Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

Вскоре после того, как Ланселот буквально сбежал с вечеринки, на которую сам же и пригласил своих друзей, к Перси, который, похоже, не особенно тяготился отсутствием друга, вновь подошел человек в платье Алисы. Торин, так называли его окружающие, уже успел станцевать на сцене, восхищая гостей ловкостью, с которой явно пьяный человек крепкого телосложения, непривыкший к ношению платьев и туфель, справлялся со сложными движениями, ни разу даже не оступившись. Степень опьянения Торина выражалась скорее в его развязности и блеске глаз, чем в отсутствии координации. Напротив, он был собран и точен, даже излишне. Сев на барный стул рядом с Перси, он легонько ткнул его в плечо кулаком и спросил: – А вы все с приятелями педики? Перси несколько опешил: – Почему вы так решили? – У вас одна подружка на всех, явно мало, – он кивнул в сторону Леона, Гвиневры и Артура с Мерлином, которые танцевали неподалеку от сцены. – Гвиневра – девушка Леона. Да и если у кого-то нет девушки, это не значит, что есть парень. Или хотя бы должен быть. – Ну, то, что ты не парень Ланселота, я уже понял, но он-то? – Не стану я отвечать на такие вопросы, сэр. Я не обсуждаю личную жизнь с Лансом, а даже если бы и обсуждал, со всем уважением, сэр… – А кто станет обсуждать? – Торин прицельно осматривал друзей Ланселота. – Сосиска? – он указал на Артура в костюме хот-дога. – Не станет, – Перси покачал головой. – Супермен? – Нет, не знают они этих подробностей, – попытался уговорить нетрезвого Торина Перси. Имея богатый опыт бесед с людьми, чьи цели и установки были далеко не очевидны здравому рассудку, Перси знал, что лучшее – это и не отрицать, и не соглашаться. Полумера в данном случае была верным решением. – Имя, назови имя, – Торин раздраженно поставил стакан на стойку, – я ж все равно узнаю. – Гвейн! – Перси выбрал того, кого не было среди танцующих, молясь, чтобы Торин не нашел его, одновременно утешаясь тем, что Гвейн отболтается от любого, даже от смертельно пьяного агрессивного бородача в платье. – Который? – Торин сощурившись осмотрел зал. – Он в чем-то красном, – уклончиво ответил Перси. – Давай, – Торин снова ткнул Перси кулаком в бицепс, забрал свой стакан и ушел, держась очень прямо. – Ты Гвейн? – спросил Торин уже четвертого человека в красном костюме. – А ты Торин! Отличный танец! Прелестное платье, ты в нем красавчик! Па-ба-бам! – Гвейн продолжал танцевать, широко улыбаясь собеседнику. – Ланселот – гей? – перекрикивая музыку, спросил тот. Гвейн засмеялся: – Ха-ха! Смешной вопрос! Фиг его знает! Но почему бы и нет? – Что? Не слышно! – переспросил Торин – Конечно, гей! – еще громче ответил Гвейн и стал крутить руками перед лицом Торина. – Ты его бойфренд? – Не-а! Па-ба-ба-бам! – Гвейн крутанулся вокруг своей оси. Торин молча кивнул, выпил еще и пошел на улицу. *** Вечеринка подходила к концу, диджей собирал оборудование, бармен яростно тер стойку, показывая двум засидевшимся с пивом парням, что пора бы уже и домой. Гвейн, натанцевавшийся так, что ноги еле держали, шатаясь направлялся к выходу из зала. В одной руке он нес пластиковый стакан с термоядерным коктейлем «Лесная жуть», фирменным хеллоуинским напитком этого заведения, в другой – маску черта, которую снял во время танцев. Кажется, все парни куда-то делись, а ведь они собирались ехать домой вместе. Видимо, на такси. – Машину завтра заберу, – сообщил кому-то Гвейн и вышел на улицу. Широкая парковочная площадка перед клубом почти пустовала, огни фонарей отражались в мокром асфальте, воздух был по-осеннему холодный и сырой. Гвейн глубоко вздохнул и расправил плечи. Голова кружилась нещадно. – Как хорошо! – услышал он. – Ты еще не уехал! – Ланс! Ты зачем вернулся? Мы все допили! – обрадовался Гвейн. – Ну, я подумал, что некрасиво было бы уехать и никому не сказать спасибо, что пришли. В общем, вот тебе скажу. – Это вот всегда пожалуйста, – Гвейн ткнул Ланселота стаканом в грудь, – всегда зови меня на вечеринки, и парней наших зови. У вас вечеринки улетные. – Не так часто мы гуляем, но буду, – Ланселот улыбнулся. – Тебя подвезти? – Сначала меня к машине подползти, а потом и подвезти, – согласился Гвейн. Они медленно двинулись в сторону автомобиля Ланса. – Что-то я тебе сказать хотел, – хмурил лоб Гвейн. – Что ж за башка? Ни черта не держится. – Про любовь? Про деньги? – спросил Ланс, как когда-то его мама спрашивала, чтобы напомнить забытое. В такие моменты он почему-то вспоминал. Гвейн тоже что-то вспомнил. Он как раз садился в машину и стукнулся головой о крышу. – Тут недалеко, – сказал он и выпил еще немного «Лесной жути», – уууу, что они туда мешают? – Не знаю… водку, джин, мятный ликер, спрайт? – Что ж я наделал, – Гвейн в ужасе посмотрел на стакан, как будто видел его впервые, – это ведь убийца! Настоящая гильотина! – Гильотина нужна будет завтра, – улыбнулся Ланселот и выехал с парковки. * – Тут налево. Вот, смотри, здесь останови. – О`кей. – Ланс, спасибо! Ты прекрасный друг, – Гвейн широко улыбнулся и смял пустой стакан. – Тебе спасибо, что пришел. Аспирин есть? – Ланселот открыл бардачок и показал внутрь, – Там где-то была упаковка, возьми на завтра. – Ты фея! Они вышли из машины, и Гвейн указал на ближайший дом: – А вот и моя обитель, в гости не зову, она не только моя, но и кучи тварей, которые сейчас мне устроят. – Перси говорил, что ты даешь им приют. – Сейчас я думаю, что это они дают мне приют, если осталось место на коврике – будет большая удача. – Так ты вспомнил, что хотел сказать? Гвейн засмеялся: – Слушай, точно! Ты точно не фея, а вот ваш Алиса – вот он феечка! Ланселот приподнял брови в удивлении: – Это Торин? – Ну, эта здоровая детина с бородой и длинными волосами. Ваш местный рокер в голубом платье. Такой волшебный крендель! – Да-а, отличный костюм, – Ланс криво улыбнулся. – Да ваще! И что смешно – ему идет! И передничек! Ха-ха-ха. Ланселот развеселился. Гвейн вдруг перестал смеяться и посмотрел на приятеля очень серьезно: – Слушай, а дай-ка проверю один момент. – Не понял? Гвейн отвел падающие на лицо волосы и вдруг совершенно неожиданно шагнул к Лансу, прижав того спиной к машине. Взял и поцеловал. Ланселот ошеломленно чувствовал вкус поцелуя, смешанный с «Лесной жутью». Поцелуй был долгий, острый, глубокий и очень уверенный. Как будто целующий был уверен в том, что сопротивления не будет. – Да! – Гвейн с причмокиванием оторвался от Ланселота, который так и не закрыл рот. – Сбрендил?! – Ланселот не хотел бить друга, но от неожиданности чуть тому не врезал. – Слушай, извини, – Гвейн поднял руки, будто бы сдаваясь, – я просто проверил! – Что?! – Ваша феечка спросила меня, гей ты или нет. Ну, я ляпнул, что да… потом как-то устыдился… – Ты что сделал?! – Ланселот зажал полу своей куртки в кулаке. – Знаешь, Ланс, вот если бы я давным-давно в свои пятнадцать лет не сделал выбор в пользу девочек… ммм… – Гвейн покачал указательным пальцем и подмигнул: – Ммм… Ну, хоть не соврал. Девочки хороши, ох как хороши, Ланс! Но одно меня утешает, не соврал! – Гвейн пятился к дому. – Ты прости, я так просто, без задней мысли, клянусь, – он открыл калитку. – Ну, друзья, да? Не обижаешься? Отлично! Пока, брат! *** В баре было шумно и полутемно. Линли не любил его, но рядом с работой был только «Альбион», и заходить туда приходилось каждый раз, когда времени на нормальный обед не было, а желание проглотить что-нибудь посложнее стаканчика кофе становилось нестерпимым. Барбара ждала картошку, инспектор ел отбивную в глухом неприятном молчании. Последние дни все темы сводились к одной: Барбара абсолютно права, он ничуть не расстроен. Она должна строить карьеру, он справится. В конце концов, может, он сработается еще с кем-то, Барбара не обязана думать о его будущем. О том, как ему будет плохо. Барбара улыбнулась своему стакану кофе. – Только не начните разговаривать с неодушевленными предметами. Верный признак обостренного одиночества. – Даже не знаю, что вам сказать, сэр. – И я не знаю. Наверное, мне так плохо временно. Вы не должны думать об этом. – Сэр, я не думаю. Линли отодвинул остатки отбивной. Посмотрел в стол и решил, что еда и на самом деле противна. Как и этот бар. – Привет! – на свободный стул у их столика шлепнулся веселый и свежий Лаферти с красными, как закат над Корнуэллом, глазами. – У меня новости! Но они для Барбары, а вы, инспектор, как джентльмен и офицер не хотите ли подойти к стойке и принести уставшему мне пива? И благородство так свое явив… – Я схожу даже без цитат. Надеюсь, новости хорошие. У Барбары ужасное настроение. Томас встал и действительно пошел к стойке. – Бинго! – Да ладно?! – 99 процентов. Совпадения, которые не могут быть у чужих людей. – Что же делать? – Варианта два. Первый – сказать. Второй – промолчать. Все зависит от того, какое пиво он мне принесет, – Лаферти лихо подмигнул Барбаре и обернулся. Томас приблизился с тарелкой, на которой лежал внушительных размеров сэндвич, и стаканом колы. – Так… Барбара, ничего не говори этому поборнику трезвости на работе. Друзья, сэндвич пойдет со мной, а колу я отдаю тебе, Барбара. Я тоже джентльмен и офицер. И Лаферти убежал.