How to Vex a Vampire: VRC: Vampire Related Crimes 1 . Как сбежать от вампира: VRC отдел преступлений связанных с вампирами

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ ## ФИНН Хотя нам не удалось собрать всех причастных, мы остановили Перри, который был главой организации. Нет гарантии, что его остановка станет концом, но похоже, что организация развалилась после этого, и многие вампиры, которых это затронуло, обратились к нам за помощью, так как не могли получить наркотики. После того как вампиров отучили от наркотиков, они были готовы выдать любую информацию, которую мы просили, включая имена, адреса и сведения. Мы арестовали ещё десять человек, прежде чем всё было закончено, и теперь ждём решения суда для вампиров, которых накачали наркотиками и заставили помогать. Мы также получили доказательства того, что Грейди был тем, кто создавал наркотик, и начал его изготавливать, пока у него был доступ к химической лаборатории в школе. После некоторых уговоров он даже выдал информацию о том, как он создавал наркотик, а также о его различных вариациях. Могу только представить, сколько времени пройдёт, прежде чем мы узнаем, что с ними будет. Но пока прошёл месяц с тех пор, как мы остановили Перри, и больше никаких проблем не возникало. Мы можем только надеяться, что теперь, когда голова отрублена от организации, всё кончено. Смит тоже ждёт суда. Её наказание может быть более суровым, так как она действительно стреляла в Маркуса. Она снова и снова извинялась передо мной и Маркусом, но независимо от того, что она делает или что делаем мы, суд будет решать. Мне было почти жаль Рена, и я попросил Маркуса не говорить ему, что она планировала ловушку для него, а не для нас. Я знаю, что Рен навещал её, но я не уверен, что произошло во время их встречи, так как он не очень хотел открываться мне. Вскоре после этого он вернулся в город. Всё остальное было довольно спокойно. Даже он оставил меня в покое впервые за много лет. Я не чувствовал его присутствия с той ночи на подъездной дорожке у дома Маркуса. Может ли это действительно означать, что он ушёл навсегда? — Ты идёшь? — спрашивает Маркус. — Да, мои маленькие ноги могут двигаться только так быстро, — кричу я. — О, чушь. Ты просто пялился и шатался! — Он открывает дверь в кабинет Брукса и машет мне, чтобы я заходил. Брукс улыбается мне. — У меня есть захватывающие новости. — О, мне бы пригодились захватывающие новости. Но не слишком захватывающие. У меня было достаточно волнений в последнее время. — Мы хотели бы предложить тебе постоянную должность в УПСВ, — говорит Брукс из-за стола. — Правда? — спрашиваю я в шоке. — Как… постоянную, постоянную? Как детектива? Брукс наклоняет голову. — Нет, как разносчика воды. Конечно, как детектива! Ты явно доказал, что способен справляться с Маркусом, который, будем честны, больше никого не выносит. Маркус начинает своё мрачное молчание, его глаза сужаются. — Почему бы тебе не сказать это, глядя мне в глаза? Брукс делает вид, что его не существует. — Но вам, ребята, нужно держать это… ваше… в тайне. Если начальство узнает, что вы в отношениях, Финна могут перевести. — О, вам было бы так грустно, если бы меня перевели. Опустошены, да? Да? Я хочу, чтобы каждый сказал мне, насколько они будут опустошены. Скажите мне. Скажите. Они не говорят. — Он немного голоден до внимания, если ты не заметил, — ворчит Маркус, глядя на меня. Я широко улыбаюсь ему. — Да. Спасибо, Брукс. Я очень рад быть частью команды. И ценю, что ты позволил мне быть частью. — Мы рады, что ты с нами. Хороших выходных. Я улыбаюсь. — Мы проведём. Маркус проиграл спор, и теперь ему придётся называть меня «дорогой» и «хозяин» до конца дня. — На самом деле ничего из этого не произошло, но мне нравится растерянное выражение лица Маркуса. — Что ты сделала с этим человеком? — озадаченно спрашивает Брукс. — Я знаю его довольно давно, а ты знаешь его лишь малую часть этого времени, и вот он готов пожертвовать всем ради тебя. Я ухмыляюсь при этой мысли. — Маркус, Брукс завидует. — Хорошо. Брукс, просто не смотри на него. Он мой, — говорит Маркус, обнимая меня и защищая. — Это так сексуально, — говорю я. — Вы двое просто чокнутые, — решает Брукс, и мы оба смеёмся. Когда мы выходим, Маркус смотрит на меня. — Не могу поверить, что ты им вообще нравишься. — Заткнись. Они меня любят. Все любят. Смотри! — Я подхожу к нашим столам. — Карсын! Я тебя люблю! Карсын поднимает взгляд, сужает глаза и говорит: «Фу». Я подхожу к нему и прижимаюсь ртом к его уху. — ДеГрей смотрит из угла. Скажи, что любишь меня. Карсын, я тебя люблю. Его щёки краснеют. — Я тебя терплю. Это почти что признание в любви от Карсына, так что я знаю, что выиграл. Я похлопываю его по голове для убедительности, прежде чем направиться к выходу. — Ого, — говорит Маркус, глядя на меня. — Карсын действительно любит тебя. — Я же говорил! — говорю я, выходя из здания. — Истинная любовь. — Теперь мне придётся угрожать ему в следующий раз. — Не милому Карсыну. Ты знаешь, что он смотрит только на одного. Маркус кивает. — Очень верно. Поехали домой праздновать, детектив Хейз. Когда мы приезжаем домой, первое, что я должен сделать, — напомнить Арти, что он величайшая собака в мире, гладя его, пока он не будет готов выйти на улицу по нужде. Требуется много уговоров, особенно потому, что на улице стало холоднее, и он предпочитает лежать на диване, притворяясь, что он огромная подушка. Иногда Маркусу даже приходится вытаскивать его жалкую задницу за дверь, потому что я отказываюсь «обижать» его, заставляя выходить на улицу. Я просто наслаждаюсь зрелищем из гостиной. Когда Маркус возвращается с собакой, я протягиваю руки. Для собаки, а не для Маркуса, конечно. — О, ты бедный замученный малыш! — воркую я, и Арти ныряет в мои объятия, как измученная душа. Он смотрит на меня, и его хвост громко стучит по полу. — Перестань нянчиться с этой тварью, — говорит Маркус, бросая почту на стойку. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — говорю я, целуя морду Арти ещё пару раз, на случай, если он ещё не оправился от пыток Маркуса. Маркус подходит, поднимает собаку и бросает на диван, как будто она весит пять фунтов. Арти прыгает, затем бросается на Маркуса и начинает грызть его руку. — Видишь, насколько зла эта тварь? — спрашивает Маркус. — Нет. Это чистая доброта, — говорю я. — Или погоди-ка… ты ревнуешь? К собаке? Он берёт лицо Арти и сжимает его, заставляя складки на морде собраться, пока Арти пытается лизнуть его. Получается уморительная картина, от которой я не могу отвести взгляд. — Этому лицу? Я ревную к этому? — Он очарователен, но, чтобы любить его, думаю, я должен любить и тебя. — Должен. Без выбора, — говорит он. — Ты буквально меня измотал. Сломил, пока у меня не осталось выбора, кроме как любить тебя. — Ты делаешь меня злодеем, и я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нравится, — дразню я, подходя к нему и обнимая. — Продолжай говорить мне грязно. — Ты… как суперзлодей. — О, что ещё? — говорю я, прижимаясь к нему, пока наши тела не соприкасаются. Я провожу пальцем по его боку, опускаясь вниз, затем засовываю его под рубашку и провожу по голой коже. Его улыбка заразительна, и я не могу отвести взгляд, пока он пытается придумать, что ещё сказать. — Чтобы сказать больше, мне нужно увидеть тебя без одежды. Это помогает мне думать. Я более чем согласен с этим решением и в тот же миг снимаю рубашку. Но вечеринка не будет завершена, пока его рубашка тоже не будет снята. Поэтому я тянусь к воротнику его рубашки и начинаю расстёгивать её очень медленно, позволяя пальцам скользить по голой коже, пока я двигаюсь вниз. Когда я добираюсь до последней пуговицы, я скольжу ладонями по его груди и стягиваю рубашку с плеч, позволяя ей упасть на пол. Маркус притягивает меня ближе, и его рот находит мой. Я размыкаю губы, желая чувствовать больше его. Нуждаясь в том, чтобы чувствовать больше его. Я никогда не был так зависим от чего-либо в своей жизни, но я знаю, что он мне нужен больше, чем что-либо, и я сделаю всё, чтобы получить это. Осторожно касаясь его клыков, я углубляю поцелуй. Его язык борется с моим, как будто мы в битве за доминирование, потому что мы не можем насытиться друг другом. И я знаю, что мне нужно больше. Он тянет меня обратно в спальню, и я быстро следую за ним. — Что у тебя запланировано на сегодня вечером? — спрашиваю я, как будто это не ясно. — Запланировано? Я не планировщик. Всё, что я знаю, — я веду тебя в спальню, и мы будем заниматься… секс-вещами. Я ухмыляюсь ему. — Секс-вещами? Можешь объяснить, что это значит? — Вещи, связанные с сексом. — Можешь использовать это в предложении? — Ладно… посмотрим… я буду заниматься секс-вещами в одиночку, если ты не перестанешь относиться к этому как к конкурсу по правописанию. Я расстёгиваю его штаны и спускаю молнию. — На конкурсе по правописанию делали бы это с тобой? — Надеюсь, что нет. Там же дети? Моё лицо искажается от отвращения. — Что? Фу. Нет. Мы на конкурсе только для взрослых. Не будь извращенцем. — Это ты заговорила об этом. Когда я опускаюсь на колени, я стягиваю его штаны и нижнее бельё, освобождая его твердеющий, но, вероятно, очень сбитый с толку член. Я хватаю его и смотрю на него, на сто процентов притворяясь, что это микрофон. — Можешь дать альтернативное произношение слова? — Я надеру тебе задницу так сильно, — рычит он, затаскивая меня в захват головой. Как это от невинного, но очень сексуального минета перешло в ММА, я никогда не узнаю. В бою со мной большинство мужчин не думают обо мне из-за моего слегка низкого роста — примерно на четверть дюйма ниже самого высокого из мужчин. Но я умею драться, поэтому я просовываю обе руки через удушающий захват и разрываю его, затем сильно тяну его руку назад, прижимая к спине. Затем я скольжу за него и вбиваю колени в заднюю часть его ног, одновременно цепляя его лодыжку и отправляя на колени. Мы достаточно близко к комоду, чтобы я мог схватить наручники и защёлкнуть их на одном его запястье, а затем и на другом. Я встаю перед ним и смотрю на него сверху вниз, а он дарит мне ленивую ухмылку, которая говорит мне, что я должен поставить его на место. — Я собирался отсосать тебе, но ясно, что ты сначала должен усвоить урок. Я спускаю штаны и освобождаю свой член, затем прижимаю его к его щеке. — Соси. Я был уверен, что он начнёт жаловаться, но он мгновенно проводит языком по головке моего члена. Его рот обхватывает головку, а затем он опускается вниз, глядя на меня, и это, возможно, самое горячее, что я когда-либо видел. Его взгляд мгновенно выбивает из меня начальственное настроение. Как, чёрт возьми, он может выглядеть так чертовски уверенно одними только глазами? Или, может, это то, как он сосёт меня, заставляя меня извиваться и жаждать большего, хотя я главный. Вот я хочу умолять, когда должен командовать. Я стону, когда он принимает меня глубже, а одна рука находит мои яйца, нежно поглаживая и массируя их. Это заставляет меня прижиматься к нему. Я хочу зарыться в этот горячий рот, особенно когда его язык работает так, как сейчас. Он протягивает руку позади меня и сжимает мою задницу, пальцем скользя между и поглаживая мою дырочку. Он нежно трёт её, и до меня доходит осознание. — Какого чёрта? Откуда у тебя руки? — говорю я, когда он отрывается от моего члена и ухмыляется мне. — Ты очарователен, если думаешь, что твои маленькие наручники остановят меня, — говорит он, бросая их на землю у моих ног. Я поднимаю их и осматриваю, но похоже, он не сломал их. — В игру можно играть вдвоём, — говорю я, направляясь к своим запасам и беря запасную устойчивую к вампирам кабельную стяжку, достаточно прочную, чтобы удержать любого вампира. Включая надоедливого, который сейчас смотрит на меня самым самоуверенным взглядом, известным человечеству. Как он может быть таким чертовски самоуверенным и сексуальным? Я подхожу, хватаю его за подбородок и поднимаю на ноги, целуя. Когда он прижимается ко мне, его язык обвивается вокруг моего, я застёгиваю стяжку на его левой руке и толкаю его. Он даже не дрожит. — Скальный вампир, не очень мило, когда ты меня не слушаешься. Он хихикает. — Я очень, крайне извиняюсь. Хочешь, чтобы я попробовал снова? — Нет. Я бы просто хотел, чтобы ты упал на свою задницу, так что падай, — говорю я, снова толкая его. Он просто улыбается мне, поэтому я цепляю его ногу, переплетая свою с его, чтобы вывести его из равновесия, тяну его руку так, чтобы сбить его тело с баланса, и вкладываю весь свой вес в него. Он шатается и пытается удержаться, но я толкаю его, и он летит на кровать, именно туда, куда я хочу. Я забираюсь на него, задираю его руку и обматываю стяжку вокруг задней части изголовья, затем заставляю его вторую руку подняться и защёлкиваю её. Идеально. Теперь я могу смотреть на своего ухмыляющегося вампира сколько захочу. — Ну разве ты не красавчик, когда связан? Он разводит руки в стороны, мгновенно ломая то, что было создано специально для вампиров. — Упс, — говорит он, хватая меня, переворачивает на спину и прижимает, затем покусывает мою шею. Я стону, и моё тело умоляет его проколоть кожу. Позволить мне погрузиться в то удовольствие, которое сводит меня с ума. Но нет! Я здесь главный. — Ты думаешь, ты милый, — говорю я, цепляя его ногу и руку и быстро толкая левую сторону в него, переворачивая его на спину, затем сажусь на его талию и отодвигаюсь назад, пока его член не трётся о мою задницу. — Я главный, — рычу я. — Как ты и сказал, — дразнит он. — Но это как если бы щенок пытался меня запугать. — Я тебя запугаю, будь уверен. — Я прижимаю руку к его голове, удерживая её, и тянусь к ящику за смазкой. Когда я снова сажусь, я вижу, что он о чём-то думает. О том, что он собирается сделать. Он тянется ко мне, но я отвожу руку назад и использую его же инерцию, чтобы толкнуть его в сторону, затем прижимаюсь к нему и покусываю его губу. — Тебе нужно быть быстрее, вампир. Маркус смотрит на меня с удивлением. — Ты наблюдательная маленькая штучка, да? Я тянусь назад и провожу рукой по его члену, который прижимается к моей заднице. — Может, я просто не могу отвести от тебя взгляд. Я провожу руками по его рукам, прижимая их над головой. Я держу их там, хотя знаю, что он мог бы оттолкнуть мои руки без особого труда, и я ничего не мог бы сделать, чтобы остановить его. Моя искусственная рука, вероятно, могла бы удержать его немного дольше, но человек может сделать только так много против вампира. Но это меня не беспокоит, потому что я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Он высвобождает руки, полный решимости не дать мне выиграть. Он хватает мои бёдра и тянет вперёд, так что я погружаюсь в его поцелуй, пока он забирает у меня смазку. Он покрывает пальцы смазкой, затем проводит холодным пальцем по моей дырочке. Он вводит палец внутрь, пока я целую его. — Только не забывай, кто здесь главный. — Я, — рычит он тем сексуальным хриплым голосом, который заставляет меня хотеть дразнить его ещё больше. Я мог бы делать это весь день, чтобы слышать этот собственнический тон. Тон, который он использует, когда решает, что всем нужно знать, что он главный. Мой любимый — когда он использует его на других, но это касается меня. Но голодному не до выбора, так что я возьму то, что могу. Я провожу губами по его щеке к шее, пока два пальца двигаются внутри меня. Я покусываю его горло, гадая, каково это — иметь клыки, чтобы вонзить их в его горло. Каково это — вытягивать столько удовольствия из кого-то одним укусом? Я хватаю смазку и отстраняюсь, его пальцы выскальзывают из меня. Я отодвигаюсь назад, пока его член не оказывается передо мной, позволяя мне нанести смазку от головки до основания, затем приподнимаюсь над ним. Медленно я опускаюсь, пока не чувствую его головку прямо под собой. Я надавливаю, и он медленно проникает внутрь меня. Я ловлю его золотистые глаза, наблюдающие за мной, пока я парю над ним, только головка внутри меня, прежде чем я опускаюсь. Я провожу руками по его груди, и он стонет. Внимательно следя за ним, я слегка покачиваю бёдрами, и удовольствие в его выражении лица возбуждает меня. Я хватаю его за запястье и поднимаю в сидячее положение, пока двигаюсь на нём, но я хочу чувствовать больше его. Он обнимает меня, и его рот находит мой. Мой член касается его живота, поэтому я тянусь вниз и глажу себя в такт моему медленному покачиванию. Он проводит пальцами по мне, и это так нежно и чувственно, что я теряюсь в его прикосновениях. Всё это так ново для меня. Отношения, то, как я к нему отношусь, то, как моё тело реагирует на него. Всё это поглощает меня, пока я двигаюсь на его члене. Я вонзаю пальцы в его спину и прижимаюсь головой к его шее, мой темп ускоряется, пока я не чувствую этот край прямо здесь. И именно в этот момент он вонзает клыки в моё горло. Я был так поглощён всем остальным, что не ожидал этого, поэтому внезапная волна удовольствия шокирует меня. Он толкает меня назад и входит в меня, и я позволяю ему без жалоб. Я стону, охваченный всем этим. Удовольствие проносится через меня от горла вниз по телу, и я отрываюсь от всего этого, и всё, что я могу чувствовать и на чём сосредоточиться, — это он. То, как он держит меня, его член глубоко внутри меня, его прикосновения, его укус. И я ослеплён всем этим. Когда я кончаю, это происходит сильно, как никогда раньше, и всё только потому, что он укусил меня? Если некоторые укусы чувствуются так, почему больше людей не подсели на это? Когда он медленно выходит из меня, я понимаю, что был так поглощён своим собственным удовольствием, что забыл о его, но, очевидно, укус меня должен что-то делать и с ним, раз он так быстро достиг своего собственного оргазма. — Что ты делаешь со мной? — стону я, когда он прижимает меня к себе и держит близко. Я тяжело дышу, как будто пробежал гонку, но не помню, чтобы прилагал столько усилий. Конечно, он прекрасно себя чувствует, кроме лёгкого румянца на щеках. — Я сделаю с тобой всё, чтобы ты чувствовал себя так хорошо, как только смогу, — говорит он, и я сжимаю его. — Ты заставил меня чувствовать себя невероятно хорошо… не только сексом. Ты всегда делаешь меня таким чертовски счастливым. Как ты заставляешь меня чувствовать это? Он улыбается, проводя пальцами по моей спине. — Я говорил тебе и всем остальным… это потому, что ты мой. И я не делюсь. — Ну, угадай что? Ты тоже мой, — говорю я, целуя его. — И я отобью всех сук ради тебя. Мой. Мой. Мой. Он ухмыляется мне, проводя пальцем по руке, ближайшей ко мне, — искусственной. Все отказываются прикасаться к ним или смотреть на них, чтобы я не заметил. Но если бы я лежал на другом боку, он сделал бы то же самое с моей настоящей рукой… как будто обе — часть меня. И это заставляет меня ценить их немного больше. Они дают мне свободу делать то, что я хочу. Да, они делают меня слабее, но они также сделали меня намного сильнее. Я просто не должен забывать об этом. И Маркус помогает мне не забывать. Чтобы я мог любить и ценить каждую часть себя. — Я так сильно тебя люблю, — говорю я. — Даже если ты проваливаешь конкурсы по правописанию. Он стонет. — Больше никаких конкурсов по правописанию. Я тоже тебя люблю. — Можешь написать это для меня? Он хватает одеяло и натягивает мне на лицо, и я смеюсь над его драматизмом. — Ах, тишина, — говорит он. И как будто понимая, Арти издаёт душераздирающий вой из-за двери, где он заперт. — О, бедный малыш! — кричу я, снимая одеяло с лица. — Я впущу его. — Хочешь сесть на диван и обниматься до конца дня? — спрашиваю я. — На диване есть раскладная кровать. — Мы могли бы так сильно обниматься. — Давай обниматься сильно, — соглашается он. После того как мы приводим себя в порядок и одеваемся, мы выходим, к огромной радости Арти. Пока Маркус приносит мне что-то попить — вероятно, что-то отвратительное, так как он всё ещё убеждён, что я засохну от того, что он питается мной, — я подхожу к стойке. Я замечаю пустой конверт среди почты, которую он только что принёс. Я беру его и медленно осматриваю, прежде чем понимаю, что на нём нет никаких отметок. — Что это? — спрашиваю я. Маркус подходит ко мне, берёт его и нюхает. Как собака. Я поднимаю бровь. — Ты такой странный. — Я хотел проверить, пахнет ли он кем-то! — Подожди, ты классифицируешь людей по запахам? — У некоторых людей есть характерные духи, которые они любят использовать. Вероятно, это мой брат прислал угрозу убийством, если я чего-то не сделаю, — говорит он, открывая конверт и доставая сложенный лист бумаги. Но когда я заглядываю через его плечо, я понимаю, что это не для него. Это не от его брата. Или от кого-то, кого он действительно знает. Это для меня. *Я скучал по тебе, куколка.* Всё моё тело напрягается. Волосы на затылке встают дыбом, и я должен схватиться за стойку, чтобы удержать равновесие. Маркус, понимая, что происходит, роняет письмо и хватает меня. Он притягивает меня в крепкие объятия, держит близко, его сильные руки дают мне некоторое утешение. — Всё в порядке. Всё будет хорошо. Я защищу тебя. Я остановлю его. Обещаю, — говорит он решительным голосом. — Хорошо, — выдавливаю я, но Маркус не понимает. Он — монстр. Демон. Дьявол. И он идёт за мной.