Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

Спустя некоторое время настала очередь Ланселота. – Идите все сюда, в середину комнаты, – скомандовала леди Ашертон Мерлину и Перси, – и помните, вы только что узнали о кончине брата Джека. Примите скорбный вид. Линли вышел за дверь и снова вошел в нее, заглядывая в листок и манерно отведя другую руку в сторону. – В чем дело, дядя? Улыбнитесь. У вас такой вид, словно зубы болят, а у меня для вас есть сюрприз. Кто бы вы думали сейчас у нас в столовой? Ваш брат! – прочитал он. – Кто? – Ваш брат, Эрнест. Он приехал за полчаса до вас. – Что за чушь! У меня нет никакого брата. – О, не надо так говорить! Как бы дурно он ни вел себя в прошлом, он все-таки ваш брат. Зачем вы так суровы? Не надо отрекаться от него. Я сейчас позову его сюда. И вы пожмете ему руку, не правда ли, дядя Джек? Линли развернулся и так же манерно вышел за дверь, где его поджидал Артур. – Какое радостное известие! – воскликнул Мерлин и всплеснул руками. – Теперь, когда мы уже примирились с утратой, его возвращение вызывает особую тревогу, – сказал Перси. Ланселот посмотрел на дверь, где стоял Линли с Артуром. – Мой брат в столовой? Ничего не понимаю. Какая-то нелепость. Взявшись за руки, инспектор и его племянник, картинно выступая, вернулись обратно и встали перед Ланселотом, Мерлином и Перси. – Стоп! – взмолилась Барбара, – мне требуется перерыв! Боюсь, что не смогу заснуть после такого. *** – Сэр? О, простите, я искала инспектора, в смысле Томми, – Барбара подошла к хозяйке дома, смотрящей в окно. – Что вы, Барбара, идите сюда. Я смотрю, как мальчики играют в футбол. Вы знаете, Артур совершенно не умеет. И Мерлин тоже. Меня немного печалит, что мой внук не совсем англичанин, вы меня понимаете? – Да, леди Джудит. Но они научатся. Артур будет получать образование в Англии? – Надеюсь. Он ищет себя. Хочет преобразить мир. – У него получится. Он уже лидер, посмотрите на инспектора, простите, Томми. – Барбара, меня расстраивает, что вы и мой сын даже в неофициальной обстановке так официальны, – леди Джудит улыбнулась, – но называйте Томми так, как удобно вам. – Спасибо. – Скажите, Барбара, Томми добр к Артуру? – Он старается. Понимаете, это сложно, обещают прислать одного мальчика, а в итоге мальчиков становится все больше и больше. – Они очень милые. Мне нравятся друзья Артура, Барбара, не хотите выпить перед обедом? Я налью нам вина, или вы спешите к Томми? – Ох, нет, не спешу. Кстати, вон он присоединился к ребятам. – Сын очень спортивный. Кстати, а почему не играет Ланселот? Такой приятный молодой человек, знаете, он похож на моего покойного мужа. Такие же глаза, подбородок. – Да? А мне кажется, он одного типажа с инспектором. Посмотрите, они сейчас рядом, обсуждают что-то. – Да, даже больше похожи, чем Томми и Питер. Наверное, из-за глаз, у Питера глаза серые, как у меня, а Томми кареглазый, как его отец. Хотите, я покажу вам детские фотографии Томми? Барбара покраснела. Леди Джудит смотрела на нее очень сердечно, и она не удержалась: – Хочу. Семейный альбом Ашертонов Барбара представляла не таким. Огромным, тяжелым в бархатном переплете, но леди Джудит принесла современный, пластиковый, со вставленными в прозрачные файлы фотографиями. – Садитесь ко мне поближе и берите бокал. Нет ничего скучнее, чем смотреть старые фотографии, если изображенные на них люди безразличны. Но, я надеюсь, Томми вам не совсем чужой. Как и Питер. Как и вся наша семья, мы к вам очень привязаны. Барбара опять покраснела. Мать Томми, казалось, не замечала ее смущения. – Вот он совсем малыш. – Какой красивый был ваш супруг. – Да, Томми в него, но я это уже говорила. А это он поступил в Итон. Это фотографии с регаты, Томми и его друг тогда выиграли главный приз. Барбара вздрогнула. С фотографии смотрел Ланселот. Молодой, зализанный, но тот же спокойный взгляд, нос, только улыбка другая, открытая, победительная. – А здесь он похож на Ланселота, как будто портрет. Правда, Барбара? – Очень. Простите, это был, наверное, ужасный день. – Да. Мне больно, что после всей истории с доктором мы с Томми уже не были близки, как могли бы. Он… очень резок в суждениях и нетерпим к тому, что считает неправильным. – Я знаю. – Хорошо, что мы в итоге пришли к тем отношениям, что имеем. А вот тут они с Питером и Джудит. Питер так кривлялся в день свадьбы сестры, мне было безмерно стыдно перед семьей Утера. – Как Питер? – Лучше. Барбара, скажите, у Томми кто-нибудь есть? – Ох, леди Джудит, боюсь, из всех женщин он сейчас общается только со мной. Не считая троих проходящих по последнему делу. – Знаете, Барбара, я хочу сказать, что очень ценю вас. – Спасибо. – Нет, вы меня не поняли. Я хочу сказать, что если вдруг вы подумаете, что мать Томми получит удар от возможных новостей, то нет. Я буду только рада. – Не понимаю, – промямлила совершенно пунцовая Барбара. – Ничего страшного, вы это просто запомните. А теперь мне пора распорядиться об обеде. Я вас оставлю. И - нет, помогать мне не нужно, наш дворецкий вернулся и я стала абсолютной бездельницей. Немного движения мне не повредит. Леди Джудит вышла. Барбара посмотрела в окно: футбол закончился и только Гвейн с Ланселотом остались на поляне, о чем-то оживленно беседуя. Барбара решила, что несколько простых слов в приятной компании ей не повредят, и побежала вниз. Ланселот и Гвейн, как оказалось, спорили совсем не о футболе, а о прекрасном. О высокой французской кухне, которую оба не пробовали, но имели каждый свое мнение. Гвейн находил, что она отвратительна; Ланселот – что просто несъедобна. Данные о ней у обоих тоже были из разных источников: одному рассказали приятели, вернувшиеся с товарищеского матча с командой Нанси, который он пропустил из-за беременности сразу двух любимых кошек. Тренер обещал своей надежде ад и геенну огненную одновременно, а также изгнание из рая, то есть из «Шеффилда», но ровно до того момента, как рядом со звездой не появились скауты «Уигана». Тогда тренер, чьей отличительной особенностью был не только громкий голос, но и мгновенная реакция на опасность, переменил мнение относительно зоопарка своего дарования и помпезно вернул Гвейну расположение. Так вот, товарищи Гвейна сообщили, что еда во Франции – говно, и им пришлось пилить в Макдак, чтоб хоть как-то таскать ноги на игре. Ланселот же судил по картинке из модного журнала, принесенного зачем-то в пожарную часть Кили. Вид у еды был подозрительный, и, судя по обломку чьей-то огромной клешни, опасный. Слушая болтовню молодых людей, Барбара расслабилась, на время выкинув из головы инспектора, но, как показало дальнейшее, абсолютно зря.