Сумеречный остров сокровищ

Проснулся я на десятом часу утра. И проснулся я с прекрасным самочувствием. Ни мигрень, ни жар меня больше не преследовали, а слабость как рукой сняло. Правда, тело до сих пор ломило, как на утро после тяжёлого вечера пятницы. Но замечу, что, по сравнению с тем, что было эти две недели, ломота была уже не такая сильная. Было не трудно догадаться, благодаря кому моё состояние пошло на поправку. Так было не охота вставать с постели, что я решил позволить себе ещё какое-то время понежиться в ней, укутавшись в бамбуковое одеяло. На улице было несколько прохладно да и к тому же во всю лил дождь. Прям как из ведра! То и дело было слышно, как капли громко стучали по окнам. Хорошо, что сегодня мне никуда не надо идти, и я могу спокойно отдохнуть дома. Полежав в постели ещё какое-то время, я решил, что надо уже вставать и заниматься делами. Ибо нельзя лениться целый день даже если это выходной! Да и помочь маме надо. Найдя в шифоньере первые попавшиеся брюки и рубашку, я накинул на себя халат и, выйдя из спальни, направился вниз и прямиком в ванную комнату. - Джим! Сыночек! - воскликнула мама, когда я спустился на первый этаж. Не успел я и поздороваться, как она подбежала и крепко обняла меня. - Д... Доброе утро, мам. - спустя десяти-секундную паузу, улыбнувшись, промолвил я. Потом, отпустив меня, мама продолжила. - Как ты? С тобой всё хорошо? Ничего не болит? Дай я лоб пощупаю! - Мамочка. - смеясь, пытался я отмахнуться. - Со мной всё хорошо! Правда! Я, вполне, отлично себя чувствую! - Точно!? Тебе лучше? - хотела уточнить мама, а я её заверил - Лучше! А теперь мне нужно идти в ванную. Хочу помыться. - Да, да! Конечно. Иди, солнышко. - ответила матушка, наконец отпустив меня, и я тут же удалился в ванную комнату. Находясь под горячим дождём, я смог на время забыть о ломоте и боли во всём теле. И я уже постепенно начинал приходить в себя. Мне было так приятно ощутить на своей коже тепло горячей воды, словно меня окутывают в объятиях чьи-то руки, в которых точно чувствовались забота и любовь. И внезапно меня посетила мысль о вчерашнем вечере. Это был словно самый прекрасный сон! Сон, от которого не хотелось бы просыпаться ещё долгие сотни лет! Сон, где я вновь встретился с тем самым незнакомцем, оказавшемся на самом деле моим другом детства!... Доктор. Дэвид. Ливси. Сколько же лет прошло с тех пор, как он уехал на учёбу в Лондон! С тех пор мы с ним более не виделись, хоть и перед отъездом обещал, что будет навещать наш трактир каждое лето. Замечу, что на момент нашей разлуки ему было 18, а мне 8. И это было спустя две недели, после того дня, когда к нам в трактир пришло известие о том, что отца не стало. Помню, что после этой новости следующие три дня я не выходил из комнаты. Не ел. Не пил. И ни с кем не хотел разговаривать. Мне было так больно и плохо, что я отказывался верить в то, что папы больше нет. Но уже на четвертый день я просто сдался, особенно когда меня пришёл навестить Дэвид. А он тогда вместе со своим отцом гостил у нас в "Адмирале Бенбоу", последний, кстати, тоже был доктор. Дэвид явился ко мне в комнату поздним вечером, когда все уже начинали постепенно готовиться ко сну. И пришёл он ко мне, прихватив с собой вазочку с ягодами, дабы угостить меня, при этом аргументировав это тем, что мне необходимо что-нибудь съесть, ибо трёхдневная голодовка может плохо сказаться на мне, особенно в таком состоянии, в котором я на данный момент находился. Ничего не сказав, я принял вазочку и стал уплетать ягоды одну за другой, при этом глотая горькие слёзы, что нарочно катились с моих глаз. Когда пиала была уже на половину пуста, я просто не выдержал и заплакал на взрыд, и я чуть не уронил вазу с недоеденными ягодами. Дэвид предложил съесть ещё, но я отказался, ибо даже самая сладкая малина была для меня горькой, и мне больше ничего не лезет в горло, что было сдавлено слезами. В этот момент Дэвид просто прижимает меня к себе и не отпускает, несмотря на моё сопротивление и попытки вырваться, которые, в последствии, стали бесполезными. Сдавшись, я просто невольно обвил своими руками доктора, всё также продолжая всхлипывать, но уже медленно успокаиваясь. Мы с ним улеглись в постель, но и в этот момент Дэвид не отпустил меня, всё также прижимая к себе и поглаживая меня по всему телу, в добавок он что-то тихо напевал мне на ухо, и меня это окончательно успокоило. Так мы и заснули в объятиях друг друга. Но даже когда я полностью отошёл ко сну, я осознал, что нас с Дэвидом связывает некая красная нить, которую ни в коем случае нельзя разрывать. Все последующие дни Дэвид старался быть всегда со мной рядом. Постепенно я начинал приходить в себя после той новости об отце. Это было, довольно-таки непросто, но я всё же смог справиться с этой утратой. Но уже в последний день прибывания, когда Дэвиду уже была пора ехать в Лондон, я и его стал умолять остаться хотя бы ещё на неделю, опасаясь того, что я больше его не увижу, так же как и папу. В ответ Дэвид сказал, что непременно вновь приедет к нам. Потом он обнял меня, а затем горячо поцеловал в лоб, да так, что после этого поцелуя явно оставался след, а затем сказал следующее: "Когда тебе станет грустно или заскучаешь, просто коснись ладонью того места, на котором я оставил след и подумай обо мне." Я сделал то же самое, что и Дэвид, попросив чтобы он так же думал обо мне, как и я о нём. В ответ доктор улыбнулся и, во второй раз крепко обняв меня, отправился на учёбу. Каждое лето я ждал его возвращения, но... он так и не приезжал. Я ждал его год. Два. Три. В последствии, лето мне стало казаться самым жестоким временем года. Но вспомнив про след от поцелуя Дэвида, я дотрагивался до этого места и мне немного, но становилось легче даже когда последние пять лет, с момента отъезда друга, я находился в состоянии глубокой апатии. И всё же надо было продолжать жить дальше, ведь жизнь на этом не должна заканчиваться! И тогда я посвятил себя в учёбе и помощи маме по делам в трактире, с трудом, но постепенно справляясь с горечью долгой разлуки. Но при этом не было не одного дня, чтобы я не думал о Дэвиде и не вспоминал его. А эти воспоминания из детства для меня были очень дороги! Я очень скучал по нему, но я всё же надеялся, что вновь встречусь с ним. И вот спустя эти чертовы десять лет я вновь вижусь с моим дорогим доктором, в объятиях которого я мог спокойно дышать и чувствовать себя живым! Но... что если вчерашняя встреча после стольких лет разлуки - не более чем сон? Ведь все эти десять лет я был словно принцесса, что днями и ночами сидит в башне, тяжко вздыхая в ожидании, когда к ней придёт её прекрасный принц. Для меня бы это было самое горькое осознание того, что наша встреча... что всё это очередной плод моей фантазии. Спустя полчаса я наконец-то вышел из ванной, успев переодеться в бардовую рубашку и синие брюки, и направился на кухню, где на данный момент хлопотала мама. - С лёгким паром, Джимми! - игриво воскликнула мама когда я вошёл. На что я, смеясь, поблагодарил её. - Тебе чем-нибудь помочь сегодня, мам? - Сынок, что ты! Я сама справлюсь! А ты и так целыми днями работаешь!Дай себе расслабиться! Да и вообще отдохни деньков 2-3! Как говорится, работа не волк, в лес не убежит! - Ну ладно. - пожав плечами, ответил я. Я заварил себе виноградный чай и сделал блинчики с творогом и черешней. Затем взяв завтрак, я поднялся обратно к себе. Войдя в свою комнату, я первым делом заметил, что на кофейном столике что-то лежало. Тогда я подошёл к столику и увидел, что на нём лежали записка сложенная в четверо и веточка сирени. Поставив завтрак, я взял записку и как только развернул её, то увидел что было написано следующее: "Дорогой Джим, Следующим вечером я снова навещу тебя, дабы проверить твоё состояние. Старайся особо себя не перетруждать. Я договорился с твоим мастером. Он дал тебе неделю отгула. Так что, отдыхай. Набирайся сил. Пригодятся. С наилучшими пожеланиями крепкого здоровья, твой друг, Д. Д. Л." "Это был не сон" - пронеслось у меня в голове после прочитанного. Затем рука потянулась за веточкой сирени, фиолетовые цветки которой цвели очень пышным букетом и источали просто восхитительный запах. И когда я вдохнул его, на моём лице сразу появилась улыбка. Ибо мне было приятно осознавать, что всё это было реально, а не просто моя фантазия! Целый день я провёл у себя в комнате, придаваясь беспрерывному прочтению книг. Иногда я отвлекался на рисование или обеденный перерыв. Также я всё норовил помочь маме с делами в трактире, но она отнекивалась, мол сама справится со всем, а я так и не слушал её и делал то, что считал нужным. И матушка в свою очередь, глядя на моё рвение помочь, просто улыбалась. Ближе к вечеру дождь прекратился и уже постепенно выглядывало солнце. Тут я захотел выйти на улицу, дабы подышать свежим воздухом. Взяв небольшую пиалу, наполненную до верху с небольшой горкой спелой голубикой, я вышел наружу. На улице было так приятно после дождя, а воздух и вовсе казался легче! Я сразу же спустился к пирсу, так как это было моё самое излюбленное место, где я мог побыть наедине с собой и своими мыслями или просто понаблюдать как солнце медленно уходило в море. И вот сейчас я сидел на пирсе и, уминая голубику одну за другой за обе щёки, смотрел на закат. Признаться, на море закаты были такие, что и не передать словами какие они были красивые! Ну а если же весь день лил дождь и только вечером выглядывало солнце, то зрелище было просто... Вау! Постепенно светлеющее небо прекрасно входило в контраст с облаками фиолетовых и розовых оттенков от самого тёмного к самому светлому. Я был так очарован этой картиной, что и не заметил присутствия кого-то ещё... кого-то... знакомого! Рефлекторно повернув голову в право, я чуть не уронил пиалу, когда увидел, что в метре от меня, облокотившись о борт пирса, в расслабленной позе стоял Дэвид. Его голова была слегка наклонена вправо от чего распущенные длинные белоснежные волосы рассыпались волной, напоминая зимнюю вьюгу. На момент мне даже показалось, что белая кожа Ливси сверкала на солнце, словно тысяча маленьких бриллиантов. А ироничный взгляд доктора, направленный на меня, украшала лёгкая улыбка. - Ой, Дэвид! - улыбнувшись, заговорил я через пять секунд, после того как увидел доктора. - А я тебя не сразу заметил! И... и я... я не слышал как ты пришёл! - Хотел сюрприз сделать! - всё также улыбаясь, ответил мне Дэвид. - Что ж! В таком случае, сюрприз удался! - Рад стараться. - А я рад снова видеть тебя... хотя... наверное, теперь стоит обращаться на "вы"? - Хахах! Джим! Для тебя я всегда на "ты"! Свой же человек не чужой! - Ну так-то верно. - согласился я с доктором. Затем снова повисла четырехсекундная пауза, только потом Ливси нарушил её. - Могу ли я к тебе присоседиться, ну если ты позволишь? - Милости прошу. - ответил я, приглашая Дэвида сесть со мной рядом, что собственно последний и сделал, перед этим поправив свой костюм темно-зелёного цвета. Тут мы разговорились, рассказывая друг другу, что с нами происходило в последнее время. Из рассказа доктора я выяснил, что вернулся он ещё полтора года назад. Он уже работал судьёй, а сейчас практикует врачевание. А до того как Ливси вернулся, ему приходилось много странствовать, по его словам с целью чтобы искать самые эффективные методы лечения той или иной болезни. Он также побывал на войне, где получил ранение. Особо расспрашивать я его об этом не стал. Ибо по одному его выражению лица было видно, что эта тема была ему весьма неприятна. Да и кому будет вообще приятно рассказывать о войне и что там происходило!? Вот именно! Никому! Ведь даже если война уже давно прошла, то она всё равно оставляет тяжелый след в сознании человека! А война это всегда больно и страшно! Я в свою очередь рассказал другу не так много о себе, но по крайней мере выделил некоторые моменты. Например, я рассказал ему, что целый год помогал маме в трактире, и параллельно работал в мастерской с целью накопить деньги на осуществление мечты. На вопрос: "Какая твоя мечта?", я ответил, что хочу стать путешественником, как мой отец. Дэвид же в ответ просто улыбнулся и приобнял меня за плечи, а я положил свою голову ему на плечо. Несколько минут мы просто молчали и смотрели на закат. Мне сейчас было так хорошо рядом с Дэвидом, как никогда раньше! Ещё было приятнее всего осознавать, что всё это не сон! - Джим. - вновь нарушил тишину Дэвид - Да? - Ты простишь меня? - Простить за что? - не понимающе спросил я. Дэвид, тяжело вздохнув, продолжил. - Согласно рассказам твоей мамы, тебе после моего отъезда пришлось несладко. По её словам, у тебя была чуть ли не депрессия, особенно летом. Я очень виноват перед тобой за всё это. За то, что я не сдержал обещания, не приезжал к тебе... к вам на лето. И я дурак не додумался навестить вас, как только вернулся. Я очень сожалею об этом. И... - О, Дэвид! - перебил я друга. - Не стоит! Не нужно извиняться! Я прекрасно тебя понимаю, у тебя в последнее время и так было полно забот! Да и причём так, что одно с другим не увязывалось! И я на тебя не в обиде за всё это! - Хм. Ты так добр ко мне! А это качество не всегда оценивают! И всё же я рад, что ты не злишься на меня. - Да мне и злиться на тебя не за что! Ведь ты же самый прекрасный человек из тех, что я когда-либо встречал! - И знаешь, что, Джим. Когда я уезжал, то всё время думал о тебе. Мне так не хотелось уезжать отсюда! А разлучаться с тобой мне было ужас как больно! Я очень скучал по тебе, огонёчек! - И я по тебе очень скучал, Дэвид. Мы посмотрели друг на друга. Я увидел, что у Дэвида сквозь его лучезарную улыбку пробивались слёзы, так же и я почувствовал, что с глаз потекли тёплые капли. Доктор большим пальцем провёл по моему заплаканному от счастья лицу, убирая слёзы, что то же самое сделал и я. А потом мы обнялись так крепко и пылко, что ещё долго не могли наобниматься! Потом мы ещё долго разговаривали и, изредка поглядывая на море, доедали голубику. Когда солнце уже скрылось в море, я и Дэвид уже возвращались к "Адмиралу Бенбоу". Тут в далеке мы увидели, что навстречу шёл капитан, в очередной раз напевавший свои пиратские шанти. - Что ж, - почёсывая в затылке, протянул Дэвид. - мне уже пора. Завтра я снова к тебе вечером загляну. - Так же как и сегодня завтра встречаемся? На пирсе? - Можно и на пирсе. Как будет удобно. - Чтобы... проверить моё состояние? - с иронией спросил я. - Ну по крайней мере до тех пор, пока тебе не станет лучше. - Теперь когда ты снова со мной, я уже чувствую себя отлично. - Это видно! - улыбаясь, заметил Ливси. - Похоже моё лечение не прошло даром! Мы оба посмеялись после сказанного. Затем, обнявшись на прощание, Дэвид направился к своему коню. Проходя мимо, доктор столкнулся с капитаном, который уставился на него, словно умалишённый. - Кровопийца! - не отводя своего безумного взгляда, тихо прохрипел про себя капитан, от чего я и, конечно же, Ливси оторопели. Но потом Дэвид пошёл дальше. Наконец отвязав коня, доктор взобрался на него и прежде чем отправиться дальше, он остановился и посмотрел на меня. Когда я посмотрел на него, то просто ахнул! Восседая на коне да ещё и на фоне луны, он был бесподобен! А с белыми волосами он выглядел словно ангел! Но тут же помотав головой, я помахал ему рукой на прощание. - До завтра, Дэвид! - крикнул я ему - До завтра! - ответил Ливси и поехал во свояси, а я, заворожённый, стоял и смотрел ему вслед. - Всё-таки это был - не сон! - улыбаясь, тихо проговорил я с чувством нескончаемого восторга. - Не промах этот твой доктор, приятель! - послышался голос капитана возле меня. Смутившись от такого заявления, я нахмурил брови. - Простите? - обескураженно спросил я его. - Я говорю: Этот доктор твой - не промах! Приятель! - О это!? Да, верно! - согласился я с капитаном, обратно переведя взгляд туда, куда уехал доктор. - Скажу я тебе одно, парень! Кровопийцу ты не бойся! Бойся прежде всего одноногого моряка! Одноногий моряк куда опаснее твоего кровопийцы! Убьёт и глазом не моргнёт! А кровопийцу не бойся, Джим! Он тебе, однажды, и не раз спасёт жизнь! Всё понятно? - Так точно, капитан! - Вольно, юнга! - похлопав по плечу, проговорил мужчина, а затем отправился в трактир. Я, глядя ему в след, покрутил пальцем у виска. Удивляясь тому, что за бред он только что сказал! М-да! После частого употребления спиртного ещё и ни такую ахинею станешь нести! Но тогда я ещё и не догадывался, что слова капитана окажутся пророческими.