Затерявшиеся в тени деревьев

Пахнет кедром и спиртом. Пенистый напиток скользит по дереву, прямо в руки заказчику. Хёнджин ходит в таверну каждый день, прошло сорок четыре дня, как этот мир покинула его мать и Хёнджин пьёт не просыхая. Резкий туман и темнота. Просыпается в своей лачуге, в которую ноги сами несут его, пытаясь держать равновесие и не упасть в какой-нибудь люк, или не ввязаться в драку, или не расплескать всё в себя выпитое в таверне прямо на дорогу. Хёнджин приподнимается с постели, в голову сразу стреляет болью. И даже не от выпитого алкоголя, а от мыслей о маме. Хёнджин поэтому и пьёт, хочет забыться, всё ещё не осознаёт, что теперь совсем один. Теперь один. Жажда мучает невыносимо. Голову то тяжело поднять, не то что встать. Но он встаёт. Изнутри всё дрожит, тошнит и сердце бешено колотится. Пока идёт до кувшина с водой, перетаскивая тяжёлые ноги по полу, опять даёт себе обещание больше не пить, он каждый день обещает, но не сдерживается. Он хочет забыть свою печаль, свою тоску. Хочет выпить ещё и чувствовать только как градус обжигает горло. Хочет быть неспособным думать об этом. Но прошлая ночь всё поменяла. Он не забыл её, как забывал остальные, может выпил меньше, а может дело было в другом. Но с каждым стаканом звенящие, колющие, обволакивающие разум мысли проникали всё глубже и глубже. Что творилось внутри его. Словно в мучительной агонии, новая порция пива должна перекрыть боль, точно всё пройдёт, мысли улетучатся, не навсегда, но хотя бы на время. Залпом опустошил стакан, второй, третий, дальше счёт сбился, но мысли по прежнему здесь, всё сильнее привязываются к Хёнджину и склизкими лапами хватают в омут. Если бы он в состоянии был полностью контролировать своё тело, то точно бы что-то сделал с собой той ночью, потому что казалось что это никогда не закончится и будет всё дальше и дальше тянуть на вязкое дно, где от груза тяжёлых мыслей никогда не освободишься. Они будут обволакивать каждый капилляр, быть в каждой клеточке тела. Но сил хватило, чтобы как-то дойти до дома и рухнуть на кровать, и ждать пока тёмная гуща дальше будет капать на тебя с потолка и пробираться во все, давно мирно спящих, места его сознания. Утром лучше, но остатки тягучих ниточек остались на черепной коробке, а что-то проникло уже в сердце, должно быть это смертельно, но он должен выдержать и профильтровать всё, что скопилось за эту ночь. Дальше бегать нельзя, надо отвлечься на что-нибудь другое. Попив воды и сделав утренние процедуры он сел на пол рядом с кроватью, немного посидев полностью лёг на деревянную поверхность. Повернул голову и увидел, что под ней стоят коробки, в них должны быть его старые вещи в перемешку с мамиными. Вот и нашёлся способ отвлечься, поперебирать старые вещи и понастальгировать. Хёнджин вытащил первую коробку, в ней был травник матери, она занималась траволечением. Для Хёнджина как делать компрессы и чаи было слишком сложно, так что долго травник он не рассматривал и перешёл к коробочке побольше. Сверху лежали его старые рисунки, а под ними лежала одна увесистая книжка. Обложка книги была твёрдая, по виду напоминала древесную кору с мхом. Первые странички пожелтели по краям, книга была не печатная и Хёнджин сразу признал почерк матери. Быстро листая странички веером были заметны множества рисунков и текста, на одной из страничек была закладка в виде ленты в самом начале и он вернулся туда. Сама страница была вырвана откуда-то и приклеена на новый лист уже сюда, по виду эта страница была самая потёртая и пожелтевшая. Заголовок говорил:

Странные звуки на лугу.

10.5 Я только начала исследовать здешние травы и заносить их в травник, а бабуля меня натаскивает. Сегодня к бабуле пришла подруга с соседней улицы, жаловалась на варикоз. Скорее всего моя старушка её подговорила, чтобы я быстрее запоминала травы на примерах. Сегодня ничего не нашла, а завтра пойду в лес за полевым хвощом, если получится найти, то сделаю настойку сразу. Волнительно перед первым пациентом. 11.05 Хвощ нашла, но на обратном пути от стороны луга услышала ангельскую мелодию. Я замерла, чтобы послушать подольше. Такую божественную музыку никогда еще не слышала раньше. Я пыталась как можно быстрее пойти делать настойку, поэтому убежала домой, но завтра я туда схожу и может снова это услышу. Надеюсь что услышу это ещё раз. Долго он читать не мог, потому что чувствовал себя всё ещё плохо, но положил книгу на кровать для дальнейшего прочтения. Хотелось узнать о матери больше и больше отвлечься. А пока решил рассматривать коробки дальше. В коробке по-меньше, чем все другие лежал кулёк и несколько справочников. Хёнджин развязал кулёк, там оказались непонятные, но очень красивые камушки. Пока он не мог читать справочники, но быстро пролистав понял, что там речь об этих камнях. В других коробках была посуда и старая одежда. Начало тошнить, поэтому парень опять пошёл выпить воды и лёг ещё поспать, чтобы похмелье побыстрее прошло. Высокая зёлёная трава над головой качается под музыки ветра. Пахло землёй и цветами, было так хорошо и уютно, что хотелось раствориться лёжа на этой земле и кормить почву остатком своих сил. От слияния с природой помешал щёлкающий звук и Хёнджин повернулся в сторону откуда он исходил. Мама стояла и отрезала цветы в букет. Она была в бежевом длинном платье, а в густую косу вплетена голубая лента. Иногда вставала на цыпочки, чтобы дотянуться до цветов подальше и тоже отрезать, увлечённо она начала легко насвистывать простую мелодию. Хёнджин приподнялся немного, упираясь руками в землю. -Красиво тут, согласен? — Резко она прервала свист, продолжая собирать букет. Парень посмотрел по сторонам. Трава необычайно зелёная и необычайно высокая. Рядом с цветами порхают и танцуют бабочки с пчёлами. Небо чистое, солнце яркое, но не обжигает. На горизонте просто россыпь разноцветных цветов, которые вместо облаков собирали образы и всегда разные от ветра. Всё потеряло свои враждебные качества: трава не колючая, пчёлы не жалят, солнце не слепит и вокруг никого кроме мамы. -Да, красиво. — Он поднял голову к солнцу и глубоко вдохнул, наслаждаясь свежим воздухом. -Приходи сюда, ко мне.- Матушка перестала резать цветы и повернулась к своему сыну. Кожа её была бледнее, чем раньше, но выглядела так же мягко и тепло. -Я и так тут.- Непонимающе сказал Хёнджин. -Нет, прийди сюда в жизни, понимаешь? На это место. Я тут.-Она улыбнулась и пошагала в сторону горизонта. Он не хотел, чтобы мама уходила. Бежать не может, никак не догонит. Слёзы катятся по щекам, но ноги не слушаются и словно повязли в чём-то вязком. -Мама, пожалуйста только не это.— Заглушённый крик испарился в воздухе, упал на колени, капли превратились в ручей.-Только не это.- Дышать трудно, не может перестать плакать. Стукнул кулаком по земле и резко вдохнул. Ошибка. Сразу руки и лёгкие погрязли в вязком веществе. Снова тьма. Вдохнуть больше не получается и в глазах темнеет.

Вдох

Хриплый и раздирающий горло. Хёнджин вытер слёзы. На улице уже темно, поэтому зажёг свечу. Ощущения после сна отвратительные. Приходи сюда, ко мне. пронеслось в голове. Возможно он сошёл с ума, но попробовать стоит. Зажёг от свечи фонарь, накинул пальто и пошёл на луг. Догадаться что это за место не трудно, раньше он ходил туда и игрался с муравьями, пробуя их на вкус, пока мама собирала травы для настоек и мазей. Даже с пальто на улице в такое время прохладно, а может ему было холодно от недавнего сновидения. Идти с вытянутым фонарём рука устала, уже больше месяца он не ходил дальше таверны и сил стало значительно меньше. Дальше вытянутой руки даже с фонарём плохо видно, в основном освещалась дорога под ногами, но и этого было достаточно, чтобы не запнуться об корягу. В темноте пространство словно увеличивалось и шёл он бесконечно в такую же бесконечность. Глаза привыкли к темноте и различать образы стало легче, хоть и всё равно приходилось присматриваться. На горизонте показался образ дерева. Странно, дорога верная, но раньше дерева не было подумал парень, всё равно продолжая идти дальше. Под ноги что-то бросилось, Хёнджин случайно пнул это что-то и оно зашипело. Фонарь выпал из рук, а парень упал на колени, успевая расставить перед собой руки и не шлёпнуться лицом. Свечка в фонаре погасла, а он сам укатился в неизвестном направлении. Так же опираясь на ладони Хёнджин встал, руки немного щипало, но не страшно. Он отряхнул брюки от земли и пошёл по направлению к дереву. Уже подходя голову прошибло осознание. Это оно, это место из сна, только без дерева. Даже просто от исполнения просьбы из сна стало немного приятно. -Я пришёл, мам. — Хёнджин облокотился на дерево и взглянул на звёзды. Яркие как никогда и тянут к себе, ветер словно стал теплее и в целом стало приятнее находиться на улице, чем в самом начале. И луна светила ярче, чем с фонарём. За деревом что-то зашуршало. Стало страшно и Хёнджин весь напрягся и вздрогнул от внезапного свиста. Мелодия…кажется знакомой. Он замер от осознания и страха, мелодия из сна, точь-в-точь. Выдох. Резко повернулся в сторону и звука и увидел силуэт. Это он сам, в таком же пальто и с грязными коленками, только глаза горели красным, волосы тоже были залиты красным цветом, а изо рта сочилась кровь и улыбка искривлено кровавая. Надо бежать, но ощущения под ногами знакомое и вязкое. Только не это, не опять. Все силы пошли на то, чтобы держаться за дерево, хватаясь за колкую траву, и пытаться вытащить ноги из зыбучей земли. Силуэт не двигался, но хорошего не предвещал. Наконец он выбрался и рванул в сторону дома. Дорога извивалась и дом становился дальше и дальше. Вкус железа во рту и колющее ощущение сбоку ни разу не сподвигло бежать медленнее. Бежать, бежать, бежать В лёгких обжигающий воздух, в горле ком, а на глазах слёзы. Пожалуйста быстрее. Словно дом давал спасение, он бежал как в последний раз. Последний рывок, забегает в дом, в дверь что-то врезается, но он успел подпереть её своим телом и задвинуть замок. В голову пришло только одно спуститься в погреб. Быстро открыл дверь в полу, нащупал первую ступеньку. Ещё один взрыв в дверь и она распахнулась. Хёнджин от неожиданности зажмурил глаза, и не удержав равновесие, упал на спину.

Вдох

Проснулся, резко встав с кровати. Истерический смех пронзил тишину дома. Уже светло, значит он проспал больше суток. Пошёл к умывальнику всё ещё посмеиваясь и вытирая слёзы. Пить он больше точно не будет, думал он пока шёл до бочки с водой. Взял мыло, натёр руки, почувствовал лёгкое покалывание, смывая пену заметил, что ладошки разодраны.