помогу тебе сдаться

«Она испугалась меня, она захотела домой».

Сигарета выпадает из пальцев в траву, но Диана этого даже не замечает — всё её внимание приковано к тёмным очертаниям деревьев, она пытается разглядеть что-то среди них до боли в глазах. Ничего. Звуков тоже больше не доносится, а слабоумия и отваги у Дианы не настолько уж и много, чтобы сломя голову мчаться в предположительную гущу событий. Комаров смахивает отрешённо, слишком уж их монотонная музыка действует на нервы. В дом возвращается с помутневшим разумом, как будто только выбралась из сна. Лии не видно, спать, что ли, уже ушла. Диана ложится на кровать и упирается взглядом в потолок. Удивительно, но страха в ней нет. Есть животный ужас, смешанный с первобытным интересом знать, что на самом деле происходит там, снаружи. Сон не шёл, а дремота в течение ночи была прерывистой, нарушаемой писком комаров и общей духотой. Поднялась рано, молочный рассвет только занялся, и всё сонно тонуло в тумане, влажная прохлада ложилась на плечи табуном приятных мурашек. И ничего бы не омрачало эту идиллию, если бы не воспоминание о крике из леса. Диане очень бы хотелось верить, что это придуманное событие, глюк, игра воображения, но что-то ей подсказывало, что все эти изломы в её попытках сложить общую картину в простом варианте являются слишком значимыми, чтобы оставить всё так, как хочется самой Арбениной. Покосившиеся домики и деревья тонули в сахарной мгле, как в вате, и опоясывали очень нежно и органично. Прислушалась к своей голове — боль плескалась на дне, фоновая, слабая, но всё равно ощутимая. Закинулась таблеткой, раскусила пополам, чуть не подавилась горечью и запила всё тем же квасом. Диана переоделась, окинув хмурым взглядом вчерашние вещи, которые по всем законам природы должны были быть в крови, вышла на крыльцо и уселась прямо на холодные и влажные доски, сцепив замок рук чуть ниже коленей. Мыслей в голове ворох, запутаны, как проводные наушники, а разобрать сил нет, слишком много всего намешано за последние три дня. Да и странностей хватает, которые вызывают лишь вопросы без ответов. Хочется ли разбираться в них? Вообще ни разу. Желания у Арбениной, как водится, куда проще и приземлённей — вернуться домой, нажраться в сопли в баре, трахнуть какую-нибудь сомнительную и такую же пьяную девчонку, дома расколотить пару зеркал и плазму и уснуть в слезах от собственной бесполезности. От последнего пункта поморщилась, прервав череду размышлений — нарыдаться всегда успеет, хотя и получается это лучше всего под большим количеством выпитого, когда всё веселье сходит на нет, алкоголь теряет всякий вкус, а заливать уже получается как-то на автоматизме, следом приходят именно слёзы, причем не всегда есть на них причина. А в итоге она сидит в каких-то ебенях, студит задницу и жалеет себя. Что, единственное, чем может заняться? Да нет. Лия обещала к менту сводить — чудесно, значит, где-то в этой деревне должен обитать ещё один живой человек, аж представитель закона. Наверняка денег сдерёт по самые болезненные места. Резко цепляют сомнения — уж точно возникнут вопросы к увеселительной поездке, где машина впечаталась в дерево, а водитель бесследно исчез. И у Арбениной никаких идей по поводу того, что произошло. Не сама же она домотала от станции по неизвестным дорогам, да и откуда бы взялась сама развалюха, машин тут особо не наблюдается… Внезапно в голове всплывает Паджеро, который проезжал мимо и не подумал остановиться на вопль Дианы. Вряд ли машина мента, а впрочем… Придётся познакомиться. От мыслей окончательно пробуждает удар двух железных вёдер рядом с ней, и Арбенина невольно дёргается. — Извини, дочь, не хотела напугать. Не подсобишь? Вёдра тяжёлые, а самой тяжело носить. Колодец вон там, не так уж далеко. А я пока завтрак сготовлю. Диана жмёт плечами, поднимается, подхватывает вёдра и закусывает губу: — Сходим после завтрака к вашему милиционеру? Поговорить бы насчёт машины. — Я дом укажу. Только территория подневольная большая, можешь и не застать. Тяжёлый вздох во всю грудную клетку, но Диана уговаривает себя не злиться. — Ну, пусть. Валяйте. Удивительно, но ей везёт — в доме явно кто-то есть. Везёт ли? Из открытого окна без штор вылетает пустая бутылка и едва не задевает макушку Арбениной, ударяется о край большого ржавого бака и разбивается на несколько крупных осколков. Покушение? — Ебана мать, промахнулась… — явно злой женский голос, и ещё через мгновение окно распахнулось, и с подоконника на траву спрыгнула девушка в майке-алкоголичке и камуфляжных штанах. Короткие темные волосы, взъерошенные и торчащие с вызовом в разные стороны, крепкие плечи и общий хмурый вид — набор деталей Диану не смутил, и в другой ситуации она бы его, возможно, нашла и привлекательным, тем более, что черты были ровными, и ничего отталкивающего во внешности не было. — А ты ещё кто? — сфокусировалась на новом лице девушка и окинула подозрительным изучающим взглядом. — А ты? — в тон отозвалась Диана и в защитном жесте скрестила руки на груди. — А вопросы здесь задаю я. Осколки были быстро собраны и отправлены в бак, в котором, судя по соответствующему звуку, была уже не одна бутылка. — Так, явно ты мне и нужна. Меня к тебе отправили. Представься только, так положено, — Диана незаметно для себя продолжила тыкать, не считая необходимым проявлять уважение к человеку, метающему снаряды из собственного окна. Впрочем, собеседница была ещё и не сильно старше её на вид. — А ещё положено мне быть в форме, а тебе поменьше выёбываться. Жукова Елена Юрьевна. Капитан полиции. Чё хотела-то? Диана поджала губы и кивнула, приняв информацию. Когда она сюда тащилась, то ожидала чего-то совсем другого: мужика с пивным животом или какого-то убогого с проблемами с башкой, но уж точно не такого мента. — Не здесь же, — отозвалась Арбенина, демонстративно окинув взглядом их окружение. Жукова пожала плечами и махнула рукой. — Пошли, почему нет. Дом был небольшой, достаточно опрятный, и если бы не выставка зелёных бутылок под столом, то было бы вполне уютно. Форма висела на стене, и на погонах слоем лежала пыль. Кажется, долгое время она служила лишь элементом декора. — Круто я придумала? У меня там трещина здоровенная, а теперь её не видно. Красота, — Жукова уселась, явно довольная собой, и одним намётанным ударом сбила крышку с очередной бутылки о край стола. Ногой выдвинула второй шаткий табурет навстречу Арбениной. — Ну, соловей, начинай свою песню. Диана подозрительно посмотрела на не вызывающую доверия конструкцию, но всё же уселась с заметным напряжением в фигуре. Лена оценивающим взглядом окинула посетительницу и сделала большой глоток из своей бутылки. Чужое бесцеремонное изучение, скользнувшее по чертам лица и нырнувшее по шее к вороту футболки, вызвало лёгкое неприятное покалывание где-то глубоко внутри, и Арбенина поджала губы. — Хватит пялиться, ты не в зоопарке. Вот какой вопрос сначала. Были ли тут приезжие недавно? — Были вроде. А что? — Лена вопросительно выгнула бровь, но кроме этого жеста на лице не отобразилось больше ничего, только скучающий вид, кажется, стал ещё более нарочитым. Занятно. — И что-то их не видно. Заявлений никаких не было? — Диана вдруг поняла, что они вдвоём играют в игру непонимания. Жукова точно что-то знает, но вот говорить об этом просто так не будет. И теперь появляется ещё один вопрос: какую роль в этой странной истории играет капитан Жукова, и что можно ей рассказать из произошедшего уже конкретно с ней самой, чтобы не вляпаться ещё больше. Маленький вертлявый паникёр в голове уже начал сходить с ума, повторяя ежесекундно, что это маленькая захудалая деревня, где каждый друг за друга держится. Вот чёрт. Диане захотелось посильнее прикусить губу, чтобы отвлечься от не самых позитивных мыслей. Внезапно поняла, что Лена с интересом наблюдала за этими секундами борьбы на чужом лице. Ответила злым взглядом глаза в глаза, и Жукова отступила мягко, растянув краешки губ в примиряющей улыбке. — Было. Одно. Только официально я его принять тогда не могла, потому что мало времени прошло. Тебя-то это как касается? Родственница? Подружка? — Просто слышала о том, что они пропали. Все. Хотела узнать, ищет ли их кто-то. — Кто-то ищет. Наверное, — Жукова равнодушно пожала плечами. — Тебя это, я смотрю, не ебёт. — А с чего это ебёт тебя, м? Кто ты вообще, чтобы сидеть и осуждать тут? — Лена отставила бутылку и наклонилась вперёд. На лбу ближе к виску проявилась вена, а ноздри нехорошо расширились. Диане невольно захотелось чуть отстраниться, чтобы увеличить расстояние до безопасного. Скула заранее начала ныть, как будто удар крепкого кулака уже был на ней запечатлён. — Ладно, тихо. Никто. Просто спросила, не нервничай так, — Арбенина звучно сглотнула. Страха, однако, не было, впрочем, желания получить в лицо тоже. — У меня территория огромная. И по большей части это лес. Я, как видишь, теперь в этом отряде единственный боец. У меня банально нет ресурсов, чтобы этим заниматься. Никто их сюда не просил переться и уж тем более лезть в лес, в котором даже местные на раз могут заблудиться и пропасть на несколько дней. Вернутся ребята. Может быть, нашли дорогу и пошли в другую сторону. Всё, закрыли тему. Ты-то кто? — Лена выдохнула устало, вытерла влажный лоб и отхлебнула побольше. — Теперь? — Арбенина уловила изменившийся тон и сразу же вцепилась в краешек ускользающей информации, пропустив мимо ушей усталую и злую исповедь капитана, а заодно и просьбу-требование закрыть тему. Лена одарила Диану тяжёлым тёмным взглядом, и следом напряглись мышцы рук и плеч, но расслабились почти сразу же как-то слабо и безвольно, а пальцы выпустили бутылку. В глазах мелькнула и затаилась на глубине какая-то странная тоска, как ноющая зубная боль. Перемена почувствовалась и в воздухе, он стал тяжелее, глотать его было сложнее, а вкус отдавал сталью. Лена зарылась ладонью в волосы, сжала кисть в кулак, захватив несколько прядей, но отпустила почти сразу же, то ли успокоившись, то ли уверившись в своём бессилии. — Я здесь была не одна. Напарница была. Настя. Пропала. Вместе с табельным. Это тебе не столичные зайчики… — вдох и следом выдержанный выдох. Что ж… Иногда зверь и своих грызёт, когда совсем голодно да под горячую руку… — Мне жаль, — бросила Арбенина и старательно отвела взгляд. Она не любила чужое горе. Своего хватало, а смотреть на чужое не хотелось — разучилась сопереживать по-настоящему, ограничиваясь парой дежурных фраз и в редких случаях особой привязанности к человеку касанием руки плеча. Придётся представиться. Ради приличия. — Меня зовут Диана. Поясняю: спрашивала, потому что не хочу быть следующей. Ах да, и ещё очень хочу отсюда уехать, потому что происходит нечто странное. — А приехала зачем? — Лена явно взяла себя в руки, и во взгляде и фигуре вновь проявилась скука и расслабленность. — В монастырь. Хуев, — ядовито после паузы добавила Диана последнее и ухмыльнулась в ответ на усмешку самой Жуковой. Кажется, капитан тоже так считала, но озвучивать это вслух явно не планировала. — И как? Удалось вдохновиться на новые подвиги, желания сбылись? — в голосе очевидная издёвка, но без зла — Лена явно развлекалась, успокоив свой мозг. — Крылья, как видишь, ещё не выросли, пропеллер под футболкой, если не заметно, тоже отсутствует. Так что что-то не сработало. Ну? Поможешь? Я за бензин заплачу, за поездку. Сколько надо, в общем, столько и дам денег. Но капитан не торопилась и поскребла задумчиво ногтем край свежей болячки на руке. Показалась капелька крови, и Жукова её растёрла по кисти, оставляя светлый след. — А приехала на чём? Уж не пешком точно. Диана заколебалась, и это смятение явно отразилось на лице. Лена ухмыльнулась. Кажется, она уже точно знала, кто именно подвозил Диану. Что ж. Никто её сюда насильно не тащил, а дальше, в целом, дело почти решённое… — На машине, — отозвалась угрюмо Диана и попыталась спрятать почти виноватый взгляд от проницательного профессионального напротив. — И куда же она делась? — Лена закинула ногу на ногу и сложила пальцы в замок под коленом. — Сломалась немного. — Это ты на своей мудохала? Откуда, кстати? — скука Лены сошла на нет, пусть её остатки ещё присутствовали на лице. Свою заинтересованность капитан старательно прикрывала нарочитой усталостью, но даже алкоголь стоял уже некоторое время не пригубленным, а обычно именно его поглощением Жукова была занята большую часть дня, уничтожая в градусах последнее человеческое. Сердцу необходимо было стать жёстким, а вот мозгам требовалось размягчение. — Не на своей. Из Москвы. — От вас, столичных, многовато проблем. Полагаю, был какой-то водитель? И где он? — помогла Лена, сократив блуждание Дианы в лабиринте сокрытия информации до прямой дороги к выходу. Не вечно же длиться фарсу. — Был. И нет его. Понятия не имею. Пропал. Пропала. Это женщина, — выдохнула, наконец, Диана, поджала губы и уставилась упрямым взглядом в глаза капитана. Лёгкая насмешка промелькнула в уголках губ Лены и тут же изящно скрылась за жёсткой ровной линией, в которой эмоций было не больше, чем в крупном камне, обласканном за много лет колючими морскими волнами. — Так… Ещё пропавшие. Пизда показателям, — хриплый холостой смешок разрезал полотно нагретой комнаты. Желания рассмеяться у Дианы не возникло, наоборот, сердце сжалось ежом и забило в груди сильнее, больнее, будто бы желало вырваться наружу и вывалиться к форменным ботинкам на пол прежде, чем замереть и взорваться. Лена убрала руки, разогнулась и ещё раз приложилась к бутылке. — Получается, так, — отозвалась после паузы Диана. — Я могу показать, где осталась машина. Недалеко. Мне надо уехать. Я спешу. Так что? Я тебе всё покажу, хочешь, показания дам. До станции только докинь. — Не выйдет. Дороги развезло. Я не проеду. Вытаскивать кто будет? Правильно, никто. Это раз. У тебя пропал водитель. Вдруг ты её ёбнула? С этим разбираться надо. Это два. Так что… Поживи пока. Вдруг твоя спутница объявится. — На кой хер мне её убивать? Добираться я бы как стала дальше? Я не совсем идиотка, — взвилась Диана и невольно двинулась вперёд, из-за чего табурет угрожающе скрипнул. Пришлось замереть. — Разберёмся потом, — мирно отозвалась Лена и одним большим глотком опустошила бутылку. Содержимое уничтожалось с такой скоростью, будто бы там была всего лишь вода. — А сейчас нельзя? Я тороплюсь как бы. — А сегодня у меня выходной, если ещё не заметила. Так что была рада познакомиться, чао, — гостеприимство Жуковой явно подошло к концу, и Диана со вздохом поднялась. Спина затекла в неудобной позе и отозвалась приятной болью. Злиться не было смысла, это ведь глушь, что тут еще можно хотеть от спивающегося мента. — Ладно, спасибо, бывай, — бросила Диана и уже дошла до двери, как внезапно в голове лампочкой зажёгся важный подзабытый вопрос: — А у кого-то еще здесь есть машина? — Нет. — Странно. А я вот видела один Паджеро… — Диана попыталась считать выражение лица капитана, но в ответ получила лишь неразличимую маску спокойного холода. — Здесь ни у кого такого нет. Погуляй, посмотри, если не веришь, — равнодушно пожала плечами Жукова. Диана нахмурилась, не сдержавшись, и вышла. Не было смысла не верить. — Потерпи. Немного осталось, — голос прозвучал мягко и успокаивающе, а рука кратко огладила длинные темные волосы ласково, почти по-матерински. Впрочем, вряд ли эта нежность могла быть оценена — девушка была без сознания. Но очередной контейнер для крови был почти наполнен, и этот процесс волновал куда сильнее женщину, чьи волосы начали рано покрываться серой дымкой в тон стали в глазах и такой же твёрдой руке.