Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

И теперь перед Лаферти стоял суровый Томас Линли и требовал явления все еще его сержанта. – Нет, а что? – Не понимаю. Рабочий день еще целых десять минут, куда она могла деться? – У людей бывают: а – проблемы со здоровьем, б – неожиданные дела по работе в отдаленном месте и, наконец, в – личные обстоятельства. – В рабочее время? – А еще люди смертны. – Перестань! Как ты можешь так шутить?! Речь идет о Барбаре! – Хорошо, пошучу о ней по–другому. Тем более, что пока мы препирались, рабочий день кончился. – Не надевай наушники! Я не закончил! Чем ты вообще занимаешься? То трупами Лестрейда, то… – взгляд Линли упал на стол патологоанатома: – Ворьем! – В смысле? – удивился Лаферти. – Я слуга смерти, и всякий может прийти в мои объятия, как сей достойный воин, так и дева юная. – Прекрати! – Почему ворьем–то?! – Ну, этого типа разыскивает отдел Вульфа. Показывали на ориентировке неделю назад. Женщин грабит, мерзавец! Лаферти уставился на начальство: – Да ладно! Не может быть! – Почему? – Он сейчас встречается с Барбарой. – Она сошла с ума, я позвоню… нет, ты звони! Как вы могли мне ничего не сказать!? Я на вас рапорты напишу! Да быстрее же, где они встречаются, куда она пошла?! – Барбара! Барбара, уф… это Лаферти. Твой приятель – вор! А? Уже? Хорошо. Тебе прислать людей? А, давай. – Что давай?! Где она?! – Скрутила подонка и тащит сюда, вместе с констеблем. – Убью, – бессильно пообещал Томас и побежал к выходу. * – Здравствуйте, сэр. – Мистер Морсер? – Я пришел писать признание, сэр. Знакомьтесь, мой сын, Альберт. – Я так благодарен вам сэр. За отца, за… – молодой человек в форме морского офицера сглотнул. – За память сестры. За мою мать, я смогу позаботиться о ней благодаря вам. – Сержант, проводите их в комнату допросов, я подойду через минуту. – Сэр! – Барбара, вы с ума сошли! Да что же вы творите! – А вы?! Вы что творите, сэр?! – Я напишу рапорт! – Отлично! А я не буду писать рапорт! Делу конец, и я больше не ваш сержант. Линли задохнулся от возмущения. – Привет, Барбара, ну как, получилось? Поймала? Барбара круглыми от изумления глазами посмотрела на подошедшего Уинстона. – Инспектор, Вульф привлек Барбару к поимке негодяя, она действовала под моим прикрытием, вот докладная начальству от Вульфа, вот его благодарность. – Уберите, – прошипел Линли, – с вами, сержант, пока еще сержант Хэйверс, я поговорю позже. Свободны, на допросе вы мне не понадобитесь. Томас развернулся и скрылся в недрах управления. – Но как?! – потрясенная Барбара уставилась на Уинстона. – Все подделки. Вульфу Майк позвонил, тот поржал и дал добро. С Линли станется оставить тебя себе на всю жизнь. – Только этого мне не хватало, – огрызнулась Барбара. – Кстати, что у тебя с лицом? – А ты оторвись от компьютера, побегай за хулиганами, получишь не хуже, – сержант Хейверс подмигнула коллеге и решила заскочить на минутку к Лаферти. – Майк! – Как я испугался! – Того, что я с бандитом? – Не–не–не! Этот сам напросился! Судя по всему, еще дешево отделался. Я испугался шефа, думал, он нас превратит в мои экспонаты и сам вскроет. Он может, я в это верю, как и в то, что у него последнее время такое состояние, которое у женщин называется недотрахом. – Прекрати! Гадко слушать! Нельзя все проблемы сводить… – Я обо всем говорю с научной точки зрения, но назови я проблему на латыни, ты бы меня умывальником прибила. И вообще, да оставьте меня все, слишком много развлечений для мирного вечера тихого патологоанатома! Брысь! – И я его зарезал. Я же моряк. Руки сильные. А теперь Альберт моряк. Дождался. – Я помогу вам с адвокатом. Вы имеете все шансы получить небольшой срок. Может быть, его ввиду состояния вашей супруги заменят на условный. Хотя это при очень большом везении. Но будем надеяться, мистер Морсер. – Я не пожалею денег, чтобы с отцом все было в порядке. Томас посмотрел на молодого человека и подумал, что жалеть там особо нечего. И вообще, так пакостно от поимки преступника ему давно не было. Он кивнул, набрал номер. – Эдмонд? Вечер добрый. Да, почти ночь. Я хочу попросить тебя взять дело мистера Морсера. Я говорил тебе о нем. Конечно. Конечно. Договорились. Да, как в прошлый раз. Спасибо, я надеюсь на тебя. Отец и сын смотрели на него с обреченной надеждой. Томас улыбнулся. – Сейчас приедет мистер Дантес. Он лучший адвокат по уголовным делам в Лондоне, да и, пожалуй, во всей Англии. Мы учились вместе. Вы можете быть спокойны, ваше дело будет вести профессионал. До свидания, мистер Морсер, Альберт. Удачи вам. Томас пожал им руки и вышел из комнаты. Из другой комнаты, отделенной от допросной просвечивающим зеркалом, вышла их профайлер. – Лучший и безумно дорогой адвокат. Том, сколько ты доплачивал ему в прошлый раз? – Не нужно считать мои деньги, Элис. Их достаточно, чтобы помочь тому, кому я хочу это сделать. А потом, у Эдмонда тоже есть представления о чести и порядочности. Не меньше моих. Элис Вернон подумала, что их детектив–инспектор прекрасно знает, что мистер Дантес не путает честь и бизнес, но промолчала. Томас подождал секунду, попрощался и поехал к Барбаре, чувствуя, что вся злость его исчезла, уступив место собачьей тоске. * Сперва он позвонил. Потом постучал. Потом постучал еще. – Хейверс! Я знаю, что вы там! Откройте! Тишина. – Хейверс! Барбара, пожалуйста, откройте уже! – Что вы тут забыли, сэр? Барбара открыла дверь, и Линли буквально вдавился в прихожую. – Барбара, мы не должны быть в ссоре. – Да что вы говорите? – Послушайте… а это что? Линли с изумлением уставился на только что замеченную ссадину на лице у его сержанта. По–видимому, она воспользовалась косметикой, чтобы скрыть от него это в участке. – Что с вашим лицом? – А что это может быть, по–вашему? – То есть вы ушли с работы раньше времени, ни на секунду не поверю, что ловить вора, получили по лицу, рисковали попусту… Хейверс, вы… – Ну, давайте! – Хейверс не на шутку разозлилась. – Говорите! Говорите, что я безответственная дура! Давайте! Что вы там еще хотели сказать?! Скажите, что я непрофессионал, что мне вечно ходить в сержантах, скажите еще что–нибудь, снизойдите до оценки моих действий вне рабочего времени! Давайте! – Пожалуйста! – Линли неожиданно для себя перешел на ор. Его невероятно возмутило то, что она не понимала элементарных вещей. – Вместо того, чтобы вести нормальную жизнь, вы симулируете попытки ее вести! Что это такое?! – он неопределенно взмахнул рукой. – Эти ваши клубы знакомств, эти сайты, агентства по подбору женихов?! Собрания анонимных одиночек?! Вы предпочитаете нарваться на преступника, чем просто завести нормальные отношения с нормальным обычным человеком?! Вот, с Лаферти, например! Вы хотите дождаться, когда вас пришьет разочарованный искатель клубнички?! У Барбары даже дыхание перехватило от возмущения. – Разочарованный?! То есть, по–вашему, я могу только разочаровать и получить по морде? О, спасибо, сэр! Вы сама любезность, как я могла ожидать другого от белой кости? Снизошли до совета? Конечно! Вы устраиваете свою личную жизнь, как и когда вам заблагорассудится, прочим смертным же не отказываете в возможности сношаться друг с другом! «Найдите себе ровню, Хейверс» – так переводится ваша речь? Или «Оставьте надежды, Хейверс»? И вы отлично знаете, что Лаферти женат! – Вы… вы совершенно меня не слышите! Вы же полицейский, Барбара! Насколько недальновидной надо быть, чтобы пойти на свидание с преступником?! Или, может быть, это новая этика поведения стража закона? – Он–то меня позвал на свидание, сэр, – Барбара перестала кричать, – не вам говорить мне о недальновидности. Вы слепы как крот. И уж тем более не заикайтесь об этике! – Что? – Знаете, сэр, вы человек высоких моральных принципов, это знает любой наш коллега. Вы отлично разбираетесь в людях. Только в чужих людях. В тех же, кто находится рядом с вами, вы тычете палкой, думаете, что это так весело. Или вы окончательный идиот, сэр. – Знаете, Хейверс, это переходит всяческие границы. – Оно давно перешло! Совершенно прав был Джонс, когда сказал, что я только мечтать могу, что вы до меня снизойдете. Хотя, нет, неправ. Даже мечтать невозможно. И тут вы стоите у меня на пороге и раздаете советы лорда относительно моей личной жизни. Или вы жестокая сволочь, или вы слепая скотина. И то, и другое похоже на правду, сэр. – Барбара… – Я не закончила! Знаете, я счастлива, что ухожу на повышение, больше никаких пыток. Ваш светлый облик пусть волнует кого–нибудь другого. А я переживу это и пойду дальше. Сколько лет можно терпеть? До свидания, сэр. – Постойте. – Нет. Я прошу вас уйти. Она захлопнула дверь, села на пол у стены и достала из кармана толстовки сигареты.