Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

– Не нужно считать меня идиотом, Лейк! – и добавил, чуть смягчившись: – Я, кажется, не давал повода. – Но сэр, я вовсе… – Прекратите покрывать Робинсона! Он говно – и как человек, и как брандмейстер! Он позорит мундир, я вышвырну его из части завтра – это решено. – У него дети, сэр… – Это его проблемы! Не мои и уж тем более не ваши, Лейк! А то, что уже третий раз никто не пострадал лишь чудом и доблестью твоей и Двалина – уже мое дело! – Сэр, без работы он пропадет, может быть… – Я сказал. Ланселот содрогнулся. Он служил под началом инспектора Оукеншилда три года и знал, когда спор необходимо заканчивать ради самосохранения во всех смыслах этого слова. В конце концов, подумал Ланс, если Робинсона не переведут с понижением в другую часть, а вышвырнут на улицу, он сможет отдавать ему часть собственной зарплаты и этим поможет…. – Ланс, громко думаешь, – инспектор вздохнул, – я отправлю его мыть полы в центральное депо. Там он будет безопасен для окружающих. – Спасибо, сэр. – Ты бы добился гораздо большего, если б называл меня Торином. – Да, сэр. Ланселот попятился к двери и неуставно потер почему–то зачесавшийся глаз. – Я могу идти? – Ты не хочешь меня дослушать. – Со всем уважением, сэр… – Ты не понимаешь, что все твои закидоны и «нет, сэр» и «не могу, сэр» – лишь вопрос времени? Ланс, я люблю тебя, и я тебя получу! – О! Сигнал тревоги, сэр! – Верно. Оставим лирику на потом. Что вы стоите, Лейк?! Ланс выскочил из кабинета инспектора, чуть не сбил с ног старейшину их пожарной части, извинился, и после нескольких секунд суматохи уже сидел в машине с коллегами. На их фоне Ланселот казался жирафом, случайно забредшим в стаю антилоп гну. Он был чужаком в компании выходцев из славного города Шеффилда, прочно осевших в Лондоне, но по-прежнему связанных родственными узами и буйным помешательством на своем инспекторе – Торине Оукеншилде, личности воистину легендарной и овеянной славой не только, и не столько годами пожарной службы, но и годами всевозможных войн, в которые ввязывалась корона за последние двадцать лет. Впрочем, в части Ланселота любили, уважали и считали своим. Хотя, как думал Ланс, лучше бы некоторые любили его поменьше. – Там славный пожар полыхает, – Кили, их младший брандмейстер, негодующе высунулся в окно: – Пробки жуткие, мы бы пешком успели быстрее. – И загасили его своими струями, да, малыш? Ты вчера сколько пива выпил, хватит на трехэтажный дом или на четырех? – захохотал Бофур, самый злоязыкий парень из команды. – Проедем сейчас, там авария на выезде. Торин, в субботу крестины у Мейбл, я договорился с Лансом, он не против поменяться сменами. – Вижу, прошлый раз я неясно выразился. Прекращайте пользоваться добротой Ланса! То он едет спасать чью-то тетку… – Только стиральную машинку, в которой застряли джинсы! – возмутился Ори. – Просто от меня бы проку не было, я ничего не понимаю в стиралках, а тетку не видел лет десять, взбрело же ей в голову позвонить! – …то сидит с детьми, то отдает свои билеты на матч… – Торин прав, – кивнул его правая рука Двалин, – у Ланса могут быть планы на субботу, а мы просим – и он соглашается. – Не дело, Глоин, я подменю тебя, – Бофур лихо подмигнул Ланселоту, – у меня нет планов, а ты, Ланс, проведи время хорошо, с толком. Ты, Торин, ведь тоже в субботу не на дежурстве? Ланс выдавил улыбку, растворившуюся в густом хохоте пожарных, и, переведя дух, сказал: – Приехали. – Пятнадцать минут! Ждали пятнадцать минут! – Скорые раньше приехали! – Да им ближе! – доносилось со всех сторон, пока разматывали шланги и выдвигали лестницы. – Вон, если б не те три парня, были бы жертвы, они людей выводили! – Почему три? Их двое! – А третий, третий где? – Он за моим мишкой пошел! – заплакал перемазанный копотью мальчишка. – Мееерлииин! – страшно заорал светловолосый юноша рядом с Лансом, но его перехватил третий, о котором говорили пострадавшие – бритый санитар скорой помощи, впечатляющий громила в почерневшей от сажи белой форменной куртке. – Двалин, там человек, я пошел! – Я за тобой! – Страхую вас! Жар охватил Ланса, влился в кровь, дышать становилось труднее, перекрытия трещали, и если бы на втором этаже он не споткнулся о тело лежавшего человека, кто знает, чем бы началась эта пятница, может быть концом, кто знает… Ланселот с трудом поднял находку, сорвал маску, крепко прижал ее к лицу парня и, шатаясь, побежал по лестнице к выходу, стараясь не дышать. Минуту спустя его ношу перехватил Двалин, а его самого потащил на улицу Бофур, и Ланс чуть не оглох от криков толпы и шума рушащегося здания, воя сирен. – Он жив?! Скажите, он жив?! – Как ты, Ланс? Как ты? – Уберите руки, сэр, – голос не слушался и голова кружилась нещадно. – Ему нужно в больницу, мог надышаться, – сказал бритоголовый санитар, почему–то уже в чистом халате, – я помогу вам, садитесь. – Я поеду с Мерлином! У светловолосого был голос человека, которому невозможно отказать, о чем обладатель знал и беззастенчиво этим пользовался. – Он мой друг, я не оставлю его! – В какую больницу вы их везете? В военный госпиталь? Я распоряжусь, чтоб тебе подкинули вещи. – Спасибо, сэр. Ланселот сел. Голова кружилась, слегка тошнило, но в целом он был в порядке. Лежавшему в их же машине незнакомому Мерлину было куда хуже, громила–санитар держал у его лица кислородную маску. – Скорых мало, а пострадавших уйма. Причем почти все психически, какие-то хлипкие, подумаешь – пожар. Меня Персиваль зовут. – Я Артур Пендрагон и благодарен вам обоим за спасение жизни моего друга! Он – Мерлин. – Американцы? – Нет, мы англичане, но долго жили в Штатах. Родители и сейчас там, но мама отослала меня к дяде, он выдающийся человек! Естественно, Мерлин поехал со мной. Дядя счастлив принимать нас обоих. – Ланселот Лейк. Брандмейстер. – Я вообще–то в хосписе работаю, хожу за стариками, – рассказал о себе Персиваль, – Знаете, за одинокими или никому не нужными. Не должно быть ненужных и одиноких. Но там так мало платят, какие–то пенни, что я подрабатываю в психушках и на скорой. Надо же как-то жить. – Друзья мои, я отблагодарю вас за спасение Мерлина! – Ну, если я твой друг, ты же не думаешь, что я возьму деньги за спасение твоего друга? – Согласен, – кивнул Ланс. – А выпивку и еду? Я угощаю вас обоих! – Другое дело! Пожрать я не против, а ты, Ланс? – Почему нет?