All the memories of you

За два месяца до дуэли они виделись в общей сложности три раза. Первая встреча пришлась на угрюмый послеобеденный период понедельника, так что Ацуши не стал бы считать её за хоть какое-то взаимодействие. Не то, чтобы он вёл счёт или что-то такое. В агентстве на сегодня не было запланировано никакой серьёзной работы: по графику ещё один тихий день будничной волокиты с бумагами, разбавляемой заданиями по разведке и ознакомлением с планами других группировок. Однако в полдень зазвонил телефон и на другом конце провода раздался подавленный голос начальника полиции, признававшегося, что ему нужна их помощь. Фукудзава отправил Рампо и Йосано, наиболее подходящих для миссии, потому что — что бы там ни было — дело включало в себя расследование и возможные ранения нескольких. В последний момент он присоединил к их компании Ацуши. Возможно, просто заметил, как не терпелось мальчику заняться хоть чем-нибудь: по мере приближения дуэли он всё более терял способность к просиживанию штанов без дела и не мог нормально расслабиться. Рой мыслей в голове постоянно мешал. Казалось невозможным избавиться от навязчивого ощущения необходимости в постоянных тренировках, но Куникида настаивал на строгом режиме баланса в чередовании нагрузок и отдыха, из-за чего Ацуши оставалось лишь сидеть за своим рабочим местом, нервно покачивая ногой и ковыряя кутикулы на ногтях. Всю дорогу до места преступления, которую они провели в автобусе, Рампо и Йосано препирались. Девушка попыталась выудить лакомство из упаковки в сумке напарника, но тот шлёпнул её по руке, бережливо охраняя своё сокровище, — Йосано неверяще вздохнула, после отвешивая подзатыльник в ответ. Пассажиры оборачивались в их сторону, пока те обменивались шутками и колкостями. — Молю, убери от меня свои грязные лапы, — фыркнул Рампо, отодвигаясь настолько, насколько позволяло свободное от других людей место. — Да ну, всего лишь одна чипсенка, — сказала Йосано, залезая в сумку снова. — Нет, отстань. Ты и так съела почти половину моего вчерашнего обеда. Девушка нахмурилась, показывая своë недовольство. — Да ладно. Я взяла у тебя яблоко, которое ты с самого начала есть не собирался. — Откуда знаешь? Перед тем как его взять, меня никто не спрашивал. Йосано подняла бровь. — Ты ненавидишь фрукты. Да и так-то я спросила. Просто кто-то был слишком занят чтением детектива из Гильдии, чтобы уделить мне секунду внимания. Рампо запустил в её голову чипсенкой, которую девушка с отточенным мастерством поймала и закинула себе в рот, улыбаясь. — Ранее из Гильдии, — добавил Рампо как ни в чём не бывало. Ацуши наблюдал за происходящим через проход. Он восхищался способностью Рампо не бояться Йосано: наверное, по этой причине из всех членов агентства отношения Йосано были особенно близки именно с Рампо; не похоже, что ему есть хоть какое-то дело до того, насколько пугающей способностью обладала коллега. Ацуши знал, что Йосано приняла свою роль в агентстве, приняла то, как её воспринимали. Но также понимал, что она, вероятно, ценит, когда к ней время от времени относятся как к обычному другу. Спустя десять минут они, наконец, прибыли к высокой офисной многоэтажке, располагавшейся в сердце Йокогамы. Территория вокруг уже кишела полицией. Рампо и Йосано взяли на себя инициативу, выведя их небольшую компанию в самый центр толпы собравшихся полицейских и случайных прохожих — Ацуши узнал начальника с многочисленных совместных заданий, да и он, очевидно, запомнил мальчика. Стоит отдать должное, полицейский проделал большую работу, скрывая истинные эмоции от вынужденного сотрудничества. Он быстро ввёл их в курс дела: около восьми утра этого дня произошёл взлом. Предположительно, двое подозреваемых каким-то образом взобрались по стене на верхний этаж четырёхэтажного здания, разбив окно, затем проникли внутрь и похитили кого-то прямо из кабинета. Похитители не оставили никаких следов верёвок или лестниц, указывающих на то, как они добрались до окна четвёртого этажа, а внутри комнаты отсутствовали следы борьбы. Полиция недоумевала. — Не сомневаюсь, что наши детективы смогли бы с лёгкостью в этом разобраться, — сказал начальник. — Но–. — Но вам нужно найти пропавшего сейчас, а не через пять лет, — Рампо закончил за него. Шеф нахмурился. После, кажется, проглотив свою злость, нацепил притворную улыбку, едва не скрипя зубами. — Пропавшие люди чрезвычайно важны для нас здесь, в полицейском управлении Йокогамы. Пожалуйста, помогите нам вернуть жертву домой. — Конечно, я вам помогу! Вам же необходима моя помощь, правда? Кто я такой, чтобы оставить вас обделёнными своим даром? Шеф, кажется, не без усилий сдерживался от закатывания глаз. Он медленно кивнул и жестом пригласил пройти за ним в здание, чтобы вживую увидеть место преступления. Йосано повернулась к Ацуши. — Без обид, малыш, но, похоже, нам предстоит разобраться с внутренней стороной новоприбывшей работёнки. Почему бы тебе не постоять здесь на страже? У меня плохое предчувствие насчёт возможной заинтересованности мафии в этом деле из-за собственной причастности, и я бы совсем не хотела выхаживать всех столпившихся здесь зевак, если та пришлёт кого-нибудь для замятия расследования любыми способами. Ацуши не возражал. Он наблюдал за тем, как Йосано с Рампо медленно удалялись, пока вовсе не исчезли за дверьми офиса; медленно, он побрёл недалеко от толпы, выходя за её пределы, чтобы рассмотреть фасад здания на наличие чего-либо подозрительного. Обогнув постройку по периметру, Ацуши честно старался быть полезен, даже если мысль, что Йосано оставила его снаружи лишь для того, чтобы тот не мешался под ногами, крепко засела в голове — он в любом случае не мог её винить. Как бы то ни было, Рампо единственный, в ком действительно нуждалась полиция. В конце концов он выполз из мыслей, обнаружив себя сидящим на бордюре местной парковки и наблюдающим за зданием с дистанции, подрагивая от холода — некоторое время назад он потерял где-то свои митенки, так что теперь приходилось держать руки завёрнутыми в пальто. Он был уверен, что Рампо давно понял, что случилось с тем пострадавшим государственным деятелем, так что же их там до сих пор держит? Когда мальчик перевёл взгляд на толпу, то зацепился за знакомый чёрный плащ — выпрямился немедленно. Акутагава стоял на краю кучки наблюдателей, спиной к нему: просто стоял, ничего не делая, и наблюдал за зданием вместе с прохожими. Ацуши протиснулся сквозь толпу. Мафиози резко повернулся и пошёл прочь — Ацуши стал пробираться, огибая зевак всё быстрее. Он не спускал Акутагаву с глаз. Акутагава опустил голову, проходя мимо группы полицейских, словно стараясь не привлекать внимания. «Что он здесь делает?», — Ацуши задался вопросом. — «Йосано была права? Это исчезновение как-то связано с мафией?». Акутагава направился к дороге, и мальчик последовал за ним, держа дистанцию вместе с телефоном наготове, чтобы в любой момент набрать врача агентства. Акутагава остановился на тротуаре в месте перехода проезжей части в парковочную секцию. Ацуши подкрался ближе: он оставался слегка скрытым за линией ухоженных кустов, совсем недалеко от тротуара и мафиози. Мальчик заметил, что Акутагава стоял, слегка опираясь на левую ногу, перенимая вес с правого бока. Это было настолько незаметно, что Ацуши мог бы сразу и не понять, если бы не знал. Рана, должно быть, до сих пор заживает. Наверное, ему даже сложно ходить. Ацуши было интересно, удалось ли Акутагаве сохранить свою травму в секрете так, как он хотел. К тротуару подъехал чёрный лимузин — Акутагава открыл дверь и сел внутрь. Ацуши выпрямился, будучи уверенным, что теперь его ничего не останавливает подойти ближе, попробовав разглядеть водителя или, может, номер автомобиля. Хотя, на самом деле, он не знал, как эта информация сможет пригодиться. Только машина уехала не сразу, так что, когда Ацуши развернулся по направлению к зданию, его нога зацепилась за ветку, и он, спотыкаясь, упал на асфальт. Мальчик в панике обернулся, попутно перебирая ногами назад к первоначальной цели, но Акутагава выглянул из окна, и их глаза встретились. На секунду, когда Акутагава заметил Ацуши, его глаза расширились, однако удивление быстро сменила маска обыкновенной хмурости. Ацуши стоял так некоторое время, не в силах разорвать зрительный контакт; волна смущения накрыла с головой. Он подумывал просто развернуться и пойти прочь, но по какой-то причине ему казалось, что это лишь усугубит ситуацию. Поэтому он только неловко улыбнулся и слабо помахал рукой в знак приветствия. Акутагава смотрел на него с немного озадаченным выражением лица. После сказал что-то водителю, и мотор завёлся. Лимузин набирал скорость, спускаясь вниз по улице и оставляя застывшую фигуру Ацуши наблюдать позади. Мальчик простонал, ëжась от смущения. Он почувствовал, как напряжение в мышцах потихоньку отступает. О чём он думал? Как он выглядел со стороны? И это чувство? Серьёзно? Словно они были обычными друзьями, что увидели друг друга в кофейном магазинчике. Глупо, глупо, как же глупо. Ацуши медленно побрёл обратно в сторону офиса, где Рампо и Йосано как раз выходили из вращающихся дверей. Глаза Рампо блестели, что не ушло от взгляда Ацуши, возможно, в преддверии поделиться с кем-нибудь раскрытым делом. — Так, — спросил Ацуши. — Что произошло? Рампо просиял. — Проще некуда. Всему полицейскому отделу предстоит многому научиться, если они хотят тягаться со мной, — с внешней стороны здания и за его пределами не было никаких улик или знаков только лишь потому, что, очевидно, подозреваемые работали в офисе. Секретарь и уборщик. У них был доступ к ключам-картам, а значит, возможность удостовериться, что все нужные окна открыты и не заперты. Именно тогда они смогли взобраться на стену и подтянуть используемую верёвку, не оставляя за собой никаких следов. Ну а после схватить человека не составляло труда: похитители были осведомлены о графике нужного им сотрудника, так что знали, когда в своём отделении тот будет один. Поднявшись, мы удостоверились, что комната и правда была нетронута, однако на полу отсутствовал ковëр. Невозможно не прийти к выводу, что подозреваемые использовали его для переноски жертвы, из-за чего не вызвали подозрений, покидая здание. — А кто это сделал? — поинтересовался Ацуши. Он знал, что Портовая мафия к этому причастна. — О, кучка каких-то ничтожеств. Просто группа идиотов, надеющихся на денежный выкуп. Удивительно, что полиция вообще раскрывает какие-то дела, когда их способно ввести в тупик сборище слабоумных преступников. — Это никак не связано с мафией? У них, может, была какая-нибудь связь? Рампо нахмурился. — Неа. — Но я видел Акутагаву. Здесь. Он наблюдал за расследованием, после скрывшись на лимузине. Они тоже должны иметь к этому какое-то отношение. — Ах да, хоть подозреваемые и не имели связей с мафией, имела жертва — он не был чистейшим человеком на всём земном шаре. Начал брать с мафии взятки несколько лет назад. Предполагаю, Портовая мафия просто хотела удостовериться, что их человек в безопасности. — И люди знали об этом? Взятки? Почему никто ничего не предпринимал? — Люди устали, — вмешалась Йосано. — Мори может быть весьма убедительным даже для правительственных чиновников. Больше она ничего не сказала. Ацуши почувствовал, что не хочет знать особенности удерживания мафией своих людей, однако уже только это заставило почувствовать тяжесть в животе. По крайней мере, сейчас он получил ответ на вопрос, почему Акутагава был здесь. И почему так внезапно исчез тоже. Он, возможно, увидел входящих в здание Рампо и начальника полиции. А после, наверное, понял, что с момента попадания дела к Рампо жертва в надёжных руках. Ацуши захлестнуло чувство гордости, теплящееся в груди: мафия ненавидит ВДА, конечно, но тем не менее признаёт их способности, что и заставляет гордиться. — Так, — сказала Йосано, когда они начали двигаться обратно в сторону агентства. — Ты видел Акутагаву? — Ага. — Он ведь не видел тебя, верно? Ацуши сглотнул. — Нет. Йосано с прищуром оглядела его с ног до головы, как если бы знала о лжи, но, к счастью, отпустила тему, давая их беседе приобрести мирный характер. Всю дорогу до штаб-квартиры агентства Ацуши перекрывал звуки восхваления своих способностей и ума Рампо, пытаясь выкинуть из головы кульбиты, что совершало его сердце под взглядом Акутагавы. Вторая их встреча произошла под напором стремления Акутагавы вернуть кое-что потерянное. Ацуши провёл неделю, добираясь до работы с засунутыми в карманы руками, после осознав, что оставил где-то свои митенки, благополучно о них забыв. Он вернулся в квартиру в надежде отыскать пропажу, но перчаток нигде не было. И тогда, когда ночью после работы в дверь мальчика постучали, на пороге стоял Акутагава, полностью промокший под напором дождя, и протягивал Ацуши его перчатки. — Акутагава? — сказал Ацуши, оглядываясь назад в темноту и ожидая засады. — Что ты здесь делаешь? Вместо ответа Акутагава протянул ему чёрные митенки. — Ты оставил их в отеле, — сказал он. — Той ночью, когда делал мне перевязку. Забыл на кровати. Их нахождение в моём доме порядком раздражало. Ацуши заметил, что Акутагава мог просто оставить перчатки в отеле или же выбросить при первой возможности, но делать этого не стал. Он открыл дверь шире, жестом приглашая мальчика пройти внутрь и укрыться от дождя — мальчик встал прямо в дверной проём, чего не хватало для того, чтобы это можно было охарактеризовать «проходом внутрь», но и достаточно для того, чтобы спрятаться от дождевых капель. Ацуши медленно принял перчатки, принесённые Акутагавой. Его руки были холодными из-за долгого пребывания на улице. — Спасибо. Акутагава в ответ коротко кивнул. — О, как твой бок? — поинтересовался Ацуши. Акутагава взглянул вниз, на место ножевого ранения. — Заживает, — просто ответил он. Ацуши кивнул. — Хорошо. Акутагава прочистил горло, превратив это в что-то похожее на кашель. — Это всё? — спросил Ацуши. Акутагава не разрывал зрительного контакта ещё некоторое время, прежде чем легко кивнуть. — Да. — Я могу, мм, знаешь, сделать чай или, может, чего бы ты хотел? — мальчик неловко повёл ногой. Акутагава мотнул головой. — Нет. — Хорошо, — Ацуши, смущённый моментом, оглянулся вокруг, предполагая, что сейчас Акутагава отступит и он сможет закрыть за ним дверь. Разговор, казалось, был завершён и не предполагал продолжения. Рука коснулась двери. — И ещё, — добавил Акутагава. Он достал из кармана сложенный листок бумаги, слегка намокший из-за непогоды. Ацуши взял и открыл записку. Это было небольшое, быстро нацарапанное письмецо с датой и адресом, что обозначал место недалеко от штаб-квартиры. — Это точные время и место. Ты хотел. Ровно шесть месяцев назад мы заключили сделку, — сказал он. Ацуши кивнул, сворачивая бумажный квадратик обратно. — Спасибо. И, мм, спасибо тебе ещё раз. За митенки. За этим кивка не последовало. Акутагава смотрел куда-то за Ацуши, внутрь квартиры. — Что-то горит, — сказал он и, развернувшись, спустился по лестнице, вновь выходя под струи ливня. Ацуши закрыл дверь и ринулся на кухню, обнаружив дымок, поднимающийся от риса, готовкой которого он был занят до прихода Акутагавы. Он снял рис с плиты, облегчённо выдыхая из-за несработавшей пожарной сигнализации, положил перчатки на стол и подавил желание улыбнуться. Когда Акутагава вышел из квартиры Ацуши, то ощутил, как пропитывал его дождь; вода бежала с волос, попадая в глаза. Именно такой дождь он любил: лёгкий, но с другой стороны резкий и обжигающий, тёплый, чтобы при нахождении под ним человек не продрог. Акутагава не знал, что заставило его пройти три мили под проливным дождём до квартиры Ацуши. Тем вечером мальчик ужинал поздно. Уставившись в окно, он наблюдал за дождём и этими чёртовыми митенками, лежащими на подоконнике. Он собирается выкинуть их вот уже неделю. Один раз даже сделал это: кинул в небольшую мусорную корзину рядом с входной дверью и, казалось бы, покончил с этим. Но в тот же день увиделся с Ацуши. Ему было поручено убедиться, что один их важный политический информатор находится в безопасности после похищения средь бела дня из своего же офиса — он прибыл и убедился, что полиция на верном пути. Честно говоря, было немного неловко вынуждать правоохранительные органы обращаться за помощью этого невыносимого детектива из агентства каждый раз, когда дело оказывалось трудным, но Акутагаве было всё равно. Для мафии это значило меньше работы. Как только он узнал, что полиция сможет должным образом установить местонахождение их человека, вызвал личного водителя, чтобы тот отвёз его домой. И в этот момент Ацуши, спотыкаясь, вышел из кустов с разинутым ртом и широко распахнутыми глазами. Тогда Акутагава подумывал открыть дверь просто для того, чтобы нарваться на проблемы, просто чтобы обменяться с мальчиком колкостями. Но Ацуши помахал рукой. И взгляд Акутагавы переместился на его руки. Руки, на которых не было привычных чёрных перчаток. Акутагава почувствовал... что? Разочарование? Он не чувствовал себя плохо, конечно нет. Это ведь были просто дурацкие перчатки, какое ему дело? Но Ацуши не был похож на себя без них, и Акутагава не мог понять, почему его это так волновало. Мальчик велел водителю ехать, и они умчались, оставив Ацуши на тротуаре. Тогда по возвращении в квартиру Акутагава выудил перчатки из мусорного ведра, положив обратно на подоконник. Он сказал себе, что выбросит их позже. В тот день он чувствовал себя не в своей тарелке. Ножевая рана всё ещё давала о себе знать. Может, просто заболел? Просто устал от слишком многих поздних возвращений с работы. Так он себя уверил. На подоконнике перчатки оставались в течение нескольких недель после этого. В ту ночь в доме было невыносимо тихо и спокойно. Гин пропадала на какой-то работе в Малайзии. И эти дурацкие, ужасные перчатки продолжали дразнить его с подоконника. Поэтому он сунул их в карман и пошёл под дождь. Акутагава потащился в штаб-квартиру мафии, где запугал подростка-охранника, чтобы тот позволил ему порыться в файлах в информационной комнате — нужно было найти адрес Ацуши. А потом он прошёл пешком три мили, мимо агентства к дому другого мальчика. У него не было плана, что он собирался сказать или сделать, когда доберётся до двери. Всё, что он знал, это то, что нужно было как можно скорее убрать эти перчатки из своего дома и разума. В последнюю секунду он вытащил из кармана пальто старый листок бумаги и нацарапал дату и место дуэли — решил, что ему следует придумать какую-нибудь другую причину, по которой он проделал весь этот путь под дождем. Сейчас же Акутагава шёл домой, митенки были успешно возвращены. Он подумал, что должен чувствовать себя лучше, легче и менее обременённым. Но по самоощущению всё было ровно так же, как и до. Чёрт, подумал он. Что-то очень, очень, очень неправильное происходило с ним. В третий раз, когда им довелось увидеться, Ацуши не был точно уверен, что их встреча не являлась чистой воды галлюцинацией. Оставалось два дня до установленной даты, что была выцарапана на сырой сложенной бумажке. Два дня до дуэли. В тот раз Ацуши задержался в агентстве. Он задерживался почти каждый день, тренируясь с Куникидой, а иногда и с Фукудзавой. Периодически там же пропадал Дазай, крича указания своему протеже где-то с боку. Но в этот раз присутствовал только Куникида. Ацуши подождал, пока Куникида шагнёт, подавшись вперёд, прежде чем нанести удар. Обычно мужчина всегда предугадывал его действия, но на этот раз блокировка была слишком медленной: Ацуши почти нанёс сильный удар, но Куникида увернулся и воспользовался тем, что мальчик был так близко: Ацуши заметил, что одной ногой тренер пытается выбить из-под него опору — собственные ноги, из-за чего принял решение отпрянуть в сторону, что означало потерю равновесия в любом случае. В тот момент Куникида решил изменить тактику, генерируя дротик из своего блокнота… Ацуши позволил себе отступить на шаг, прежде чем наброситься снова. Он пригнулся, не давая выпущенному из пистолета дротику задеть себя, и использовал значительную часть собственной силы, чтобы выбить оружие из рук, отбросив Куникиду назад. Мужчина поднял руки вверх, признавая поражение. — Хорошо, — сказал он. — Лучше. — Я не понимаю, почему я не могу просто полностью перевоплотиться, — сказал Ацуши. В груди чувствовалась тяжесть после часовой практики. Куникида помотал головой. — Ты можешь. Это следует оставить козырем в рукаве. Ты хочешь сохранить как можно больше контроля над собой и над ситуацией, так вот действия Акутагавы будут точными и рассчитанными до секунды. Если ты полностью перевоплотишься, то потеряешь своё преимущество: ты будешь защищён, да, но между тем твои размеры не только сделают тебя более крупной и уязвимой мишенью, но и помогут противнику увернуться от атаки, методом обычного расчёта и сопоставления габаритов с неповоротливостью. — Но–. — Также это то, чего от тебя ждёт Акутагава. Поэтому ты этого делать не будешь. Выведи его из известной ему игры любыми возможными способами. Ацуши медленно кивнул. — Выпей воды, — сказал Куникида. — Думаю, на сегодня мы закончили. Ацуши встряхнул головой. — Я в порядке. Давайте продолжим. — Отдых так же важен, как и тренировки. — Я не чувствую, что готов. До дуэли меньше двух дней. — Ещё одна причина поддерживать баланс. Тебе следует перекусить. И хорошо высыпаться по ночам. — Ещё часок. Я переживаю за неполное превращение. Да и вы сказали, что мне нужна работа над защитой. Куникида отрицательно покачал головой. — Мы закончили. Ты доведешь себя до изнеможения. Ацуши выдержал взгляд Куникиды, пытаясь заметить хоть капельку смягчения или сомнений. Но ничего не найдя, только зло выдохнул и направился к выходу. — Спасибо, — он сказал, прежде чем уйти. Несмотря на свою фрустрацию, Ацуши знал и без Куникиды, что и близко не был готов к бою. Куникида кивнул. — Я знаю, что ты волнуешься, шкет. Но я бы не согласился тренировать тебя, если бы понимал, что ты проиграешь. Запомни, что я сказал. Отдохни. Ацуши кивнул и закрыл за собой дверь. — Я ждала тебя, — сказал голос из темноты офиса. Ацуши вздрогнул, прежде чем увидеть знакомую женскую фигуру, сидящую во тьме на диване. — Кёка. Тебе не нужно было ждать. Прошёл уже час. Она повела плечами. — Всё нормально. Я хотела. Ацуши сел на диван напротив неё. — Что-то случилось? — спросил он. — Я злюсь на тебя, — ответила она. Это не то, чего ожидал Ацуши. — Что? — Я зла на тебя, — повторила она. — Ты не рассказал мне о дате сражения. Не сказал, что осталось два дня. Ацуши думал, что лучшим решением будет не раскрывать точную дату дуэли никому, кроме Куникиды, Фукудзавы и Дазая. Он также думал, что это, возможно, заставит его окружение волноваться, чего мальчик совсем не хотел. Конечно, Рампо наверняка знал, что уже предполагало под собой широкое распространение. Он должен был догадаться, что это дойдёт и до Кёки. Ацуши вздохнул. — Мне жаль. — Не рассказать мне было нечестно. Как ты мог скрывать это от меня? В её словах слышалась боль. — Ты права. Прости меня. Я должен был тебе рассказать. — Я ненавижу эту тупую затею, — прошептала она. — Она не моя, — Ацуши понимал, как глупо это, должно быть, звучит, словно он не несёт ответственности за свои поступки. — Так откажись. Почему тебя настолько сильно заботит битва с Акутагавой? Отступи, ну же. Ты всё ещё можешь. Пожалуйста. Ацуши колебался. Он думал об этом так много раз, что давно уже сбился со счёта. Лёжа ночи напролёт без сна, в потоке мыслей мальчик снова и снова задавался вопросом, какого чёрта вообще согласился на эту сделку. — Я не могу, — сказал он. — Знаешь же, что не могу. Кёка взглянула на него. Её глаза горели злостью. — Тогда ты эгоист, — сказала она. Её всегда тихий голос был полон укоризненности и обвинений. — Ты настолько эгоистичен, что рискуешь собственной жизнью. Ты хотя бы думал, как это может отразиться на других? Мы нуждаемся в тебе. — Глаза девочки стали стеклянными. — Я в тебе нуждаюсь. Он обхватил её плечи, притянув к себе. Ацуши не мог понять, было ли это для того, чтобы Кёку успокоить, или для того, чтобы не смотреть на её слёзы. Ему показалось, что если он будет смотреть на то, как она плачет, сам может не выдержать. — Прости, — прошептал он. — Я должен был тебе рассказать. Ты этого заслуживала. Эта сделка — не моя прихоть, Кёка. Он бы преследовал меня повсюду вне зависимости от моего желания, ты ведь понимаешь, правда? Это вне моей компетенции. Я просто вынужден так поступить. Кёка, хорошо державшись до этого времени и оставляя свои слёзы незамеченными, на этот раз тихо всхлипнула куда-то ему в плечо. — Понимаю, — сказала она так тихо, что Ацуши пришлось прислушиваться, чтобы понять. — Мне страшно. — Мне тоже. — согласился Ацуши. — Но я могу выиграть. Я много тренировался. Думаю, что повысил свои навыки и в общем стал лучше. Кёка отпрянула, заглядывая в глаза. — Он тоже. Ацуши не знал, что на это ответить. Она права. Акутагава был хорош. Он обладал всем, чему Ацуши только учился. Он был хорош уже тогда, когда Ацуши ещё не появился на свет. — Я побеждал его ранее, — сказал он. Кёка отвела взгляд. — Я знаю. Ацуши вздохнул и нежно положил подбородок ей на плечо. Она всё так же притворялась раздражённой. — Я всё ещё злюсь на тебя, — сказала она. — Всё ещё? — Да. И не пытайся меня переубедить этого не делать. Ничего не выйдет. — Ладно, — сказал он. И после добавил: — Мне жаль. Правда. — Я знаю. Ацуши и Кёка возвращались в апартаменты вместе. По прибытии Ацуши сказал ей идти вперёд. Ему нужен был воздух. Он направился к воде, где мог слышать даже на расстоянии плеск волн и шум океана. Слова Куникиды эхом отражались от стенок разума. Ему нужен отдых. Хороший ночной сон и достаточное количество еды. Но Ацуши не согласен. Как он вообще может сейчас отдыхать? Нет, в чём Ацуши сейчас действительно нуждался, так это в том, чтобы вытащить, вырвать что-то из своего организма: нужно было выплеснуть избыточную энергию наружу, и только тогда он бы смог нормально расслабиться. Некоторое время мальчик шёл вдоль воды, наблюдая за чайками, заныривающими в волны для поимки рыбы; в какой-то момент за ним остались и люди, арендовавшие водные мотоциклы, крича и вопя. Он бы хотел прокатиться на гидроцикле, прежде чем умереть. Внезапно накрыло осознание, что он хотел бы сделать множество вещей перед смертью. Ацуши оказался у аркады — обветшалого, старомодного одноэтажного здания, которое однажды показал ему Дазай. Приход нового гостя обозначил звон колокольчика над головой, а оживлённость внутри заведения невольно заставила почувствовать себя лучше. Так много вещей, на которые можно отвлечься вместо тревоги, ноющей в груди: совсем ещё малыши, пробегающие мимо с дешёвыми пластиковыми игрушками в руках, лавирующие ими, точно самолётиками или парусниками на водной глади; толпящиеся вокруг тренажёров подростки, упирающиеся руками в поручни. По левую сторону находился фудкорт, где небольшая группа взрослых вразнобой занимала места, скучающе наблюдая за своими детьми издалека. Несколько родителей тоже болтались вокруг игр, смеясь и толкая локтями друзей рядом, когда те начали бить их рекорды. Ацуши бродил среди игровых автоматов и наблюдал за безумием людей, в какой-то момент поймав себя на мысли, что улыбается. Тогда, как по часам, вдалеке снова замаячил знакомый силуэт и мальчик встал как вкопанный. Да как так-то? — единственное, ударяющееся о стенки мозга. Город ведь не такой маленький. Ацуши зашёл за игровой автомат Пэк-мэна, вглядываясь в Акутагаву. Всё, что его сейчас волновало — не поймал ли он приступ галлюцинаций. Прямо на его глазах Акутагава Рюноске стоял напротив блестящего синего автомата, напряженно играя в ски-болл: из машины выскакивали пластиковые мячики, которые мальчик один за другим ловил, швыряя в мишени и сердито выкрикивая какие-то ободрительные слова, когда те направлялись к различным целям. Его счёт, отображавшийся на дисплее сверху, увеличился, продолжая расти. Ацуши наблюдал за происходящим с разинутым от удивления ртом, не в силах отойти от шока. Это было так неестественно, так далеко от любых его ожиданий. Он несколько раз моргнул, пытаясь удостовериться, что всё происходит на самом деле. Рядом с Акутагавой стояла девушка с длинными чёрными волосами — Ацуши узнал в ней ту, что они выслеживали вместе с Катаем; девочка из воспоминаний, показанных ему Лоис. Сестра Акутагавы. Она наблюдала за братом, и её плечи подрагивали от смеха; широкая искренняя улыбка сияла на лице. Акутагава выкрикнул очередное оскорбление, удачно закидывая шарик в низшую цель. Его финальный счёт, отобразившийся на экране, рябью заменил предыдущий рекорд, выходя на лидирующее место — Акутагава, увидев это, лишь нахмурился. Гин подошла к брату и, насмешливо похлопав того по плечу, что-то сказала, после чего Акутагава вытащил ещё один жетон из кошелька. Ацуши не мог слышать, о чём именно был разговор, но по выражению лица мальчика мог догадаться, что сестра была лучше своего братца в ски-болле. Акутагава запустил машину ещё раз, и Гин рассмеялась, хватаясь руками за живот. Первый брошенный за игру мячик был направлен прямо в центральную мишень, но, сохраняя баланс секунду, отскочил в яму, не принося игроку ни единого очка. Акутагава проклинал свой бросок, между тем бросая вновь и вновь. Ацуши наблюдал за разворачивавшейся перед ним сценкой со своего места за аркадным автоматом Пэк-мэна. Он наблюдал дольше, чем был должен. Вот он снова незваный гость, наблюдающий за моментом, явно непредназначенным для его глаз. По окончании второй игры Акутагава своим счётом, казалось, снова доволен не был. Гин убрала его с пути, выуживая уже из своего кошелька очередной жетончик и начиная собственную игру. Акутагава, оставшийся в стороне, стоял позади сестры — спиной к Ацуши — наблюдая, как Гин забрасывает почти каждый мяч точно в цель. Время от времени он вскидывал руки в восклицаниях притворного гнева. Ацуши не мог отвести глаз: это был один из тех самых редких моментов, когда его взгляду представлялась такая версия Акутагавы, та, которую он не смог бы постигнуть самостоятельно без фактического присутствия. Эта игривая, нормальная версия напарника полностью отличалась от любой из тех, что охотилась за Ацуши с целью получения награды. Мальчик задумался, как две абсолютно разные личности могли сосуществовать в одном человеке. Но он уже видел это ранее. И вот опять. Снова и снова Акутагава раскрывал свои новые стороны, удивляя его. В конце концов, Ацуши оторвал взгляд. Он решил покинуть аркаду, предоставляя место Акутагаве, раз уж тот пришёл сюда первым. Вместо этого он заглянул в кафе через улицу, сел на веранде в гаснущем послеполуденном свете и заказал горячий шоколад. Примерно через час мальчик наблюдал, как открылись входные двери аркады и из них вышли брат и сестра Акутагавы. Ацуши повернулся на своём сиденье, на случай, если те случайно взглянут на террасу кафе. Но они, казалось, были увлечены своим разговором. Ребята больше не выглядели весёлыми. Акутагава говорил, активно сопровождая речь жестикуляцией рук, больше походящим на то, что он её о чём-то или в чём-то умолял. Лицо Гин оставалось безучастным; руки скрещены на груди, она отвечала ему что-то короткое и по существу. Акутагава нахмурился, но больше ничего не говорил. Ацуши наблюдал, как они обменялись ещё несколькими словами, перед тем как Гин ткнула указательным пальцем в грудь брата, бросив что-то резкое, и, наконец, ушла прочь от аркады, исчезая за углом. Акутагава постоял с минуту, по итогу уходя в противоположном направлении, в сторону пристани. Прежде чем осознать, что он собирается сделать, Ацуши положил немного денег на кофейный столик, следуя за ним. Акутагава сел на плиту края пирса с видом на океан. Ацуши колебался, но только секунду — в конце концов, ему есть, что терять? Он заметил, что чем ближе становилась дуэль, тем смелее становился он сам. — Акутагава, — сказал он. Акутагава повернул голову на голос, но расслабился, увидев, что это всего-лишь Ацуши. — Ты, — ответил он в качестве приветствие. — Я видел вас с Гин, — сказал Ацуши. — И я не преследовал вас, клянусь. Просто увидел и всё. Могу уйти, если хочешь. Акутагава выглядел подавленно, как будто бы все упрямство и бойкость покинули его. Он оглянулся на океан и пожал плечами. — Оставайся. Так ли теперь это важно? Ацуши принял приглашение, садясь рядом с Акутагавой на край. На несколько минут оба притихли и просто смотрели вниз, наблюдая за разбивающимися о пирс волнами. — Она выглядела раздражённой, — наконец разорвал тишину Ацуши. — Гин зла на меня всю неделю. Со временем приближения даты по нарастающей. Она думает, что я идиот. Ацуши невесело посмеялся. — Кёка думает так же. Она сегодня узнала, что сражение через два дня. Акутагава посмотрел на него. — Ты ей не сказал? — Мм, нет. Ну, нет, я собирался, конечно, просто… Я собирался. Губы Акутагавы изогнулись почти в усмешке. — Даже я не держал это в секрете. Довольно ужасно с твоей стороны. Я почти впечатлен. Ацуши закатил глаза. — Я не пытался быть ужасным. Просто знаю: как только все будут в курсе, жизнь превратится в обратный отсчёт. Я просто, — он вздохнул, — Просто не хочу, чтобы оставшиеся до сражения дни прошли… так. Акутагава подумал об этом и легко кивнул. — Могу понять. Иногда жалею, что не схоронил дуэль в тайне от Гин немного дольше. Теперь наш каждый разговор неминуемо сводится к этому. — Акутагава обратился к небу. — Мы пошли в аркаду, чтобы попытаться отойти от темы подальше. Она хотела просто повеселиться вместе. Но, конечно, об этом снова заговорили. Вот почему мы ссорились. Ацуши хорошо подумал о своих словах, прежде чем их озвучить. — Знаешь, может быть, в их словах есть смысл? — Что ты имеешь в виду? Ацуши выпрямился. — В плане, ну, почему мы вообще должны проходить через это? Акутагава понял, что мальчик пытался сказать, и, нахмурившись, отвернулся. Но в этот раз Ацуши начал так, что останавливаться не собирался: вся накопившаяся недосказанность, всё, что не раз жаждало быть высказанным и услышанным, теперь вырывалось наружу посредством бесконечной череды слов. — Нет, я серьёзно. Прошло много времени с момента заключения сделки. Не могу говорить за тебя, но уверен, что вернувшись назад сейчас, я не совершил бы то же самое. Я тебя не ненавижу. То есть, может, и ненавижу, но не так, как должен. Кажется, мы оба хотим избежать этой стычки, так почему до сих пор не остановимся? Вроде, никто из нас не подписывал никаких контрактов кровью. Не хочу вкладывать слова в твои уста, но я не хочу убивать тебя, и не знаю, хочешь ли ты убить меня тоже. — Прекрати, — сказал Акутагава. — Нет, не притворяйся, словно ты хочешь этого, как раньше. Не говори мне, что всё ещё этого хочешь. Ты–. — Разве ты ещё не понял? — Акутагава прервал его сочащимся от яда голосом. — Это не то решение, не тот выбор, который мы могли бы отозвать назад. Мы не можем решать, что нам делать. — О чём ты говоришь? — Мори знает о сделке между нами. Ты думаешь, он бы принял наше решение вернуть всё обратно сейчас? Мафия набросится на Агентство со всей силой — они почувствуют себя чего-то лишёнными: я им кое-что пообещал, и если этого не сделаю, то меня убьют — Гин тоже подвергнется опасности. И твоё агентство. Задумайся об этом хоть на минуту, тигр-оборотень. Как думаешь, почему агентство и мафия настолько спокойны в последнее время? Нет, не из-за какого-то договора или морального компаса. Потому что сейчас их представляем мы. Теперь мы их чемпионы. Это не та сделка, от которой нам можно просто отказаться, ведь в предмете её спора мы участвуем уже сейчас. Ацуши сел вновь, ошеломлённый. Он об этом и не думал. Сделка оказалась намного глубже, чем он себе представлял. Мальчик почувствовал, как заныло в животе, вытесняя оттуда недавний проблеск надежды. Акутагава пожал плечами. — Сейчас это уже всё равно неважно. Ацуши посмотрел на него, ожидая продолжения. — Я болен, — сказал он. — Заболевание лёгких. Мне осталось недолго. Ацуши почувствовал, словно кто-то хорошенько прописал ему под дых. — Теперь ты понимаешь? — сказал Акутагава. — Чистого выхода из этой борьбы нет. И у меня нет никаких причин его искать. Ацуши не знал, что сказать. — Мне жаль. — Я не многим говорил. Так что держи рот на замке. — Конечно, я никому не скажу. — Полагаю, ты мыслишь в правильном направлении. — Насчёт чего? — Если бы всё действительно зависело от нас, — медленно начал Акутагава. — Я тоже не думаю, что хотел бы тебя убить. Несмотря на всё недавно сказанное, Ацуши почувствовал улыбку на лице. После между ними снова повисла тишина. Солнце опустилось за линию горизонта; оранжевый залил небо, пока свет становился всё тусклее, окончательно растворяясь и уступая главенство ночи. Птицы порхали мимо них и пикировали над водой. Ацуши не знал, сколько они уже сидят на пирсе, но к тому времени, как он заговорил вновь, была глубокая ночь. — Не хочешь чем-нибудь заняться? — спросил он. — Что? — На самом деле, мне сейчас не хочется спать. Или быть с кем-то ещё. Ты единственный, кто может понять. Да и не горю я желанием сидеть здесь всю ночь. — И что ты предлагаешь? — спросил Акутагава. Ацуши улыбнулся. — Катался когда-нибудь на водном мотоцикле? Часом позже Акутагава и Ацуши стояли напротив двух гидроциклов на побережье за складским районом. Они «взяли» их у доброй пожилой пары, которая жила сразу за пляжем. Нелегко было поставить гидроциклы на воду в кромешной тьме накрывшей ночи, но легко по сравнению с тем, чтобы убедить Акутагаву пойти с ним. После целых десяти минут метаний туда-сюда Ацуши сказал: — Мы оба в скором времени можем умереть. Не хочешь хотя бы попробовать повеселиться перед смертью? Акутагава нахмурился. — Я умею веселиться. Ацуши рассмеялся. — Тогда докажи это. Теперь они стояли перед гидроциклами в своей обычной старой одежде, которая определенно не подходила для катания на водных мотоциклах, и ждали, пока другой придумает, как включить эти чёртовы машины. Акутагава раздраженно вздохнул и пошёл вброд по мелководью; забрался на гидроцикл и щёлкнул выключателем на боковой стороне руля. Позади него с рёвом ожил двигатель. Ацуши отступил, предоставляя пространство. — Почему эта штука не заводится? — прорычал Акутагава. — Думаю, нужно нажать на газ, — сказал Ацуши, подавляя смех. Правой рукой Акутагава на пробу надавил на газ — гидроцикл бросился вперёд, рассекая воду. Мальчик усилил хватку, и машина понеслась в океан. Ацуши засмеялся, когда Акутагава умчался во тьму. Он вскарабкался на свой гидроцикл, чтобы последовать за ним. Они притащили гидроциклы туда, где их нашли. Оба надеялись, что пожилая пара, никогда даже не узнает, что их использовали. Если, конечно, не проверит бензобаки. — Я не думаю, что люди были созданы для того, чтобы так быстро передвигаться по воде, — сокрушался Акутагава по возвращении в город. Он отжал рукава своей рубашки, которые насквозь промокли от брызг гидроцикла. Пальто, снятое заранее, чтобы не промокнуть, висело у него на руке. Ацуши ухмыльнулся. Нет, задыхался от смеха. Впервые за то, что казалось месяцами, он на мгновение забыл обо всём и просто существовал. Сердце бешено колотилось в груди, заставляя ощущать свои мощные удары. Он чувствовал себя живым. — Я думаю, гидроциклы — лучшее изобретение, известное человечеству, — сказал он Акутагаве. По мере приближения к городу оба чувствовали, как невесомость, которая ощущалась на воде, покидает их — реальность, от которой они бежали в течение нескольких часов, стремительно возвращалась. Ацуши посмотрел на небо, что всё ещё было тёмным. Сейчас, возможно, за полночь, подумал он. Это означает, что сражение завтра. Мальчик почувствовал оцепенение. Когда они вышли на первую главную дорогу города, повернулись друг к другу, понимая, что рассекать по городу вместе было бы неразумно. — Я рад, что ты согласился прокатиться на гидроцикле. Честно, я бы не хотел заниматься этим в одиночку, — сказал Ацуши. Акутагава покачал головой с едва заметной улыбкой на губах. — Гин бы ужасно злилась, узнав, что я поехал без неё. Она так давно хотела. — Тогда наш секрет. — Ацуши протянул руку для рукопожатия. Акутагава посмотрел на неё вниз. Ацуши вспомнил его слова, произнесённые почти пять месяцев назад. Не нужно. Он начал убирать руку, но Акутагава его опередил, пожав, сделав движение вверх-вниз. — Наш секрет, — повторил Акутагава. Они постояли так ещё некоторое время, ожидая, прежде чем оба отняли руки. В этот момент они должны были разойтись. Но по какой-то причине оба остались. «Мне жаль», — хотел сказать Акутагава. — «Если бы я мог отменить сделку, я бы это сделал». Но так ничего и не произнёс. Вместо этого он просто смотрел в глаза Ацуши; поднял руку импульсивно, словно в трансе, и дотронулся пряди светлых волос, что была длиннее других. Это было мимолётное, но достаточное для понимания и осознания, насколько волосы Ацуши мягкие, касание. После чего он резко отдёрнул руку, как будто очнулся ото сна. — В следующий раз наша встреча не будет такой, — сказал он. — Завтра я не буду сдерживаться. Я всё ещё планирую победить. — Знаю. — Ты тоже не должен сдерживаться. — Я знаю. — Ничего не изменилось, — голос Акутагавы хрипел и поскрипывал. Ацуши затаил дыхание. — Ты уверен? — спросил он. Акутагава не ответил. Просто посмотрел на Ацуши моментом дольше. И после развернулся. — До свидания, Ацуши. Только позже, когда Ацуши вернулся домой в постель, пытаясь заснуть, он понял, что это был первый раз, когда Акутагава назвал его настоящим именем.