Мы с тобой холодны, как подо льдом Нева

Игорь задумчиво сидел на берегу Невы, на одном из заброшенных пляжей. Это место навевало множество воспоминаний. Когда-то, в прошлой жизни, около тёмных вод реки бегал наивный мальчишка. Он смеялся и радовался тому, что смог сбежать на несколько минут от нянек. Его смех звонким эхом разносился на несколько миль. Таким счастливым Гром уже не помнил себя, как тогда. Сейчас груз ответственности давит под собой, а прожитые годы нанесли отпечаток мрачности на душе. И времени на ребячество нет, ведь нужно работать, нужно не отставать от идущего времени. Не стоит бежать за прошлым, так в сложных ситуациях всегда говорила Елена Евгеньевна, ведь изменения в личности неизбежны. И он изменился. От галантного графа, который присутствовал почти на всех балах, не осталось и следа. Теперь Игорь скорее похож на мрачного беспризорника, чем на сына Константина Грома, награжденного множеством наград за боевые заслуги, потомка одной из влиятельнейших семей. Иначе бы мягкотелый, переломанный парнишка, каким он был после обращения, не смог бы и века прожить, а о хоть какой-то работе в правоохранительных органах не шло бы и речи. На опавшей листве и песке рядом с Игорем лежало личное дело Хазина. Мужчина и сам не мог понять, почему чутье так яро кричало о том, чтобы узнать о коллеге из Москвы больше любой ценой. Но написанное в документах было и в правду интересным, словно детективный роман. Столько много косяков на одну человеческую душу Гром видел не часто. И Игорь был уверен на тысячу процентов, что многое ещё таилось в тени, тщательно оберегалось и не придавалось огласке. Вот только мимолетно знакомое во всём этом было. Болезнеными воспоминаниями выведенное имя — Никита Муравьёв. Глухим откликом сердце до сих пор отзывалось на него. И сколько бы мужчина не старался, но забыть эту личность майор не сможет даже спустя вечность. Причина смерти — это не банальная история из жизни. За ближайшим деревом послышались шаги. Кто-то медленно подходил к месту, где уже около часа, сидел Игорь. И неожиданный гость явно не был сторонником того, чтобы оставаться незамеченным. Даже человеческий слух отчётливо бы уловил чьё-то присутствие. — Привет, Олег. На тонких губах Волкова появилась ухмылка. Надо быть дураком, чтобы надеяться, что Гром не поймёт, кто именно пришёл к нему. — Ты вновь пропадаешь. Вновь убегаешь ото всех. Только не говори, что кто-то разбил сердце обаятельного питерского мента. — Ты очень любезен, ты в курсе? — Знаешь, а ведь это место не только для тебя многое значит, — неожиданно сказал Олег, как только голубизна его глаз чуть потускнела, стояло Волкову вспомнить нечто далёкое. — Здесь я затаил на тебя обиду, а Серый пообещал всеми известными силами добиться того, чтобы ты признал нас личностями, а не пустым местом. Игорь посмотрел в даль, туда где раскинулись просторы величественного города. Многое поменялось в нём, современные архитекторы приносили каждый свое, не похожее на старые строения. Но Гром всё также горячо любил детище Петра. Питер оставался для него небольшим мирком, в котором легко и уютно, где всё известно и просто. — Где я совершил непозволительную оплошность, что сам Сергей Разумовский высказывался подобными речами? — задумчиво спросил Игорь, положив ладонь на плечо Олега. — Игорь Константинович начал говорить на манер интеллигентов. Неужели снег выпадет в мае? Смех двух мужчин разрезал умиротворенную тишину над рекой. — Ты на тот момент, когда мы появились в семье, в депрессию играл. Плевать тебе было на всех, да и на то, что кому-то твоего признания хочется. А мы здесь сидели… — Ты на гитаре, подаренной дядей Федей, играл, а Серый рядом сидел и плакал под грустную мелодию, сквозь слезы говоря о том, что никому вы не нужны всегда будете. Только тётя Лена из жалости в семью взяла, да и то это ошибка судьбы. Вы же неправильные и испорченные, — перебил Олега Игорь, высказывая то, что давно сидело внутри, за что давно было пора прощения попросить. — Откуда ты…? — Я почти всегда неподалёку был. Себя до сих пор виню, что не подошёл тогда. Вероятно, что Разумовский из-за меня такой сукой стал, кто знает. Простите, девчат, я не со зла. Олег хмыкнул наигранно возмущённо. Кто бы им сказал несколько дней назад, что они оба недосказанность и обиды прорабатывать начнут, не поверили бы. Братьями друг друга называли, а осмелиться на реальное сближение за столько лет не решались. Телефон в кармане джинс противно зазвонил. И стояло Игорю вытащить его и посмотреть на дисплей, как на языке появился неприятный привкус. Что-то явно пошло не так. — Да, Лёх, слушаю. Чего?! Это я ещё не кричал. Мои не отпускают? В смысле? Ах, Пётр Юрьевич запретил отпускать до выяснения обстоятельств. А что ты натворить успел? Только не говори, что за старое. Сам дурак, уважение к старшим где? Ладно, скоро будем. Я и Олег. Жди. А Хазину передай от меня, что я приеду и нагну его. А это цитирование, а не неуважение старших, не путай. Всё, давай. — Что там наш дуралей сделал и причём тут Хазин? Я же правильно понял, что это тот, которым ты уже несколько недель чуть ли не одержим? Гром тяжело вздохнул. Терпения ему явно не хватало на всех. Видно недавно проводился общий сбор под лозунгом «Как довести Грома до нервного срыва», иначе он не понимал, какого черта все решили активироваться и начать дружно косячить. Особенно, Макаров, на которого он всегда мог положиться и быть уверенным, что тот из любой дыры выбираться. Видать, не из любой. — Алёша в обезьянике. За что не сказал. А тот самый Хазин не собирается его выпускать. Так что поднимай задницу и поехали. На сегодня лимит откровений закончен. Вызвав такси и кое-как добравшись до отделения полиции через пробки, мужчины с тяжёлым грузом на душе вошли в здание главного управления МВД. Коллеги Грома встретили их заинтересованными взглядами. Игоря на работе с семьёй, кроме Прокопенко, видели редко. А Волков, будучи в своём излюбленном чёрном классическом костюме, привлекал ещё больше внимания. Девушки мысленно буквально раздевали Олега. Это явно отражалось на их лицах. И если видел бы Сергей развернувшуюся картину, то наверняка устроил бы представление, показав, что только ему принадлежат все права на мужчину. Кивнув головой в сторону дальних столов Олегу, Гром двинулся по направлению к ним. Хазин, чёртов московский мажор, предпочёл стол рядом с новенькой кофемашиной. Прокопенко выбивал деньги на неё кровью и потом, чтобы всем хорошо было, а в итоге акупировал чудо техники Пётр Юрьевич — кофейный наркоман. — Хазин, какого черта?! — крикнул Гром, ещё толком не подойдя к нужному столу. — О, долго же ты, Игорь. Мальчишку и посадить успели бы, — проговорил Петя, повернувшись на голос и закрывая папку с делом, которую читал до этого. — А, так ты подмогу привёл. Волков обошёл застывшего Игоря и присел на край соседнего стола. Его новое знакомство забавляло. Мелкий пацаненок с большим гонором. И удивительно ведь, как смазливую мордашку не набили где-нибудь в подворотне. Такие встречались часто на жизненном пути. Щенята, гавкающие на больших собак, зная что не по рангу, но всё равно продолжая это бесполезное занятие. Вот только в случае с Хазиным было ещё и другое. Он знал свои сильные стороны и умело пользовался ими. Он внутренне закален, переломан и возрожден из пепла, словно феникс. И Олега это подкупило. Чуть нагнувшись вперёд и поймав взгляд карих глаз Пети, мужчина еле заметно улыбнулся. — Давайте лучше дружить, Пётр. Но для этого со мной нужно быть честным. Из-за чего вы стали таким? Игорь, опомнившись закрыл Хазина собой, встав между Олегом и Петей. Насколько бы ему не прельщала возможность узнать о майоре гораздо больше, но методы нарушавшие личные границы, он ненавидел. Это мерзко по отношению к любому человеку. Даже если этот человек Хазин. — Из-за отца. Он считал, что хуже меня нет никого в его окружении, даже когда я был ребёнком. Думал, что мать меня нагуляла. Ну я тест делал. Родной, только это ничего не поменяло… — безэмоционально начал Петя, но Игорь перебил его, схватив за руку. — Закрой рот. Скажи лучше, где Макаров. Олег глухо рассмеялся. Чуть поджав ноги и скрестив руки на груди, он внимательно следил за Игорем. То, как Гром оберегал сознание Пети навевало на определённые размышления. — Ему заткнуться или нет? А то я запутался. Вероятно, он тоже. Очередная параллель в схожести Волкова и Разумовского промелькнула в голове Игоря. Они с каждым днем становились похожи всё больше, словно один человек с разными лицами. Но это не меняло того факта, что Олег всегда был более рассудительный и сдержанный, в отличие от своего возлюбленного. Даже сейчас он тихо посмеивался над ситуацией, в то время как Серёжа довёл бы дело до конца, узнал всё о Пете и после начал шантажировать данным фактом Грома. Радовало лишь то, что Разумовский не знал о произошедшем и жил практически отдельно, редко появляясь на пороге общей квартиры, предпочитая тишину для работы. А в семье из шести вампиров разного возрастного контингента это достаточно сложно. — Молчи лучше. Знаешь же, как я отношусь к этой чуши с силами, — яростно прошептал Игорь. Волков невинно пожал плечами и щёлкнул пальцами, обрывая образовавшуюся связь с Хазиным. — Макаров ваш в общей сидит. Телефон у меня стащил и позвонить куда-то хотел. Я вовремя опомнился, забрал мобилу. Ну и для профилактики из-за этого только и не отпустил. Кто ж знал что доблестный майор воров растит, — прокашлившись, Петя протёр глаза, окончательно приходя в себя. По душе неприятно царапнуло. Игорь был уверен в Лёше, как в самом себе. Оказалось зря. Обещание, которое дал парнишка после того как Гром присматривать за Макаровым начал, ложным оказалось. Пустышкой, не стоящей и деревянной монеты. Гром развернулся на пятках и поспешил по направлению к обезьяннику. Воспитательный разговор откладывать в долгий ящик не стояло. Но неожиданно Петя подскочил с места, окончательно придя в себя, и схватив Игоря за плечо развернул к себе. Встретившись взглядами они застыли. Впервые за полторы недели работы вместе оказаться настолько близко, практически в нескольких сантиметрах друг от друга, было волнительно. Оба чужие, непонятые личности, с грузом прошлого стояли и неотрывно изучали взглядами. — Ты не забыл, что нагнуть меня обещал? В допросной стол не плохой, — и до того хриповатый тембр голоса стал тише и менее понятным. Дыхание участилось, словно после небольшой пробежки. — В следующий раз Пётр Юрьевич. Мне младшее поколение воспитывать нужно, а ваша жопа пускай чуть подождёт. Флирт на грани маразма. Два мужика в отделение полиции совместный секс обсуждают. И вроде бы в шутку переводят, но если внимательнее в карие омуты обеих сторон взглянуть, то можно заметить, что в шутки этой, лишь доля юмора, а всё остальное скрыть пытаются. Взяв ладонь Хазина в свою, Игорь убирает её со своего плеча. Очень откровенно для общественного места. Он не готов к такому. И Олег, всё это время всё также сидевший недалеко от майоров, тоже понял это. Рано Грому подобное, хоть и столетия два прошло, а рубцы до сих пор слегка кровоточили. Элегантно встав с уже полюбившегося стола, Волков незаметно названного брата под руку подхватывает и в сторону уводит. Шутки шутками, а вновь пережить то, что было ранее, он не позволит Игорю. — Давай Лёшу заберём и домой? Тем более тётя Лена видеть хотела вечером всех. Гром кивнул. Смысла спорить не было. А остаться на работе не выйдет — выходной. Да и не хотелось сильно, от Пети отойти нужно, а не получится это, если тот перед глазами мельтешить будет. Оставалось только Волкову беспрекословно подчиниться. До общего изолятора дошли в полной тишине. Разговаривать не хотелось от слова совсем. Мысли в голове крутились почти лишь только о инциденте с Хазиным, иногда пододвигали их рассуждения о том, как лучше разговор с Макаровым начать. Вроде парень взрослый уже, девятнадцать лет как никак, а ума по видимому не было и не прибавилось. Это ещё додуматься нужно было, чтобы у сотрудника при исполнении телефон себе присвоить. Или он рассчитывал, что Игорь всегда сможет прикрыть. Вот только облом. Гром тоже не всесилен, да и принципы предавать не собирался. Они с ним дольше сожительствуют, чем парниша с ним вообще знаком. Выбор очевиден. — Кость, Макарова Алексея Геннадиевича выпускай. Цветков, дежуривший у обезьянка, ушёл. Видать видел представление и не решился на мозги капать, почитав собственную жизнь дороже очередного неуместного анекдота. Когда в проходе Костя вновь появился, впереди себя Лёшу видя, Игоря накрыло. Одним ловким движением он сзади Макарова за шею схватил и вперёд наклонил. Едва уловимый хруст костей лишь Волков услышал, но вмешиваться в воспитательный процесс не стал. Не умрёт и хорошо. — Ты вот мне расскажи, какого хуя за старое взялся? Или со старыми дружками связался? Да вот если ты забыл, то я напомню, как они зарезали тебя. Лёша пытался вырваться, крутился как уж, но хватка была настолько сильной, что шансов не было. — Не забыл я! Меня упекли случайно, в метро рядом с нариками сидел, там всех под одну гребёнку. Телефон посеял. Мне что оставалось делать? Ну я и забрал у этого павлина трубку, чтобы тебе позвонить. А он возьми и заметь. — Дома поговорим. Марш на улицу. Жди там и никуда не вляпайся, пожалуйста.