Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

– Мы пришли, – леди Ашертон улыбнулась вышедшей их встречать Барбаре, – боюсь, я отвлекала Ланса пустыми разговорами и прогулкой неприлично много времени, его молодой человек не сильно расстроен? – Его молодой человек нашел в комнате за кабинетом моего мужа сокровища, и я, честно признаюсь, ума не приложу, как отвлечь их от карт и пыли. И того и другого там навалом. – Торин помешан на старинных картах, это правда, – Ланс отдал сумки дворецкому и потянулся: – Джуди спит? – Нет, гуляет на балконе с птичками. Давайте перекусим и пойдем смотреть матч Гвейна. Джуди очень хорошо спит под трансляции. Ланс, попробуешь вытащить отца и Торина из кабинета? – Да, дорогой, сходи, прояви уважение к нашему гостю, он может подумать, что ты манкируешь его обществом. – Бабушка! Это нечестно! – Дорогой, но ты же понимаешь, что лучше манкировать его обществом, чем моим, – леди Ашертон погладила внука по плечу, – иди, они соскучились. – Я мигом обернусь и доставлю вам, миледи, ваших вассалов! – Ланс помахал воображаемой шляпой и побежал по лестнице вверх. – Томми мудрее меня. Это признавать грустно, но я, если честно, завидую, когда смотрю на них с Лансом. – По–моему, нельзя сравнивать вас, вырастивших троих таких замечательных детей, и Томми, который в обоих случаях отец всего год. Нет, в случае с Джуди меньше года. – Я не сравниваю, я просто сожалею, что не могу так же обнимать Томми, как он делает это с Ланселотом. – Вы попробуйте, это приятно, и он не кусается. Редко кусается. Леди Ашертон взяла невестку за руку. – Барбара, я говорила с Ланселотом об его молодом человеке. Торине. У внука в голове кисель. Ланс по природе защитник, опора, а Торин не вписывается в эту его природу. Я думаю, Ланс ошибается. Но как они разберутся, я не представляю пока. – Мы с Томми разобрались. Наверное, у мужчин вашей семьи это фамильное. – Если бы. Мой муж, отец Томми, прекрасно понимал, что он хочет и как управлять тем, что он хочет. Впрочем, дорогая, что бы мы сейчас ни обсуждали, их нужно кормить. – Не нужно, бабушка. Они меня не услышали. И не увидели, по–моему. Впрочем, папа подает признаки жизни, но Торин для нас потерян. – Фантастическое везение. Посмотрим футбол спокойно, без сарказма Томми. – О, я бы на это не рассчитывала. Через час они вынырнут из пучин картографии. Ланс, тебе сварить кофе? – Нет, я купил какой–то чай, как сказала Мери, в нем вкус Корнуолла. Думаю, он соленый, и хочу попробовать. * Барбара оказалась права. Полпятого голодные, но крайне довольные любители истории и географии спустились вниз в гостиную. – Дорогая, кажется, я испортил тебе все выходные. – Пока не все, но подозреваю, что если завтра вы поедете играть в поло, тогда выходные будут точно испорчены. – Мы можем не ездить… хочешь, я проведу все воскресенье с тобой? – Обойдусь. Я найду, чем себя занять. И потом, мне страшно, какие бонусы ты потребуешь за отказ от поло. – Разные, – Линли рассмеялся и обнял жену за плечи, устраиваясь на диване поудобнее, – Ланс, мальчик мой, а ты достал нам пиво? – Достал! И поставил на стол в кухне. Как говорит Мерлин, где–то прошла системная ошибка? Сейчас принесу, – Ланселот вскочил. – Я помогу тебе, – Торин отправился за ним. – Томми, ты хочешь сказать «сидите–сидите, вы наш гость»? – Нет, Томми хочет сказать «мне уже не хочется пива». – Дамы, я – современный, очень толерантный отец. Я полностью доверяю сыну, заметьте, взрослому человеку! Поэтому сейчас встану и схожу сам! – Нет! Томми, ты этого не сделаешь! – Еще как! – Не дразните его, леди Джудит! Он сделает! Ланс вздрогнул и напрягся. – Я не понимаю. Ты что, боишься меня даже дома?! Что я делаю?! Я, твою мать, что делаю не так?! – Тихо, смотри! – Что? – Кто это? – Я ему сейчас башку проломлю, и посмотрим, кто это. Ланс расхохотался. – Торин, ты что? Это может быть почтальон! – А озирается, будто ворье. Он мне не нравится. – Смотри, Джону он тоже не пришелся по сердцу. Дворецкий Джон, потрясая ружьем, направлялся к незнакомцу. Однако через три минуты разговора и размахивания руками они расстались вполне дружелюбно. Ланселот распахнул окно. – Кто это, Джон? – Турист! Думал, что нашел замок короля Арнольда! – Понятно. Будешь с нами смотреть футбол? – Нет, я к дочке пойду, счастливо, сэр! Ланс помахал рукой, обернулся и оказался в объятиях Торина. – Посмотри на меня, я, когда твоих глаз не вижу, думаю – все неправда и ты – тень. Впрочем, в твоих глазах я тоже ничего не вижу. – Потому что ты уткнулся мне в шею. Торин чуть отстранился и заглянул в лицо своему парню. – Нет. Потому что у тебя одно выражение. – Как это? – Ланс передернул плечом и сделал крохотный, едва ощутимый шаг назад. – У твоего отца глаза такие же темные, но они все время что–то выражают. К жене, к тебе, к дочке, ко мне даже. А у тебя на весь мир только ласковая приязнь. Ты одинаково смотришь на меня, на своего Гвейна, даже на его зверей. – Кстати, матч начнется через пять минут. Торин ухмыльнулся. – Жаждешь посмотреть на него? – Тебя удивляет, что я хочу посмотреть одну восьмую кубка, где будет биться мой друг? – Поражает! Я вот тебя хочу. Так хочу, что взрываюсь по пять раз на дню. Я бы тебя залюбил до синяков в подглазьях. Не даешь. Ничего не даешь. И молчишь, все время молчишь. За что мучаешь? Ланселот посмотрел в пол и подумал, что Торину не к кому ревновать, но способ это сделать он все равно находит. Ревнует его же к нему самому. – Ты бы меня побил? – Что?! Да я… А! Нет, в другом смысле! В хорошем. Чтоб не спали всю ночь! – Не спать ночь как-то не очень хорошо, – попробовал пошутить Ланс, но в глазах Торина увидел, что шутка не удалась. – Я бы тебя съел. Сожрал бы. Из рук бы не выпускал, тобой клянусь, а ты хочешь смотреть на какого-то Гвейна! – Через три минуты. – А ты? Ты хочешь меня растерзать в порыве страсти? Поглощать так, словно никогда никого не любил до потери пульса, не трахал ночь напролет? Ланс покраснел. Сказать, что до сих пор как-то не приходилось, он постеснялся. – Я, Торин, как-то не голоден. И я тебя предупреждал, мне нужно время, я – тормоз. – Да ладно. Я тебя видел в деле – тормоза, даже с такой охренительной задницей, как у тебя, я б не стал держать на станции. – В отношениях! – Да ладно! Ты от Томми не отлипаешь. – Но он мой отец! Ты не понимаешь! Я всю жизнь думал о нем! О том, что ему, может быть, так же плохо без меня! О том, что ему, может быть, нужна моя помощь! – Сколько? – Одна минута. – А меня? Ты не ждал всю жизнь? – Я? Послушай, я не могу вот так. Дай мне время! Прошу, я бы не был с тобой, если бы… – Договорим позже. Сейчас начнут, – кивнул Торин, схватил пиво и помчался в гостиную. * Матч получился совсем грустным. По окончании Ланс вскочил и сказал, что должен ехать к Гвейну прямо сейчас. Торин вскочил и пообещал, что размажет этого мозгляка, ноги ему выдернет, и так убить все их надежды мог только выдающийся кретин типа Гвейна Оркни. Проголодавшаяся и слегка забытая Джудит сердито гыкала в коляске, а леди Джудит от расстройства решила налить всем виски, что расстроило убитую поражением Барбару еще сильнее. – Я кормлю. Мне не нужно. – Как можно было не забить пенальти! – Торин, но мальчик забил два гола с игры! – А что он сделал потом?! Кто доверил ему бить пенальти? Все фанаты знают: Оркни не бьет пенальти! – Но мальчик же капитан! Он должен был! – Он должен был забить! – Я поеду к Гвейну! – Куда? К кому? К этому мазиле? – Томми, пойдем, ты ляжешь в кровать? Томми, просыпайся, пожалуйста, матч кончился. Инспектор не отреагировал на призыв жены, только повернулся на другой бок. Барбара вздохнула и положила ему под голову диванную подушку. Ланс поднялся в спальню, взял куртку, потом положил куртку и подумал, что он все делает неправильно. Он бы в такой ситуации никого не хотел бы видеть, забился бы в самый темный угол и ел. И Гвейна лучше не тревожить. – Собрался к нему? А я побоку? – Нет, не поеду. Ему, наверное, видеть никого не хочется. Торин сделал шаг, упер руку в стену, отгораживая Ланса от остального мира, и провел пальцем по его шее. – Ты редкий дурак. Редкий. Так со мной шутить никто бы не посмел. – Я не шучу, Торин… да что происходит? – Я тебя пальцем не трону, обещал, не бойся, но можешь сказать мне: вы с Гвейном любовники? Ланс нахмурился. – Я никого не боюсь. Некоторые меня бесят, но бояться? Не на того напал. – Я не нападаю. – А что ты делаешь? Я думал, мы хорошо проведем время… – А я все порчу? Пожалуйста, я уеду. Ты меня вообще больше не увидишь! – Торин! Торин, ты что? Торин вышел из комнаты, в отведенной ему гостевой спальне схватил привычно собранную сумку и направился к выходу. По пути он сбивчиво простился с леди Джудит, хлопнул дверьми, дошел до машины, несколько раз оглянулся, ожидая непонятно чего, но замок его парня был холоден, темен и тих, как сам Ланселот. Торин дал газу и покатил прочь от больного места. Ланс сидел в спальне, омертвев. Он не понимал, что произошло. Не понимал и не принимал. Сердце тянуло незнакомое неприятное чувство и глаза, казалось, были готовы лопнуть. Даже не понял, сколько времени прошло. За окном сгустились сумерки. – Ланс, милый, что случилось? Вот выпей, он тебя не обидел? Бабушка села рядом с ним и протянула чашку. Дверь снова хлопнула. – Что произошло? Ты в порядке? Он тебя не тронул? Отец стремительно приблизился к застывшему истуканом Лансу, ощупал тому плечи, голову и наконец прижал к груди. – Папа, он кретин. Он не понимает меня. – Милый мальчик. Но ему трудно… – Тс-с-с, мама. Это я ему потом скажу. Он другого ждет. Ланс, сыночек, не расстраивайся. Он одумается и приедет. Обязательно, он ведь не может без тебя. Ну как он может долго обижаться на такого прекрасного, как ты? Ланс всхрапнул, потерся лбом об отцовское плечо и с надеждой посмотрел на инспектора: – Правда? – Ну конечно, вон, слышишь? В тишине поместья отчетливо загремел мотор автомобиля. – Нет, – Ланселот потер глаза и вдруг улыбнулся, – это Гвейн.