На свободу все желания

      Миён проснулась от того, что ей было слишком жарко. Хотя тело её было абсолютно обнажённым.       Девушка сразу же натянула одеяло выше головы, вспоминая вчерашний вечер и ночь. Чимин утомил её не раз, но это сладкая усталость. Щёки её залились краской, а губы сами нарисовали улыбку. Миён внезапно почувствовала наплыв эмоций и стала ближе прижиматься к Чимину, который спал сзади и обнимал её со спины. Она вдруг поняла, что стала забывать то время, когда не знала его так близко. Гормон счастья тут же стал падать к нулю, представив, что она могла это всё потерять и лишь наблюдать со стороны опять.       — Если ты не перестанешь шевелиться и так тесно прижиматься к моему телу, мы в жизни не выберемся из этого дома. Хотя, о чём это я? Из этой кровати, — не открывая своих глаз, тихонько нарушил тишину Чимин, а руками ещё крепче притянул Миён к себе.       Он бы и правда смог сделать всё, о чём сказал. Засыпая рядом с ней, он сам не понял как, но осознал свои чувства. Это уже не обычный интерес. Да и все вокруг знакомые то и дело твердили ему, что слишком затянулось как для любопытства. На что Чимин только и отнекивался, а сам при первой же возможности приходил к ней, ноги сами несли.       — Ты пахнешь, — коснувшись носом её щёки, продолжил Чимин, — пахнешь мной... — добравшись к шее, оставил свой тёплый выдох и волну приятной пульсации по её телу, — и любовью... Миён, ты пахнешь как любовь, — резко нависая над девушкой стал целовать её лицо, губы, нос, шею. Ему хотелось показать ей, что он имел в виду. Миён охотно отзывалась и, обняв его шею, ловила губы для поцелуев.       — Чимин, — тихонько говорила Миён, пока парень оставлял свой лёгкий след от поцелуя на ключицах, — мы можем кое-куда съездить вечером?       — Куда угодно, малыш. А сейчас иди ко мне, — накрывая их с головой одеялом, Чимин наслаждался её смехом, и совсем скоро так же будет наслаждаться её стонами.

***

      — Миён, введи адрес на навигаторе, пожалуйста, — заканчивая с ремнём безопасности и проверяя боковые зеркала, проговорил Чимин.       Им всё же пришлось выйти из дома и покинуть кровать в принципе. Хотя бы по обычным человеческим нуждам, таким как душ и еда. После завтрака (или ужина, они так и не определились, что за трапеза у них была), Чимин собрался отвезти Миён, куда она просила.       — Расскажешь, что это за место? — Чимин посмотрел на девушку и переложил её руку, которая грустила одна на её коленке, к себе на бедро.       Так лучше.       — Мне... — Миён улыбнулась на действия парня и, смотря на его профиль, ответила, — мне нужно сыграть, жизненно необходимо, я бы сказала. И самое главное, — старалась как можно ближе оказаться рядом с ним, насколько позволил ремень безопасности, — хочу сыграть тебе... Вот, — она резко вернулась на место, глядя в окно, и снова расплылась в улыбке, как только почувствовала его ладонь на своей.       — Я только за, — одной рукой Чимин держал руль, а другой нежно поглаживал её ладонь, всё ещё находившуюся на его бедре.       Миён бы соврала, сказав, что она не счастлива сейчас. Каждой своей клеточкой она ощущала счастье. Настолько, что ей хотелось бы рассказать об этом всем прохожим.       Но насколько ей хорошо, настолько ей и грустно. И чем ближе к месту назначения, тем это лучше ощущалось.       Приехав к бару, Миён переплела их с Чимином руки и направилась внутрь. За время, что она ездила сюда с Юнги, её запомнили и, она была уверена, не отказали бы ей в просьбе. Что и произошло — хозяин заведения был не против и, как обычно, вписал девушку в список выступающих и предложил столик. Но так как выступала Миён в течение десяти минут, она отказалась. Она знала, что не будет после здесь находиться... И вообще никогда не будет более здесь пребывать.       Чимин стоял, облокотившись спиной на стенку, а Миён, как обычно, взял в охапку спиной к своей груди. Ему нравилось, что она такая маленькая и хрупкая, а он её таким образом оберегал.       — Здесь атмосферно. Откуда ты узнала про это место? — интересовался парень.       Миён лишь улыбнулась и вспомнила, как сюда её впервые Юнги привёз, но вопрос парня не оставила без ответа.       — Мой... учитель? Да, учитель музыки, — самой себе кивала.       — Тот, к которому ты на индивидуальные ездишь?       — Угу, ездила, да, — кусая губы, отвечала Миён.       — Почему ездила? Разве концерт не через неделю или две? — продолжал Чимин задавать вопросы и покачивался из стороны в сторону вместе с Миён благодаря парню, играющему на гитаре.       — Да, но... думаю, он меня уже всему научил... завтра я поблагодарю его и... перестану посещать занятия, — слишком тяжело давались такие обычные слова ей, и слишком разный смысл в них видели они с Чимином.       Она молилась, чтобы Чимин не понял хоть нотку её грусти. Всё пройдёт.       Гитарист прекратил свою игру, и Миён собралась на сцену, бегло чмокнув Чимина перед этим. Он развернулся, чтобы видеть её как можно лучше и, скрестив руки на груди, принялся ждать. Миён, уже будучи за пианино, никак не могла унять дрожь в руках. Странно было ощущать себя здесь без Юнги, он всегда был рядом, когда она играла, а теперь... Теперь она повернула голову и смотрела на улыбающегося ей Чимина. И эта картина была такой же прекрасной, как и изучающий взгляд Юнги.       Она так и не узнала, как он смотрел на каждый её выход на сцену.       Взяв себя в руки, Миён поправила волосы, сделала рукава своей блузы короче в длине и, закрыв глаза, принялась играть. Пальцам было тяжело, руки будто кирпичи тянули вниз, на слух всё хорошо, ей нравилась своя игра, а по ощущениям трудно, очень трудно...       — Ваша девушка? — прозвучал голос справа от Чимина, и парень, осмотрев человека, задающего вопрос, кивнул и следом же решил поинтересоваться:       — А вы как догадались?       — Смотрите на неё так... будто прямо сейчас влюбляетесь ...       — Вы практически угадали, — Чимин отвёл свой взгляд обратно к Миён и стал улыбаться, а как повернул голову обратно, то увидел уже пустое место рядом.       А Миён стало так легко играть отчего-то и она решила в последний раз опрокинуть свой взгляд на такой уже родной зал. И на такого уже любимого человека.       — Ну как? — Миён прыгала на одном месте, как попрыгунчик, ей было очень интересно, насколько Чимину понравилось или нет, особенно как человеку, не связанному с творчеством.       — Вау, твоё настроение стало ещё выше, — Чимин подхватил девушку за ягодицы, на что она тихонько засмеялась, чтобы переместить себе на талию, и прям так направился к выходу. По дороге рассказывая ей о том, что он мало что понимал в музыке, но ему понравилось.       Настолько сильно, что он бессовестно зацеловал её до беспамятства в машине.

***

      — Афи-и-и-и-геть!!! — Ченсук взрывалась от радостных новостей, услышанных от Миён. Она стала её всячески обнимать и щипать, чтобы доказать, что всё не сон.       Как так получилось, что слащавый парень который её бесил изначально и которому не доверяла, оказался причиной счастья Миён и совсем неплохим парнем?       — Беру свои слова обратно, ладно, — показательно поднимая руки, продолжила Ченсук, сидя на лавочке рядом с Миён. У них, как обычно, появилось окно из-за забывчивости некоторых профессоров.       — Ты не исправима, даже я так не радовалась своему сексу, — залилась смехом и краской Миён.       — Мне кажется, я и ждала его больше, чем ты, — Ченсук решила поддержать подругу. — Ну, а если серьёзно... мне нравится твоё лицо, когда ты говоришь о Чимине. Ты так светишься, что хочется надеть солнцезащитные очки и бежать от тебя, чтобы не заразиться всей этой ванильной ерундой. Но мне нравится, да... — подтверждала свои слова кивком головы.       — Это не ерунда, а здоровые отношения в моём понимании... кстати, Ченсук... ты мне так и не рассказала в подробностях, как вы с Хосоком решили вашу проблему, — закидывая одну ногу на лавку, интересовалась Миён.       — Что же, — Ченсук решила лечь головой на ногу Миён, которая так кстати оказалась рядом, — приступим... думаешь только твой может украшать отношения розовой палитрой чувств?

Flashback

      Хосок стоял около машины и провожал взглядом прохожих. Сумерки понемногу поглощали город, как и его съедало состояние неуверенности в позитивный исход его плана. Парень так задумался, что пропустил выходившую из дома Ченсук.       — Привет, — Ченсук подкралась незаметно сбоку и, обнимая парня за шею, оставила лёгкий чмок на его щеке.       Ветер развеял её длинное платье, а розовые волосы беспорядочно путал. Хосок тут же подвинул её ближе к себе так, чтобы стояла напротив. Не говоря ни слова, он убрал локоны, которые ей и ему мешали, и беззастенчиво запустил свой язык ей в рот, чтобы тут же сплестись воедино. Ченсук не успела понять, что происходило, но охотно ему ответила, начав сминать по очереди его губы и блуждать руками по его рубашке.       Чёртов Хосок знал, как она любила рубашки на нём.       — Поехали, — проговорил парень после, с трудом восстанавливая дыхание. Ченсук лишь кивнула и позволила Хосоку помочь ей занять место в машине.       Совсем скоро они приехали на то самое место, которое уже показал ей однажды Хосок. Где около реки находился обрыв, а на обрыве небольшой кусочек земли, совсем неподвластный взору людей, и если бы Хосок однажды чуть не слетел с этого самого обрыва, вряд ли бы нашёл его. 🎶 James Arthur - Impossible 🎶 Сhase atlantic - Into IT       Идеальное место для свиданий на машине. С высоты был живописный вид. Вы видите всех, а вас — никто.       Парень припарковал машину и оставил играющее радио. Ему нужно было настроиться.       — Сколько раз ты плакала, когда мы были вместе? — вдруг сказал он, глядя куда-то вперёд.       Вода его успокаивала.       — Что? — Ченсук совершенно не понимала настроения Хосока. В её голову стали лезть мысли, что она доигралась с этими своими «свободными отношениями».       Вдруг ему надоело это?       Она повернула его голову в свою сторону движением одной руки и вопросительно посмотрела.       — Сколько, Ченсук? Сколько раз ты плакала, пока я был рядом? — забирая в свою руку её, снова задал вопрос Хосок, смотря уже ей в глаза.       — Нисколько... не считая того дня, когда... — девушка взглотнула и тихо добавила, — ... дня, когда мы расстались, — сердце стало выдавать удары с бешеной скоростью, прося хозяйку прекратить эти манипуляции. Её руки дрожали, а глаза начинали печь, потому что она старалась не моргать, чтобы увидеть все эмоции парня на лице.       — А потом? Потом ты плакала?       Тишина.       — Плакала.       Они сидели совершенно неподвижно. Только глаза в глаза и руки вместе.       — Тогда какого хрена ты пытаешься вернуться в то время? Ченсук, стой, — призывая пальцем молчать, проговорил Хосок, видя, как девушка начинала открывать рот. — Ты знаешь, что я люблю тебя до потери пульса? И нет, это не просто слова, мать твою! — его эмоции брали вверх, но он знал, что она не боялась, и последовал удар по рулю кулаком, — ты знаешь, как я вывозил жизнь без тебя? — старался как можно вплотную смотреть ей в глаза. — Я потерял все чувства и вкусы. Мне вся еда была пресная, все цвета тусклые. Я не хотел дышать. Знаешь, если бы я был сильнее, я бы что-то мог с собой сделать... да, я в этом почти уверен, — он сделал кивок головой, будто только сейчас понял, что это так.       Глаза Ченсук видели всё уже размыто, потому что она стала лить слёзы, как только он начал свой разговор. На последнем предложении она уже стала тихо всхлипывать от осознания всего. Она знала, что ему было тоже тяжело, но чтобы такие мысли... для неё сейчас он открылся совсем с другой стороны, и ей очень жаль, что причиной этому была она. — Но знаешь когда был самый пиздец? — продолжил Хосок, вытирая её слёзы большими пальцами руки. — Когда я видел такие же эмоции на твоём лице. Ты смеялась, ты улыбалась, вела себя, как обычно, но я всё видел, Ченсук. Потому что мы одно целое, которое по каким-то причинам надломилось, а чинить никто не хотел из-за своих тупых принципов, упрёков, гордости, я хуй пойми почему, — парень усердно взмахнул головой. — Правда не понимаю... не плачь, пожалуйста, — Хосок стал целовать её щёки, убирая слёзы, которые, казалось, не собирались прекращаться. — Я так много хочу сказать, но абсолютно не разбираюсь в том, как объяснять свои чувства. Я хочу спать с тобой, я хочу жить с тобой, я хочу смотреть, как ты закатываешь свои глаза когда кто-то или что-то тебя бесит. Хочу слушать твои шуточки, хоть они порой бывают до ужаса пошлыми, — его лицо посетила улыбка. — Хочу слышать твой смех, твой голос, несмотря на то, что ты дико громкая, мартышка, правда, — парень издал лёгкий смешок. — Ты знаешь это? Ты такая яркая, тебя трудно не заметить. Я хочу, чтобы ты светила только мне. Я готов убить того, кто хотя бы подумает, что достоин этого всего. Это всё моё! — Хосок стал слишком быстро перемещать Ченсук к себе на бёдра. Девушка лишь успела издать писк, как сидела уже нём, а парень отодвинул своё сиденье назад для удобства. — Я не могу собрать эти дурацкие мысли, — стал снимать лёгкую куртку с девушки. — Я вообще мало, что соображаю, когда ты рядом. Скажи, что это за чары? — бросая одежду назад, проговорил Хосок, смотря ей в глаза, — я хочу оставить это всё себе, — шептал где-то в районе груди, в то время как руки гладили спину девушки, — твою родинку на левой груди... хочу её, — проводил языком по платью в том же месте, — твоё родимое пятно на лопатке, — сильнее прижал к себе, — каждый твой взгляд и стон... это моё, бестия. Никто больше не должен знать, как красиво ты ласкаешь себя, это только для меня. Пожалуйста, не отбирай, — поцелуй оставил на ключице.       Ченсук перестала плакать, теперь её тело дрожало от возбуждения.       Как ему объяснить, что с ней происходил такой же пиздец?       — Чон Хосок, — прошептала девушка, беря в ладошки его лицо, — нет никаких чар. Так действуешь на меня исключительно ты. И я убью каждую, кто хотя бы посмеет думать, что сможет занять моё место. — Провела языком по шее, добираясь до уха, вызывая мурашки не только у парня, но и у себя, — никто не должен видеть, как ты смешно просыпаешься по утрам, как психуешь, не пройдя какой-то уровень в дурацкой игре, как ты материшься на дороге, как чертовски сексуально смотришься за рулём автомобиля, как губы сжимаешь, если сдерживаешься в чём-либо. Не должен знать, что когда ты зол, лучшее лекарство для тебя — это объятия. Никто не должен знать, как ты любишь брать сзади и вдалбливать, — всё это время девушка слегка покачивала бёдрами и целовала парня в перерывах, — так сильно и так желанно, это всё моё и для меня. Никто не должен видеть твои возбужденные глаза, когда ты наблюдаешь за моими ласками. Каждый твой рык и стон, оставь это мне, Хосок-и. Если ты будешь падать, я упаду с тобой. Я тоже не сильна в объяснении своих чувств, — закончила свою речь Ченсук и посмотрела в глаза Хосоку.       Тело пылало, внизу живота всё свело, она поцеловала резко и как-то пошло прошлась по его губам. Хосок толкался бёдрами и, цепляя её талию, насаживал на свой пах, издавая что-то между стоном и рычанием. Ему не жить без этого. Он и правда думал, что его приворожили. Если это и так, он не желал обратного действия. Он хотел просто видеть её рядом... видеть её своей всегда.       — Я так люблю тебя, бестия. Ты ураган моей жизни. Вынесла чёртову дверь в моё сердце с ноги, — губы слова произносили, а руки освобождали грудь от платья, приспуская его, а следом освободили и от лифчика, — заполонила лёгкие собой с той самой первой встречи. Я после ни на одну смотреть не смог, — Хосок добрался к груди и стал языком выводить круговые движения вокруг соска, а вторую грудь ласкал рукой. Ему нравилось слышать её стоны вперемешку со звуком сигнала машины, потому что Ченсук слишком опрокинулась назад, прямо на руль, и зацепила клаксон. Хосок вернул её ближе к себе и стал поднимать платье. В эту же минуту Ченсук торопилась справиться с молнией его штанов, но она затормозила, когда почувствовала ладонь парня на своих половых губах, а его лёгкие движения унесли с собой весь воздух. Её сил хватило только на стон, который Хосок вмиг украл с поцелуем. Он посасывал её язык, губы и, не убирая ладони полностью, ввёл один палец, а затем стал второй рукой помогать ей насаживаться на него. Ченсук тут же словила его ритм и, держась за его плечи, стала шевелить бёдрами. Она погибала в его руках и не хотела, чтобы её спасали. Больше никогда не посмеет отказаться от него.       — Люблю... — шептала, кусая губы, — назови... меня, Хосок, назови, — Ченсук упёрлась своим лбом в его и пыталась говорить между стонами, а руки продолжали делать то, что делали ранее.       Она практически у цели.       — Моя... моя, бестия, — не останавливаясь ни на секунду, шептал Хосок. Он стал целовать её, а Ченсук убрала его руку из своего платья и заполнила себя им.       Машину пронзил сдавленный стон.       Один на двоих...       Движения девушки стали интенсивнее, одной рукой она аккуратно держалась за руль, а вторую расположила на груди Хосока, смотря на него в рубашке, и ловила кайф, что не нужно её снимать. Хосок держал свои руки на её ягодицах, чтобы их темп был синхронный. Он тихо рычал, в перерывах целуя то одну грудь, то вторую. Кусал сосок и тут же ласкал его своим языком. Затем он переместил одну руку на затылок Ченсук и как можно ближе прижал к себе, и стал толкаться бёдрами как только мог, в силу своей позы.       Одно целое, единое движение, одновременные стоны. Эти двое только так смогли привести свои чувства к восстановлению.       — Ченсук... ты была у врача? — послышался вопрос от парня.       — Да-а-а... я пью таблетки. Хосок, ещё чуть-чуть, сильней... — ей было дико жарко, волосы прилипали к спине, бёдра начинали болеть, а уровень потребности организма в воде был уже на пределе.       Она кончила под сигнал его автомобиля, потому что теперь рука Хосока добралась до руля. А он кончил следом под её рваное дыхание в салоне авто.       — Хосок?       — Да, мартышка? — он гладил её тело руками, пока она без сил сидела на нём, упираясь головой куда-то в шею.       — Мне кажется, я лишилась своих любимых чулков из-за силы трения, — вполне серьёзно отвечала.       — Я куплю тебе другие. Потом снова испорчу, и снова куплю... и так всю жизнь, — Хосок закрыл глаза и блаженно выдохнул.       — Обещаешь? — Ченсук привстала, чтобы лучше его видеть.       — Клянусь, — парень тянул улыбку, — нам нужно выйти.       — Ну, не-е-ет. Здесь очень тепло, не пойду никуда, — размахивала головой Ченсук.       — Ты не пожалеешь, давай, — хлопая по ягодицам, продолжил Хосок.       После нескольких поцелуев уговоры дали свои плоды. Он подвёл девушку к багажнику, выслушивая по пути её шутки насчёт кражи и расчленения её тела, потому что ему тяжело с ней, а другому не отдаст, и это был прощальный секс.       — Иди сюда, прощальный секс, — Хосок не в силах был держать свой смех. Он развернул её к себе спиной и, взяв её руку в свою, стал открывать багажник.       То, что Ченсук увидела, заставило её открыть рот. Вдруг оттуда стали вылетать разноцветные воздушные шары. Она стала заливисто смеяться и запрыгнула на рядом стоящего Хосока. Он подхватил её и стал кружиться с ней на руках.       Они отпустили свои проблемы вместе с этими шарами. Потому что других таких для них людей нет.

Flashback the end

      — Эй, Миён, ты чего? — испугалась Ченсук слёз подруги после того, как поделилась недавним воспоминанием, — иди обниму.       — Вы такие невероятные... — шмыгая носом, говорила Миён, — я рада, что вы всё решили. Правда. Никто больше не вывезет тебя, кроме него, — последнее предложение уже говорила с улыбкой на лице, но сквозь остатки слёз.       — Э-эй! Не говори его фразами, — возмущалась подруга, но не разрывала объятья.       Ей казалось, что Миён в них сейчас нуждалась... знать бы причину.

***

      — Как насчёт этой? — показывая на телефоне очередное название произведения, проговорила Миён к Юнги, который сидел так же как и она на полу, только напротив.       Юнги быстро осмотрел экран и лишь помахал головой. Лёгкое хмыканье от девушки не прошло мимо его ушей.       — Если хочешь показать, насколько ты слаба, то выбор отличный, — не отрываясь от своих бумаг, продолжал, — а если хочешь хорошо сыграть и удивить всех, то ищи дальше.       — Это невыносимо... зачем мне искать что-то ещё? Мы же подготовили, отработали, что может пойти не так, чтобы прибегнуть ко второму варианту? — досадно проговорила девушка и полностью легла на пол, смешно укладывая телефон себе на лоб и что-то продолжала бурчать.       Юнги нравилось.       Она действительно за это время перестала бросать в него колючки и доверилась. Она больше не стояла по пять минут перед тем, как зайти, а активно нажимала кнопку звонка, зная, как выбесит его этим, но он ничего ей не сделает.       Привык.       Она теперь сама подготавливала пианино для игры и все материалы, что им могли понадобиться, только перед этим обязательно согласовывала их с ним через мессенжер, где не забывала подкалывать его ник, но он ничего ей не сделает.       Привык.       Видеть её через день.       Привык.       Слышать её смех.       Привык.       Помогать ей за пианино, постоянно убирая челку.       Привык.       Он всё ещё не нашёл перчинки, но уже так предательски привык.       И вот сейчас, смотря на неё, вдруг руки зачесались. Захотелось лечь рядом и обниматься. Миён поняла, что тишина затянулась, убрала телефон и посмотрела на Юнги, так странно на неё смотрящего:       — Ты чего?       — Да, так... — прочищая горло, ответил он. Но не переставал смотреть на девушку.       Миён села обратно и стала снова копаться в поисках информации в интернете. Только на экране вместо желаемого были глаза блондина, так нагло на неё смотрящие. Просто не обращать внимания...       Только у Юнги, видимо, свои планы...       — Вставай, — выводя девушку из мечтаний, проговорил он и протянул ей свою руку, — играла когда-то в четыре руки на пианино?       — Ну конечно, — поправляя одежду, откликнулась Миён и последовала за Юнги, который всё так же держал её за руку.       — Уверен, так, как придумал это я — нет, — с улыбкой, как у хитрого лиса, слышалось от блондина, пока тот переставлял скамейку для игры на пианино, — садись.       — Но-о, Юнги... ты не так её поставил, — показывая на скамейку, тихонько говорила Миён.       — Всё правильно. Садись спереди, тут, — хлопая ладонью парировал Юнги, — а я сзади тебя, здесь, — показывал чуть дальше.       Миён лишь шумно взглотнула и стала убирать свои волосы на одну сторону, чтобы Юнги было удобно... играть? Она прошла к пианино и всё же сделала, как он просил. Юнги сразу же сел рядом и как-то легко выдохнул, от чего тело Миён коварно среагировало. Она тут же выпрямилась, чтобы как можно меньше чувствовать его.       — Забыл сказать, что я это придумал сейчас, — с какой-то хрипотцой в голосе проговорил Юнги. Миён стало нехорошо, её уши перестали слышать посторонние звуки и акцентировали всё своё внимание на его взволнованном голосе, — ты как-то странно стала на меня действовать, — провёл невесомо по её волосам, — я знаю, что с тобой происходит то же самое, Миён, — слишком томно прошептал её имя, от чего девушка прикрыла глаза. А руки Юнги стали тихо бродить по её плечам и ниже, с одной стороны путаясь в её волосах, — играй, Миён, — оставляя слова у шеи, прошептал Юнги и взял её руки в свои, чтобы легко пройтись по клавишам.       Комнату заполнил собой малиновый закат, мелодия, которую играли четыре руки, и прерывистое дыхание двоих.       Юнги отчаянно хотелось переместить свои руки на её талию и прижать к своему паху или, ещё лучше, развернуть её к себе и уложить прям на пианино.       Он возбудился от одной только картины всего этого.       Но всё, что он позволил себе сегодня — это поглаживания её шеи своим дыханием и... плавное движение руки, которую переместил к её лицу, чтобы развернуть к себе, чтобы посмотреть на эти милые черты, которые пленили его сразу, стоило ей появиться у его порога. Он дотронулся к её губам не смело, боясь испугать или сорваться самому, — продолжай, — сказал Юнги, услышав, как игра Миён стала фальшивой и с паузами. И она продолжила играть, прикрывая глаза от того, что губы Юнги накрыли её своими.       Он правда старался сдерживаться. Но их тела как-то сами по себе примкнули друг к другу, и стало очень тесно. Он сразу же захотел ощутить её язык, сплетённым со своим. Он стал целовать требовательнее, улыбаясь в поцелуй от понимания того, что игра Миён не прекратилась, но стала явно острее, прям как обстановка в комнате. Казалось, дальше углублять поцелуй нет куда, но Юнги всячески пытался. Он посасывал её губы по очереди, играл с языком и тихонько рычал, если слышал, как она стонала в губы. Одна его рука всё-таки добралась к её талии и прижимала так, чтобы девушка поняла, насколько сильно действовала на него. Пальцы второй руки всё ещё находились на её подбородке и бегло гуляли то там, то на шее.       — Блять... — прохрипел Юнги, оставаясь на губах Миён.       Всё это произошло бы, сорвись он сейчас. Но у него не было никакого права на это. Больше нет.       — Юнги? — повторила вопрос Миён.       — Ничего, задумался, — даже не соврал, получается.       Девушка вернулась в сидячее положение и лишь пожала плечами, а затем обратилась к Юнги снова:       — Ты-ы... придёшь на концерт?       — Конечно, — отрываясь от бумаг, ответил Юнги. — Скажи только, во сколько начало.       Миён кивнула, но продолжила смотреть на сосредоточенного Юнги, пока её телефон не оповестил о звонке от Чимина, который приехал сегодня за ней.       — Ну, что же, — нервно хлопая по своим бёдрам, проговорила Миён и протянула руку к Юнги, — спасибо, господин Мин, гений всея музыки и кто там ещё? — пальчиком по губам хлопала и делала задумчивый вид.       Юнги улыбался, но внутри так гадко было.       Что, если он возьмёт один поцелуй? Чтобы знал её вкус и оставил себе на память.       Но руки его работали на опережение. Он схватил её за руку и притянул к себе, чтобы держаться второй рукой затылка и целовать...       Легко, чисто и так нежно.       Чтобы он запомнил.       Запомнил, как она ответила. Запомнил, как она испугалась после и просила не делать из неё предательницу. Запомнил, как наблюдал за ней в окно. Запомнил, как она обнимала и целовала другого.       Зачем ему это всё?       Пусть останется. В ней нет абсолютно никакой для него перчинки, но от чего так грустно, что опоздал?