Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

После ночной смены жизнь казалась приятной, особенно когда впереди футбольный матч, ленивая суббота и никаких дел. Да и то, неделька выдалась адова. Грипп скосил четверых, и оставшиеся пахали как проклятые, и в свою, и в чужую смену. Но с сегодняшнего дня все снова были в полном составе и можно расслабиться на полную катушку, а то его мышцы, как сказал массажист их части, похожи на дерево. Торин хмыкнул, перевел взгляд с проезжей части на бульвар и остолбенел. Прошел год. Адов год, в течение которого он не видел Ланселота Лейка. То есть, Его светлость Ланселота Линли. Даже не пытался узнать что–то о нем, хотя был в курсе, что Бофур и Ланс общаются. Нет, он вырезал Ланселота из своей жизни. И на тебе! Все усилия идут прахом в такой хороший осенний день. Ланс стоял напротив магазина и улыбался самой прекрасной женщине в мире. Самая прекрасная женщина тоже пыталась улыбаться, но пока получалось у нее не очень, гораздо лучше выходили пузыри и угуканье. – Привет, Ланс. – Торин? Здравствуй, рад тебя видеть. – Твоя? Красотка. Как сам? – Все хорошо. Полгода проучился, но не чувствую себя полезным. Знаешь, мне неинтересно заниматься чистой наукой. Я понимаю, что это труд на благо потомков, но мне как–то приятнее видеть, что я нужен здесь и сейчас. – Ты нам очень нужен. Никак не можем человека найти, не вписываются в коллектив. Возвращайся? – Хорошо, – Ланселот улыбнулся, и Торин с тоской почувствовал, что как не было никого лучше Лейка, так и нет. – Это… того… зря ты мне не сказал, что у тебя девчонка есть. Ну, я бы… отстал. Я ж понимаю. А то после нашего разговора дверей не закрываю, как идиот. Сестра ругается. Прости, я не то чтобы, я… ну ты понял. Я же вижу – повторения не будет. Ланселот продолжал улыбаться, только поправил на девочке одеяло. Торин стоял, смотрел на него, чувствовал себя полным кретином и не находил сил идти дальше. Инспектор Линли с продуктовой тележкой как вкопанный остановился перед стеклянными дверями супермаркета и обернулся к чуть отставшей жене. – Смотри! Он и тут достал Ланса, – прошипел Томас, – я его сейчас изничтожу. – Погоди, Томми, стой! – Барбара, ты с ума сошла, там мои дети! – И мои! На 50 процентов. Они нормально разговаривают, видишь, Ланс улыбается, погоди! – Он запуган! – Томми, прошу тебя. Этот парень Лансу нравится, пусть поговорят. – Пусть! При мне! Пошли, Барбара! – Ну, в общем, я все сказал. Если что – тебе все будут рады. А хочешь, пошли вечером на футбол, – Торин опустил голову. Нес он полную чушь, но так обычно и бывало, когда Ланс рядом, – все наши пойдут. – Молодой человек, во–первых, здравствуйте, а во–вторых, если хотите пригласить куда–то моего сына – приходите вечером к нам домой и спросите меня. Как она, Ланс, не плакала? – Она плачет только с тобой, с Лансом Джуди улыбается. Здравствуйте, мистер Оукеншилд. Рада видеть вас. Торин соображал мгновенно. Он посмотрел на Ланселота. Тот спокойно перекладывал пакеты под коляску и кусал губы, явно наслаждаясь происходящим. – Здравствуйте. Я правильно понял, что могу прийти к вам домой и пригласить вашего сына на футбол? – На футбол? Можете. Дорогая, дай ему адрес. Барбара достала из сумки блокнот, чиркнула две строчки и сунула бумажку в руку Торина. – Отец, не смеши меня. – Ты не хочешь идти на футбол или идти куда–то с ним? – Отец! – Ланселот рассмеялся. – Мне же скоро тридцать! – Очень опасный возраст. В общем, приходите, разберемся. Торин кивнул, попрощался и бодро зашагал в противоположную дому сторону.