Не придуманная реальность

      Антон обхватывает губами сильнее член Арсения, опуская голову всё ниже и ниже, пока не чувствует как головка утыкается в заднюю стенку горла. Стон, вырывающийся при этом из Шаста, вибрацией отдаётся по всему стволу. Слюна изо рта неконтролируемо стекает вниз до основания члена, помогая руке, обхватившей его, лучше скользить. Шаст - на сколько это позволяет положение головы - поднимает взгляд на Арсения и видит, как отчаянно тот пытается не закрывать глаза и смотреть в ответ, но его ресницы предательски подрагивают и смыкаются, не давая Антону увидеть, как зрачки поглощают радужку глаз.       Антон чувствует, как на его голову аккуратно опускается рука и сжимает его волосы в кулак. Челюсть начинает затекать, поэтому он поднимается губами вверх по стволу члена и начинает посасывать головку, размашисто двигая при этом левой рукой, а правой дотягивается до соска, не сильно сжимая его пальцами. Арсений протяжно стонет, выгибается навстречу касаниям и подкидывает бёдра вверх. Антон неспешно обводит языком головку, задерживаясь на уздечке и чувствуя, как дрожит под ним Арсений, насаживается ртом глубже.       Стоны, издаваемые Арсом, переходят в ультразвук, а рука, лежащая на голове Шаста, начинает слегка давить вниз, намекая на скорое окончание. Антон поддаётся, ускоряясь и плотнее обхватывая губами твёрдый член. Движения головой становятся быстрыми и сильными, подводя Арсения всё ближе к краю, и тот, идя на поводу, в какой-то момент вскидывает бёдра вверх и замирает. Шаст чувствует, как член во рту напрягается и выстреливает спермой, которая минуя язык, попадает сразу в горло. Антон удовлетворённо зажмуривается от результата проделанных манипуляций и, полностью игнорируя собственное возбуждение, выпускает член изо рта, продолжая рукой оглаживать рёбра и живот Арсения.       Тяжёлое и частое дыхание Арса перекрывает в комнате другие звуки, и Антону кажется, что он готов слушать это вечно. Шаст открывает глаза, смотрит на распластанного перед ним Арсения, тянется поцеловать его в губы и…. просыпается.       Блядский Боже. Опять всего лишь сон. Антон разочарованно стонет, переворачиваясь со спины на живот и утыкаясь лицом в подушку. Сука! Он уже чувствует себя каким-то спермотоксикозным подростком, который кроме как о сексе думать больше ни о чём не может. И возбуждённый член нисколько не облегчает его положение.       Хочется плюнуть на всё и немедленно позвонить Арсению, попросив того приехать и избавить его от этого перманентно заведённого состояния. Но Антон же, сука, понимающий парень. Хотя он в этой жизни, блять, уже ничего не понимает, а самое главное - какого хуя Арсений не заходит с ним дальше поцелуев, маринуя его и себя в постоянном возбуждении!       Они встречаются уже почти четыре месяца с того самого дня, как признались друг другу в чувствах, и каждый раз целуясь, Арсений останавливает их, не давая расширить область взаимодействия. Хотя желание, плещущееся в его глазах, кричит об обратном и требует прижаться сильнее, пройтись руками по каждому участку тела, не пропуская ни миллиметра, вдохнуть поглубже запах в изгибе шеи и лизнуть языком, пробуя на вкус. И только это — ну и ещё очевидное возбуждение Арсения - не даёт загнаться Антону сильнее и думать, что дело в нём: в его недостаточной — по его мнению — красоте или его абсолютной — опять же по его мнению — несексуальности.       Антон, продолжая лежать в кровати и пытаясь сбить возбуждение мыслями о мёртвых голубях, в который раз думает, что нужно просто прямо поговорить с Арсением и выяснить в чём кроется проблема их «сближения» - ведь что бы это не было он всё поймёт и примет (ну по крайней мере точно постарается). И не то, чтобы он не пробовал сделать это раньше. Но каждый раз, как только Шаст пытался поднять эту тему, Арсений, как будто чувствуя о чём с ним хотят поговорить, так искусно переводил разговор, что Антон сам забывал с каким вопросом подходил к нему.       Тяжело вздохнув, Антон поднимается с кровати и идёт в душ, пытаясь вспомнить свой график и график Арсения, чтобы выцепить того для разговора. Но абсолютная пустота в голове мало способствует активной деятельности мозга, поэтому после душа приходится воспользоваться незаменимым помощником, куда вписаны все их съёмки и другие мероприятия.       В телефоне всплывает уведомление о сообщении от Арсения, и Антон радуется этому, как маленький ребёнок игрушке.       «Завтра буду в Москве. Встретимся?»       Антон человек абсолютно не суеверный и во всю эту чепуху про вселенную не верит, но однозначно считает, что это знак — разговору завтра точно быть.       «Конечно, во сколько приезжаешь? Я встречу»       Улыбка не сходит с лица, а все мысли только об одном — он очень соскучился по Арсению и завтра наконец-то его увидит, обнимет и поцелует. Настроение поднимается, а утро уже не кажется таким пропащим, и даже солнце как будто светит ярче, освещая все уголки квартиры. Антону остаётся только собраться с мыслями, дождаться завтра и, не струсив, довести задуманное до конца.       

***

      - Ну привет, - хрипит Арсений, подталкивая и прижимая Антона к стене, как только за ними закрывается входная дверь в квартиру.       - Привет, - хрипит в ответ Антон, улыбаясь, и тянется к Арсу за поцелуем. Наконец-то дома, где их точно никто не увидит, можно расслабиться и делать то, что так хочется.       Арсений целует жадно, как будто боясь, что Антон сейчас исчезнет, и не размениваясь, сразу углубляет поцелуй, сплетаясь языками. Вжимая Шаста сильнее в стену, Арсений приподнимается на носочки, прикусывает нижнюю губу, проводит по ней языком и снова углубляется. Антон чувствует, что руки Арсения при всей происходящей активности сверху лежат на его талии, как припаянные, не сдвигаясь ни на миллиметр. И этот факт, что Арсений снова не позволяет себе ничего кроме поцелуя, немного тормозит Антона, и он резко отстраняется от него, тяжело дыша. Арсений расфокусированным взглядом смотрит на остановившегося Антона и, понемногу приходя в себя, убирает руки с Антона. Шаст физически ощущает — хотя они даже не касаются друг друга — как Арсений напрягается и закрывается в себе.       - Что-то не так? - Арсений отступает на шаг назад и, натянутая при этом улыбка совсем не вяжется с промелькнувшим в глазах испугом.       - Арс, всё хорошо, - как можно скорее пытается успокоить Антон и уже не так уверенно добавляет, - но мы можем поговорить?       - Конечно, - хмурится Арсений, явно не ожидая ничего хорошего, даже не смотря на заявленное «хорошо».       Антон широко улыбается, пытаясь вернуть в хорошее настроение и заодно успокоить уже по-любому успевшего надумать точно чего-то не того Арсения. Хотя в какую сторону повернёт разговор — если Арс, конечно, снова не сольётся — Шаст до конца не уверен. В чём он точно уверен так это в том, что лучше знать наверняка что не так, чем каждый день изводить себя этими мыслями и в какой-то момент, не выдержав, похерить всё к чёрту. А терять точно было что: нежность во взгляде, заботу и внимание в действиях, страсть в поцелуях и прикосновениях. Антон за это время настолько привык к тому, что они с Арсением вместе, что мысль о том, что они могут быть «не» кажется ему не правильной, странной и даже не нормальной.       Разувшись, Шаст проходит в ванную, давая себе ещё немного времени собраться с мыслями. Не отрывая взгляда от текущей из крана воды, он слышит как Арсений проходит следом и встаёт, но не как обычно вплотную, подставляя руки под воду одновременно с ним, а оставаясь позади, явно ожидая, когда он закончит и отойдет. Антон пытается поймать в зеркале взгляд Арсения, но тот не отрываясь смотрит куда-то в затылок, избегая смотреть в глаза. Решив не усугублять ситуацию, Антон заканчивает с водными процедурами, выходит из ванной и идёт на кухню.       - Арс, ты голоден? У меня навряд ли что-то есть, но если да, то давай что-нибудь закажем, - кричит Антон, заглядывая в холодильник и убеждаясь, что там кроме бутылки минералки и куска сыра ничего нет.       - Есть не хочу, можно просто кофе, - Арсений тихо появляется на кухне всё ещё с натянутой улыбкой, но садясь за обеденный стол, выглядит уже не таким скованным.       - Сейчас всё будет, - улыбается Шаст, открывая дверцы шкафчика и доставая кружки.       Привычные действия — налить в кофеварку воды, загрузить молотый кофе, нажать кнопку включения, разлить получившийся напиток по кружкам, поставить готовый кофе на стол перед Арсением — добавляют спокойствия, и мысли Антона приходят в какой-никакой, но порядок. Горячий кофе, который он вообще-то пьёт очень редко, обжигает язык, и Шаст морщится от неприятных ощущений, разглядывая при этом Арса, который также внимательно смотрит в ответ.       Арсений красивый — с притягательными голубыми глазами, очаровательным кнопкой-носом, чувственными губами, заразительной улыбкой, подтянутым, спортивным телом, — умный — знающий, кажется, всё, а ещё интересный, необыкновенный, с какой-то невероятной ебанцой, ласковый, нежный и главное весь его. И в этот самый момент Антон понимает, что ему абсолютно точно пофиг почему Арс не хочет близости, он примет любую причину сложившейся ситуации — будь то слишком яркий свет солнца или недостаточно голубое небо — или поможет, если это потребуется. Он рад и тому, что Арсений рядом с ним сейчас и — он надеется — будет рядом ещё очень долго.       - Арс, может...       - Ты хочешь расстаться? - выпаливает Арсений, прерывая Шаста.       - Что?! Блять, нет, конечно! Что за хуйня в твоей голове?! - возмущённо кричит Антон, вскакивая со стула, который тут же с грохотом падает на пол от резкого движения.       Арс, несмотря на недовольного Шастуна, напротив как будто бы успокаивается и невозмутимо предлагает перебраться в более удобное место — в комнату на диван. Антон сердито топает за ним и думает, как и главное какого хера они оказались в этой точке, где его Арсений так о нём думает: что он может бросить его, когда только вчера вечером говорил, как сильно он соскучился по нему.       Антон, скрестив руки на груди и недовольно сопя, садится на расстоянии от Арса, всем видом показывая как его обидел этот вопрос, и совсем не понимает хочет ли он всё-таки поднимать сейчас тему их близости.       - Шаст, прости, пожалуйста, - виновато раздаётся со стороны Арсения, - ты так странно сегодня себя ведёшь, и твой непонятный взгляд ещё за столом… сам не знаю, что на меня нашло.       - Это я странно себя веду?! - Антон настолько шокирован сказанным, что рот, открывшийся во время вопроса, так и не закрывается обратно, а все остальные слова застряли где-то в горле. Это он странно себя ведёт?! Вот это охуеть! Он, а не Арсений-мастер переложить всё с больной головы на здоровую-Попов! - Пиздец!       - Антон, я….       - Хочешь поговорить о странностях? Давай поговорим! - перебивает воинственно настроенный Шаст, поворачиваясь к Арсению всем телом, но заметив промелькнувший испуг в глазах напротив, тут же решает сбавить обороты и уже тише добавляет, - я бы очень хотел кое-что с тобой обсудить. Ты… я бы… блять… это сложнее, чем я думал.       Антон тяжело вздыхает и, опустив голову, закрывает ладонями лицо, но почувствовав, как Арс неуверенно тянет его в свои объятия, утыкается ему в ключицы и крепко обнимает, придвинув Арсения ближе к себе.       - Арс, почему мы не заходим дальше поцелуев? Тебя что-то напрягает? Если что — я без претензий, просто хотел бы знать и если нужно, то чем-нибудь помочь, - голос Антона звучит глухо, почти на грани слышимости, и он боится, что Арсений сейчас закроется в себе и пошлёт его куда подальше.       - Вообще-то я думал, что это тебя что-то напрягает, - удивляется Арсений в макушку Антона.       - Чего? - с непониманием в глазах отстраняется от Арсения Шаст.       - Ну помнишь, как я в Казани пришёл к тебе в номер, мы целовались, и я был готов зайти дальше, но у тебя было такое испуганное лицо. Антон хмурится, пытаясь вспомнить, что именно было в Казани, но в голове только жадно целующий его Арсений и он сам, сгорающий от желания. Они тогда очень долго целовались, потом Арс подтолкнул его к кровати и... точно, после этого как-то сбавил пыл. Антон возбуждённо вскакивает с дивана, осенённый идеей:       - Ёп твою мать, Арсений, я просто жопой на что-то твёрдое приземлился, когда ты меня на кровать толкнул.       - Эмм, - нерешительно тянет Арсений, - я подумал, что ты не готов к такому резкому повороту и решил подождать.       - И сколько ты собирался ещё ждать? - возмущённо восклицает Антон.       - Нуу…       - Арс, блять, я и тогда был готов, и сейчас ничего не изменилось. И вообще очень хотел бы уже увидеть твой член не только во сне.       - Тебе снится мой член? - поражается Арсений и, хищно улыбнувшись, встаёт напротив Антона и быстро выпаливает, - хочу тебе отсосать.       Антон давится воздухом от сказанного, ошарашенно смотря на Арсения, и очень надеется, что вырвавшийся из него стон, Арс сочтёт за очень активное согласие, потому что сказать что-то более он сейчас точно не в состоянии. Арсений похоже понимает его состояние, считывая даже не по звукам, а по глазам, и аккуратно целует, скользнув языком сначала по кромке зубов, а затем углубляясь внутрь. Антон чувствует как руки Арсения — наконец-то, блять! — плавно скользят по его спине сверху вниз, забираются под футболку и нежно касаются его кожи, замерев на границе со штанами, как будто раздумывая пойти наверх или нырнуть вниз. Ладони, поднимающиеся всё-таки вверх, забирают за собой футболку и, добравшись до лопаток, подталкивают Антона вытянуть руки вверх, чтобы избавится от мешающейся одежды.       Шаст радостно подчиняется, внутренне умирая от каждого производимого действия Арсения, и даже пытается ускорить момент раздевания, потянувшись расстегнуть пуговицу на штанах, но тут же получает предупреждающий лёгкий шлепок по рукам.       Футболка Арсения летит на пол следом за футболкой Антона, и Арс прижимается кожей к коже, вдавливая Антона в себя, снова целует, оставив всю осторожность, проходится пальцами по всем доступным участкам тела и наконец-то расстёгивает штаны.       Антон, полностью отдавшийся поцелую и ощущениям нежной кожи Арсения под его пальцами, вдруг чувствует, как давление на уже вставший член ослабевает. Решая не отставать, он предпринимает ещё одну попытку и тянется расстегнуть, хотя уже и чужие штаны. Молния почему-то плохо поддаётся, но Антон упорный в своём стремлении наконец-то увидеть и прикоснуться к Арсению во всех местах, не сдаётся и, когда замок оказывается расстёгнут, сразу сдёргивает штаны вниз. Прерывая поцелуй, Антон вожделенно смотрит на боксеры, оставшиеся на Арсении, которые, ничего не скрывая, аппетитно обтягивают вставший член, и решая, что они тоже лишние на этом празднике жизни, стягивает и их.       Антон аккуратно дотрагивается до головки освобождённого члена, как будто боится причинить вред, но услышанный протяжный стон Арсения сносит ему крышу окончательно. Он тут же тянется вперёд и жадно целует Арса, обхватывает член в кольцо пальцев и с оттяжкой проводит кистью вверх-вниз, задерживается наверху и большим пальцем размазывает появившийся предэякулят по головке.       - Шаст, Шаст, Шаст, стой, давай лучше сядем, - слова Арсения сливаются в одно, но Антон каким-то чудом умудряется их разобрать.       Избавившись от всей одежды, оба оказываются возле дивана, и Арсений, мягко подтолкнув Антона, садится на него сверху так, что их члены прикасаются друг к другу. Арс, обхватывая рукой оба члена сразу, утягивает Антона в поцелуй, кусая и облизывая уже припухшие губы. Чужая рука на члене ощущается охуенно, и Антон стонет Арсению в рот, растворяясь в этом чувстве. От возбуждения, накрывающего с головой, Антону кажется, что он кончит, как школьник, прямо сейчас.       Арсений медленно начинает двигать рукой вверх-вниз, и Антон захлёбывается от новых ощущений. Он хочет предупредить Арса, что не продержится долго, но в голове только какая-то каша из несвязных мыслей — хорошо, не останавливайся, продолжай, Арс, ещё.       Антон чувствует, как Арсений ускоряется, и, прервав поцелуй, видит, как желание затапливает зрачки напротив, а его собственное частое сбитое дыхание явно говорит о том, что финиш не далеко. Оба члена напрягаются и почти одновременно выстреливают спермой, которая тут же оказывается на животах и на всё ещё продолжающей двигаться руке Арсения.       - Бляяять, - протяжно стонет Антон, утыкаясь в изгиб шеи Арсения, - это намного круче, чем во сне.       - Уж я надеюсь, - возмущённо смеётся Арсений, - но мы немного отклонились от планируемого, поэтому предлагаю в душ и продолжить.       - Поддерживаю, - улыбается Антон и целует Арсения в губы, думая о том, как всё-таки эти самые губы будут хорошо смотреться на его члене, когда Арс будет воплощать задуманное в реальность.       Реальность, в которой сердце бьётся чаще, по телу растекается тепло, а от поцелуев сносит крышу, ту самую реальность, где Арсений с Антоном вместе и пусть, возможно, не навечно, но в данный конкретный момент — навсегда. И это правильно.