио!       Джинни не смогла закричать. Как ни выворачивала боль ее кости, но ни одного звука не слетело с запечатанных заклятием губ.       Несмотря на весь ужас происходящего, юная ведьма была готова дать отпор. Превознемогая муку, она нашарила в кармане ключ от дома и ткнула в глаз обидчику. Заклинание прервалось. Гримаса удивления и яростное шипение сменились зловещей тишиной. Он не позволил себе показать девчонке, какую боль ей удалось причинить. Джинни тяжело дышала и высматривала желанную рану на гладкой физиономии. Жаль, что ублюдок отшатнулся, и она не смогла вонзить ключ поглубже, до самых мозгов. Кровь сочилась из-под прижатой ладони.       Проклятый чародей легким пассом руки связал жертву в плотный кокон. Больше Джинни не могла бороться, зато разглядела его рану во всей ее уродливой красе. Она выколола ему глаз. Мужчина зашептал заклинания. Кровь по капле устремилась назад в растерзанную плоть. На месте черной дыры образовался фиолетовый фингал и бурый рубец. Веко медленно восстановилось, но глаз был все еще заплывшим и открываться упорно не хотел. Новые и новые взмахи палочкой. Разгневанный выдох над самым ухом Джинни. ― Ты заплатишь за это, рыжая сука, ― растеряв остатки обходительности, тихо и уверенно заявил колдун.       Пытка продолжилась. Время шло, а садист так и не получил всей сатисфакции. Нет. Совсем не то. Опять непривычное оружие. Одолженная у Долохова волшебная палочка не давала разгуляться всей мощи магии Волан-де-Морта. Девушка скорчилась и забилась в судорогах, но мучителю этого было мало.       Он повторил заклинание. Джинни думала, что попала в преисподнюю, однако она испытала лишь половину от возможной боли. Мужчина холодно взглянул на древко: ― Никуда не годится.       Их глаза встретились. Секунда, две. И тут в голове Джинни пронеслась невозможная, невероятная идея. Волшебник перед ней не был похож как близнец на кошмар ее детства и все же мелькало некое неуловимое сходство в выпестованной бесчеловечности, которую излучал этот психопат. «Этого не может быть! Я брежу».       Волан-де-Морт не хотел походя убивать чистокровную волшебницу. Он задумал накачать ее новым зельем, как всех, а прикончить уже после победы, но руку чернокнижника остановил взгляд жертвы. Она смотрела на него не просто с ужасом. В истерическом бреду Джинни безмолвно шевелила губами: ― Том Риддл, ― и это стало ее приговором.       Паршивка каким-то чудом узнала, кто был перед ней. Том Риддл не слышал своего истинного имени из чьих-либо уст уже долгие годы. Только Дамболдор упорно продолжал называть его так. Покойный директор помнил Тома молодым, но эта девчонка, как она могла догадаться? Сходство во внешности было вовсе не очевидным, даже опытные авроры не раскусили подвох. Собственная свита узнала владыку по словам и жестам. И вот нелепая пигалица за четверть часа разгадала его инкогнито. Холодные пальцы вздернули девичий подбородок наверх. ― Легиллименс!       Вся жизнь пронеслась перед ее глазами. В самые сокровенные воспоминания бесцеремонно вторгались. Письмо из Хогвартса, вокзал Кингс-Кросс, ожидание интересной жизни, полной приключений. Первый раз она увидела Гарри. Злосчастный дневник. Обаятельный юноша, подчинивший ее своему злому гению. Ощущение полной зависимости от чужой воли, черное давящее чувство не то извращенной влюбленности в своего мучителя, не то самообман участливого сознания. Джинни хотела разорвать эту связь и почти смогла, но ее всё равно тянуло назад в лапы к чудовищу.       Их окрепшая связь, Том высасывает из нее жизнь и окончательно усыпляет волю. В этот миг она верит, что принадлежать такому всесильному волшебнику ― великая честь, а ее жалкая жизнь, положенная на алтарь его воскрешения ― это лучшее применение, какое ей только могло выпасть.       Тайная комната. Поверженный василиск. Долгое возвращение к реальности. Сны с прекрасным юношей, заманивающим в бездну своими сладкими речами, подобно мифическим Сиренам. Одновременное чувство отвращения и зачарованности по пробуждении. В ее памяти часто проносились вновь и вновь их диалоги в тиши спящего Хогвартса, когда Том был так внимателен к маленькой собеседнице. Он умел располагать к себе самых разных людей. Вскружить голову наивной девочке тем более не стало сложным делом. Он был так мил, задавал сотни вопросов, завораживал своей привлекательностью и мягкостью обхождения. Джинни еще долго не могла забыть всего ужаса своего грехопадения. Она превратилась в игрушку в руках черного колдуна, из-за нее чуть не погиб Гарри, а она сама была готова убивать ради Волан-де-Морта. Все эти тщательно скрываемые воспоминания хлынули на нее словно из рога изобилия. Стыд, боль, унижение. Противоречивые чувства сжали ее измученную душу в тиски. ― Так мы давние знакомые, ― зловеще улыбнулся Волан-де-Морт. ― Ты была однажды влюблена в меня? Смешно. Ты и сама поняла, как это нелепо, не так ли? Впрочем, ты сгодишься для эксперимента.       Джинни отирает кровь с губы о путы. Голова болит как никогда в жизни. Ее взгляд вопит: ― Чего вам еще от меня надо?       Он слышит ее мысли, но вместо ответа ведьма получает еще одно пыточное в грудь и отключается.

***

      Нимфадора не предугадала беды. Веселая музыка из главного здания драконоборцев лилась на всю деревушку. Кто-то постучал к соседям и те тоже отправились пировать с гостями. Тонкс не дождалась Чарли и Джинни и, подумав, что они прогуляют до утра с веселой компанией, отправилась спать. Она уже много ночей бродила по дому в ночи как сомнамбула, вне себя от смерти Ремуса. Силы кончились. Ей надо было восстановиться хоть чуть-чуть.       Тонкс разбудил настойчивый стук в дверь. Она запахнула халат и спустилась. На пороге стояли Чарли Уизли, неизвестный молодой брюнет с подбитым глазом и крысомордый полный волшебник.       Позади честной компании небрежно облокотившись о перила докуривал сигарету Антонин Долохов собственной персоной. В первое мгновенье Тонкс решила, что бредит. Лицо Чарльза было уставшим, но веселым. Уизли явно не испытывал никакого диссонанса от близости Пожирателя Смерти. Нимфадора, не понимала, попал ли ее товарищ под Империо или просто не знает всех Пожирателей Смерти, как она. Долохов казался безоружным и держал в руке полную бутылку с огневиски. Вопрос о том, под заклятьем ли двое других мужчин, враги ли они или жертвы, тоже пока оставался для нее без ответа.       Тонкс была готова к атаке в любое время дня и ночи. Выучка в школе авроров не прошла бесследно. Любимая ученица Аластора Муди молниеносным движением достала из кармана палочку и выпустила в Долохова разрывное. Церемониться с убийцами она не собиралась.       Быстрее, чем Нимфадора успела понять хоть что-либо, в нее попал зеленый луч Волан-де-Морта. Женская рука с волшебной палочкой дрогнула в последний момент, заклятье прошло над головой пригнувшегося Антонина. Долохов не испугался, он верил в мастерство своего повелителя. ― Чарли, ― приказал Волан-де-Морт. ― Ты полетишь с моими людьми в Хогвартс. Для тебя есть задание. ― Да, милорд, ― покорно отозвался юноша. ― Антонин, ты присматривай за драконоборцем. Убей, если выйдет из повиновения. Смотри, головой отвечаешь. Никаких неожиданностей я не жду. ― Да, милорд, ― поклонился Долохов. ― Карауль деревню, ― обратился владыка к Питеру. ― Никаких больше казней без меня. Эту грязь искать никто не станет, а все прочие жители должны создавать иллюзию нормального существования.       Темный Властелин коснулся палочкой метки: ― Белла, Рудольфус Люциус, возрадуйтесь, ваши семьи очищены от позора. ― Благодарю вас, мой господин, ― с жаром ответила Белла. Она так искренне обрадовалась смерти Тонкс, будто маленькой Белле строгие родители второй рождественский подарок нежданно вручили. ― Северус, завтра вечером приедут гости. Снимешь защитный купол. ― Кроме подвластных мне чар Хогвартса есть еще Министерские. Гостям надо приземлиться далеко за периметром со стороны Запретного Леса. Я дам координаты. Потом мы все вместе должны будем пройти через лес. Алекто, встречаемся в полночь у заброшенной Хижины. ― Я буду там с вечера, ― с готовностью отозвалась ведьма. ― Джентльмены, ― вмешался в разговор Люциус, ― от Отдела Надзора я узнал, что Скримджер подготовил хитроумную ловушку для нас. Авроры планируют в скором времени запустить Сверхнадзор. Пока чары опробованы лишь частично, но они продолжат исследование после праздников. Во время торжеств по случаю Дня Министерства Магии все палочки студентов и профессоров были зарегистрированы в реестры. Аналогичную процедуру проделали в самом Министерстве. Теоретически это дает им широкие возможности, но у авроров нет ни людей, ни ресурсов, чтобы развернуть тотальную слежку. Пока программу ведет маленький закрытый отдел Аврората и два сотрудника Надзора, все держится в тайне. Хогвартс станет базой для проверки новых чар. Начали с одного ограничения. Если в Школе начать колдовать незарегистрированной палочкой, то авроры узнают и незамедлительно явятся с группой захвата. Дальше любое боевое заклинание будут отсекать. Скримджер сможет варьировать запреты по своему вкусу. ― Когда начнут действовать эти драконовские меры? ― напряженно спросил Снейп. В голову с отчаянно ясностью пришло осознание, что могущественную бузинную палочку придется оставить в Паучьем Тупике. Его переписали с обычной волшебной палочкой. Если бы он только знал заранее! Ничто не мешало совершить подмену раньше, ценное оружие уже было в его руках! Ах, какая досада! ― На этот вопрос никто точно не ответит. Скримджер планирует через год ввести такие меры в Министерстве Магии. В идеале они хотят тотального надзора, но для этого нужна колоссальная магическая мощь. Им это пока не под силу. Взята под круглосуточное патрулирование лавка нового гоблина, который заступил на место Оливандера. Все выдаваемые палочки регистрируются в Аврорате. Гоблин с семьей живет там, как заложник. Выходит из лавки за покупками только в сопровождении мракоборца. Поэтому господа, берегите свои волшебные палочки. Раздобыть новые станет труднее. ― Держи нас в курсе, Люциус. Пий, Яксли, Гойл, Мальсибер, шпионьте лучше. Мне нужны подробности и контр-меры. ― Да, милорд, ― ответил стройный квартет. ― Северус, как далеки мы от разработки Тумана Власти? ― осведомился Волан-де-Морт. ― Я планировал продолжить работы в Хогвартсе. Люциус, меня вычислят? ― Не должны. Откуда Министерство знает, какое именно зелье ты варишь? К тому же ты вне личной слежки. ― Еще один важный момент, ― сказал Снейп. ― С гостями должен прибыть один из оборотней-следопытов. Он будет охранять драконье логово от местных обитателей и незваных гостей из Школы. Нужен самый чуткий и покладистый, чтоб не отужинал студентом, даже если повод представится. Я сам буду решать судьбу любопытных. ― Я держу связь с Фенриром, ― ответил Долохов. ― Беру это на себя. ― Антонин, сколько жертв после тестирования нашего зелья? ― спросил Снейп. ― Двое. Оба старики. Один из деревни вампиров, другой из деревни драконов. Я выставил как смерть от естественных причин. Вопросов не ожидаю ― население обеих деревень под полным контролем. ― Это лучше, чем мы ожидали. ― Да, Северус, ― вспомнил Долохов, ― есть еще трупы. Они магглы, поэтому я не вспомнил сразу про падеж скота. ― Среди Пожирателей Смерти раздался одобрительный хохот. ― Молодой мужчина и две женщины. Мы налили им выпивку, как всем, но они немедленно забились в конвульсиях и сдохли. Не допили даже. Хорошо, что все местные уже были в нашей власти. ― А вдруг это неотъемлемое свойство зелья? ― мечтательно протянул Волан-де-Морт. ― Оно способно не только даровать нам власть над всем волшебным сообществом, но и истребить магглов? Я хочу знать немедленно. Северус, Мальсибер, Люциус, оденьтесь сегодня ночью как магглы и подите в их таверну. Подлейте зелье в любое пойло и посмотрите, что будет. ― Да, милорд, ― отозвались верные слуги.       Когда перекличка Пожирателей Смерти была окончена, Волан-де-Морт обратился к Чарли: ― Уизли, перед вылетом напиши письмо, что твоя сестра не будет доучиваться в связи с семейной трагедией. Придумай текст, чтоб не придрались.       Джинни очнулась от увесистой оплеухи. Она сидела на стуле в их кухне. Рядом валялось окоченевшее тело Тонкс. На ее лице навек застыло удивление. Напротив за столом сидел вновь безупречный мучитель. Лишь легкая синяя тень указывала, что Джинни не померещилась минута ее триумфа. Конечно, тут бы черной магией выколоть глаза, вырезать насквозь до черепной коробки Сектумсемпрой, но как биться против Волан-де-Морта?       Он торжествующе усмехнулся. Голос вернулся к Джинни, и первой фразой несчастной стало хриплое: ― Что вы сделали с моим братом? ― С которым из братьев?       Глаза Джинни наполнились ненавистью и гневом: ― Мерзкий больной ублюдок! ― вне себя от ярости закричала девушка. Она верила, что в любом случае не выйдет отсюда живой, не молить же о пощаде извечного врага. Ему неведомо милосердие. ― Хочешь я покажу тебе, как умирал... как его... неважно, ты узнаешь сразу.       Волан-де-Морт взмахнул волшебной палочкой и ряд его воспоминаний красочно развернулся в плененном воображении Джинни. Жуткая мучительная смерть Билла, пронизывающий до костей запах паленого мяса. Заклинание Беллатриссы, отнявшее жизнь Фреда. Ликование еще змееподобного Волан-де-Морта. Джинни почувствовала его удовлетворение от созерцания трупов у своих ног.       Видение закончилось. Девушка согнулась пополам от приступа тошноты, но желудок был пуст. ― Не понравилось? ― чародей внимательно вглядывался в ее полные слез глаза. ― Боишься, что я сделаю тоже самое с тобой? ― Вы и так сделаете. ― Не обязательно. Мне больше не нужна твоя жизнь для возрождения. Ты ведьма из одного из Священных Семейств Британии. Я сохраню твою никчемную жизнь. Я даже готов не наказывать тебя впредь, если ты будешь хорошо себя вести. ― Не буду, ― тихо прошептала Джинни. ― Авада Кедавра!       Ей бы хватило намерения, но отсутствие палочки свело на нет весь порыв. Ничего не произошло. Джинни в бессилии затряслась от злости. ― Очень самонадеянно, ― ни один мускул не дрогнул на жестокой физиономии. Он был заранее уверен в ее провале. ― Мне нужна палочка для такой сильной магии. На что же надеялась ты? ― Вы не великий волшебник, каким мните себя. Вы ущербный полукровка, которого никогда не признавала чистокровная семья Гонт. Они презирали вас и вашу отступницу-мать.       Рассказ Гарри пришелся очень кстати. Как вербальное пыточное, острое слово пронзило тщеславие чародея насквозь. Свежим ножом по вечной ране. ― Круцио! ― взвизгнул Волан-де-Морт. Он ненавидел, когда ему перечили и уж точно был не намерен сносить оскорбления от паршивой магглолюбки.       Жертва рухнула на пол, дрожа он дикой боли. Она была уверена, ее час пробил. Волан-де-Морт за волосы резко дернул ее голову вверх. Больнее не стало, она и так вся обратилась в муку. В глазах готовность принять смерть.       Не то, совсем не то. Ему хотелось наказать ее за дерзость. Измучить и высушить душу. Он заговорил: ― Я не убью тебя. Ты родишь мне детей, если они будут удовлетворять моим строгим критериям, то я приму их в свиту.       Несчастная с вожделением посмотрела на рукоятку хлебного ножа на столе. Она твердо решила убить себя. Иллюзий не было. Дальше будет только хуже. ― Акцио! ― нож влетел в ее руку, но Волан-де-Морт не дал лезвию вонзиться в грудь. Легкий пасс его руки, и оружие превратилось в зеленого питона, который тут же вцепился Джинни в запястье и прокусил до костей. Девушка подавила вскрик и зло прошептала: ― Не надейтесь, я убью себя прежде, чем такой позор свершится. Найду способ. Буду каждый день пытаться. ― Позор, ― с вожделением прошептал Волан-де-Морт. ― Позор хуже смерти? Готова умереть, но не быть моей? ― Да, ― гордо вскинула голову Джинни. ― Ну вот ты и выбрала свою пытку. Я не возьму тебя силой. Я даю тебе выбор. Ты сама попросишь меня о близости. Это убьет тебя морально. Ты не сдохнешь, считая себя героиней! Ты будешь думать, что ты конченая шлюха, не достойная твоих друзей, предавшая зов крови твоих отца и братьев! ― Никогда! ― не веря своей удаче, крикнула девушка. Неужели он не изнасилует ее прямо сейчас? Тогда будет шанс сбежать и помочь Чарли. ― Я не изнасилую тебя ни сейчас, ни после, я же сказал, ты сама попросишь. Я заставлю тебя умолять, ― с уверенностью процедил жестокосердный тиран. Запер своими нерушимыми чарами дом и вышел вон.       Джинни осталась в совершенно пустом помещении. Никакой мебели кроме одной кровати на верхнем этаже. Еда стояла на полу. Вода в зачарованном кувшине, хлеб и свиной окорок, порезанные на тонкие ломтики в зачарованной тарелке. Джинни проверила немедленно. Эта керамика не билась. Ни ножей, ни вилок, ни единой ложки. Зыбкая надежда на то, что в карманах Тонкс есть что-то режущее тоже не оправдала себя. Джинни с усилием закрыла глаза союзнице и в полном отчаянье зарыдала на ее груди. Она не боялась смерти, но она хотела умереть совсем не так.