Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

– Барбара, – мокрый после душа Томас открывал бутылку и смотрел на сержанта, лучась от нежности. – Барбара, что ты имела в виду, говоря, что у меня есть какие–то права на Ланселота? Барбара села к столу. Даже имея очень небольшой опыт бытового общения с мужчинами, она понимала, что сначала должен быть секс, а потом разговоры о всяких обескураживающих вещах. Иначе можно остаться без секса. Ну, и без мужчины заодно. Секс с Линли она уже получила, так что, теоретически, ничто больше между разговором о нем и Ланселоте и ее возможностью начать этот разговор не стояло. Но беда была в том, что Барбара боялась. Очень боялась последствий того, что сама же и разворошила. – Сэр… Линли улыбнулся и поставил перед ней бокал. Вот не нужно говорить. Мало ли, чем этот разговор кончится. Барбара потерла висок и попыталась улыбнуться в ответ. В конце концов, она сама может родить инспектору ребенка. И жить с этим знанием. Лаферти ее не выдаст. Сколько уже она разрушила из–за собственной принципиальности и вообще, какое ей дело до Ланселота? – Сэр, Ланс – ваш сын. Томас открыл рот. Потом закрыл и рассмеялся. – Это шутка? Я не настолько стар, чтобы быть отцом молодого человека возраста Ланселота Лэйка. И как на ваши претензии отреагирует его собственный отец? – У него нет отца, и никогда не было. Он родился в Итоне. У его матери имя редкое – Нимуэ. Линли изменился в лице. – Не может быть! Барбара, этого не может быть! Мне было шестнадцать, да у меня и не получилось ничего! – Ну, сэр, получилось. Оно еще и выросло. Простите, сэр. – Не понимаю! Как вам подобное в голову пришло, всего лишь совпадение! – Ага. Лаферти проверил. 99 процентов. Ланс – ваш сын. Томас минуту сидел, отрешенно глядя перед собой. Затем молча встал, стащил халат, натянул свитер, брюки, взял плащ и вышел из дома. Барбара подумала, что, наверное, стоит зарыдать, или еще что–нибудь такое же, но, послушав себя, с удивлением обнаружила, что поступила она правильно, что абсолютно спокойна и ей нужно только одно – ждать. Можно еще лечь спать, тогда ожидание пойдет быстрее. Так она и сделала. * Лаферти предавался самоедству и истязанию собственной персоны, так как дела домашние требовали его присутствия дома, отсутствие на работе собственно работы требовало того же, но домой приехала сестра Генриетты с мужем и другом семьи и Генриетта строго настрого запретила Майку появляться дома, пока эта странная троица их не покинет. Видимо, у родни были еще свежи воспоминания о предыдущем приезде, довольно потер руки Лаферти. Он взял китайскую лапшу в картонном стакане, сел за компьютер и врубил самую громкую из своих стрелялок. Внезапно его потрогали за плечо. – Предупреждать надо! – Лаферти потряс перед инспектором Линли пластиковой вилкой, – видишь же сам, вокруг монстры, мог пронзить тебя своим оружием безгрешным! Невинной кровью пальцы обагрив, Офелия, о нимфа… – Покажи мне результаты ДНК–экспертизы. – Ты стал разбираться в результатах подобных экспертиз? Сэр, вы растете на глазах, как процент безработицы! Чья экспертиза вас интересует? – Прекрати! Ты знаешь чья! – рявкнул Линли, сел на стул и закрыл лицо руками. – Слушай, ну не убивайся так. Ты же сам говорил, что тебя пугают маленькие дети! Мироздание сжалилось, вот тебе подрощенный, половозрелый и вполне готовый к самостоятельному полету. Линли отнял руки от лица и посмотрел на собеседника. В глазах инспектора отражался весь непонятный для Лаферти трагизм ситуации. – Майк, как ты не понимаешь. Я считал себя порядочным человеком. Я жил с этим ощущением всю жизнь. Думал, что я всегда был предельно честен в отношениях с женщинами. А выясняется, у меня вырос сын… – Очень приятный и воспитанный парень. – … про которого я не знал! Ты прав, очень приятный, умный, воспитанный парень, взрослый! Что я могу ему дать? Как мне с ним быть? Он всего добился сам, он… Майк, вдруг я ему не нужен? Вдруг я останусь ему чужим человеком? Я должен был все время быть рядом… – Да он младше тебя на 16 лет. Вы вместе могли девчонок клеить, да и сейчас можете. Приди в себя, Томас, какой бы ты был отец? Ты, как сам считаешь, брата упустил. Сейчас, когда ты действительно можешь что–то дать сыну, он в твоей жизни и появился. Или ты в его жизни. Томас в отчаянной попытке прийти в себя потер лоб. Это не помогло. В его жизни случались и невероятные открытия, и отвратительные откровения, и счастливые озарения, но такого с инспектором еще не происходило никогда. – Ты прав! Я должен ехать к нему! – Сейчас полпервого ночи. – Тогда завтра. – Отличная идея, а теперь иди домой, а я спокойно доиграю. – Мне ведь нужно строить с ним отношения, признать его своим ребенком и наследником! – Иди–иди! Встав и уже направившись к двери, Линли вдруг замер на пороге. – А если Барбаре будет тяжело с ним общаться? Я должен сказать ей, что Ланселот – мой наследник. – Конечно! Иди уже! Я хочу доесть свою лапшу! И доиграть! Выноси мозг Хейверс, она привычная, ее не раздражает! – Лаферти! Он рос, а его даже защитить никто не мог! – Линли взялся за дверную ручку снова. – Теперь у него есть ты, и я ему не завидую! А уж его девушке или парню – за них мне просто страшно! И вообще, если ты со своим результатом экспертизы сейчас не уберешься, я вызову Хейверс! – Ты прав, я так резко ушел от Барбары! Она волнуется. И Линли наконец–то покинул прозекторскую. Барбара услышала щелчок замка, вылезла из–под одеяла и подбежала к дверям. – Я все время веду себя как идиот? – Нет. Только когда дело касается лично вас. – И тебя, Барбара. – Немного. Вы что, поговорили с Майком? Томас обнял Барбару за плечи. – Завтра я еще и с Лансом поговорю. Пойдешь со мной? – Нет, я буду ждать вас обоих у вас дома. Ланс очень хороший. А теперь пойдемте спать. Уже поздно.