последнее лето шин рюджин.

Летом 1993 года умерла Шин Рюджин. Умерла та самая девочка, услышавшая свой страшный диагноз и закрывшаяся в себе. Та Шин Рюджин, которая не мечтала о цветочном лете. Шин Рюджин, которая не носила венки сплетённые из прекрасных ромашек, любви и волшебства, что так привычно уже в который день щекотало спину и подходило всё ближе и ближе, отдаляя что-то неизбежное. Шин Рюджин, что не встречала волшебных девочек из леса. Но появилась та самая цветочная Шин Рюджин, которая мечтает о самом звёздном танце с матерью где-то на луне. Та самая, что считала созвездия, будто сможет прожить столько лет, сколько есть планет в солнечной системе. И может цветочность её походила на неуклюже паучий ликорис, она всё ещё расцветала. А ей осталось цвести два месяца. Словно лилии или хризантеме. Считая цветы в венке, который подарила звёздная фея Черён, Рюджин оглядывалась. Фея опаздывала, хотя совсем этого не любила. Одна из причин почему же пролетающие на велосипеде девочки всегда напоминали ей о встречах. Могла опоздать и совсем забыть про то что куда-то опаздывала. А ведь с туберкулёзом долго не проживёшь. Каждая минута теперь стоит столько же, сколько самый прекрасный полевой цветок. Шин считала цветы, представляя, что скоро станет одним из них. Почему-то ей уже не становилось грустно. А раньше она бы глотала дым и слёзы, переставляя звёзды на небе и полося запястья. Жить не хотелось. Но не хотелось и в гробы забиваться. Вот и оставалось плакать и считать всё, что считается. На такой знакомой окраине леса было пусто. Рюджин опять не курила. Черёново цветочное счастье так на неё влияет. Вместо этого она закидывала в рот мятную карамельку и рассасывала её, будто внутри прячется какое-то важное для всего человечества сокровище, похожее на Ли Черён. Сегодня Рюджин одела непривычное для себя короткое платье, сочетая с привычными фиолетовым носками, которые словно вата обнимали её ноги и такими же привычными кедами, на подошве которых ещё совсем юная и не больная Шин, как бы предсказывая свою же судьбу, написала "carpe diem". Ох как хороша стала эта фраза сегодняшним летом. - А если я улечу на Марс... Смогу я посадить там розы и собирать их для красивых подделок, твоих волос и чая каркадэ? - Черён появилась так же неожиданно, как и в самый первый день. Она топала своими лёгкими изрисованными кедами по траве, подходя всё ближе к Рюджин. Её белая обувка была словно книга. Рисунки и надписи смешивались и ударялись друг об друга, создавая и рассказывая историю, которую могла прочесть только сама Черён. Зайчики исследователи, котята авантюристы, разномастые цветы и звёзды с планетами-сахарницами на облачно белых кедах. И надпись, словно как на Рюджининых, только у Ли было "прекрасная юность". И юность будто с большой буквы. Будто бы саму Черён назвали той самой прекрасной и болючей мадам юностью, что каждый будет вспоминать лет через 30. Но не Рюджин. Рюджин осталось два месяца. Словно лилии или хризантеме. - Смотря насколько ты в них дунешь любви? - неуверенно ответила Шин. Она вливалась в волшебную деревенскую атмосферу. Или атмосфера вливалась в неё, заполняя каждую клетку тела цветами и чаинкаии со дна кружки, что с утра заварила бабушка. - Я буду каждый день поливать их своими звёздно-чайными слезами. Думаешь этого будет достаточно? Волшебно. Звёздно. Рюджин стало тепло, она заулыбалась и подумала, что последнее лето будет не таким уж плохим, как она ожидала. И когда она успела стать такой мечтательной? - Если только с искрами счастья и любви. Тогда точно будет достаточно. - Рюджин поднесла к лицу руку, на манер козырька. Стало слишком ярко. - Счастье и любовь из твоих ямочек мои любимые. Могу я взять их? Смущает. Ямочки показались сами от искренней улыбки. И Черён заулыбалась в ответ. Невозможно не улыбаться рядом с ней. Черён своей лёгкой рукой провела по ямочке Рюджин, еле слышно проговорив "Вот и взяла". Настала уютная и счастливая тишина. - Пойдём, я тебе лес покажу. - сказала Черён и взяла руку Рюджин. Нежно. Внутри Рюджин, на месте её каменного сердца, опять неловко расцвёл паучий красный ликорис, нуждавшийся в чём-то таком приятном и нежном уже много-много лет. Нуждавшийся в ком-то таком же светлом и неординарном, как Ли Черён с её огромной любовью ко всему живому. - Но я и так там была. Что там показывать? - Рюджин всё продолжала верить, что Черён приходит откуда-то не совсем из леса. Будто она и вправду на том самом Марсе с розами и девочками на велосипеде. А может велосипед умеет летать? - Я покажу тебе свой лес, а не твой. Удивительная и прекрасная. Только такой и была Черён в глазах Рюджин. Словно сошедшая с пахнущих историей остальных читателей библиотечной книжки, которую брали уже в сотый раз, в которой делали заметки, рисовали маленьких человечков, в которой сушили цветы и листья, в которой хранили фотографии. И как только ей удавалось становится такой яркой звездой какой-то никому неизвестной вселенной? А может Рюджин так сильно повезло, что она нашла вход в какую-то параллельную вселенную где обитают вот такие светлые и солнечные Черёны? - Это тот самый с Солнечной поляной и Северной тропой? - Уже выучила? Загадочно. Черёнины звёздные мысли ушли куда-то далеко. Она будто задала вопрос, но и сама уже знала ответ. А вдруг всю эту дюжину дней Рюджин посвящали каким-то магическим ритуалом, наблюдая со всех сторон и ожидая нужного момента. Вдруг Рюджин уже совсем изменилась и стала на саму себя, такую серую и многоэтажковую, не похожа? Рюджин стало радостно от той мысли, что от старой неё уже совсем ничего не осталось. Перед смертью всегда хочется сделать что-то хорошее. И лучшее, что могла сделать Рюджин - измениться из себя холодной и зимней в себя тёплую и летнюю. Расцвести, словно лилия или хризантема, которые цветут летом. Трава щекотала ноги, будто пробираясь сквозь носки и кеды, что-то шепча. Рюджин всё оглядывала лес. Вокруг, почему-то, летали бабочки, будто пытаясь что-то рассказать и показать двум девушкам в лесу. Вскоре они вышли на тропинку, которая, словно в сказке, была не слишком широкой и идеально умещала на себе Шин, Ли и какие-то истории, что оставили ноги людей, истоптавших когда-то эту тропинку. Они вышли к какому-то озеру. На воде его отражалось солнце, красиво переливаясь желтым и синим цветами, будто гипнотизируя и пытаясь рассказать историю о том, как Черён когда-то купалась тут с друзьями на день Нептуна и принося ему в жертву малиновый чай и тут же замолкая, намекая на то, что такие истории Черён и сама расскажет когда-нибудь потом. Когда-нибудь вечером, у костра возле Колодца Желаний. На горизонте показался мальчик. В руке он держал небольшой розовый зонтик, так идеально укрывавший его от летнего солнца. Он был укутан в синюю водолазку и тёмные штаны, будто на улице уже была осень, до которой Рюджин не дожить. Махнув своими цветочно-золотыми локонами до плеч, он посмотрел на девочек, изучив Рюджин. Приподнял свой зонт и кивнул, как бы поприветствовав что одну, что вторую. Вторая его рука лежала в кармане. Он будто что-то там сжимал. Смотря в даль, что-то вспоминая он улыбался и словно вот так, без слов, с кем-то говорил. Он казался таким же таинственным и прекрасным, как Черён. Все они - лесные дети -, видимо, такие прекрасные и загадочные, как цветы в праздничном букете у мамы в комнате. - Сегодня у колодца? - спокойно спросил он. Ещё раз посмотрев на Рюджин, он повернулся и прошептал довольно громко - Цветок? - только когда он повернулся Рюджин заметила у него под левым глазом родинку, а в самих глазах яркие голубые линзы. Он, как показалось Шин, был тем самым Дорианом Греем в портрет которого не возможно не влюбиться. Черён улыбнулась и кивнула. Она что-то прошептала тому мальчику и махнула Рюджин рукой, позвав гулять дальше по тропинке. Неужели у них и язык свой есть? Хотя, даже такие детали не удивили бы Рюджин. Для неё этот лес уже казался входом в Нарнию. - Это, кстати, были Звёздное озеро и Хёнджини с зонтиком, который ему Йеджи подарила на день рождения, когда они вдвоём только начали приезжать сюда, после закрытия санатория. Рюджин только сейчас вспомнила почему же она приехала сюда. Её хотели отправить в санаторий, проводить последние деньки хоть с каким-то лечением. Однако, тот давно закрылся и пришлось приехать к бабушке в деревню, что была рядом с огромным разваленным зданием псевдо-лечащего отдыха. Почему-то люди верили, что в деревне будет точно так же, как и в санатории. - Сегодня мы всех встретим. Кроме Ликса и Минджу. Минджу уже больше не приедет, а Ликс должен совсем скоро вернуться. - Черен говорила о своих друзьях с таким интересом, что Рюджин, словно губка, постепенно начала впитывать и обрабатывать каждое слово. Ей не терпелось узнать больше о всех этих людях, а в особенности о Черён. И словно по желанию Рюджин, они вышли на какую-то полянку. Вокруг будто были одни ромашки. В середине ромашек стояли знакомые девочки на велосипеде, а вместе с ними какой-то мальчик. Поле укутывало их словно мама только что родившихся младенцев в пеленку. Всё вокруг казалось такими чистыми и непорочными, что у Шин сложилось ощущение того, что утром она уже ушла на тот свет, а Черён - ангел, что привёл её в рай. В очередной раз Рюджин кажется что их просто не существует. Что, возможно, она просто спит и всё это ей сниться, что скоро придёт бабушка и разбудит её, чтобы снова пойти в совсем обычный лес без Звёздного озера и собирать совершенно обычные ягоды, а не те, пропитанные нежностью и каким-то необычными миролюбием ягоды, что ей даёт Черён. - Йеджи! - вдруг прокричала Черён. В её сторону повернулась девочка с клубничной прядкой в волосах. Теперь, в дополнении к повязке на глазу, на руке её красовался твёрдый гипс, который остальные ребята изрисовывали так же, как и черёнины кеды. Возможно, это некий ритуал? Ну или эти прекрасные ребята просто очень сильно любят рисовать. - Привет, хорошие. - Йеджи заулыбалась как-то по кошачьему, помахав своей поломанной рукой в огромном гипсе, что теперь был красочным и ярким, словно лето. Девушка рядом с ней, что всегда улыбается своими глазками, похожими на полумесяцы, взяла её руку в гипсе и сказала, что так делать слишком опасно. Вместе девочки выглядели довольно колоритно. - Вы что, рисуете без нас? - спросила Черён, поглядывая на каждого присутствующего на поле человека. После данного вопроса мальчик, до этого примерно сохранявший молчание, вышел чуть-чуть вперёд и улыбнулся, протягивая Черён и Рюджин маркеры. И больше никаких слов и не нужно было. - Мы честно хотели вас пригласить, просто не знали где вас искать и согласитесь ли вы! - оживлённо проговорил он, расплываясь в улыбке и своих пухлых щёчках по всей полянке. Он напомнил Рюджин какого-нибудь хомячка, который семечками набил себе щёки и радуется тому, что будет кушать их следующие три дня. От него почему-то так и веяло ароматом чая с мёдом, хотя ни в руках его, ни во рту, ни где-либо ещё не было ни мёда, ни чая. Черён, лишь показав мальчику язык и взяв из его рук маркеры, повернулась к Рюджин и улыбнулась. А Рюджин и так всё поняла. Им с Черён уже не нужно много слов, потому что они и так друг друга понимают. Рюджин и Черён открыли маркеры и подошли к Йеджи, в то время как Черён попросила остальных представиться и познакомиться с Рюджин. - Я Джису или Лия. - сказала девочка, что стояла рядом с Йеджи и обнимала её за руку. Она казалась более стеснительной, чем тогда, когда едет мимо остальных на велосипеде. - Меня так называли в Канаде - добавила она, слегка спрятавшись за Йеджи и что-то прошептав ей на ухо. Йеджи же в ответ дала ей конфетку, а Джису улыбнулась, в очередной раз показывая полумесяцы своих глаз. Почему-то связь Джису и Йеджи, какой бы глубокой или поверхностной она не была, показалась Рюджин невероятно особенной и сладкой. Словно у бабушки и дедушки, которые в браке так долго, что уже стали одним человеком в разных телах и души друг в друге не чают. - Пишите давайте, болтушки - сказала Йеджи, закрывая глаза и вытягивая вперёд руку с гипсе. Второй рукой она обняла Лию за плечи. Они опять стали перешёптываться, в то время как мальчик рядом начал рисовать на гипсе Йеджи драконов. Он сказал, что его зовут Хан Джисон и что приезжает он всегда только в начале лета. Йеджи открыла глаза только спустя семь минут, когда Лия дернула её за рукав футболки. Она осмотрела гипс внимательно, будто каждую надпись на нём она видит впервые. Однако из нового там только лишь черёнино "не объешься звёздами", джисоновы котята, милые цветочки лии и рюджинино "настоящее летнее счастье - друзья с солнечной поляны". - А ты знаешь толк в лете. - сказала Йеджи, легонько потрепав Рюджин по волосам. От неё исходило какое-то родительское тепло. Будто что бы ты не сделал, Йеджи будет всегда тебя поддерживать и гордиться тобой. И такого в жизни Рюджин всегда не хватало. - Увидимся возле колодца. - сказала Джису, взяв под руки Йеджи и Хана и направившись куда-то дальше в лес. За ними будто полетели бабочки, а вокруг всё стало блестеть, будто одна из ёлочных игрушек, похожих на те, что в подвале, в ветхой коробке хранит бабушка. И на душе стало приятно, как после теплого чая. - Сегодня вечером мы все вместе будем возле Колодца - Черён, чтобы она не говорила, звучала так спокойно и приятно, что создавалось впечатление, будто она является каким-нибудь диктором или читает аудиокниги под запись. Слушать ее было по настоящему приятно и как-то завораживающе. Будто своими словами она притягивала к себе как магнит. И Рюджин всегда заслушивалась, как и сейчас. Шин даже не заметила как полетела вниз из-за того, что споткнулась о камень. И боли она совсем-совсем не почувствовала. Хотя, Шин уже много лет считает, что телу совсем не больно, если больно душе. И никогда не замечала своих ранений. Однако ей повезло, что рядом с ней была такая чуткая и мягкая Ли Черен, что смогла быстро наклеить на малиново-красную пострадавшую коленку пластырь с голубым небом и чистыми облаками. - О чем ты мечтаешь, Черен? - спросила Шин, когда младшая пыталась наклеить ещё один пластырь, потому что одного, как показалось ей, было не достаточно. - Попить чая с мёдом - ответила Ли, поцеловав коленку Рюджин и протянув старшей руку, чтобы та смогла встать. Кто же ожидал, что такой простой ответ последует за этим вопросом. Ум Ли Черён казался огромным товарным поездом, за которым ты так отчаянно бежишь по рельсам, вот вот почти догоняя, но всё же поезд оказывается быстрее и тебе только и остаётся что тянуть ему в след руки и гадать когда же он остановится. - Разве о таком мечтают такие звёздные люди? - Рюджин взяла Черён за руку и пошла дальше вглубь такого сказочного и по необычному родного леса. Черён улыбнулась, осеяв лес своим светом. Она рассеялась по округе, освещая будто бы весь мир, словно маленький кусочек солнца на земле. Непременно нужно будет узнать откуда же такие прекрасные люди приезжают в такие прекрасные места. - Мечта, хоть и маленькая, имеет право быть мечтой. Да и о чём - то большом мечтать сложнее. Так мечты долго будут сбываться. А вот моя мечта сбудется уже сегодня вечером. - И Рюджин задумалась. А ведь и правда. Кто же запрещает нам мечтать о том, чтобы попить чая или скушать сладкого на ночь? Мечта будет мечтой в любой её форме и в любом сознании. Люди создают себе свои мечты сами и сами идут к их исполнению, жалуясь что их мечты никогда не сбудутся. Хотя, сами себе эти мечты и придумали. - Знаешь, люди иногда сами усложняют себе жизнь. А я такое не люблю. - Черен улыбнулась. Девочки вышли к ещё одной небольшой полянке, что была на обрыве. День уже заканчивался и на горизонте появился красно-желтый закат. - Тебе и правда жить легче? - этот диалог казался таким тяжёлым и эмоциональным, но Черён отвечала с лёгкостью и улыбкой. Она совсем не такая, какой могла показаться сначала. Такая задумчивая и многогранная, такая прекрасная и необычная. - Жизнь удалась только тогда, когда перед смертью понимаешь, что прожил ее так, как хотел, как мечтал и планировал. Хотя и перед смертью понимаешь, что ничего хотеть, мечтать и планировать не нужно. Черён никогда не отвечала на вопросы на прямую. Просто "да", просто "нет", просто "не знаю" - это не про Ли Черён. - Любишь закаты? - Рюджин уселась на самый край обрыва, рядом с Черён, которая уже несколько минут всматривалась в закат. А Шин всматривалась в неё. - Закаты - завершение дня. В них нет ничего большего чем просто природный процесс. То, каким будет закат зависит от тебя и тех, кто на него смотрит вместе с тобой. От твоего сердца и от того, что оно говорит в этот момент. - И что же говорит твое сердце? - Рюджин наклонила голову, пытаясь посмотреть в глаза Черён. - Что рядом со мной сидит Сириус - Черён повернулась к Рюджин и коснулась своим носом носа старшей. Этот жест был, казалось бы, даже чем-то большим чем поцелуй, чем объятие и что-либо ещё. - Самая яркая звезда в небе? - улыбнулась Рюджин и встала. Шин протянула Черён руку и, когда младшая встала, обняла её. Она поняла что имела в виду Черён, почувствовала то тепло, ту любовь и заботу что Черён передает такими прекрасными словами, такими чуткими прикосновениями и безмолвными переглядываниями. Она всё поняла и заплакала, потому что всё то прекрасное, что подарила Ли Черён, уже через два месяца рассеется в воздухе, опылит прекрасные цветы и последует в тупой деревянный гроб, следом за Шин Рюджин. - Пойдем, нам нужно ещё взять мою камеру. - сказала Шин, вытирая слёзы и уходя далеко - далеко от обрыва к дому бабушки, где-то без дела лежала плёночная камера, которую Рюджин когда-то собрала сама при помощи мамы и папы. Когда-то эта камера хранила лучшие воспоминания. И когда-то на ней не было ни пылинки. Рюджин когда-то давно отложила в коробочку целую кучу вещей, что напоминали о самых лучших временах. Она всегда твердо и как-то по детски верила, что в один момент откроет эту коробку для целой кучи ещё более завораживающих и ярких воспоминаний. И не зря. Не зря в ее ужасно очерневшей душе жила маленькая она. Не зря последний цветок цветения ее души держался, хватался за малейшие радости в жизни и надеялся на то, что кто-то надёжный и понимающий его опылит. И когда из коробочки вещей маленькой Шин Рюджин в джинсевом комбинезоне и кепкой козырьком назад высыпались воспоминания, фотографии, конфетные фантики, фотоаппарат и плюшевый зайчик, цветение души вздохнуло заново и цвело, цвело, цвело. И всю дорогу до Колодца Желаний она цвела так, словно в детстве. Словно она опять в том самом комбинезоне и кепке, словно она та самая цветочная Шин Рюджин, потерявшаяся в больнице после объявления диагноза "туберкулёз" и потери матери. Возле Колодца уже виднелся небольшой костер, шалаш из палок, досок, старых пледов и покрывал и целая куча звездных детей, что играли что-то на гитаре, рассказывали друг другу и веселились. Среди них были две незнакомые девочки, которые сидели рядом с Йеджи и Джису. Они раскрашивали одну разукрашку, немного улыбаясь и посматривая на остальных. Они были освещены последними солнечными лучами, которые Хенджин собирал своим розовым зонтиком и которые так вовремя успела сфотографировать Рюджин. У одной из них был протез вместо руки, которым она держала фломастер и так умела раскрашивала даже маленькие детали. Дети танцевали, прятали в карманы первые звёзды, мечтали о чем-то простом и потешном, смотрели кассеты у себя в домике из досок, простыней и разукрашек, общались с лесом и делали всё, что когда-то серая и неприметная шин рюджин считала детским бредом. а сейчас - всей своей жизнью, её остатками и будущими воспоминаниями тех, кому осталось не два месяца, а, хотя бы, три. - Пойдем быстрее, пока феи не улетели! - сказал Джисон, хватая какой-то пакет, вроде бы набитый конфетами, и стуча по стенам домика. Девочки затушили костёр, солнце окончательно село, а из домика вылез Хенджин, уже без зонтика и ещё какой-то мальчик, который, как полагала Рюджин, являлся тот самый Ликс. И стоит ли говорить, что веснушчатый мальчик в розовом свитере мелкой вязки с надписью "завтра" выглядел так же волшебно как и остальные? Стоит ли говорить, что пах он чаем, молоком, любовью и сегодняшним летом, как и все остальные? Все ребята, почему-то уже знали как Рюджин зовут и, по итогу, получилось так, что это Шин знакомилась со всеми. Это Шин знакомилась с Джимин, Минджон, с Феликсом, Йеджи, Джису, Джисоном, Юной, Хёнджином и их прекрасной звездностью и цветочностью. Все ребята почему-то были такими же, как и Черён и все они сейчас шли и раскладывали конфеты по кустам, дыркам в деревьях и камням. Джисон, конечно сам иногда подъедал эти конфетки со вкусом ягод, совсем не похожим на вкус тех ягод, которые растут в лесу. И так по детски он улыбался с каждой новой конфетой, будто его мечтой было съесть целый пакет. У каждого ли из них такие маленькие мечты? Рюджин точно разузнает о них побольше перед тем, как отцветет свои два месяца, словно лилия или хризантема.