Огненная цитадель

      Относительно родственников можно сказать много чего... и сказать надо, потому что напечатать нельзя.

Альберт Эйнштейн

      Северус принялся за дела. Дубликат меча и чаши он уменьшил до неприметных размеров, засунул в карман новой зимней мантии и отправился в Гринготтс. Это оказалось проще, чем отнять жареный окорочок у Рона Уизли. Двойной подлог прошел блестяще. Северус сжал в кармане подлинную Чашу Хаффлпафф и поспешил домой. Предмет не провоцировал в нем никаких чувств или сожалений. На всякий случай, Северус удерживал окклюментные щиты. Он не до конца доверял душевному гостю. Как только этот Том возродится из него, то может мгновенно пожелать четвертовать опасного кровного родственника. Северус колебался. Их союз протекал на удивление гладко.       Планировал Снейп всегда до мелочей. Завтра же он уничтожит крестраж истинным мечом, сокрытым в недрах бездонного Хогвартса. В этот раз можно дать Гермионе поорудовать коляще-рубящим артефактом Годрика Гриффиндора. Его девочка непременно придет в неописуемый восторг.       А сейчас была задача поважнее. Не зря же Северус затеял эпопею со своим подселенцем. Едва переступив порог своего утлого домика в Паучьем Тупике, колдун кинулся к закрытой секции домашней библиотеки. Руки чуть дрожали от волнения. Час пробил. Всю жизнь он считал себя позорным полукровкой, недо-Принцем, но теперь перед ним открывалось нечто прекрасное. Путь к истинному Величию. Однажды, много лет назад, другой полукровка трепетал от той же экзальтации, узнав о своем славном происхождении. Второй живой потомок Великого и Ужасного Салазара Слизерина. Пришло время свершить ритуал. ― Прошу тебя, помоги мне, ― обращался Снейп к Тому. ― А если я не хочу? ― загадочно протянул голос внутри. ― Зачем мне конкурент? ― Я на твоей стороне. Мне ничего не стоило дать тебе погибнуть вместе с медальоном. За тобой должок. Спаси меня сейчас или умри со мной. Я иду ва-банк. Мне не хватит прямой магической мощи, чтобы разрушить родовое забвение Лорда Гонта.       Снейп и сам не был уверен, блефует он или говорит правду. Восстановление связи с родом Гонтов было чистейшим образцом черной родовой магии, а Бузинная Палочка создавалась для боев и убийств. Поможет ли она ему? Варить зелья с ее помощью было ненамного проще, чем всю жизнь до этого.       Когда отчаявшийся Лорд Гонт прятал своего желанного ребенка от любимой женщины, то вложил в заклятье всю свою мощь. Если влезть в эти чары, то надо идти до конца, или черная магия Гонтов погубит непрошено вторгающегося. С такими вещами не шутят. Снейп не боялся риска. Он сложил все необходимое в сумку и отправился на пепелище особняка своего прославленного рода.       Перед его глазами предстала удручающая картина. Все поместье заросло колючим кустарником, полусгоревшие руины зловеще темнели на фоне девственно-белого снега. Старая кровь изжила себя. Прошло время для новой жизни.       Снейп наколдовал древние руны на снегу и начертал волшебные символы на обугленных остовах стен. Он разжег лиловое пламя в центре и начал ритуал. ― Я потомок благороднейшего из родов Британии. Я Северус Гонт. Прими же меня, о моя истинная кровь.       Он бросил в костер ядовитые травы, собранные в полнолуние. Белладонна, вороний глаз, чемерица. Последним в огонь полетел букетик ведьминых цветов, каждое соцветие напоминало пурпурный шлем рыцаря с опущенным забралом.       Снейп с уверенностью достал ритуальный кинжал и полоснул себе по раскрытой ладони. Если он ошибся, изучая архивы, то не сойти ему с этого места. Алые капли упали в проголодавшийся пожар. Теперь огонь стал изумрудно-зеленым, цвет герба Салазара Слизерина, и застыл как декорация на сцене. Пылающая стена обратилась в тончайшую шелковую органзу, обступила мужчину со всех сторон и сомкнулась над его головой. Материал казался теплым и нежным, пеленал и укутывал Северуса будто младенца. Сначала это было даже приятно, но гладкий шелк всё стягивал свои удушающие объятия. Палочка выпала из безвольных рук и тут же исчезла в складках бескрайней материи, колени подкосились. Снейп рухнул на травянистое шелковое полотно под ним. Волшебник внезапно ослабел и не мог больше ни двигаться, ни довершить заклинание.       Кольцо магии сомкнулось еще сильнее, образуя вокруг жертвы плотный многослойный кокон. Тело Снейпа начало сливаться с навязанной ему оболочкой. Это было не больно. Руки и ноги становились гибкими и легкими, словно у тряпичной куклы.       Неожиданно откровением из преисподней зазвучал голос Тома. Последняя фраза прорвала уединение еще живой мумии. Сознание уплывало от духоты закрытого пространства и невероятной магической вибрации. Северус весь сжался как плод в утробе матери. Он больше не слышал никаких звуков. Кокон стал совершенно непроницаемым. Тишина звенела смертельной опасностью. Древние чары теперь пронзали точно мириады острых игл, его будто перешивали по-живому на новый лад. Странное ощущение неизведанного ранее священнодействия овладело всем его существом. Нокс.       Молочные облака плыли по иссиня-черному небу. Только одна звезда освещала спустившийся на землю мрак. Ласковые женские руки обняли его и стали медленно укачивать. Чарующий голос убаюкивал песенкой. Слов было не разобрать. Что-то на староанглийском. Тот самый Лорд Гонт с улыбкой положил руку на украшенную гербами колыбель. ― С возвращением, сынок.       Снейп заметил на коленях предка сверток. Лорд Гонт вручил его своему далекому потомку со словами: ― Это был дар для моего сына, но я так и не смог передать ему. Он твой по праву. Только твой.

***

― Хватит валяться, легкие отморозишь, мы уже холодные, как стены Азкабана, ― пронесся в просыпающимся мозгу знакомый голос.       Снейп с усилием разомкнул глаза и обнаружил себя лежащим в примятом сугробе в центре уничтоженного пожаром главного зала Гонтов. Солнце уже клонилось к закату. Снейп отряхнулся, высушил одежду и волосы, тяжело откашлялся, и тут его глаза наткнулись на предмет из сна. Зельевар поднял загадочный сверток из черной парчи, расшитой серебряными рунами. Внутри нащупывалось нечто большое и овальное. Сердце бешено застучало в груди, так кстати разгоняя застывшую кровь. Снейп догадался. Не верил своему везению и потянул ткань вниз, чтобы немедленно убедиться в своей правоте.       Как он и предполагал. Яйцо. И судя по увлечениям его новой семьи, вылупиться должен был никто иной, как король подземелий Хогвартса. Василиск Второй. В порыве гордыни Северус вознадеялся, что этот окажется еще крупнее и свирепее, чем монстр, призванный Волан-де-Мортом. ― Недурно, ― с завистью прошипел крестраж. ― Король умер, да здравствует король! ― не сдержал укола Снейп. ― Теперь нет сомнений в нашем родстве. Спасибо за помощь, Том. ― Марволо, ― с холодной снисходительностью отозвался Волан-де-Морт. ― Я позволяю отныне именовать меня так. Я всегда ненавидел свое первое имя, но из нежелания выдать себя раньше времени редко сообщал второе. ― Марволо. Я тебе не конкурент. Помни, что ты уже однажды поставил только на себя и провалился. В этот раз мы будем едины. Мы связаны кровью. ― Время покажет, кто мы друг другу. Да не сажай меня вечно под окклюменцию. Я не выдам нас.       Снейп промолчал. Его начал бить озноб. Зуб на зуб не попадал. Зельевар аппарировал домой и обследовал себя. Похоже он действительно заработал обширную пневмонию. Напился снадобьями и залез в кровать. Не успел задремать, как в дверь настойчиво постучали.       На пороге стоял Яксли. По его страдальческому лицу Снейп сразу понял, что отвертеться не удастся. Он мысленно проклял Яксли, но всё же спросил: ― Ей совсем плохо? ― Да, ― тихо ответил вошедший. ― Чем я могу помочь? ― без прелюдий спросил Снейп. ― Сотри ей память. Колдопсихиатры записали ее в дурочки. Я забрал ее домой. Я больше так не могу. ― Назад пути не будет, ты понимаешь? ― Да. ― Не обязательно опять лезть в память. Я наложу Империо. Этого хватит. Если ты не против, я могу немного покопаться у тебя в голове, чтобы понять, какие установки внушить ей. ― Настройка на клиента, ― горько усмехнулся Яксли. ― Корбан, это возможно только так. Ты понимаешь, что всё дальнейшее будет чистой иллюзией. Я могу только подладить эту иллюзию под тебя. Ты не первый, кто домочадцев Империо пичкает. Краучи оба, сын и отец, годами пытались перещеголять друг друга в запретной ментальной магии. ― Не очень-то у них вышло в итоге. ― Поэтому ты и попросил меня. Идем. Сделаю, что смогу.       Флер лежала в кровати и тихо разговаривала сама с собой. Снейп, несмотря на слабость, страстно хотел испробовать чары внушения в новой ипостаси. Властвовать над чужим сознанием и душой было его любимым Непростительным. Рука с готовностью сделала знакомое с юности движение: ― Империо!       Удар ментальной магии накрыл Флер словно желанное освобождение. В ее голове наконец-то воцарился мир и нега. Она села на кровати, тряхнула копной белокурых волос, будто припоминая что-то, и нежно прошептала: ― Корбан, милый, спасибо, что ты не бросил меня. Я знала, что ты по-настоящему любишь меня.       Яксли кинулся обнимать жену и целовать ее иссохшие руки.       Фальшивая жизненная сила наполнила Флер. Снейп упивался своим волшебством. Профессионально и точно. Темная ментальная магия дарила ему еще больше удовлетворения собой и своим мастерством, чем зельеварение.       Его призвание. Темные искусства. Древние обряды, тайные знания. Только силы теперь совсем закончились. Магическое истощение не позволяло даже вернуться домой. Он ожидал, что со временем его наполнит новая еще более мощная магия, чем прежде. Но пока он был беспомощен словно червяк, выползающий на асфальт после дождя. ― Яксли, я не важно себя чувствую. Верни меня в Паучий Тупик.       У дома уже дежурили Мальсибер и Малфой. Прибыли немного заранее. ― Ты сегодня нарасхват, ― улыбнулся Яксли, с благодарностью похлопал по плечу и откланялся. Он явно хотел сказать еще что-то, но ограничился лишь одной фразой: ― Мы позже отметим новую жизнь. С меня причитается. ― Чего это он такой довольный? ― спросил Мальсибер. ― Его француженка пришла в себя? ― Я наложил на нее Империо. Теперь она будет вести себя примерно. ― Понятно. У меня дед с бабкой так всю жизнь прожил. Она его ненавидела с первого взгляда. Родители заставили их жениться, и вот так дед облегчил себе жизнь. Ладно, хватит болтать. Я принес старое барахло, нашел в подвале. Помнишь, когда мы по маггловскими кабакам ходили? ― Помню. У меня тоже есть их одежда. Люциус наденешь мое, новее. ― Я так и знал, что у вас есть припасы, магглофилы несчастные. ― Сев, он обзывается, ― лукаво усмехнулся Мальсибер, ― давай вырядим его, как огородное пугало. Или как девку уличную. Для него любые их вещи непривычные. Пусть знает. ― Ну-ну! ― фыркнул Малфой, когда Мальсибер ради смеха протянул ему розовую комбинацию, завалявшуюся у него трофеем после одной особенно развязной вечеринки. ― Дилан, у нас есть твоя приблуда от авроров? ― Нет, она сломалась после свадьбы Яксли. Я ищу замену. Сейчас совсем туго, Министерство не дремлет. ― Тогда подстроим… Хм… Отравление низкопробным алкоголем, ― деловито предложил Снейп. ― Или пьяная перестрелка. Я принес маггловские игрушки с шариками, ― Мальсибер достал три карманных пистолета Уэбли-Скотт. Два оставил себе, один передал Снейпу. ― Тебе Люциус не даю, ты все равно стрелять не умеешь.       Переоделись в самые неприметные джинсы, свитера и куртки. Снейп коротко взглянул на карту Лондона, развернутую на кухонном столе. Аппарировали в поле около одного из самых пьющих пригородов. ― Палочки прячем, ― напомнил Снейп в привычном менторском ключе. ― Амнезией не страдаем, ― отозвался в тон Малфой. ― Хватит срать на мой газон, пропойцы поганые! ― закричал из соседнего домика владелец участка. ― Мы просто заблудились, простите, сэр, ― давясь от хохота, попробовал выкрутиться Мальсибер. ― Валите в свою рыгаловку! ― Мы уже уходим, ― уверили все трое.       Снейп дал Люциусу пузырек с зельем и скомандовал: ― Мы с Диланом начнем горланить какую-нибудь песню. Все на нас посмотрят. Если не посмотрят, то мы подеремся. Тогда разнимать кинуться и выволакивать. А ты незаметно подлей зелье, кому успеешь. Лучше бы сразу в бочку с пивом, но ее не так просто открыть без магии.       Люциус картинно размял пальцы. Вытянул руки вперед и покрутил кистями, щелкнул костяшками. Когда гимнастика была закончена, он кивнул.       В пабе заседало человек двадцать. Кто-то явно заскочил после работы, другие выглядели как завсегдатаи. С красными глазами и пунцовыми от регулярного перепоя носами. Северус презирал пьяниц. Он считал их жизни бессмысленными и законченными. Сразу вспоминался его родной отец-алкоголик, который не просыхал и регулярно угощал тумаками жену с сыном. И вот перед Северусом сидело двадцать таких же опустившихся выпивох, будто Тобиас Сукин Сын Снейп двадцать раз воспроизвелся. На душе было нерадостно, однако сочувствия тоже не просачивалось ни из одной щели подсознания.       Мальсибер по-скотски заржал. Снейп и Люциус подхватили и стали вместе с ним смеяться непроизнесенной шутке. ― Бармен, я сегодня гуляю. У меня сын родился, ― громко оповестил Снейп всех присутствующих.