Небо в огне сгорает

      Петя привык, что это он добивается. Сам придумывает, как ухаживать, куда сводить, как всё по красоте сделать, чтобы зацепить. И совсем не важно, надолго или на одну ночь. Не любил недосказанностей, всё говорил прямо. Ну, это он так думал, до переезда.       Что такое действительно прямолинейный человек, Петя узнал в свой первый рабочий день после десятиминутного обмена колкостями с одним коллегой. Красивым коллегой, надо сказать, высоченным, смуглым. Когда все его аргументы были завёрнуты наглухо, а он остался один в архиве с открытым ртом и полным ахуем в голове. Где это видано, чтобы Петя не мог ответить, когда на него в открытую гонят. Даже будучи обдолбанным в край, он умудрялся выёбываться до последнего, а тут всякие майоры с очень высоким чсв учат работать и заявляют, какое Петя хуйло.       Он устал шикать на ржущих коллег, когда Игорь снова при всех тыкал его носом в косяки, а Петя как умел (орал) объяснял, что это Гром дебил, и тут нужно по-другому. Ставки на увольнение Грома превратились в ставки на то, кто выиграет бессмысленный спор. В какой момент ему это стало даже нравиться, Петя не понял. И почему настроение падало, когда он был то на рейдах, то целиком в бумажках и никак не пересекался с Игорем.       Споры становились всё глупее, улыбки всё шире. Петя поймал себя на том, что выглядит как влюбленная старшеклассница, когда одинокими вечерами вспоминал, какую тупость, на его взгляд, сморозил Гром, пытаясь выпендриться. По серьёзному он уже и не приставал, да и Пете было незачем, хотя он уважал далеко не все его методы, но Грому об этом знать не обязательно. Зазнается ещё.

***

      Петя задумчиво крутил в руках пачку сигарет. Докатился же. Нет, не влюбился он. Нет, эти странные встречи с Громом после работы пивка попить или на крышу сгонять были просто встречами. Игорь шёл напролом: звал смотреть на развод мостов сразу после того, как заёбанный Петя приезжал в управление оформлять своих “клиентов”, притащил пакет с пельменями (“сам слепил, вкусные пиздец, один не осилю, на”), звонил поздно вечером, чтобы вывалить детали нового дела и пожелать спокойной ночи своим этим голосом, от которого Петя лужей растекался и себе не признавался. От шавермы до сих пор дурно было, но горящие глаза Игоря не оставили шанса отказаться.       Всё вроде бы было нормально, пока их очередной стёб друг над другом не перерос в скандал. Нет, Петя не жалел, что вывалил всё, что думал, но почему-то стало грустно. Остаток дня Игорь его игнорировал, да и сам Петя мастерски делал вид, что того не существует, и даже отвесил подзатыльник излишне любопытному Цветкову. И нет, ему не показалась еле заметная ухмылка на губах Грома (которого он игнорировал, да).       Засмотренный до дыр “Нарко” уже не так интересовал, Петя собирался ложиться, как услышал громкий стук в дверь. Он чертыхнулся и натянул футболку. Стук повторился ещё и ещё, а затем в дверь будто ногой ударили. Ебучий Питер, ебучее всё. Петя прошмыгнул на кухню и не придумал ничего умнее, чем вооружиться скалкой.       Долбёжка не прекращалась, Петя подошёл к двери и услышал тихое бурчание. Знакомое такое бурчание, он не раз его слышал, когда Гром разговаривал с кем-то без настроения или пытался оправдаться перед Прокопенко.       — Ты чё делаешь, весь дом разбудишь.       От Игоря несло перегаром за километр, да и в целом он выглядел помятым. Даже без любимой кепки пришёл, за которую он был готов драться, Петя не вникал, почему.       — Я это… Извиниться пришёл. Впустишь?       — А до завтра подождать не мог? Или написать хотя бы, раз ты так расчувствовался?       — Не мог.       Игорь опустил голову, а Петю неожиданно затопило нежностью. Он безуспешно пытался спрятать улыбку и сделать серьезное лицо, но невозможно же. Валенок он и есть валенок, но почему к нему так тянет?       — Заходи, чудище. Распугаешь всех.       Игорь поднял взгляд и неожиданно улыбнулся. Пусть на пьяной морде это выглядело комично, но Пете было всё равно. Он прикусил губу и отошел от двери, впуская этого полуночного гостя.       — Я…       — Протрезвей сначала, потом пообщаемся и всё друг другу выскажем.

***

      Чайник мирно закипал на плите, Петя насыпал кофе в кружку и улыбался как идиот. После недолгих попыток он сослал Грома в душ, швыряя в него здоровенной футболкой и трениками, и смеялся над его возмущениями. Петя постелил ему на диване и уже приготовил речь, как из ванной вывалилось полубесчувственное тело и с размаху упало на диван. Из подушки уже спустя пару минут слышался тихий храп, Петя покачал головой. За какие грехи ему досталось это чудо.       Гром выполз на кухню, ударяясь о косяк и тихо матерясь. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера, даже растрепанные волосы и заросшее лицо не портили картину. Петя старался не думать о том, что уже ничего не испортит картину для него.       — Утро доброе. Как спалось? — Петя облокотился о стол, глотнул горячий кофе и усмехнулся над выражением лица Игоря.       — Издеваешься, да?       — Да.       — Бесчувственный.       — Это не я вчера пытался выломать дверь и захрапел через десять минут.       Игорь уселся за стол и закрыл лицо руками. Петя достал из холодильника бутылку минералки и поставил перед Громом. Вместо того, чтобы выпить, он прислонил её ко лбу и довольно выдохнул.       — Я извиниться приходил. Ну, мы вроде нормально общаемся, а я психанул вчера. Потом к Игнату пошёл грушу поколотить, и мы с ним слово за слово, и вот…       — И ты решил, что я растаю, если ты вынесешь мне дверь?       Петя сел напротив, думая о том, насколько влип. И, что даже вынеси Гром ему дверь, он бы ему пизданул, а потом простил, но заставил вернуть её на место. Впервые за долгое время он нормально выспался, старательно отгоняя от себя мысль, что нужный человек спит в соседней комнате. И не будь Игорь настолько в хлам, то он утащил бы его к себе. Желательно надолго.       — Растаять не растаешь, но выслушать бы захотел.       — Какие мы самоуверенные.       — Не пизди себе.       Петя перегнулся через стол, пытаясь отвесить Игорю подзатыльник, но тот громко заржал, неожиданно ловко увернулся и поймал Петину ладонь. Погладил пальцы и опустил взгляд. Петя понадеялся, что его сердце не заебашит на всю кухню от такого простого жеста.       — Я в разговоры не очень. Всё думал, что ты поймёшь, что я… Что ты… Ну, не просто так это всё.       — Договаривай.       Петя развернул ладонь и переплёл их пальцы. Сколько ночей он провёл, думая о них и о том, что Гром может с ним сделать. Сейчас не хотелось ничего такого, хотелось тупо сидеть на кухне ещё час и слушать, как молчаливый и хмурый Гром пытается признаться в чувствах.       — Нравишься ты мне. Давно уже. Всё не знал, как подступиться. Я же видел, что ты тоже смотришь. И что вроде не против.       — Может быть.       Петя обошёл стол и встал перед Игорем. Тот поднял взгляд, и Петя пропал снова. Он провёл рукой по его щеке и даже не вздрогнул, когда Игорь расставил ноги шире и притянул за талию к себе. Хватит уже этих церемоний. Петя наклонился, неспешно коснулся губ Игоря своими, встречая ответное желание, и думал, что всё-таки тоже может быть прямолинейным, но приятно иногда передавать эту ответственность.