Назад в будущее

Среди призрачных порогов, Где под неба взглядом строгим, Вся дрожит обезумевешая звезда. Поиграв сперва немного, Заведет тебя дорога И опять, оставит пропадать. Посреди весны, где сердце бесится, Где не спросят тебя, кто ты и зачем? Где легко и хочет день повеситься, На прозрачном солнечном луче. Стыд мучительный изведав, Став предателем последним, За блаженный миг готовый все отдать. Зачарованный как будто, Что без воли и рассудка, Сам идет туда чтоб снова пропадать. (Группа Пикник песня "На луче"). Малфой улыбнулся своей покровительственной улыбкой, и мы трансгрессировали. Оказалось, он пригласил меня раньше остальных. Посадил в гостиной на диван, и начал инструктировать. То не скажи, туда не посмотри, локти на стол не положи... Почему герою магического мира прощали незнание этикета, а я обязательно должен себя переломать? Раздался хлопок - это Добби принес бутерброды и чай. Помню, Люциус не сильно расстроился, когда он стал "свободным домовиком". Так, поорал немного, больше для вида. А можно ли заставить Малфоя под Империо дать Добби одежду? Надо будет выяснить это. Я грыз бутерброд с ветчиной и слушал. Слушал то, что я уже когда-то слышал. И то, что теперь не имело никакого значения. Вышла Нарцисса - красивая и холодная, в прочем, как и всегда. Я поднялся с дивана, оставил свой бутерброд в тарелке, вытер губы салфеткой, и поцеловал ей руку. Малфой удивлённо взглянул на меня, но ничего не сказал. Нарцисса удалилась, а Малфой снова начал грузить меня всяким бредом. - Лорд Малфой, - сказал я ему тоном, полным уважения и издевательства одновременно, - поверьте, я сумею вести себя достойно в присутствии Темного Лорда. Я полагаю, что смогу снискать его расположение. От удивления Люциус открыл рот, и никак не мог закрыть его обратно. Я смерил его надменным взглядом, и принялся за свой бутерброд, попутно заметив, что подобная еда не способствует образу волшебников, борющихся за чистоту крови. На самом деле, мне просто хотелось супа, потому что подобную еду после отравления я переносил из рук вон плохо. Малфой повёлся на провокацию, и через минуту передо мной уже стояла тарелка крем-супа, а я демонстрировал Малфою своё владение столовыми приборами. Удивляясь тому, как легко я смог манипулировать Люциусом, я с удовольствием доел суп и откинулся на спинку дивана. *** До сбора гостей было ещё куча времени. Я развлекался тем, что показывал Люциусу всякие фокусы, типа высшей трансфигурации и тому подобной ерунды, которую не полагалось знать полукровке-пятикурснику. В ответ на это, он показал мне Черную метку и старый магловский дневник, который я уже видел. Видел в кабинете у Дамблдора. "Жаль, что у меня нет с собой яда Василиска" - подумал я. - И что это такое? - С усмешкой спросил я. Люциус смутился, но тут же начал что-то молоть. Основной смысл заключался в том, что простым смертным это знать не положено. "Идиот" - подумал я. У него такая библиотека, а он не понимает, что держит в руках. Я попросил подержать дневник, немного сжал его двумя руками, и почувствовал еле слышное сердцебиение. Я тут же вспомнил, как медальон Слизерина обгадил Уизли. Может быть, дневник сейчас скажет пару "теплых слов" и мне? "Интересно, что он приготовил для тебя?"* Этого не случилось. Думаю, эта сволочь догадывается, что мне сейчас нечем её прикончить. Малфой забрал у меня тетрадь, и опять начал читать лекцию про этикет. Я хмыкал, кивал, и думал. Думал о крестражах: сколько их, и где ещё их искать. *** Приехала Белла с мужем. Рудольф пожал мне руку, а Белла даже не поздоровалась. Посмотрела на меня, как на говно, и отвернулась. Я подумал, что после кончины Лорда возьму грех на душу, и пульну в неё пару Круцио. Так, для порядка. А кто прикончит Лорда, если нет избранного? Ладно, так и быть, я смогу. Белла о чём-то умничала, кажется, о чистоте крови. Белла, Белла, знала бы ты, что твой обожаемый Лорд - голодранец и полукровка! А как Поттер и компания ограбили твой сейф... Пророк об этом писал. Не помогло даже заклятие умножения. И как это Поттер не ошпарился там? Действительно, мальчишка чего-то стоит! Только что он там взял... Если медальон действительно принадлежал Слизерину, то... Полукровка с самомнением, как у самого Салазара, захотел собрать все реликвии основателей? Кроме меча, конечно. Он был даже ему не по зубам. "Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет. — Повелитель…" Меня прошибло током. Таким ли хорошим Пожирателем смерти я был? Ведь мне Лорд ничего не доверил. *** Гости постепенно собирались. Меня это мало интересовало. Я пересчитывал в уме крестражи. Два из них я видел и в прошлой жизни: дневник и кольцо. И ещё медальон, только издали. Может, стоит подмазаться к Лорду так, чтобы он дал мне кольцо? Может быть, он ещё не окружил его теми чарами, от которых пострадал Альбус? Буду носить перстень на руке, и смогу уничтожить его в любой момент?.. *** Додумать я не успел. Вошёл он. Я сразу это почувствовал. Не такой урод, как после "воскрешения", но уже змееподобное нечто. Я еле удержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги. Все гости замерли. Розье побелел, как полотно. Меня обуяло злорадство, я выставил ментальные щиты, и склонился до земли. На негнущийся ногах к Лорду подошёл Малфой. Представил меня. Я поднял голову и посмотрел Волдеморту в глаза: я уже населил сознание ложными образами. Восхищение, страх, покорность, одержимость идеями. Меня переполняли эмоции. В таком сознании сложно ориентироваться. Тем более, он не думает меня проверять. Уж если поверил после своего возрождения... Я удостоился кивка головы и ещё каких-то бессмысленных слов. Все присутствующие смотрели на меня с завистью. Какой-то вшивый пятикурсник обошел их! Мне было наплевать. Мне хотелось посоветовать Розье бежать, куда глаза глядят. Хоть он и изуродовал Грюму нос, от смерти в 20 лет его это не спасло. *** Дальнейшее я помню плохо. Подали ужин. Я сидел рядом с Малфоем и пил вино. Ел что-то, но не чувствовал вкуса. Опомнился только тогда, когда неудачно откусил мороженое в вафельном стаканчике и получил вспышку боли. Чертова магловская чувствительность! Я бы мог отбелить зубы с помощью магии, но это неизбежно привело бы к ещё большей чувствительности. Потому у меня зубы и жёлтые, а Вы что подумали? *** Инициация Розье была назначена на полночь. Кто бы сомневался. Лорд даже предложил мне присутствовать. Я согласился. На вопросительный взгляд Малфоя, тихо ответил ему, что умею трансгрессировать, и в замок пройду без проблем. - Я тебя не дооценивал, - сказал мне Люциус еле слышно. Да, не только ты. Я сам иногда себя не дооценивал. *** В центре зала на коленях стоял Розье. Рядом с ним Лорд. Мы - вокруг. Я присутствовал на подобном много раз. Сейчас нужно будет поцеловать подол мантии, присягнуть, Лорд заорёт "Мортмордре" - и всё, ты уже пожизненный раб своей собственной глупости. Все это свершилось в точности, за исключением одного - меня тоже настигла адская боль. Я стоял и старался не упасть в обморок. Малфой подумал, что меня впечатлил Лорд своими фокусами. А я чувствовал, как по моей руке стекает кровь. Не нужно было надевать эту чёртову серебристую мантию! Я спрятал руку за спину. *** Когда я трансгрессировал на опушку Запретного леса, меня шатало из стороны в сторону. В горле стоял комок, и мне было трудно дышать. Чтобы сосредоточиться, я начал думать о крестражах. В голове всплывали то кольцо, убившее Альбуса (нет, это я его убил), то медальон, оскорблявший Уизли (интересно, а если бы я тогда вышел из-за дерева и предложил самому его уничтожить, они бы меня сразу убили?), то дневник Реддла. Чашу Пенелопы я видел только на картинке в Истории Хогвартса. По логике, должна быть ещё диадема Кандиды Когтевран. Если чашка у Беллы - я успел за ужином немного поковырять в её голове, надеюсь, незаметно для неё самой. Где тогда диадема? Я дополз до замка, и открыл дверь. Голова кружилась. Я не понимал, как мог сам вступить в это дерьмо. В конце концов, я не был идиотом. Чего я хотел? *** Я добрался до туалета Плаксы Миртл без приключений. Никто не патрулировал коридоры. Мне это было на руку. Уоррен сидела на бачке, и блестела очками, почти как Дамблдор. - Отойди, - сказал я ей, и меня наконец -то вырвало. Не скажу, что мне стало легче. Даже наоборот. Я несколько раз умылся ледяной водой, но мне становилось все хуже, и хуже. Послышались шаги. Я выхватил палочку. В этот момент я напомнил себе младшего Малфоя, когда тот дрался с Поттером в этом самом туалете. - Северус, это я, - негромко сказал Люпин. - Тебе плохо? Я что-то промычал в ответ, не убирая палочки. Люпин решил, что я рехнулся. - Все хорошо? - То ли утвердительно, то ли вопросительно сказал он. - Давай пойдём в лазарет? Свободной рукой я поманил его к себе, потому что уже еле стоял на ногах. Как ни странно, он подошёл. Я отдал ему свою палочку, и попросил проводить. У оборотня отвисла челюсть. Я понимал, что так будет лучше. Я боялся сам себя. Мне казалось, что ещё немного, и я действительно рехнусь. *** Помфри с пониманием отнеслась к моему сбивчивому рассказу о том, что я перепил у Малфоя. Она принесла мне антипохмельное и зелье от пищевых отравлений. Меня все равно трясло. И я решил признаться. - Дело в том, что на празднике был Сами-знаете-кто... Поппи побледнела. Потом ушла в свой кабинет и принесла умиротворяющий бальзам: мне и себе. Дышать стало легче. *** Я уже лежал в кровати, когда началось то самое, из-за чего я страдаю всю жизнь. Я закатал рукав пижамы: снова кровь. Я же был там совсем недавно, чего же это Лорду опять приспичило?! - Я должна сообщить директору, - сдавленным шепотом сказала Поппи. - Директор знает, - мрачно ответил я, пока она дрожащей рукой пыталась наколдовать патронус. Дамблдор явился через 10 минут. -Вы что, никогда не видели черных меток, Альбус?! - Прошипел я. Никто в палате и ухом не повёл, что я назвал директора по имени. - Я много чего видел, мой мальчик, - завёл он "старую пластинку", - и я могу избавить тебя от неё. - Дамблдор провел указательным пальцем по ободку метки, и я почувствовал несильное покалывание. Спустя мгновение боль ушла, и кровь свернулась. - Если ты хочешь, конечно. Ведь ты хочешь заниматься другим... Но если, конечно, ты хочешь отравить Джеймса... - Вдруг на полном серьёзе сказал он. - Это не поможет, - глухо отозвался я. - Что не поможет? - Дамблдор сделал вид, что не понял. - Не поможет - отравить Джеймса. - Устало пояснил я. Поппи сунула мне в руку чашку, выразительно посмотрев при этом на Альбуса. - Пей маленькими глотками, - спокойно сказала она, - ты обезвожен. Я кивнул и тыкнулся носом в чашку. Мне было приятно, что она называла меня на "ты". Ни менторского тона, ни сюсюканья. То, чего мне всегда так не хватало. Спокойного сочувствия. Не знаю, как Вас, но меня это всегда удивляло: "Мистер Поттер останется здесь, мистер Поттер, не вставайте, мистер Поттер, как Вы могли..." А нельзя было просто сказать: "Гарри, останься. Я всё понимаю. Тебе нелегко. Выпей лекарство, и тебе станет легче". Она же не я. Она могла вести себя по-другому. А ещё меня напрягает спать по 6 человек в комнате. Особенно в 11 лет. Потом-то и заклятия разные применить можно. А первый курс? Как они это выдерживают? Тут уж любой чулан покажется счастьем. Я допил травяной чай и вернул пустую чашку Поппи. Она снова посмотрела на директора, и тот со словами: "Отдыхайте, Северус. Я зайду к Вам завтра", ретировался. Такой же взгляд постиг Люпина, но тот с гордостью сказал: -Если нужно, я могу остаться тут на ночь. - Спасибо, - ответил ему я. Я в жизни не говорил столько "спасибо", как за эту неделю, и был действительно тронут, - иди спать. Я в надёжных руках. Люпин пожелал мне спокойной ночи и ушел. *** На следующее утро меня ждал сюрприз. - Смотри, - Люпин цвел, как майская роза, - кого я тебе привёл! Мне не надо было смотреть, я и так все понимал. Я приподнялся на подушке и зачесал снова слипшиеся волосы назад рукой. Лили улыбнулась. - Как ты, Сев? Мы за тебя волнуемся. - Нормально, - промямлил я. Она принялась трещать о уроках. Видимо, от смущения. Люпин молчал. Видимо, чувствовал себя третьим лишним. А ведь именно он догадался о Лили. Поттеру и Блэку я сам сдуру сказал. Почему в моей прошлой жизни им это даже не приходило в голову? Неужели я действительно вел себя, как полный кретин? У Лили не получалась трансфигурация и чары, и она боялась провалиться на экзаменах. Я мог бы сделать все за неё - превратить крысу в чашку или заткнуть бедного зверька силенсио для меня теперь было раз плюнуть. Но я предложил ей позаниматься вместе, а чтобы это не выглядело приглашением в постель, позвал и Люпина. Он сделал вид, что очень рад . *** На следующей день мое самочувствие ухудшилось. Поппи говорила, что это от нервов. Я в этом сомневался. Я лежал на кровати под двумя одеялами, и меня сильно трясло. Лили гладила меня по руке. - Ты такой храбрый! - Говорила она. Что она имела в виду, я не знаю. Я что-то хмыкал в ответ. - Поспи немного, - посоветовала она, но я не мог спать. Голова раскалывалась от мыслей, и в какой-то момент меня снова начало тошнить... Я приподнялся на подушке, и она подала мне чашку. Я держал её двумя руками, но Лили все равно придерживала её за донышко. После мятного чая мне стало гораздо легче. Я снова лёг. - Поспи, - повторила она. - Ты не уйдёшь? - Робко спросил я. - Не уйду, - прошептала она, и на минуту мне показалось, что это не её голос. Я попытался всмотреться в худое лицо с зелёными глазами, но взгляд упорно не хотел фокусироваться. Я видел только глаза-омуты и рыжие волосы. В какой-то момент мне показалось, что рядом сидит Гарри Поттер, хотя у него волосы совсем другого цвета. "Этого не может быть", - сказал я сам себе. Он ещё не родился. Он будет похож на тебя... Нет, пусть будет лучше похож на неё. Рыженький, с зелёными глазами. Ну ладно, волосы можно и черные, только бы нос был нормальный, а не как у меня... *** Я открыл глаза. Рядом сидели Лили и Ремус. У меня появились близкие люди. Я был неимоверно этому рад... *** Мне, наконец-то, действительно полегчало. Поппи приписывала это зельям Слизнорта и моей сознательности. Я приписывал это чистому везению, потому что антидот оказался совместимым с той гадостью, которую наварил мне Гораций. Он сам, к слову, ко мне так и не зашёл. Мы сидели в лазарете и тренировали на белой мышке силенсио. Мышку я выпросил у Макгонагалл, которая пришла меня проведать. Кажется, ей стало меня жалко. Мне тоже было её отчасти жалко, но хотелось отомстить ей за её поведение, когда я был директором. А ещё мне хотелось ей сказать, что я хочу перевестись на Грифиндор. А что? Мне об этом даже Дамблдор намекал. Бедная мышка бегала по коробке из под конфет, и не находя выхода, громко пищала. Мне удалось с первого раза заставить её замолчать. Потом я вернул ей голос, и предложил Лили попробовать. Она ответила, что ей жалко зверюшку. Я подумал о том, что никогда не жалел летучих мышей, которых мне приходилось потрошить для зелий. Даже не смотря на то, что за глаза, летучей мышью меня называла большая часть студентов Хогвартса. Я сказал, что мышке не больно, и потом мы все вернём обратно. Потом предложил Лили, если уж ей так жалко мышь, наложить силенсио на меня. Это подействовало на неё сильнее, чем мое недавнее признание в любви. Она побледнела, потом покраснела, а потом нервно рассмеялась. Я не знал, что делать, и мне на помощь пришел Люпин. - Можете потренироваться на мне. Я, конечно, понимал, что после того, как я сварил для него ликантропное, и после моих откровений, он не побоится получить от меня невинное заклинание. Мы закрыли коробку с мышью, сели с Люпиным друг на против друга. Потом по очереди насылали друг на друга заклятия. У Люпина ничего не получалось. Мы договорились, что я буду декламировать Шекспира. Я несколько раз повторил: "Я словно слышал крик: "Не спите больше! Макбет зарезал сон!" - невинный сон Сон, распускающий клубок заботы, Купель трудов, смерть каждодневной жизни, Бальзам увечных душ, на пире жизни Сытнейшее из блюд...", ** но он так и не смог заставить меня замолчать. Он рассказывал легенды про вервольфов. Мне захотелось порисоваться, и я заткнул его с первого раза, причём, невербально. Лили ойкнула, и я быстро снял заклинание. После этого мы тренировались на мышке, но у Люпина все равно ничего не получилось. Я пришел к определенному выводу. Мы перестали тренироваться, и просто сидели. Мне казалось, что Лили смотрит на меня с теплотой. В этой идиллии чего-то не хватало. Любимая девушка, лучший друг, и я на больничной койке (да, не после сражения с Василиском, но все же). Недостающий элемент появился через 15 минут - метка начала оживать. Как на зло, именно в этот момент Поппи пришла "гениальная" идея накормить меня кашей в неурочное время. Сказать, что я не хочу я не мог, меня никто и не спрашивал. Хорошо, что про метку она уже знала. Знали об этом и Лили с Люпиным. И все равно, им всем было не по себе. Я сжал зубы, и вытерпел 10-минутную пытку с честью. *** Лили сдала трансфигрурацию на отлично, как, в прочем, и я. Приближался конец учебного года. На выходных я предложил сходить вместе в Хогсмид, но получил вежливый отказ. Я подумал, что это месть за мою попойку у Малфоя. Жаль, что моя интуиция шпиона в этот раз не сработала. Через день я застал её в компании Поттера. Они вдвоем шли из Большого зала. Я пошёл следом Хоть у меня и нет мантии-невидимки, они меня не заметили, слишком были заняты друг другом. Начала разговора я не слышал. Но как только её заливистый смех озарил пространство, а за ним последовала фраза: "Ну хорошо. Только сначала погуляем все вместе", все встало на свои места. - Ради этого я готов сначала погулять даже с Нюниусом, - ответил ей Джеймс. - Не называй его так. - Спокойно попросила Лили, но в её голосе не было ни злобы, ни раздражения. - Ну лааааадно, - потянул Джеймс, и после этого притянул её к себе. Лили не противилась. Я прикусил губу, чтобы не закричать. На меня обрушился приступ дурноты, и я схватился за стену. Расфокусированным взглядом я проводил два удаляющихся пятна. *** - Джеймс пригласил Лили на свидание, - почему-то Люпин смотрел мне прямо в глаза, - я подумал, ты должен знать. Даже в этом состоянии я отметил, что оборотень стал заметно смелее. И менее зависим от своих дружков. И более... привязан ко мне? - Спасибо, я знаю, - выдавил я. Кто будет готовить ему ликантропное, когда я сдохну? - Извини, - сказал оборотень, - я понимаю, ты... - Что ты понимаешь?! - Вызверился я, но быстро взял себя в руки, - И чего ты извиняешься?! Ты-то в этом не виноват! - Я рад, что ты это понимаешь, - ответил он мне.- Просто мне жалко тебя. Мы шли к Запретному лесу, и я резко затормозил. - Меня не жалей, - с усмешкой сказал я ему, - Все будет в порядке. В конце концов, есть и другие девушки... Я сам не понимал, зачем это говорю. Может, надеялся обмануть сам себя? *** Пока я собирал аконит, Люпин смотрел на меня и молчал. Я тоже молчал. Мне было его жаль: начиная сближаться со мной, он неизбежно отдалялся от Мародёров. Что будет с ним потом? - Слушай, Ремус, я дал Поттеру рецепт. Ну если я вдруг не смогу... Я понимал, что это бред. Лорд не собирается меня убивать сейчас. Я ещё не уничтожил крестражи. Но что-то сидело в груди, и не пускало. Я чувствовал свою смерть. После того, как Дамблдор сделал меня хозяином Бузинной палочки я знал, что меня ждёт. Оставалось только надеяться, что это придёт в голову Лорду не раньше, чем Поттер прихлопнет осколки того, что так гордо называется душа. Ремус посмотрел на меня и ничего не сказал. Я нарвал нужное количество стебельков, вручил их Люпину и попросил оставить меня одного.