All the memories of you

Ацуши Когда Ацуши проснулся, за окном уже рассвело. Он потянулся и зевнул — Акутагава выпрямился, заметив признаки пробуждения мальчика. Немного, но Ацуши ожидал, что ночью тот сдастся и они сменят друг друга, видимо, полагая, что должен знать лучше. Но стоит отдать должное: Акутагава выглядел таким же сосредоточенным, как и всегда. — Видел что-нибудь ночью? — спросил Ацуши, старательно тря глаза в попытке избавиться от ещё не до конца отступившего сна. — Ничего. Ацуши подумал предложить Акутагаве вздремнуть сейчас, однако быстро отогнал эту идею. Как бы то ни было, предложение бы только больше настроило Акутагаву против него. Опережая другие действия, в заднем кармане Ацуши раздался телефонный звонок, и мальчик проверил идентификатор вызывающего абонента. Дазай. Не забыв показать экран Акутагаве перед принятием вызова, он ответил. — Дазай? — Ацуши! Как проходит миссия? Есть хорошие новости? Ацуши рассказал о странном человеке, спортивной сумке, набитой книгами, и подозрительном телефонном разговоре. Он предусмотрительно опустил ту часть, где их с Акутагавой чуть не поймали из-за громких криков спора. Дазай одобрительно хмыкнул. — Что ж, по крайней мере, слежка продвигается неплохо. Слушайте. Сегодня утром в агентство позвонили из полиции. Вы с Акутагавой должны спуститься в порт 4-Б как можно скорее. Не беспокойтесь о здании: всё будет хорошо, это не займёт много времени. Вам стоит вживую увидеть, с чем мы имеем дело на этот раз. Ацуши почувствовал прилив волнения и беспокойства. Возможно, очередной гражданский стал жертвой. — Хорошо, мы уже выдвигаемся. Дазай сбросил прежде, чем Ацуши смог спросить ещё хоть что-то. Акутагава выжидательно наблюдал за мальчиком, слыша лишь одну сторону диалога. Ацуши схватил перчатки и натянул на руки. — Дазай ждёт нас. Порт 4-Б представлял собой беспорядочное скопление полицейских машин и тонны окрученной по всему периметру ярко-жёлтой ленты. Любопытные зрители высовывали головы из толпы, пытаясь хоть мельком увидеть, что происходит. Ацуши и Акутагава протиснулись сквозь народ и нырнули под ленту. Акутагава подсознательно отвернулся от группы полицейских, столпившихся вокруг: технически он всё ещё был в розыске. Его, конечно, ни за что бы не арестовали — мафия набросится на полицию со всей своей разрушительной силой, а его способность и близко не позволит приблизиться к хозяину —однако всё же было бы лучше избегать лишнего контакта. Ацуши заметил Дазая и Куникиду за разговором, стоящих у бетонного края вблизи воды. — Что произошло? — спросил Ацуши, обратив на себя внимание сразу обоих. Лицо Дазая просияло, в то время как Куникида смерил Акутагаву презрительным взглядом. — Хорошие новости! Они нашли пропавших жертв, — сказал Дазай. — Что? Серьёзно? Это же замечательно! — ответил Ацуши. — Значит, им удалось и поймать преступников? — Нет. Похищенных ранним утром обнаружил рыбак: выстроившись в ряд на сиденьях и положив руки на колени, они сидели в лодке, просто чего-то ожидая. С ними никого не было. Словно все спокойно полагали, что в скором времени кто-нибудь придёт и найдёт их. — О чём вы говорите? Жертвы были без сознания? Почему они просто сидели там? Дазай пожал плечами. — Мы не знаем. Все найденные здесь и сейчас подвергаются допросам полиции. — Дазай указал на другую сторону места преступления, где была пришвартована рыбацкая лодка, окружённая группой людей разного возраста. Ацуши хотел направиться туда, но был пойман Куникидой за руку. — Бесполезно. Они не вступают в нормальный диалог — с ними что-то не так. Мы предполагаем, это последствия ПТСР. Акутагава, похоже, не был настроен внимать чужим речам, поэтому напрямую двинулся к толпе, окружающей жертв. — Акутагава, — сказал Ацуши, но услышан не был. Тяжело вздохнув, он ринулся догонять. Акутагава держал путь к определённому человеку. У неё были каштановые волосы, отливающие красным оттенком, собранные в высокий хвост. Девушка стояла на окраине толпы, отвернувшись от неё. Подойдя ближе, Ацуши заметил, что всё сборище людей, включая девушку, просто стояло на месте, застывшее и не прерывающее тишину полудня. Когда Ацуши достиг цели, Акутагава уже стоял перед ней. — Каори, — окликнул Акутагава. Молчание девушки в ответ на своё, как понял Ацуши, имя, заставило Акутагаву попытаться вновь, но тоном уже острее. — Каори, — он помахал рукой перед её лицом. Ацуши пригляделся к вновь не ответившей девушке: стеклянные глаза и бледный тон лица. Она выглядела… пустой. Каори медленно моргнула, прежде обратившись лицом к Акутагаве. — Кто вы? — спросила она. Речь была ровной и ясной. Акутагава нахмурился и, приблизившись, понизил голос так, что люди в округе не смогли бы разобрать его слов. — Да что они с тобой сделали? Это Акутагава. Партизанский отряд. Девушка лишь растерянно мотнула головой. — Не знаю. Никого здесь не знаю. Я просто… Просто проснулась в этом месте. Акутагава в отчаянии щёлкнул пальцами перед глазами Каори. — Вернись в реальность. Мафия. Ты была на миссии, но не доложила о её окончании. Можешь вспомнить, что произошло? Потерпевшая вновь медленно замотала головой, будто пребывая в трансе. — Простите, — мягко ответила она. — Я не помню абсолютно ничего. — Что было до твоего вступления в мафию? Помнишь? Девушка обняла себя за плечи; глаза приобрели ещё более стеклянный вид: она была на грани. — Нет, — прошептала Каори. — Ничего. Акутагава вздохнул и развернулся. Схватив Ацуши за руку, он потащил его прочь от кучи жертв. — Каори была одной из лучших снайперов партизанского отряда, — грубо сказал Акутагава. — Эта девушка не та, что я знал — видимо, травма и правда серьёзная. Такие значительные перемены в человеке не происходят просто так. Я имею в виду, типа что? Полная амнезия? — Думаешь, у них у всех так? — спросил Ацуши, оглядывая толпу людей вокруг с таким же пустым взглядом, что и у Каори. — Предполагаю, что да. Если преступник настолько серьёзно настроен, что повсеместно и полностью отшиб память всем своим жертвам, то я сомневаюсь, что он бы решил оставить кого-то в здравом уме. Ацуши замотал головой. — В этом нет никакого смысла. Почему злоумышленники добровольно возвращают похищенных? Они же совершенно невредимы, если не считать потери памяти. Сначала я думал, что дело может быть связано с торговлей людьми или контрабандой, но сейчас понятно, что это совершенно другой случай. Акутагава кивнул и снова посмотрел на Каори. — Как ты думаешь, то, что с ними случилось, навсегда? — Не знаю, — сказал Ацуши. Затем, уже мягче, добавил: — Надеюсь, что нет. Они присоединились к Дазаю и Куникиде возле причала и передали разговор с Каори. Куникида потребовал от неё точных сведений и записал их в свой блокнот на случай, если те пригодятся позже. Дазай задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Потеря воспоминаний, хах? Что ж, ставлю на то, что изначально мы были правы и имеем дело с эспером. Рампо всё ещё на другом конце города по иному вопросу, и мы пытаемся связаться с ним целый день. Хотя у меня имеется парочка собственных догадок. Ацуши подозревал, что у Дазая есть что-то более, чем несколько предположений, но не стал настаивать на их оглашении. — Что нам теперь следует делать? — Разве вы не упоминали о назначенной встрече того незнакомца с кем-то? — задал вопрос Дазай. — Да, но он не назвал ни время, ни место. — Они встретятся по тому же адресу, что я вас отправил. Возвращайтесь в фургон, — Дазай прикрыл глаза и поднял палец вверх. — Помните, ни одна наблюдательная миссия не может быть закончена без преступника в наручниках. Куникида отвесил Дазаю подзатыльник. — Отнесись к этому серьёзнее, — он посмотрел на мальчиков. — Несколько ночей слежки за зданием, по крайней мере, предоставят нам время, чтобы связаться с Рампо. Так что если увидите, как кто-то заходит в сооружение —вызывайте подкрепление. Не вступайте в бой, если не уверены, что жертва в безопасности. Ацуши кивнул, запоминая инструктаж. Акутагава слегка наклонил голову в знак согласия. Когда они покинули порт 4-Б, Ацуши подумал о Каори. Акутагава вёл машину молча, крепко сжав челюсти так, что на них дёрнулся мускул. В поведении потерпевших было что-то невероятно пугающее. Что могло вызвать такую широко распространенную сильную амнезию? Что бы то ни было, это опасно. И это нужно остановить. Ацуши изучал свои руки, чтобы сосредоточиться на чём-то другом. Вопрос сорвался с губ прежде, чем он понял, что собирается сказать. — Ты хорошо её знаешь? — спросил Ацуши. — Каори я имею в виду. Акутагава сильнее сжал руль. — Нет. Она просто была снайпером в моём отряде. — Оу. Понятно. Тишина. Они проехали ресторан, где вчера Ацуши купил им ужин; минули улицу детективного агентства. — Они с Гин были подругами, — вдруг сказал Акутагава и неловко кашлянул. — Моя сестра. Они с ней дружили. Так что, полагаю, я знал её. — Оу, мне жаль. Уверен, с ней всё будет хорошо. Хочу сказать, что доктор может знать наверняка, как устранить эту проблему, понимаешь? Акутагава поморщился, как будто разговор причинял ему физическую боль. Как и любой разговор между ними, что не включал в себя крики или жестокие насмешки, требовал всех последних усилий, чтобы вообще состояться. Больше Акутагава ничего не ответил. Ацуши тоже оставил эту тему. Когда они вернулись к зданию и припарковались, был уже почти полдень. Ацуши рассуждал, стоит ли идти за едой, так как миссия внезапно показалась гораздо серьёзнее. Но сделка есть сделка, и Акутагава уже выполнил свою часть. Ацуши колебался, его рука зависла над ручкой фургона. — Я пойду за обедом, — сказал он. Акутагава поправил рукав своего пальто, даже не потрудившись поднять глаза. — Вперёд. Прежде чем Ацуши закрыл дверь, он добавил: — В этот раз не занимай так много времени. Не хочу объяснять Дазаю, почему тебя здесь не было, когда объявился похититель. Ацуши быстро пересекал оживлённые улицы одну за другой направляясь к ближайшему заведению, где продавали что-нибудь съедобное. Он хотел как можно меньше находиться вдали от фургона, ведь преступник мог вернуться в любой момент. Всё-таки не следовало заключать эту сделку с замками. Поставил миссию под угрозу, и ради чего? Он ведь ещё даже не научился приемлемо работать с замочным механизмом. Акутагава умел так много всего, чего не умел делать он, каким-то образом не переставая удивлять. Очередное семечко тревоги поселялось в животе каждый раз, когда Акутагава делал что-то, чтобы вновь любым способом доказать своё превосходство. Через шесть месяцев у них назначена дуэль. Но как бы не старался, Ацуши не мог отпустить ощущение, будто уже проиграл. А ведь когда заключал сделку, требуя остановить повсеместное кровопролитие, в нём было так много уверенности. Однако между тем он начал свою подготовку к сражению: тренировался с Куникидой каждое утро и оттачивал собственные стратегические навыки каждую ночь, находясь в кровати. Куникида говорил, что он плохо дисциплинирован и не имеет довольно сил выйти из битвы один на один победителем. Ацуши хорошо научился заглушать тихий, тонкий голос в своей голове, который твердил, что он никогда не будет достаточно хорош. Но с недавних пор голос вернулся и стал даже громче, чем раньше, эхом отражая ужасающие напутствия директора приюта. Ацуши наткнулся на крошечный магазин. Отыскав отдел с едой, его мысли блуждали, прокручивая всевозможные исходы боя. «Я, наверное, проиграю» — думал он. «Но что, если нет?». Если он проиграет, это будет провал, стыд; это будет значить, что все, кто верил в его ничтожность, были с самого начала правы. Но тогда всё было бы кончено. Он бы блаженно ушёл, избавленный от неудачи смертью. Но в ином варианте, всё может быть ещё хуже: если он победит, то придётся посмотреть Акутагаве в глаза, в эту тёмную бездну, и нанести смертельный удар. Тогда это сделает его лицемером. Сделает тем, кем он никогда не хотел быть. Сделает его убийцей. Ацуши разогнал угнетающие мысли: у него в запасе пять месяцев тренировок. Пять месяцев, чтобы подготовиться. Сейчас ему нужно сконцентрироваться на текущей миссии. Он схватил несколько случайных пакетов с полок, самых разнообразных, чтобы Акутагава не жаловался. Когда Ацуши подошёл к стойке для оплаты, его взгляд упал на большой пакет мелких шоколадок в индивидуальных упаковках. Это был тот же бренд, что часто покупал Рампо и разбрасывал по всему агентству. Ацуши попробовал одну, что заставило волну только хороших воспоминаний из детства захлестнуть его с головой. Это напомнило, как сильно он тосковал по шоколаду в приюте, на улицах, где всё сладкое было чем-то редким и роскошным. Ацуши задумался, любит ли Акутагава шоколад. В последнюю секунду он бросил пакет на кассовую ленту вместе с остальной едой и расплатился. Спустя двадцать минут Ацуши добрался до фургона. Кинул полный пакет еды на пол и удовлетворённо выдохнул. — Я купил кучу разного. У меня даже есть кое-что на ужин, так что больше мне не придётся уходить. Акутагава безучастно порылся в пакете, но когда достал шоколад, его глаза загорелись. Изменения были очевидны. Нахмуренный взгляд исчез, и Ацуши уставился на него с разинутым ртом. Акутагава снова поднял глаза и заметил, что за ним наблюдают — тут же стёр довольное выражение со своего лица, сменив его мрачным, и бросил сладкое обратно в общий пакет. Ацуши отвёл взгляд и подавил ухмылку. Каждый из них достал из пакета расфасованную еду. Ацуши молча откусил маленький кусочек. Он почувствовал, как неловкость начинает закрадываться вновь. — Так, — медленно сказал Ацуши. — Не хочешь сыграть в какую-нибудь игру? Акутагава откинулся на сиденье и усмехнулся. — Я не так отчаянно нуждаюсь в развлечениях. Три часа спустя — Это животное? Акутагава положил квадратик шоколада в рот. — Нет, — ответил он, жуя сладкое и рассеяно комкая ненужную фольгу. — Растение? — спросил Ацуши, тоже открывая себе шоколадку. Они съели почти половину упаковки — весь пол фургона застилала фольга. Было очевидно, где чьи обёртки: у Ацуши они симметрично сложены в маленькие квадратики, острые края которых были подогнуты, чтобы стороны оставались ровными и гладкими; Акутагава же катал свои в блестящие безупречные шарики. Когда они заканчивали, оба бросали обёртки на пол, не заботясь о том, где те приземлятся, и продолжали свою седьмую игру в «двадцать вопросов». — Нет, не растение, — ответил Акутагава. — Знаешь, ты так плох в этом. Следует для начала поинтересоваться, одушевлённое ли загаданное, — если я скажу «да», ты сможешь сузить круг предположений. Сейчас ты просто потерял два вопроса. Не удивительно, почему проигрыши всегда за тобой. — Как скажешь, — пробурчал Ацуши себе под нос. Они играли на протяжении часа, а он выиграл лишь раз, причём в первом раунде. Он ненавидел в Акутагаве то, что, казалось, тот определённо знал, какой вопрос стоит задать. Всегда знал, о чём думает Ацуши. Он взял небольшую паузу для выбора хорошего вопроса. — Тогда это вещь? — Да. Ацуши забегал глазами по фургону. — В данный момент это находится в фургоне? Акутагава закатил глаза, раздражённый вопросом. — Так было бы слишком просто. Нет. — Это больше коробки из под обуви? — Да. — Это опасно? — В зависимости. — Хах? Это не ответ. Что значит «в зависимости»? Это представляет опасность для окружающих или нет? — То и значит, что в зависимости. Твой вопрос слишком субъективен, как я должен ответить? Всё может быть опасным. Как и что-то опасное для обычных людей не будет представлять никакой угрозы для таких, как мы. Поэтому в зависимости. — Просто ответь на вопрос, это не так сложно. — Хватит задавать тупые вопросы, и у нас не возникнет проблем. — Ты требуешь от меня вопросы достаточно лёгкие для твоего понимания? Хорошо. Тогда тот не считается. Хмм, я могу купить это в магазине? Акутагава бросил обёртку на пол. — Да. Они продолжали так некоторое время. Ацуши считал свои вопросы в голове, отслеживая, сколько осталось. Он был полон решимости выиграть в этот раз. После двадцатого вопроса мальчик подумал минуту и усмехнулся. — Я знаю. Это моторная лодка, так? Акутагава подавил победную улыбку. Он отказывался признавать, что побеждать Ацуши в этой нелепой игре было на самом деле довольно весело. — Неправильно. Это водный мотоцикл. — Водный мотоцикл? Серьёзно, это же буквально одно и то же. — Нет, разное. Так что я выиграл. — Хорошо, хорошо. Если ты думаешь, что для победы в игре обязательно искать подвохи и лазейки, то так тому и быть. — Не думаю, что прошлые пять раундов, оставшиеся за мной, тоже совпадение. Ацуши усмехнулся с фальшивой уверенностью. — Что ж, Акутагава, дóлжно признаться… Я всё это время тебе поддавался. Отдавал свою победу. Акутагава закатил глаза. — Оу, неужели? — Ага. И я докажу это. Следующий раунд точно мой. — Ты слишком уверен для того, кто в первом раунде выбрал загадать тигра. Акутагава почувствовал, как нагрелись щёки мальчика, что тот упорно пытался скрыть под напускным самодовольством. — Говорю тебе, — он засмеялся, — я просто слишком щедр и дарил тебе победы. Я же знаю, что в последнее время ты мало спишь, понимаешь? Так что тебе необходима сверх помощь. — Да-да, давай покончим с этим. Ацуши позволил себе взять немного времени для раздумий, прежде чем решить, что загадает Акутагаве в этот раз. Он нащупал очередную шоколадку и ухмыльнулся. — Так, я готов. Акутагава не сводил глаз с сооружения. — Это вещь? — спросил он. Так продолжалось до самого вечера. В перерывах между раундами они спорили о технических тонкостях этой дурацкой игры. Ацуши подумал, что как-то странно препираться с Акутагавой без настоящего оскала, без подлинной злобы. Странно, но в некотором роде мило. Это была просто игра. Это было просто. А между ними так редко всё бывает просто. После заката, после окончания их игры в двадцать вопросов Ацуши и Акутагава сидели в тёмном фургоне, наслаждаясь комфортной тишиной. Было бы неплохо послушать музыку, но они договорились не пользоваться радио, чтобы сохранить машине жизнь. Ацуши рассеянно царапал кожу вокруг ногтей, решаясь испытать удачу. — Я могу понаблюдать за зданием, — сказал он. — Имею в виду, если ты хочешь поспать. Акутагава молчал. — Тебе это необходимо, — продолжил Ацуши. — Я чувствую, что скоро будет бой. Нам обоим нужен хороший отдых. И я знаю, что ты собираешься сказать, — Ацуши скривил лицо в оскале и заговорил в своём лучшем образе Акутагавы — Не приказывай мне, тигр-оборотень. Я не буду спать с врагом под боком, хотя, если честно, не вижу ничего плохого в небольшом отдыхе–. — Хорошо. — Подожди, что? — Хорошо, достаточно, — грубо ответил Акутагава. — Я иду спать. Но разбуди меня через два часа. Ацуши в недоумении уставился на собеседника, не в силах поверить. Он думал, что после этого они скорее вступят в смертельный поединок, и уж точно не ожидал соглашения. — Да, — он быстро повторил в ответ, — два часа. Акутагава коротко кивнул и тяжело опустил голову на согнутую руку, прислонившись к окну. Ацуши ухмыльнулся и сосредоточил свой взгляд на здании. Он решил подождать три часа вместо двух и просто надеяться, что Акутагава не заметит разницы. Акутагава Мальчик бежал в темноте. Бежал по мощёным улицам мимо нависающих зданий и облупившихся уличных указателей. Руки протянулись из чёрной тьмы, чтобы схватить его. Землю покрывал туман. Пролетая мимо окон во весь рост, он мельком увидел призрачные лица, улыбающиеся ему. Чудовище гналось за ним из темноты. Мальчик боролся с земным притяжением, спотыкаясь на тротуарах и проходя через дверной проём здания, чтобы подняться по лестнице. Монстр позади него преследовал, поднимаясь по ступеням пролёт за пролётом. Мальчик достиг крыши и подбежал к краю, где путей отступления уже не было. Он в панике обернулся, и монстр был там. Мори стоял перед ним, небрежно держа в пальцах нож, с широкой и смертоносной улыбкой на лице. — Почему ты бежишь от меня? Ты напуган? — Мори посмеялся. — Знаешь, ты мог бы её спасти, если бы не был таким трусом. — Что? — в голосе словно не было воздуха, он тоненько звучал где-то очень далеко. Мори указал вниз, на пол. — Только посмотри, что ты наделал. Мальчик опустил взгляд, и его коленки подкосились. Распростёртая на бетонной крыше, она лежала внутри: её горло было перерезано, глубокая и свежая рана кровоточила. Глаза были пусты. — Нет, — прошептал мальчик. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, притянуть ближе и обнять, но, как бы ни старался, труп его сестры оставался вне досягаемости. Стоявший над ним Мори рассмеялся и схватил за ворот рубашки. Он оттащил его в сторону и прижал к краю крыши. Рука крепко сомкнулась на горле, заставив мальчика ахнуть, когда его дыхательные пути перекрылись. Позади Мори появилась фигура, наполовину скрытая туманом. Она была высокой и худощавой, руки перемотаны бинтами. Пальто отдавало коричневым. Мори тоже заметил незнакомца и наклонился ближе к жертве, сверкнув острыми клыками своей улыбки, больше напоминавшей оскал. — Давай, — прошипел он. — Позови на помощь. Мальчик снова непроизвольно ахнул. Заикавшись, он попытался выдавить слова из своего рта. Однако на них никто не отозвался. Фигура отвернулась от них: от Мори и от мальчика. Туман заволок незнакомца, постепенно растворяя в себе. Мори рассмеялся ещё громче, чем прежде, и мальчик с ужасом наблюдал, как лицо взрослого постепенно изменялось под воздействием тени и тьмы: глаза горели красным; улыбка растягивалась всё шире и шире, пока не превратилась в сплошную линию до ушей. Мальчику потребовалось мгновение, чтобы понять, что тени, искажающие лицо Мори, исходят от чёрного пальто, которое носил босс мафии. Он пристальнее посмотрел на одежду: та выглядела безошибочно знакомо. Разве раньше это пальто не принадлежало ему? Мальчик не мог вспомнить. Сейчас оно было на Мори, и только это имело значение. Смех мужчины теперь был эхом, сгущавшимся и окутывающим. Мори без предупреждения оттолкнул мальчика назад. Он свалился с крыши и закричал, когда его тело предалось земной гравитации. Зловещий смех, медленно отдаляющийся, преследовал, пока он падал в темноту. Прямо перед тем, как тело мальчика распласталось бы на земле, ровный голос, словно костыль, подхватил его и вытащил из тени. — Акутагава. Сердце глухо било по рёбрам. — Акутагава, проснись. Он дёрнулся от руки на своём плече. — Всё хорошо, просыпайся. Это был всего лишь сон. Сбитое дыхание вырывалось из горла, пока глаза в испуге метались по пространству фургона; руки покрылись мелкими капельками пота, а голова раскалилась до предельных температур и теперь ощущалась тяжёлым грузом — плотно набитым мешком ваты. «Ты в фургоне», — напоминали остатки здравого смысла. В том же фургоне, что и заснул. Он был не на крыше. И Мори здесь нет. Гин сейчас на задании вместе с Хиротсу и Тачихарой. С ней всё в порядке. Его пальто было на нём. Это был всего лишь сон. Акутагава запустил руку в свои волосы и пытался замедлить дыхание. Из-за смутного осознания, что Ацуши наблюдает за ним с беспокойством, Акутагава повернулся и пристально смерил его взглядом. — Я в порядке, — резко ответил он. Казалось, транс Ацуши был нарушен, из-за чего он отвернулся, предоставляя Акутагаве больше личного пространства. — Да, конечно. В любом случае, два часа истекли. Акутагава выпрямился на сиденье, стряхивая оставшиеся следы сна и воспоминания о падении. Ацуши снова сложил свою импровизированную подушку и прислонился к окну. Акутагава грубо потёр глаза: ему отчаянно хотелось побыть одному. Этот фургон его погубит. Ужас возвращался вспышками, когда он закрывал глаза. Это было так странно. Акутагава не мог понять, почему подсознание внушило ему кошмар о Мори. Он ведь даже не боялся его, ну уж точно не настолько. На самом деле, если бы пришлось определиться с мнением насчёт этого человека, то он, вероятно, скорее склонился бы к восхищению, чем к страху. Мори сделал то, что было необходимо. Он был сильным. Он был расчётливым. Акутагава пытался отогнать ночные воспоминания, так как ненавидел тратить время впустую на разбор собственных сновидений. Тем более они мало когда имели смысл. Однако вразрез его желаниям мысли нещадно заполняли разум, циклично проигрываясь от начала до конца, из-за чего некоторые сны ему всё же пришлось запомнить. Вполне возможно, что некоторые из них заключали в себе какой-то важный подтекст, но кого волнует? Сейчас это был только кошмар. Акутагава отбросил размышления и уставился в темноту. Он подумал, что, наверное, стоит использовать своё желание из сделки, чтобы убедиться о надёжном сохранении тайны со стороны Ацуши; чтобы тот держал рот на замке по поводу увиденной слабости. Но рассмотрев такую возможность, в ту же минуту Акутагава откинул её. Не понятно как, но он знал: Ацуши не расскажет. Акутагава, конечно, не доверял ему. Но знал, что Ацуши не проговорится. Да и у него уже имелись планы на неиспользованную часть сделки. Через некоторое время Акутагава мог бы поклясться, что Ацуши, к счастью, заснул, но после почти получаса непрерывного молчания он поёрзал на стуле и тихо проговорил мягким, сонным голосом: — У меня тоже они есть. Кошмары. Так что всё нормально, я понимаю. Акутагава напрягся: искал слова для ответа, но ничего не приходило в голову. И он сдался. Вообще ничего не сказал. Ночь продолжалась, оставив разговоры о кошмарах в своей темноте, где им и было место. Акутагава подумал, что если продолжит наблюдение за зданием ещё хоть минуту — точно вырвет себе волосы. На дороге не было ни единого человека, а здание пустовало. Не было даже лёгкого ветерка, способного придать пейзажу движения. Под утро Акутагава с Ацуши наконец-то сдались и сошлись на мнении, что разряженная музыкой обстановка приоритетнее разряженного аккумулятора автомобиля. Сначала Ацуши переключил на станцию с громкой приподнятой песней, которую исполняла женщина смелым поверхностным голосом, но сразу после Акутагава повернул ручку с сердитым взглядом. — Водитель выбирает музыку. Все это знают, тигр-оборотень. Так что теперь по фургону разносилась приятная оркестровая музыка. Через некоторое время на лобовое стекло упала дождевая капля. Акутагава, выругавшись, поднял глаза — действительно, небо уже потемнело от предвещающих ливень облаков. Надвигалась буря. Из-за дождя будет труднее что-либо разглядеть: может даже испортиться работа камер наружного наблюдения. Дождь усиливался. Акутагава включил дворники на лобовом стекле, но фары трогать не осмелился, хотя это определенно поспособствовало бы лучшей видимости. Однако свет от фар стал бы эквивалентом огромной вывески на передней части фургона, кричащей «Посмотри на меня!». Ацуши обернулся, чтобы взять что-нибудь на обед, а когда повернулся обратно, Акутагава увидел впереди вспышку и движение. Он наклонился вперёд, прищурившись, не доверяя собственному зрению из-за дождя. К боковой стороне здания медленно подъехала белая машина. Акутагава протянул руку и хлопнул Ацуши по плечу, привлекая внимание. — Машина, — сказал он. Акутагава наблюдал, как автомобиль медленно останавился. Дверь распахнулась, и из неё вышел мужчина. — Это тот же человек, которого мы преследовали в прошлый раз? — спросил Ацуши. — Не могу сказать. Он такого же телосложения, что и тот. Мужчина спешно оглянулся, прежде чем открыть заднюю дверь и достать оттуда большой громоздкий мешок. Он с трудом перекинул его через плечо. Глаза Акутагавы расширились. — Это...? — Да, — сказал Акутагава, — там тело. Они молча следили за тем, как мужчина открыл металлическую дверь здания и вошёл внутрь с телом в мешке наперевес. Мальчики переглянулись. — Я думаю, встреча произойдёт с минуты на минуту. Вызывай подкрепление, — заявил Акутагава. Ацуши сделал глубокий прерывистый вдох и достал телефон. Как только мог быстро набрал номер Дазая. Гудки шли один за другим, но на том конце ответа не последовало — Ацуши издал огорчённый звук и в отчаянии напечатал сообщение. — Мы не можем просто ждать, пока они приедут. В заложниках ещё одна жертва, и тот человек в мешке может быть всё ещё жив. Мы должны идти сейчас. Нет времени кого-то ждать, — сказал Ацуши. — То есть теперь ты не нуждаешься в подмоге? — спросил Акутагава. Ацуши проигнорировал издёвку и накинул капюшон в виду дождя. Несмотря на его придирки к Ацуши, Акутагава был благодарен мальчику за готовность действовать без ВДА за спиной. Они смогут обезвредить похитителей прежде, чем Дазай вообще успеет появиться. И Акутагава сделает всё, дабы удостовериться в своей руководящей позиции — что из них именно он сделал больше для поимки преступника — и, конечно, чтобы Дазай знал это. Акутагава заглушил машину и открыл дверь. Он был настроен побеждать. Эта наблюдательная миссия закончится сегодня вечером. Он в этом не сомневается. Дождь заглушал звуки шагов, пока они бежали по безлюдной улице. Акутагава больше не беспокоился об отмычках: теперь дело не касалось слежки. Сейчас это была спасательная миссия. Засада. Нет времени думать об искусности. Расёмон ловко прошёл сквозь металл, и они ворвались в помещение. Глаза Ацуши засветились как всегда, когда тигр был рядом. Акутагава держал плащ наготове, чтобы в любой момент отразить нежелательную огнестрельную атаку. Лестница пустовала. Акутагава повернулся к Ацуши. — Можешь услышать, где они? Ацуши наклонил голову и прислушался. — Наверху. Я слышу шаги как и в тот раз. Они поднимались по лестнице: Ацуши вёл, Акутагава держался рядом. В конце лестницы находилась тяжёлая незапертая дверь. Они подтолкнули её, открывая вид на огромную просторную комнату без окон и света. Акутагава подумал, что та выглядит как бальный зал, только намного мрачней и захудалей. Вместе с Ацуши они закружились по медленному кругу, прикрывая слепые зоны друг друга и высматривая, не появится ли враг. Но кроме них в комнате совершенно никого не было. — Я думал, ты сказал, что они здесь, — прорычал Акутагава. Ацуши нахмурился, но не отступил. — Они были здесь. Минуту назад здесь точно кто-то копошился. В этот момент позади послышался оглушающий шлепок. Обернувшись, оба увидели, как тяжёлая дверь, через которую они вошли, захлопнулась. Акутагава подошёл и попытался открыть её, но та не сдвинулась с места. Кто-то запер их внутри. Акутагава ухмыльнулся. Если эти ничтожные людишки надеялись, что запертая дверь может их остановить, то они и правда были без понятия, с кем имели дело. Акутагава вызвал Расёмон и приготовился нанести удар. Он прошёл долгий путь от мальчика, запертого в транспортном контейнере, неспособного использовать свою способность к побегу. Резать металл теперь было легко. Расёмон мог съесть всё, будто ничто. Способность ударилась о дверь, оставляя глубокую вмятину в центре — Акутагава едва заметно усмехнулся. Ещё одна такая атака, и она рухнет. Но прежде чем он успел осуществить задуманное, Ацуши схватил его руку. Акутагава раздраженно обернулся и увидел, что мальчик указывает на потолок. Он поднял глаза. В потолке было установлено несколько крошечных вентиляционных отверстий, и через них в воздух опускался белый плотный туман. Он распространялся невероятно быстро и уже занимал почти всю комнату. Акутагава сразу понял, что происходит, — он уже видел похожие завесы раньше. Мафия постоянно использовала такие штучки различных ловушках: быстродействующий, невероятно мощный усыпляющий газ; достаточно сильный, чтобы свалить слона всего за несколько минут. Они должны были незамедлительно убираться оттуда. Без сознания они будут без сил бороться с похитителями. Акутагава вызвал Расёмон так быстро, как только мог. Но прежде чем он смог увидеть, был ли удар удачным, его зрение затуманилось: руки мёртвым грузом повисли по обе стороны, а ноги обмякли; он почувствовал, что падает вперёд на пол, и тихо выругался. Тело всегда было самой слабой его частью. И вот, это снова его подводило. Он смутно осознавал, что лежит на полу. Акутагава пытался заставить тело работать, двигаться — делать что угодно, однако мышцы не реагировали на команды мозга. Он даже не мог повернуться, чтобы посмотреть, успешно ли уничтожена дверь. Всё, что он мог видеть краем глаза — Ацуши. Акутагава не мог разглядеть деталей из-за своего затуманенного зрения, но точно мог вспомнить момент, когда Ацуши рухнул на пол рядом с ним. Акутагава чувствовал, как сознание угасает. Гнев накрыл волной: кто-то перехитрил их; они вот-вот окажутся во власти тех, для кого ворвались сюда, чтобы напасть. Но почти так же быстро, как и появился, гнев рассеялся вместе со всем остальным. Всё растаяло, и его поглотила тьма.