Penser l'impossible

      Прошло уже несколько недель с того показа. Жизнь Флорана шла своим чередом и, казалось бы, и не изменилась, если не учитывать практически ежесекундное пребывание с труппой Моцарта. Если раньше он мог сказать, что одинок, то сейчас это ощущение прошло. Больше не было тех утренних мыслей, что резкой болью отдавались в голове: куда я пойду, что я буду делать сегодня половину своего дня, незанятого студийными записями и концертами. Теперь утро начиналось ни свет, ни заря, с пронзительным звоном будильника. Флоран выключал его и отбрасывал в сторону, зная, что через раз, два, три… звонит телефон. - Да? – сонным голосом отвечает Мот, заранее понимая, кто это. - Сааальери! Подъем! – в трубке раздается бодрый голос итальянца, и Мот улыбается. За это короткое время он и Локонте успели сойтись и сдружиться. Как это произошло так быстро? Ведь людям, чтобы понять и привыкнуть друг к другу, требуются годы. Ответа на этот вопрос он не знал. Да он и не нужен ему был. Главное – у него есть замечательный друг, который был всегда рядом. Было лишь одно маленькое недоразумение, портившее всю картину. Недоразумение, чей голос сейчас отдаленно прозвучал на том конце провода: - Микеле, хватит с ним болтать. Не маленький, проснется. Есть прекрасная вещь – будильник. Лучше сам собирайся, - услышал Флоран голос Мервана. - Ладно, Фло, давай, а то он уже злится, - засмеялся Локонте и бросил трубку.       Флоран откинулся на подушки и вздохнул. Как же было противно каждое утро слушать этот отвратный голос, врывающийся в его идеальный мирок. Но противнее было потом, когда Микеланджело бросал трубку. Мот лежал и думал о том, что сейчас Мерван прижимает к себе итальянца, целует его. Он думал о том, что каждую ночь Рим может обнять Микеле… «Почему я вообще об этом думаю?!», - каждый раз обрывал себя Флоран, пока мысли не зашли еще дальше. Нет, то, что у него «слегка» нетрадиционная ориентация, он понял давно, но старался об этом не думать. Зачем? Зачем ему было размышлять об этом, если еще ни разу он не встретил того, с кем хотел бы быть. Но, вот, этот кто-то, кажется, появился, и все разом перевернулось.       Весь его устойчивый мир, с признанными законами и понятиями, распался, уступив место новым людям, новым ощущения, новым чувствам. Мот был рад, что смог найти «ключ» к Локонте, стать его другом. Все-таки, он был замечательным…Замечательным со всех сторон. Он был добрым и отзывчивым. Не было и человека в труппе, который бы не знал, что Микеле всегда поможет, чем сможет. Он был веселым и общительным, поднимая боевой дух во время долгих репетиций. Он был маленьким солнышком, которое притягивало всех к себе и согревало своими лучами. И Фло чувствовал себя комфортно рядом с ним, словно так и должно быть, словно рядом с ним ему и место.       Мот встал с кровати и потянулся. Как бы не хотелось нежиться в постели до самого обеда, а дела превыше всего. Нужно быстро умываться, одеваться, завтракать, если повезет, и бежать в театр. Но сначала курить, да. Запах сигарет с утра бодрит лучше всякого кофе, и плевать, что гробит здоровье и голос. «Пока нет такого человека, которому нужно, чтобы я бросил, я буду курить», - думал Флоран, выходя на балкон. Достав пачку сигарет и, словно на автомате, чиркнув зажигалкой, француз снова погрузился в омут его утренних мыслей.       За прошедшее время Флоран уже успел сдружиться со своими новыми коллегами. Как же ему повезло найти таких друзей! Жизнь словно разделилась надвое: до и после. Сейчас, когда он оглядывался на свою жизнь «до», то не мог представить, как он мог вставать позже семи и не торопиться на репетицию. Бывает, что, познакомившись с новыми, интересными тебе людьми, ты не можешь представить себя без них. Становится непонятно, как ты до этого существовал до встречи с ними, вот такими родными и нужными. Вот так и было с Флораном. Труппа Моцарта стала его семьей, вторым домом. День казался пустым, если не было веселых чудачеств Клэр; показной серьезности Мелиссы, которую она старалась напускать на себя, удерживая статус леди; почти сестринской заботы Маэвы, ее добрых укоров, когда Фло доставал пачку сигарет в ее присутствии; стараний Солаля поддерживать звание «серьезный отец», когда труппа пыталась утянуть его в какую-нибудь авантюру. И Микеле…       Что этот итальянец с ним сделал? До этого осознание того, что он, Флоран Мот, гей, было каким-то посредственным. Словно цветок на подоконнике. Вроде нужно, но не столь важно. А сейчас это знание приходило слишком часто и резко. Оно словно врезалось в сознание, когда он смотрел на Микеле, думал о Микеле, говорил с Микеле. МикелеМикелеМикеле... Иногда ему казалось, что этого человека слишком много в его жизни. Слишком много его улыбок, слов, смеха, мыслей о нем. Но потом Фло понимал, что и этого ему мало. Ему было мало дружеского его присутствия в жизни Локонте. Ему хотелось большего. Наверное, вот она любовь, которая приходит незаметно и быстро поражает в самое сердце.       Много раз Мот старался разубедить себя, внушить себе, что это всего лишь влечение, восхищение талантом, но ничего не получалось. Часто говорят, что влюбленное сердце мешает мозгу холодно думать. Бред. Бред. Бред. Сердце – это всего лишь орган, качающий кровь. Оно не может любить. Все это выдумки безнадежных романтиков, которые хотят сразить свой предмет воздыхания. Нет. Когда ты влюблен, противоборствуют не сердце и мозг. Эта борьба за здравый смысл и желания идет в самом мозгу. Словно он делится на две половины, разделяя мысли и желания, чувства и эмоции. Все это происходит в твоей голове. Ты думаешь, что это неправильно, но, там же, в твоей собственной голове, проскальзывает коварная мысль о том, что ты бы его поцеловал. Ты надеешься, что все это пройдет, как мимолетная вспышка, но сам же понимаешь, что мысли о Нем уже прочно засели в твоей голове, и никуда деваться не собираются.       Единственный, с кем не поладил Фло, был Мерван. Причины этого Мот не знал, но между ними возникла взаимная неприязнь, которую было видно даже со стороны. Где-то на уровне подсознания, француз осознавал, почему его так выводили из себя все шутки, ухмылки, гримасы и фразы этого «клоуна», но признать это было труднее всего. Ревность – спутница любви, ее коварная подруга. А свои чувства к итальянцу Мот, как мог, отрицал.       Туша утреннюю сигарету, Фло посмотрел на часы. Отлично, уже пора выходить. Кажется, завтрак – это все-таки несбыточная мечта. Мот вздохнул и пошел собираться. Если еще и Сальери будет опаздывать на репетиции, то Дов убьет всех.

***

      Фло подошел к уже знакомой белой двери. «Микеланджело Локонте. Флоран Мот», - гласила бумажная табличка. И, конечно же, черная звезда, которую Микеле уже успел нарисовать между их имен. Значит, он здесь. Каждый день работники театра меняли табличку, думая, что это чье-то хулиганство. И каждый день, перед тем как зайти в гримерку, Микеле упрямо выводил эту звезду. - Привет, - с порога сказал Фло, открывая дверь. На секунду француз представил, как он с такими же словами заходит в их квартиру, и Локонте бросается к нему в объятия, как он целует его и чувствует запах кофе с кухни, как…       «К чертям такие мысли! Такого никогда не будет. Мы друзья!», - с трудом отмахнулся Фло от своего «идеального будущего», красочно сложившегося в воображении. Каждый раз, когда он позволял себе помечтать, представить нечто идеальное с Локонте в главной роли, его сердце пронзала резкая боль, словно кто-то брал не заточенный нож и пытался разрезать жизненно-важный орган, заставляя тот лишь кровоточить. Постоянно появлялось желание пить и курить. При чем, не важно что, с кем и в какой последовательности. Просто хотелось залить рану алкоголем, затуманить сознание сигаретами, чтобы получить иллюзию покоя. Он, уже сейчас, ощущал эту тупую, ноющую боль в сердце. - Привет, - что-то ища, произнес Микеле. – Переодевайся быстрее, мы уже нужны Дову. - Ты нужен Дову всегда, - усмехнулся Мот, скидывая тяжелую сумку с плеча. – А что сейчас репетируем? - Comédie tragédie, - ответил Микеле, не отвлекаясь от поисков. - И зачем я Дову? – поморщился француз. Как же он ненавидел эту песню! И, кажется, объяснений тут не нужно. Микеле и Мерван на одной сцене, вместе. Этот «клоун», его действия – все это выводило из себя француза, - Не Дову, а мне, - лучезарно улыбнулся итальянец, - для поддержки боевого духа. Мот поморщился. - Ну, Фло, хватит, - по-детски попросил Локонте. – Не знаю, что вы с Мерваном так друг на друга взъелись, но мне это не нравится. Сказав это, Микеле снова погрузился в поиски, а Фло лишь усмехнулся. - Да где же она?! - Не это ищешь? – ухмылка проскользнула на лицо Мота. Он указал на черную косметичку, лежащую прямо на столике «Моцарта». - Да! Спасибо! – Мике подскочил к находке, выудил оттуда черный карандаш и, с сосредоточенным лицом, стал подводить глаза. – Чтобы я без тебя делал? – спросил Мике, оглядывая проделанную работу. - Ходил бы не накрашенным! - Какой ужас! – театрально испугавшись, воскликнул Микеле. – Пошли быстрее, - прихватив смеющегося Флорана, он вылетел из гримерки.

***

      Микеле и Фло появились на сцене, когда все уже были готовы. Дов что-то говорил «слугам», которые сейчас начнут номер, а Мерван, стоя в кулисах, недовольно косился на появившихся. Локонте тоже побежал за кулисы. Проскользнув в зрительный зал и сев рядом с Маэвой, Мот приготовил свои нервы к очередной встряске. - Привет, - поздоровался он с девушкой, но та не ответила. Мелин была как-то странно сосредоточена на происходящем. Она безотрывно, почти не моргая, следила за знакомыми передвижениями актеров. Казалось, она даже не заметила Флорана.       Проследив за ее взглядом, француз понял, что она наблюдает за Мерваном. Как-то странно бледная, сосредоточенная и… злая? Заиграла музыка, и Флорану пришлось забыть о переживаниях Мелин. Потом выяснит, а сейчас… нервотрепка. - Не желает ли маэстро сесть? Ужин подан! Итак, предатель? Ты не ценишь нашу компанию? Какой же он утонченный, этот музыкант. Сегодня ты будешь пить за наше здоровье! Пей же! – вокруг Моцарта крутились озлобленные слуги, заставляя того сжиматься от страха. Фло до сих пор поражался тому, как мастерски Локонте управляет своими эмоциями. В один миг он мог убрать с лица любое подобие радости и выдать на сцене сильнейшие страх, горе… все, что угодно. У Флорана никогда бы так не получилось. Все-таки, он больше певец, чем актер. Хорошо, что ему достался такой холодный персонаж. Всегда легче скрыть эмоции, чем подделать их.       Вот на сцену выходит Рим. Этот номер был еще более странным и устрашающим, когда актеры были без костюмов. Мерван, одетый в нормальную одежду, был еще адекватен для восприятия, когда он просто дурачился, но когда начиналось взаимодействие с Моцартом…       Еще ни разу у них не получалось идентичных показов. Каждый раз Рим выкидывал нечто новое, делая сюрприз и самому Микеле. Для Флорана же все эти сюрпризы, которые были отнюдь не невинны, являлись ножом в сердце, спину. Да словно его кромсали на мелкие кусочки, приговаривая: «Он не твой. Он не с тобой».       Вот и сейчас Мерван толкал стул с восседающим на ним беднягой Моцартом. «Как же все-таки странно, когда обычный с виду человек так себя ведет», - заключил Мот, глядя на смеющегося Рима. Смех его демона-клоуна лезвием проходился по твоему сознанию, еще долго звуча там. Действительно устрашающе. - Любим мы друг друга сильно, - Рим наклонился и одарил Микеле коротким поцелуем. – Трагикомедия.       «Да уж, трагикомедия… Точно сказано. Не знаю, смеяться над собой или плакать»,- думал Фло, сжимая кулаки. Краем глаза он заметил, что Маэва в точности повторила его жест. Да и выражение лица было соответствующим.       «Интересно, почему? – спросил сам себя Фло. – Может, она, как и я, влюбилась в нашего Моцарта? Да нет же. Она у нас девушка умная. Да и любит она Микеле совсем как сестра родная. Может, ей Мерван приглянулся? Тоже вряд ли. Слишком уж недобрым взглядом она его прожигает».       С таким мыслями Фло досматривал номер до: - Достаточно! – закричал Микеле. - Стоп! – остановил представление Аттья. – Все отлично. Мерван, ты как всегда. Микеле, великолепное отображение страха, но мало злости. Мне нужно больше экспрессии в твоем «достаточно». Больше гнева. Разозлись на него! - А он не умеет, - обняв Локонте за талию, произнес Рим, не забыв усмехнуться. - Я постараюсь, Дов, - засмеялся Мике. – Честно. - Хорошо… Постарайся, - сказал Дов и тут же переключился: - Клэр и Мелисса, живо на сцену!       Увидев, как, выходя из зала, Мике зовет их рукой, Фло и Маэва пошли к нему. Мелин делала это словно нехотя, все еще храня молчание. Совсем не похоже на солнечную Маэву, никогда еще она не была такой сосредоточенной и серьезной. Можно было подумать, что девушка заболела. Они вышли из зала. Картина маслом: Мерван сгреб Микеланджело в объятия и страстно целует его, не обращая внимания на то, что они находят в коридоре театра, что тут полно людей, и что их друзья смотрят на это. В какой-то момент, можно было предположить, что Рим делает это назло. Хотя, кому его злить? Перед кем, скажем так, выпендриваться? У него уже все есть. - Ребята, а, может, все-таки не при нас, - кашлянув, попросила Мелин. Но странность, ее голос был самым, что ни на есть, обычным: звонким, чистым и добрым. Он шел в яркий контраст с ее настроением во время просмотра номера. - Да, прости, - ухмыльнулся Мерван, отстраняясь, от Микеле. – Ты у нас блюстительница порядка.       Маэва показала ему язык. И вроде бы все как обычно. Шуточно-дружеская атмосфера, которая выражается в каждом слове и жесте, но что-то не то. Флорану видна актерская игра Мелин в этот момент. Бледность никуда не ушла, а во взгляде все еще есть те же иголочки, что пронзали Рима, когда она смотрела на него из зрительного зала. - Пойдемте свежим воздухом подышим, что мы тут сидеть будем? – предложил Микеле, и в его глазах загорелся уже знакомый огонек. Так всегда было, когда у итальянца возникала некая идея, от которой он не хотел отказываться. - А мы успеем до того, как Дов снова нас позовет? – усомнилась девушка. Мот предпочитал хранить молчание. Так меньше шансов, что его выдаст что-нибудь. - Да. Он сестер Вебер будет долго мучить, - засмеялся Микеле. - Ну, хорошо. Идите, а я догоню вас. Нужно за сумкой сходить, - Маэва улыбнулась, но улыбка вышла немного натянутой. Локонте ничего не заметил и продолжал радоваться. - Идите. Я ее подожду, - произнес Флоран, попытавшись выдавить из себя улыбку. Микеле хотел что-то возразить, но Мерван уже утянул его вперед по коридору. - Он тебе не нравится? - спросил Фло у Маэвы, снова заметив ее взгляд, которым она проводила Рима и Локонте. - Мне? – встрепенулась девушка. - Ну, конечно. Тут никого кроме нас нет, а со стенами я как-то не разговариваю, - усмехнулся Флоран. Он потянулся за сигаретами. Курить при виде этой парочки стало привычкой. Нет. Вынужденной мерой. Наткнувшись на укоряющий взгляд Мелин, Фло отбросил желание курить. Потом. - Ну, он… Я не знаю, как объяснить, - начала Маэва, замявшись. – Это не тот человек, с которым я хотела бы видеть Микеле. - Почему? – слегка удивленно спросил Мот. Он был уверен, что, кроме него, все одобряют любовь этих двоих. - Не знаю. Просто чувствую, что он ему не подходит. Я же его сестра, - усмехнулась девушка. – Во всяком случае, пока Микеле с ним хорошо, пока он счастлив рядом с ним, я не буду против их отношений.       Фло ничего не ответил, задумавшись над ее словами. Вот она – настоящий друг. Закрывает глаза на свое мнение, поддерживает во всем, даже если сама в это не верит. Главное – счастье Микеланджело. Ну, почему он не мог так?       «Что за глупые вопросы? Все ясно, как белый день! Ты влюблен!» - сам себе ответил Мот, тихонько вздохнув.