Министр

      Гарри пришел домой, когда солнце заливало желтым и ярким светом подъездную дорожку. Он улыбнулся теплу, плющу, угрожающему его входной двери, и не почувствовал ничего, кроме комфорта, глубокого удовлетворения от возвращения после долгой смены.       Он вошел, сбросил мантию и закрыл входную дверь. А Джинни повернулась, чтобы посмотреть на него с того места, где сидела за кухонным столом. - Привет, - откровенно удивился Гарри. - Я думал, ты уже ушла. - Нет, - она улыбнулась ему, и он сразу почувствовал, что что-то не так. - Нет, я... тренировки отменили сегодня. - Хорошо, - он остановился в дверном проеме, рассматривая вид перед собой. Джинни, одетая в аккуратные джинсы, блузку и кардиган. Перед ней - остатки кофе и толстая стопка бумаг.       Ни один из них не обронил ни слова. Да и не требовалось. Гарри подошел к столу, встал напротив Джинни и взял верхний лист. Она смотрела на него настороженно. - Германия? - Он поднял на нее глаза, душа ушла в пятки. - Ты собираешься в Германию? Я думал, ты сказала… - Я знаю, что я сказала, - ее голос звучал ровно, спокойно. - Но я хочу сделать это, Гарри. Мне необходимо.       Наступила тишина, и они просто смотрели друг на друга. Подтекст повис в воздухе как туман - тяжело, неосязаемо. Он задался вопросом, планировала ли она вообще сказать ему лично, глаза в глаза, или позволила бы своему отсутствию говорить само за себя. А потом он задумался, почему. - Надолго? - Год для начала, - ответила Джинни, и его словно пронзило ножом. Сейчас он мог сказать так со всей уверенностью, потому что знал, каково это. - Но я могу... у меня есть отпуск. И Рождество. Ты можешь приехать ко мне, когда захочешь. - Хорошо, - он кивнул. - Хорошо. - Я уеду, - продолжала она. - Мне очень жаль, но я должна... - Нет, не должна, - выкрикнул он, прежде чем смог остановиться. - Перестань строить из себя мученицу… - Я не строю!.. - она не повысила голос, но глаза ее предупреждающе вспыхнули. Он понял, что она бледна, бледна и дрожит. – Так и знала, что ты не поймешь... - Поймешь? - повторил он. - Джинни, конечно, я не понимаю. Я думал... я имею в виду, я думал, что мы стали лучше, я думал, что мы счастливы...       Она вздрогнула, затем повернулась и посмотрела в окно кухни. Утреннее солнце сделало ее профиль резким, а лицо почти прозрачным: - Мы... мы… - А ты и Тедди… - но ему не пришлось заканчивать мысль. Она знала, что он имел в виду. И это ломало его - видеть, что то, что они построили вместе, начинает разваливаться. - Мне нужно, Гарри,- слова были тихими, но твердыми. - И я не отступлю. Я уезжаю.       Он отошел, опустив взгляд. Время между ними, их время вместе закончилось. - Хорошо. Ты сообщила кому-нибудь еще? - Нет, - призналась Джинни. - Но я написала письмо маме и папе. Ты можешь отправить его совой, или можешь сказать им, в зависимости от того, что...       Гарри выдавил сухой смешок: - Бросаешь меня на растерзание, а? - Гарри, - она резко повернулась, чтобы посмотреть на него, брови насуплены от гнева. - Это будет дурдом, - продолжил он. - «Пророк» отведет душу. - Я знаю, - Джинни встала, собрала свои бумаги - свои контракты. - Мне жаль.       Он оставил сказанное без внимания. Были вещи, с которыми не стоило бороться. - Я свяжусь с Андервудом, - сообщил он, прислонившись к кухонной стойке. Ему необходимо на что-то опереться, иначе он взорвется. - Попрошу его дать вам двухдневную фору в обмен на ранний доступ к новостям. У тебя появится время освоиться, пока все не начнется. - Спасибо, - она взвалила сумку на плечо и вступила в туфли. - Ага.       Джинни заколебалась в дверном проеме, и ее глаза говорили так много, что он не знал, как все переварить. - Это... это будет хорошо для нас, Гарри, - она попыталась улыбнуться. – Просто боль перемен. - Ага, - он старался не думать о том, чтобы сказать те же слова Рону полжизни назад.       Входная дверь закрылась за ней, гулкий щелчок в тишине, но Гарри не двинулся с места. Он стоял там, прислушиваясь к знакомым звукам их кухни, их дома, и пытался обдумать то, что только что произошло. Он снова и снова задавался вопросом, почему именно сейчас. Гарри порылся в своей памяти, погрузился в глубины своего измученного ума, пытаясь определить момент, место разрыва, точку невозврата. Но не мог. Ничего не было. И он знал, с поразившей его убежденностью, что он не упустил из виду или проигнорировал какие-то мельчайшие детали. Он знал, что дело не в причинах - ни той, что она поделилась с ним, ни той, висевшей между ними, нежной и надломленной, очевидной, но никогда не упоминаемой.       Но Гарри не мог избавиться от ощущения, что во всем почему-то его вина. Потому, что он что-то сделал, сказал или, наоборот, не сказал? «Нельзя так думать, - не раз говорила ему Сеймур. - Нельзя брать на себя это бремя без причины. Не все на тебе, Гарри. И никогда не было».       Сеймур. «Мерлин, - подумал он. - Она будет невыносимой».       Его глаза чесались от эмоций и усталости, но он никогда не чувствовал себя менее уставшим. Гарри вышел из кухни, не обращая внимания на брошенную кружку Джинни, и направился в уголок Исиды. Она спала, но надобно отправить несколько писем.

***

- Привет, Избранный, - как всегда, Андервуд выглядел себе на уме, с волосами, уложенными в дурацкую прическу, которую Гарри невыносимо хотелось поджечь. – Хороший день? - Заткнись, - Гарри не двинулся с места, прислонившись к невысокой кирпичной стене. Здесь они оставались скрыты от основного пешеходного движения - в маленьком переулке в безымянном уголке магловского Лондона. По крайней мере, Андервуд выполнил его инструкции. - Мне просто нужно, чтобы ты выслушал.       Андервуд ухмыльнулся, после чего изобразил закрытие рта и выброс невидимого ключа. Гарри не поверил ему ни на секунду. - Я рассказываю тебе сейчас при условии, что ты будешь хранить эту историю в течение тридцати шести часов, - предупредил Гарри. Он не упустил, что глаза Андервуда слегка выпучились от восторга. – Первый тираж – твой, как и эксклюзивный пресс-релиз, но ты должен держать его у себя. Обещаешь?       Андервуд кивнул. - Хорошо, - Гарри огляделся, в последний раз проверив, нет ли намека на жизнь магобщества, и достал плотно сложенный кусок пергамента. Передал его Андервуду и продолжил: - Джинни Поттер вместе с четырьмя другими из Холихедских гарпий приняла предложение пройти обучение в Гамбурге. Команда даст объявление завтра, и они не разглашают имена членов команды. Ты получишь эксклюзив на Джинни, но не дашь в печать, пока... - Послезавтра, - вклинился Андервуд. - Я понял, - он наблюдал за Гарри. - В чем же тогда подвох?       Гарри нахмурился. - Что ты имеешь в виду? - Подвох, - повторил Андервуд. Он тоже прислонился к стене и сунул пергамент во внутренний карман пальто. - Что тут такого, если ты говоришь о всего лишь небольшой тренировке?       Гарри отвернулся, заталкивая гнев обратно в горло. Он так и не переоделся после возвращения из Азкабана тем утром, и забыл наложить Тергео на свои забрызганные грязью брюки. - Контракт на год. - Ах, - Ухмылка Андервуда вернулась, и запрокинув голову, он выпустил смешок. – Теперь понятно. Миссис сбежала.       Гарри промолчал, молча представляя несколько разных способов его убить. - Я мог бы получить повышение, - продолжал Андервуд, потому что всегда падал на все четыре лапы. - Мой редактор будет есть у меня с ладони. Я не могу винить тебя, Гарри, за желание опередить события. Опередив, сможешь контролировать. Но ты и так это знаешь, не так ли? Это давно… - Мы договорились? – не отступал Гарри, приятно удивившись, что не кричит. - Ага, приятель, - ухмылка Андервуда превратилась в оскал, и он сверкнул крошечными бриллиантами, вмонтированными в его клыки. – Мы договорились.       Он пожал Гарри руку, затем побрел обратно тем же путем, насвистывая сквозь зубы.       Гарри пошел домой, потому что больше ничего не мог сделать. Он не хотел, чтобы Тедди увидел его таким, готовым взорваться, и не мог вынести мысли, что Андромеда наблюдает за ним - ее глаза слишком проницательны, слишком умны.       В доме не водилось много алкоголя. Он нашел полупустую бутылку красного вина, сел на пол в гостиной и начал пить. Исида наблюдала за ним со своего места на подоконнике, пока он опустошал бутылку и снова наполнял ее без помощи палочки.       Зуд начался в его ладонях, распространился по рукам и спустился к животу. В эти дни он всегда располагался там, беспокойный и дремлющий одновременно. Чаще всего он мог не обращать на него внимания, но не сегодня. Наблюдая, как тускнеет небо, как растут и удлиняются тени, игнорируя сообщение Джинни о том, что она благополучно добралась до Гамбурга, он мог только сидеть и чувствовать, как магия бурлит под его кожей.

***

      Гарри через бледно- зеленый стол встретился взглядом с заместителем юрисконсульта и сказал: - Дело нужно сделать. В течении последних трех кварталов ДМТ постоянно урезали бюджет, что привело к непосильной нагрузке на их и без того скудные ресурсы. - «Непосильной нагрузке»? - повторила Гермиона, приподняв идеальную бровь. - Докажи это, Поттер. Потому что те цифры, что я вижу, не показывают мне никакого уменьшения количества портключей. - Я не говорю об обычных портключах, - отрезал он в ответ, пытаясь сохранить ровный голос. Все за столом смотрели на них огромными изумленными глазами. - Я говорю об аварийных портключах. Те, знаете ли, что должны иметься в запасе - на случай чрезвычайной ситуации.       Гермиона даже глазом не моргнула. - Почему их отсутствие должно вызывать беспокойство? Война давно закончилась, и Волшебная Британия видела почти десятилетие непрерывного мира. Разве что, - она подарила ему тонкую улыбку. - Вы осведомлены о какой-то новой угрозе безопасности, аврор Поттер.       Гул веселья за столом. Желание взорваться, жгучее и жаждущее, пробежало по его рукам и вниз по позвоночнику. - Без комментариев, - отреагировал Гарри, потому что Хант настиг бы его и четвертовал, выдай он: « Ну, может быть». - Но эти портключи не обновлялись ни разу после войны. А теперь мы живем в мире и люди расселяются, пуская корни. Только на юге Англии есть шесть новых значимых поселений, а если учесть Уэльс… - Многие департаменты нуждаются в серьезной помощи, - ответила она. - Глядя на цифры и только на цифры... - Плевать на цифры, Грейнджер! - выпалил он, прежде чем смог остановиться - Департаменту магического транспорта не нужна дополнительная кредитная линия для экстренных портключей! - он задел нерв, вполне очевидно. Она ощетинилась, и из ее тугого пучка выпало несколько прядок. - Они уже покрыва…       Так продолжалось и продолжалось, пока не закончилось. Он покинул комнату, как только смог, гнев захлестнул его, и позволил ногам унести его обратно в знакомые залы ДМП. «Прекрасно, - подумал он, придавленный усталостью, переживаниями и опасениями. - Если Гермиона Грейнджер так решительно настроена быть занозой в моем боку, самое меньшее, что я могу сделать, - отплатить тем же».       Заголовки газет стали мелькать в Атриуме, но Гарри при сем не присутствовал. Он понял, что произошло, только когда стали шептаться и смотреть на него больше, чем обычно. Но это не имело значения, потому что Гарри Поттер привык быть в центре внимания.

***

      Париж в декабре светился розовым и золотым. Гарри замер в прохладном, восхитительном воздухе, уловив запах чего-то теплого и дрожжевого, вроде хлеба или молодого вина, и обернулся на звук своего имени. - Привет, незнакомец, - Джинни, одетая в элегантное черное платье и остромодную кожаную куртку, широко улыбалась, подходя. Ее волосы, яркие под светом ламп, были собраны в аккуратный пучок. Раскрасневшаяся, со сверкающими глазами, она выглядела невероятно.       Гарри усмехнулся и встретил ее на полпути. Их поцелуй был медленным, с обоюдным желанием.       Год казался безумной гонкой к финишу - все настолько сосредоточились на приближающемся сгустке радости Салли и Рона, что отодвинули уход Джинни на второй план. По-своему, это стало благословением, но странная задушенная часть Гарри хотела, чтобы они беспокоились о ней немного больше. Он хотел, чтобы они сели, нахмурились и спросили: почему? Потому как он все еще не мог заставить себя так поступить. - Прошла всего неделя, - поддразнила его Джинни, ткнув его носом свой собственный. Технически это было правдой: Рождество они встречали в Норе со всей семьей. - Ну да, - Гарри легко пожал плечами. - Может, я скучал по тебе.       Она вздрогнула. - Ну, сейчас нет нужды. Я здесь. - Ага, - согласился он, прижимая ее к себе. - Здесь.       Джинни провела его по нескольким улицам, объясняя, что они находятся в старом районе искусств. Гарри внимал, чувствуя, как на каждом шагу вдыхает культуру, историю и особенности художественного мастерства. Ему нравилось здесь, в этом городе, и ему нравилось то, что город сделал с Джинни - она выглядела раскованной, блестящей, спонтанной. У уличного торговца она купила ему сладкий миндаль и позволила кружить себя перед оркестром на тротуаре. Наконец, они сели в тесном, но теплом маленьком бистро, легко касаясь руками поперек стола.       От Coq au vin (1)Гарри хотелось плакать. - Лучшая курица, которую я когда-либо ел. - Не правда ли? - она улыбнулась ему поверх бокала с вином. - Я бываю здесь слишком часто.       Работа на континенте означала, что она могла без особых проблем путешествовать по его городам. Но совсем недавно обучение привело ее в Северную Францию, что сделало Париж ее любимым местопребыванием. - Значит, тебе нравится? - спросил ее Гарри. - Программа?       Ее улыбка стала шире. - Да, вообще-то. Приятно работать с людьми, не из Гарпий, понимаешь? И здесь так много команд, столько талантов. Мне есть чему поучиться. - Так они тебя грузят? - Как сумасшедшую, если честно, - он наблюдал за игрой ее рук со столовыми приборами, за мерцанием света свечей на ее лице. - А что насчет вас? Еще есть большие успехи?       Теперь улыбнулся Гарри. - Ты же знаешь, я не могу проговориться, особенно в смешанной компании. - Ты крыса! - она бросила чары щекотки ему на ухо, вопиющим образом игнорируя сидящих вокруг маглов. Но никто этого не заметил.       Они ели, разговаривали и пили. Вино, хотя и по разумной цене, оказалось одним из лучших, что Гарри довелось попробовать в своей жизни. Он чувствовал, как оно разливается по его телу, дьявольское и теплое, и позволял себе раствориться в нем. «Почему нет? - спросил он себя. В конце концов, я в Париже». Но все равно, горло давили слова - крошечные, ужасные слова: «Почему ты ушла, Джинни? Что тебе нужно, чего я не могу дать? Однажды ты сказала мне, чтобы я признался, что мне нужно. Я не понимал, что это улица с односторонним движением».       Возможно, дело было в месте и времени. Они ходили по улицам, ее рука обвивала его, а Гарри не мог избавиться от ощущения, что в воздухе витает что-то иное - что-то, не поддающееся объяснению. Пусть в его теле гудел алкоголь, он чувствовал их - маленькие складки в воздухе, другие миры, скрытые от глаз, но не от чувств. Он никогда не показывал ей, на что он способен, как он может играть с невидимым и дразнить ткань реальности. Он знал, что это испугало бы ее или даже рассердило - Джинни ненавидела мысль об опасности. Но совет Ханта подтолкнул Гарри дальше, чем тот когда-либо заходил, и теперь он оказался близок к тому, чтобы, уловив проблески этих других миров, войти в эти альтернативные реальности.       Единственная проблема, конечно, заключалась в возвращении. «Но, - подумал он, проводя пальцами по затылку Джинни, - я вернулся из худшего. Может, все проще, чем я думаю».       Сена, черная и роскошная под ними, убаюкивала вечерним воздухом. Джинни прислонилась к перилам, улыбаясь спокойной воде. Пока она убирала с лица несколько прядей волос, Гарри подумал, что она похожа на знаменитость. А потом он вспомнил, что она, вроде, как и есть знаменитость.       Странно, как их жизни искривились и изменились, выйдя далеко за пределы того, что они планировали или воображали. И Джинни шла своим собственным путем. Но, несмотря на все его тревоги, в воздухе витало обещание. Ее обручальное кольцо, золотое и подмигивающее в свете уличного фонаря, находилось на своем обычном месте на ее левой руке, придавая уверенности, напоминая, что они познали друг друга.       Воспользоваться возможностью было рискованно. Но оно того стоило – Джинни встретила его тихим удивленным возгласом, вцепившись пальцами в лацкан его пальто. Ее рот чувствовался теплым и влажным от вина. - Джин, - он вцепился в ее волосы, почти дрожа от сдержанности, - я хочу... - Ш-ш-ш…       Она прижалась к нему, обвив руками его шею, его плечи. Ее пальцы впивались в его кожу, как мольба. И он сдался, проглотив все, что хотел сказать.       Они едва добрались до отеля. Ввалились в номер Гарри, хихикая, как подростки, одуревшие от вина и холода, путаясь в одежде друг друга, спотыкаясь о маленький журнальный столик и его чемодан. Кожа соприкоснулась с кожей, отчаяние взяло верх - Гарри впивался, облепливал и присваивал, и Джинни, задыхаясь, позволяла ему.       Проснулся он много часов спустя от белесого солнечного света, падающего на его голую спину. Яркие блики на окне сообщили ему, что город утопает в снегу. Голова раскалывалась, во рту пересохло, он перевернулся на спину, потянулся и обнаружил только пустые простыни на месте своей жены. Шок оказался достаточным, чтобы побороть тошноту, и Гарри сел, холодный страх ворвался ему в легкие. Его нечеткий и тщетный взгляд метался по комнате, пока его рука не схватилась за листок бумаги, небрежно оставленный у подушки:

Не хотела тебя будить.

      Он долго смотрел на слова, настолько долго, что снег перестал падать. Гарри посмотрел на свое обручальное кольцо, холодное и странное на пальце, и подумал: «С Новым годом». ___________________________________________________________________________________________________ 1) Coq au vin – петух в вине, классическое блюдо французской кухни.