Не придуманная реальность

— Напомни мне, зачем мы это делаем? — Мы боремся с шипперами, — улыбаясь во все 32 зуба, отвечает Попов. — Снимая для них вот такие сторис? — Тоха, не можешь победить, значит нужно возглавить, — продолжает улыбаться Арс. — Не боишься, что однажды к нам на концерт никто не придет, потому что все умрут от твоих очередных фоток и сторис со мной? — смеётся Шаст. — Ты их недооцениваешь, — нахмурился Арсений, — я уже чуть ли не в открытую про тебя в хештегах пишу, а они: «Нас уже ничем не удивить», — и скривившись на последнем предложении, Арс падает на диван. Антон, начав смеяться, заваливается на подсевшего рядом Попова. Он на самом деле не понимает, зачем Арс так загоняется с этими фотками, сторисами и хештегами, подкидывая шипперам всё больше поводов считать, что они вместе. Сам Антон давно возвёл стену между своей личной жизнью и их фанатами. Все вокруг, конечно, считали, что самый скрытный в их коллективе это Арсений, но Антон, если хорошенько разобраться, ещё и фору ему сможет дать. Поэтому всю эту затею с «возглавлением» шипперства Антон в какой-то степени считает даже идиотской, но отказать Арсению с его безумными идеями не может и каждый раз, когда что-то нужно сделать, идёт у него на поводу: будь то просто совместное фото или сторис во время тура или просьба сказать какую-то фразу на фоне осуществляющейся записи. И даже когда Арсений подходит к нему и просит больше проявлять активности в инсте, когда он сам находится в Питере, Антон не может ему отказать, хотя и удивлённо приподнимает одну бровь, продолжая смотреть на Попова и ожидая, что тот сейчас расшифрует свою просьбу более доступным языком. Но в ответ получает только «Потом объясню». И сейчас Антон в очередной раз не понимает почему ведётся на всю предлагаемую Арсом ерунду, но соглашается сразу же. — Ладно, давай на мой тогда снимем, — тепло улыбается Шастун, записывая очередную сторис с Арсом. В какой-то момент Антон понимает, что Арсения в его жизни становится слишком много. Но хуже то, что Шаст к этой заполненности Арсением привыкает. Привыкает настолько, что несколько дней без вертящегося рядом Попова тянутся так медленно и невыносимо долго, что хочется выть. Привыкает так, что без Арсения становится скучно и неинтересно. Привыкает просто чувствовать его рядом. И это, чёрт возьми, пугает. У Антона такого никогда не было. И это пугает ещё больше. Парни его никогда не интересовали, тем более в романтическом плане. Он вообще всех мужиков считает уродами. Всех, разве что кроме Арсения. Арсений объективно красивый, да и субъективно тоже. Антон любит смотреть на Арса, такого яркого, подвижного, неповторимого. Он как батарейка, от которой Шастун подзаряжается, впитывает в себя всю эту неуёмную энергию, и тепло от этого разливается по всему телу, принося лёгкость и радость. Антону кажется, что он сходит с ума, когда Попов просто находится с ним в одном помещении, а хочется, чтобы он был как можно ближе к нему, и руками можно было потрогать, а может и не только руками. Губы ведь для этого тоже отлично подходят. Шаст закрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь отогнать эти странные мысли куда-нибудь подальше. Но чёртовы мысли так просто не сдаются и не уходят, а цепляются всеми возможными способами, чтобы остаться и дальше пугать его своим существованием. Антон решает, что нужно просто отвлечься, но даже уйдя с головой в работу, заставить себя не думать про Арсения не получается. И что с этим делать Антон даже не представляет. Концерт только что закончился. Антон видит, как Арсений устало опирается на стену и закрывает глаза. Похоже, что сил у него не осталось даже дойти до комнаты, которую им выделили в качестве гримёрки. Антон подходит к Арсению. Близко. Очень близко. Между ними какие-то двадцать сантиметров. Дыхание сбивается, как и мысли в голове. Арсений, чувствуя как рядом с ним кто-то стоит, нехотя открывает глаза. — Антон? — неуверенно, очень неуверенно. Шаст сокращает оставшееся между ними расстояние и яростно впивается в губы Попова. Вдавливает Арсения сильнее в стену, выбивая из него стоны удовольствия, и слепо шарит руками по всему телу. Руки Антона добираются до замочка на джинсах Арса и быстро расстёгивают, убирая с пути все препятствия. У Арсения стучит в ушах и этот звук заглушает всё вокруг. Слабость накатывает волнами, и ноги не хотят держать своего хозяина в вертикальном положении. — Тише, тише, — отрываясь от губ, шепчет в изгиб шеи Антон, и видя состояние Арсения, обхватывает его одной рукой. Второй рукой Антон начинает гладить уже вставший член, проводит пальцем по головке и чувствует, как выделяется капелька предэякулята, которую он тут же размазывает. Арсений от наслаждения стонет так громко, что кажется его слышит весь ДК. Но сейчас Попову на это абсолютно плевать, хочется только, чтобы Шастун продолжал. И Антон продолжает: гладит, сдавливает, проводит рукой по всему стволу члена, не останавливается ни на секунду, снова требовательно целует, сминает губы, изучает языком. Звуки смешиваются, и Антон уже не понимает, кто стонет громче: он или Арсений. Антон, тяжело дыша, открывает глаза и не сразу понимает, что это просто сон. Какого. чёрта. ему. снится. такое? Какого. чёрта. ему. снится. Попов? Антон вообще не помнит, когда ему снились эротические сны, а тут ещё и с парнем. С Арсением. И мало того, что во сне он дрочил Попову, так и проснулся он от этого возбуждённым настолько, что забить точно не получится, а придётся вставать и идти решать эту проблему. А ещё у Антона похоже проблемы с головой, которые тоже нужно как-то решать. Чёртов Попов. *** Арсений уже не помнит точно, когда именно он влюбился в Антона. Возможно с первой встречи, а может позже, когда они притирались друг к другу, пытаясь сыграться и пробиться в телик. Не влюбиться в Антона было просто нереально. Но осознание того, что это именно любовь, пришло к нему только после того, как их выпустили в эфир, и он смог посмотреть на себя со стороны. Взгляды, касания, неосознанная тяга к Шастуну читались так же легко, как-то, что он Арсений Попов и это Импровизация. А когда про это начали говорить и их поклонники, и этот чёртов Артон не давал спокойно вздохнуть, стало больно от осознания того, что вместе им точно не быть, что любовь, так красиво придуманная между ними, всего лишь чья-то фантазия. Злость тогда не помогала справляться с нахлынувшими эмоциями, а касания больше не спасали от необходимости почувствовать тепло коллеги рядом. Хотелось больше. Хотелось ближе. Хотелось сильнее. Но рассказать всё Антону о своих чувствах Арсению даже в голову не приходит. Уверив себя в том, что это точно бесполезно и взаимностью ему не ответят, Попов решает пойти другим путём. План в голове Арсения рождается сам собой: если он не может быть с Антоном в реальной жизни, он может придумать свою. Поэтому Арсений начинает делать двусмысленные намёки на них с Шастом, специально не упоминает его в сторис, смотрит и касается так много, как только может. Только вот Попов точно переоценивает свои возможности, не предусмотрев то, что делать вид, что они с Антоном вместе, читать каждый день про их «нереальную любовь» и не быть вместе в действительности намного хуже, чем тихо страдать от неразделённой любви в одиночку. Арсения от этих ощущений разрывает на маленькие кусочки и собрать себя в единое целое с каждым днём становится всё сложнее. Но и прекратить всё это Арсений уже не может. Он на это подсел так же крепко, как наркоман на наркотик. И от нехватки Антона в жизни Арсения ломать начинает сильно и болезненно. Мысль о передозе Антоном не покидает Попова наверное несколько дней. Интересно, можно ли передознуться человеком… так чтобы наверняка… *** После очередного сна с ним и Арсением в главных ролях, Антон думает, что игнорировать это всё-таки не получится. Но проанализировать и обдумать это спокойно мешает никак не унимающийся и вечно крутящийся рядом Попов. Постоянное мелькание Арсения перед глазами нисколько не помогает сосредоточиться на своих мыслях и чувствах. Так и приходится Антону засыпать с мыслями о Попове и просыпаться с ними же. А ещё ему кажется, что он начал сходить с ума, потому что вся эта игра Арсения в «добей шиппера» перестала Антону казаться игрой. Мозг постоянно генерирует идеи о том, что Попов к нему реально подкатывает, и подойти поцеловать хочется уже не только во сне. Грёбанный Арсений. Антон решает, что пора уже выяснить всё раз и навсегда, после очередного концерта, где Арсений прижимался к нему очень близко, хотя ситуация того не требовала. И если он всё неправильно понял и сейчас получит от Попова по морде, то это будет абсолютно заслуженно, но продолжать и дальше теряться от непонимания происходящего Антон устал. Шаст и сам не знает откуда у него столько смелости и решимости, но бесконечное залипание на Попова днём и не отпускающее желание ночью, сделали своё дело. Поэтому, когда после концерта в отеле у них с Арсением оказывается один номер на двоих, Антон сосредоточенно и внимательно смотрит на Арсения, пытаясь понять в каком тот настроении. Арсений же по-дурацки улыбаясь мыслям о том, что они с Антоном сегодня ночуют в одном номере и возможно у него будет шанс позалипать на Шаста, когда тот выйдет из душа, пытается разобрать свои вещи. — Антон, ты в душ сейчас или после меня? Не получив ответа, Арсений поворачивается к Антону лицом. Антон же подходит ближе к Арсению с мыслью о том, что он для себя уже всё решил. — Шаст, ты что делаешь? — удивлённо и чуть нервно спрашивает Арсений. — Репетирую? — очень близко выдыхает Антон в ответ и неуверенно касается наконец своими губами губ напротив, аккуратно проводит своим языком по губам, смачивая их, и не почувствовав сопротивления, проникает языком внутрь. Арсений, не ожидавший такого развития событий, сначала застывает как статуя. Но почувствовав, что язык Антона уже хозяйничает у него во рту, отмирает и начинает отвечать судорожно, быстро и жадно, как будто боясь, что это всё может закончиться прямо сейчас, и он не успеет насладиться этим поцелуем. И у обоих кружатся головы, воздуха не хватает, но остановиться и прерваться смерти подобно. Мир вокруг них как будто вообще перестаёт существовать. Антон не спеша поглаживает спину Арсения, опускаясь всё ниже и ниже, и когда руки доходят до ягодиц, он прижимает Арса сильнее к себе, исключая те жалкие сантиметры, что есть между ними. Арсений от этого движения стонет прямо Антону в рот, цепляясь при этом пальцами в чужие плечи, чтобы удержаться и не упасть от нахлынувших чувств. У Антона от этого всего сносит крышу, потому что это в миллион раз лучше, чем в его снах. — Что именно? — тяжело дыша, уточняет Попов, наконец оторвавшись от губ напротив. — Ну что-то же шипперов должно удивить, — улыбается Шаст, но видя, как Арсений, делая шаг назад, от такого ответа бледнеет и застывает, тут же продолжает, — прости, я неудачно пошутил. Просто мне… я… чёрт! Я поцеловал тебя, потому что хотел поцеловать. Арсений смотрит удивлённо, одновременно пытаясь понять, точно ли он не спит. Как-то не верится в то, что Антон сам подошёл и поцеловал его. И не просто поцеловал, а потому что хотел поцеловать. Больше похоже на то, что Арсений заигрался настолько, что его выдуманная реальность перешла на новый уровень, и теперь сны такие реалистичные, что он не может отличить их от того настоящего, что происходит в действительности. — Арс, скажи что-нибудь, пожалуйста, — голос Шаста звучит неуверенно и в какой-то мере даже жалобно. Антону вдруг показалось, что он зря всё это сделал, и лучше бы он и дальше пялился на Попова и продолжал смотреть во сне бурные фантазии своего мозга. — По-моему, выглядело не правдоподобно, — начинает Арсений, и Антон замирает от серьёзности тона и сказанного, испугавшись, что Арс не верит в искренность произошедшего. — Нужно больше тренировок, — чуть улыбаясь, продолжает Арс. — Арс, блять! Антон, поняв, что Арсений над ним просто издевается, подходит обратно к Попову, обняв и придвинув его как можно ближе к себе. — Я кажется только сейчас понял, насколько сильно ты мне нравишься, — шепчет Шастун на ухо Попову. И от этих объятий, этого шёпота и этих слов Арсению так хорошо, что сформулировать что-то в ответ не получается совсем. Фантазии, которые он так давно придумывал себе, ударили по нему, выбив все мысли из головы. Ведь эта не придуманная реальность была намного лучше, ярче и горячее. — Шаст, ты мне тоже очень нравишься, — приподнимаясь на носочках, шепчет в ответ Арсений и осторожно целует Антона. И оба думают о том, что поцелуев им точно будет мало.