Глава 4.
24 февраля 2014 г., 13:27
С того момента, как Мелисса и Клэр выскочили из театра, сообщая, что Дов зовет на общий прогон, Флоран начал готовить себя к вечеру. Несмотря на то, что они действительно были очень дружны с Микеле, да и всей труппой, они никуда не ходили вместе из-за банальной нехватки времени. Их общение ограничивалось репетициями, короткими перекусами в соседнем кафе и разговорами в машине, если кто-то кого-то подвозил. И Мот волновался. Он не знал причины, но волнение охватывало его целиком, словно он снова был неуверенным в себе шестнадцатилетним подростком, мир которого ограничивался любимыми музыкальными группами и дорогой сердцу гитарой.
Даже во время прогона он был не полностью сосредоточен, чего никогда себе не позволял. Он пытался собраться и думать только о тексте песен и происходящем на сцене, но не мог. Ни морально, ни физически. Все его естество набросилось на мысль о предстоящем вечере, который должен открыть много нового во взаимоотношении с труппой Моцарта. Мысли ходили по замкнутому кругу того, что могло произойти, и Фло просто плыл по течению, надеясь, что его игра не выглядит слишком ужасно.
Наконец-то, долгий день подошел к концу, и можно было вздохнуть спокойно. Теперь эти вездесущие мысли, которые вскоре должны были развеяться, не мешали работе, и просто назойливо крутились в голове, заставляя постоянно дергаться. «Как школьник!», - злобно подумал про себя Фло, взъерошив волосы. Он должен был заехать домой, чтобы переодеться и хоть как-то собрать мысли в кучу. Это казалось абсолютно невозможным, и француз чувствовал еще большую тревогу из-за того, что не контролирует себя. Заметив потерянное состояние «Сальери», Солаль дружелюбно предложил заехать за Флораном, и тот, не раздумывая, согласился. Конечно, он мог растянуть свое одиночество еще на лишние минут пятнадцать, добравшись на своей машине, и понадеяться, что за это время придет желанное успокоение… Но Фло был реалистом. Этого не случится, и уж лучше иметь возможность выпить, чтобы не так бездарно провести вечер, чем настраивать себя на позитивные мысли в салоне собственного автомобиля, понимая безнадежность этих попыток.
Квартира встретила француза уже привычной тишиной, которую нарушало лишь мерной тиканье часов и его шаги. У него оставалось всего несколько часов до того, как ему снова придется проглатывать все свои настоящие эмоции и улыбаться окружающим, дабы не обидеть их своей «кислой» физиономией. И в это время, которое он был наедине с самим собой, Мот мог заглянуть внутрь себя.
Флоран прошел в небольшую ванную, в которой тут же включил свет, резанувший по глазам. Умывшись, он облокотился на раковину и посмотрел в зеркало, висящее над ней. Глаза – зеркало души? Тогда все, правда, очень плохо. В своих глазах Мот видел лишь безразмерную усталость, грусть и некое разочарование в жизни. И, хоть это, наверняка, было игрой света, ему казалось, что радужка янтарно-карих глаз потемнела, став почти черной. Француз вздохнул, проведя рукой по волосам. Его душа и внутренний мир, которые раньше он считал достаточно богатыми и интересными для окружающих, стали похожи на чердак в заброшенном доме. Свет выключен, пряча тайны. Окна заколочены, не пропуская свет и свежий воздух. А все интересное и важное, потеряв всякий смысл и ценность, было сложено в коробки и отодвинуто к стенам, обрекаясь на вечное заточение в недрах темного чердака, где только пыль будет им компанией, накапливаясь на картонных стенках их тюрем. Такие чердаки всегда пугают маленьких детей, которые думают, что здесь прячутся призраки и монстры, готовые утащить их в другой, страшный и ужасный мир. Но любой малыш знает, что от этих страхов есть одно средство, которое сработает всегда – нужно включить свет. После легкого треска и пары миганий старая лампочка, свисающая с потолка, загорится, осветив каждый уголок это темного места. Сразу станет ясно, что пугающий шорох издавала оберточная бумага, которую сквозняком швыряло по полу, а страшными руками, тянущимися к тебе, была всего лишь старая вешалка.
Флоран тоже хотел бы включить свет, и он даже знал что, а точнее кто, может стать этой спасительной лампочкой, несущей успокоение. Но у него не было возможности сделать это и стереть свои страхи из головы. Ему вспоминался маленький мальчик, который, прыгая, пытается достать до выключателя, стараясь опередить монстра, который уже выглянул из-за коробки. Жаль, что сейчас нет родителей, готовых придти на помощь и показать светлую сторону. Есть только он и то, что прожигает его изнутри. Это чувство уже становилось невыносимым и мучительным, от него хотелось избавиться, но это просто было невозможно.
Хлопнув дверью, Мот вылетел из ванной, словно стараясь убежать от отражения собственных глаз, которые открывали душу, не показывающую ничего приятного. На его удивление время его свободы и отдыха уже подходило к концу, поэтому он, забежав в спальню, начал беспорядочно вытаскивать из шкафа в вещи, в которых можно было бы пойти в клуб.
Вытащив первую попавшуюся рубашку, Мот натянул ее и сел на кровать, чтобы подождать еще несколько минут. Но ожидание заставляло его дергаться, растягивало время, снова подкидывало безумные мысли о том, как он мог оплошать. Фло уже не мог спокойно переносить это состояние напряжения, поэтому просто вылетел из квартиры, схватив кожанку, оставленную в прихожей.
***
Он стоял на улице, ожидая Солаля, который должен был вот-вот подъехать. Вечерняя прохлада и густые сумерки обволакивали его, сосредотачивая на дневных волнениях. Почему он так волновался? Что могло пойти не так? Он сам не знал, но каждая проезжающая мимо машина заставляла его вздрогнуть. Фло уже хотел позвонить Со и сказать, что не может пойти, но перед ним остановилась машина. Мот тихонько вздохнул и открыл дверцу. - Привет, - залезая на заднее сидение, сказал Фло, обращаясь одновременно к водителю, Солалю, и Маэве, сидящей на переднем сидении. - Привет, - ответил Лоран, снова выезжая на проезжую часть. – Долго ждал? А то я сначала за Маэвой заехал… - Нет, все нормально, - Мот откинулся на мягкую спинку сидения, наслаждаясь последними минутами тишины и единства со своими мыслями. Сейчас он еще мог собраться и вздохнуть спокойно, а потом музыка будет бить по ушам, огни слепить глаза, и мысли будут уплывать все дальше и дальше под воздействием алкоголя, который должен скрасить вечер одиночества.***
Они подъехали к клубу, вывеска которого сияла яркими огнями, являясь путеводным маяком для заблудших душ. Пока Солаль искал место для парковки, Фло оглядывался в поисках остальной труппы. Его взгляд натыкался на уже подвыпивших парней, за которыми увивались девушки с боевой раскраской на лице. Все они были до боли фальшивы и неправильны. Их звенящий смех резал по ушам, разрывая барабанные перепонки вместе с гремящей в клубе музыкой. Выйдя из машины, Мот продолжил искать друзей: - Они там, - сказал он, указав на кучку людей, стоящих через дорогу. Судя по всему, они тоже только подъехали: Мерван закрывал машину, а Мелисса поправляла помявшееся после долгого сидения платье. Не сговариваясь, Солаль, Маэва и Фло пошли к друзьям, стараясь лавировать между полупьяными людьми, не отдаляясь друг от друга. Улица была заполнена народом. Или так казалось Фло, который просто не привык к такому количеству людей, которые кружатся вокруг него, затягивая куда-то. По правде говоря, он предпочитал более тихие места и меньше, гораздо меньше людей, которые будут досаждать ему. Нет. Он не был нелюдимым, но не понимал толпу, жаждущую вечных развлечений. Именно поэтому ему казалось, что сейчас вокруг слишком много людей, и ненужное раздражение уже зарождалось внутри. «Этот вечер нужно провести хорошо. В кругу друзей. Без злости и недовольства. Все будет хорошо», - твердил он себе под нос. Этот неразборчивый шепот был не слышен даже Маэве и Солалю, сопровождавшим его. Француз просто шевелил губами, повторяя это «заклинание», которое якобы помогало ему, а на самом деле вводило все в больший мандраж. - Привет! – воскликнул Локонте, который был как всегда на пике эмоций. Фло никак не мог понять, как итальянцу удается всегда и при любых обстоятельствах улыбаться и заставлять других делать то же самое. Остальные приветствия потонули в шуме улицы, или Фло просто не захотел их услышать. Он словно потерялся, и это было до боли глупо. Мот заметил, что они зашли в клуб, только когда музыка стала сильнее и больнее бить по ушам. Фло почувствовал, как его тянут за рукав рубашки, утягивая в этот сумасшедший мир, частью которого француз себя совсем не ощущал. Он даже не обратил внимания на то, кто же тянет его вперед, ища свободные места у барной стойки. Фло слышал звонкие переливы смеха Микеле и Клэр, которые уже нашли тему для веселья. Эти двое могли бы быть хорошей парой, если бы кое-кто не был геем. Наверное, Флорану было бы не так обидно, если бы на месте Мервана была бы девушка, хотя бы та же Перо. Но нет. Все было гораздо сложнее и невыносимее. Ведь жизнь, как показывает практика, сложная штука. Они сидели за полукруглой барной стойкой и говорили ни о чем. Их разговоры плавно переткали из темы в тему, наполняясь рассказами о прошлом, настоящем, будущем, шутками и смехом. Порой музыка заглушала их голоса, и оставалось просто наблюдать улыбки на лицах уже дорогих тебе людей и догадываться, что же они могли сказать. Но Фло все еще чувствовал некий дискомфорт, сидя здесь, так близко к нему, все еще вспоминая те беспокойные мысли, которые преследовали его весь день. Микеле часто вставлял свои реплики в общий разговор. Он не скупился на улыбки и смех, не давая беседе угаснуть. А француз предпочитал кивать и, улыбаясь, разглядывать своего друга, пока другие увлеченно обсуждают что-то. Микеланджело сидел прямо напротив Фло, и Моту не нужно было как-то скрывать свои взгляды. Яркие огни клуба бликами играли в карих глазах итальянца, придавая им еще больший блеск. Казалось, что его глаза открывают дверь в мир с настоящим, а не фальшивым, как в этом клубе, весельем. Тот мир, в котором улыбки и смех вызваны хорошим настроением, а не высоким градусом твоего напитка и какими-нибудь психотропными веществами, нелегально хранимыми тобой. Микеле быстро говорил что-то, то и дело, облизывая губы. При этом он не забывал улыбаться и поглядывать на друга, чем только сильнее заставлял того нервничать. Порой Флорану казалось, что на самом деле они сидят не в битком набитом людьми клубе, а беседуют в гримерке, так как итальянец словно обращался к нему, словно он был его единственным собеседником. И это придавало уверенность, которая теплом разливалась по телу, заставляя на какое-то время забыть о переживаниях. Итальянец часто улыбался. И эта родная улыбка наполняла душу спокойствием, она словно говорила: «Да, этот мир не для тебя. Но он все еще здесь. Он с тобой. Он рядом. Значит здесь твое место». Фло цеплялся взглядом за единственную родную фигуру в этом мире сумасшедших. Ему казалось, что если что-то и пойдет не так, то только Локонте сможет ему помочь. Это были глупые мысли, которые были подброшены волнением и стрессом, но французу становилось легче от осознания того, что здесь есть, по крайней мере, один человек, в котором он уверен на сто процентов. Поэтому Флоран как можно сильнее цеплялся взглядом за каждую деталь, которую мог разглядеть в друге. Итальянец отбивал какой-то только ему известный ритм на гладкой поверхности барной стойки. Фло очень хотелось услышать это, но все заглушало гитарное соло, разрывавшее колонки. Длинные пальцы словно играли на невидимом фортепиано, а сам «исполнитель» при этом спокойно рассказывал какую-то историю из детства. Наверное, лишь один француз хотел прикоснуться к этой мелодии, которая сейчас принадлежала одному Микеле. Ему казалось, это каким-то личным таинством, дотронуться до которого посчиталось бы великой честью. Но он не мог. Чем сильнее он вслушивался, тем громче становилась музыка с танцпола, сильнее слышны крики зажигающих на нем людей и звонче смех собеседников. Этот ритм был недосягаем, как и сам итальянец. Француз становился все мрачнее и мрачнее, все реже и реже вставлял свое слово в общую беседу, а взгляд, которым он пронизывал Мике, становился все грустнее и грустнее. - Фло, ты еще с нами? – услышал он задорный голос итальянца, который совсем не сочетался с обеспокоенным взглядом его глаз. «Он волнуется», - подумал Фло, это придало ему еще больше уверенности в том, что он кому-то здесь да нужен, хотя отторжение этой «тусовки» все еще не прошло. - Да. Просто задумался, - ответил Мот, стараясь улыбнуться как можно спокойнее и непринужденнее. Остальная часть труппы вернулась к разговору, поверив французу, но Микеле все еще косился на друга. Да, его не проведешь. За этот короткий срок он слишком хорошо узнал Флорана и прекрасно понимал, когда с ним что-то не так. Что ж поделать, лучшие друзья ведь. Фло отвел взгляд от Микеланджело, надеясь, что если он не будет на него смотреть, то тот не сможет понять его истинные настроения по поводу пребывания здесь. Не нужно никому портить веселье, ведь, судя по искренним улыбкам друзей, им здесь хорошо. Мот попытался уловить суть разговора. Кажется, Маэва рассказывала о том, как когда-то хотела стать врачом и пыталась представить, что было бы, если б это все-таки исполнилось. Француз улыбнулся, глядя на девушку. Он почти не слышал ее, но ему хватало тех урывчатых фраз и полуулыбок, наполнявших ее историю. Лишь два человека помогали Моту выдерживать всю эту атмосферу. Микеле и Маэва, которые тоже не принадлежали этому миру, которые были роднее, ближе и понятнее Фло, чем его собственные мысли, разрывавшие его сомнением на части. Само присутствие этой диснеевской принцессы Мелин здесь, в клубе, полном пьяных людей, казалось неправильным. Ее детский голос, смущенные улыбки и звонкий смех делали даже эту обстановку теплой и семейной. И за это Фло любил ее. Любил, к сожалению, только как сестру. И Мот уже начал было успокаиваться и расслабляться, принимая этот вечер и давая ему нести его по течению с той скоростью и тем направлением, выбор которых был неподвластен человеку. Но, с другой стороны, Фло чувствовал, что с перетеканием вечера в ночь сменялся и сам ритм, задаваемый ди-джеем. Музыка становилась громче, люди веселее и безумнее, и это сумасшествие, смешиваясь с градусами, ударявшими в голову, требовало выхода энергии и эмоций. Фло не хотел подвергаться этому, снова закрываясь в защитный кокон из отсутствия эмоций и отнекиваний, направленных на подруг, которые хотели вытащить его танцевать. Ему нужна была тишина, о которой можно было не мечтать, и покой, который дал бы возможность абстрагироваться от происходящего вокруг. Вертя в руках прохладный стакан с обжигающей горло жидкостью, Мот оглядывался по сторонам. В этом море людей, так наигранно радовавшихся жизни, уже утонули Мелисса и Клэр, которые отправились танцевать, избавившись от "этих зануд". Иногда их лица мелькали в ярких огнях, брошенных на танцпол, а иногда они пропадали, сливаясь с толпой. Устав вглядываться в разноцветное месиво, от которого рябило в глазах, Флоран переключил внимание на то, что происходило рядом. Около бара было не так шумно, хотя музыка своими громогласными потоками лилась сюда без всяких препятствий. Здесь не было оглушающих криков людей, "поймавших волну" вечера. Бармен, быстро передвигавшийся от клиента к клиенту, пытался вставить слово в каждую беседу, принося выпивку. А разгоряченные люди, волной вынесенные с танцпола, быстро вливались обратно, получив свою порцию прохладительного. Формально, Фло был не один тут: с ним сидели Локонте с Римом и Солаль с Маэвой, но все были заняты своими делами, так что Мот был предоставлен самому себе. Фло покосился на Маэву, которая пыталась вытащить Солаля танцевать, а тот отнекивался, лишь усмехаясь. Было видно, что девушке хорошо и тут, и ей не нужна теснота толпы, прыгающей в свете софитов. Ее звонкий смех, ударяясь о бутылки дорогой выпивки, рассыпался на мелкие кристаллики, которые стремились проникнуть в тебя. Но это не осколки зеркала Снежной Королевы, которые заморозили в Кае все самое лучшее. Наоборот. Она словно вносила чистоту и непорочность, стирая пошлость и злость. Фло улыбнулся этим попытками Мелин растормошить "отца семейства" и снова уставился в стакан. Кубики льда бились о стеклянные стенки после каждого покачивания, которое Мот пытался делать в такт музыки. Ему было откровенно скучно оттого, что вокруг во всем своем водовороте красок кружилась жизнь, а он был тут. И дело даже не в том, что он сидел за барной стойкой весь вечер. Нет. Вон Маэва и Солаль, они тоже тут, но они живут, а он… Он существовал в предоставленных ему обстоятельствах, стараясь не привлекать к себе лишнего, ненужного ему внимания. И это все ему осточертело. Ему хотелось вырваться, сославшись на головную боль или что-то в этом роде, но суть этого вечера в том, чтобы веселиться и находить точки соприкосновения с другими. Пока, скажем так, не очень получалось. Совсем не очень. Мот покосился на парочку, у которой все всегда было хорошо. Ему даже было интересно, что сейчас делают Рим с Микеле. «Ну конечно, что они еще могут делать? – выругался француз про себя. – Может, вы еще сексом займетесь прямо тут?!» Как только Флоран обернулся к Мервану и Микеланджело, он сразу же увидел привычную картину. Не стесняясь никого, Рим прижимал итальянца к себе и страстно целовал его. Никто не обращал на них внимания: бармен, стоя в паре метров от парочки, продолжал протирать стакан; Маэва и Солаль болтали о чем-то своем… Фло не понимал, почему всем все равно, почему только он один следил за этим действом, причинявшим ему невыносимую боль. Сознание француза было уже настолько забито всем, окружавшим его, что оно просто не могло воспринимать картину полностью. Он словно был зрителем, сидящим не рядом с ними, а напротив экрана телевизора. Но это был не фильм, а скорее показ слайдов. Белыми вспышками действие сменялось действием, словно это были не живые люди, а просто фотографии, сменяющие друг друга. Пряжка ремня сверкнула в воздухе, ударившись о деревянную поверхность бара. Звук казался не естественно громким, слышным даже через звенящую на пределе музыку. Фло должен был, но не мог отвести взгляд. Весь мир сейчас был сосредоточен на стонах, вырывающихся из Микеле, довольной ухмылке Мервана и его руках, властно скользящих по телу Локонте. Флоран сглотнул, моргнул, и... все пропало. Вместо красочной и такой ненавистной картины, что до сих пор стояла перед глазами, были просто Рим и Микеланджело, не переходящие рамки. Мерван притягивал Мике к себе, но ничего такого, что, видимо, так услужливо предоставила фантазия самого француза, не было. - Черт... - сквозь зубы выругался Фло, срываясь с места. Он корил себя и свой извращенный мозг за это галлюциногенное издевательство. Пробравшись сквозь толпу разгоряченных людей, дергавшихся в такт музыке, Мот ворвался в туалет, который на странность пустовал, не предоставляя приюта парочкам, которые не дотерпели до дома или которым просто некуда было идти, чтобы заняться сексом. Француз подошел к зеркалу, вглядываясь в мутное отражение. На ощупь включенный кран пустил прохладную влагу стекать по рукам, заставляя мурашки пробежать по всему телу. Нужно остыть, разобраться в себе, выкинуть это наваждение из головы. - Фло, ты в порядке? "Нет. Только не ты. Кто угодно, кроме тебя. Уйди, прошу..." - быстро крутилось в голове француза, пока итальянец приближался к другу. - У тебя что-то болит? - заботливый голос снова ворвался в туман мыслей Флорана. Ладонь коснулась плеча, надеясь принести успокоение, но делая только хуже. - Может, тебя домой отвезти? - Не нужно, - собравшись с силами и медленно обернувшись, ответил Мот. - Все нормально. Француз попытался улыбнуться, чтобы подтвердить свои слова, но губы лишь слегка дернулись, застыв в неестественной ухмылке. Фло наткнулся на внимательный и беспокойный взгляд карих глаз, пронизывающих его насквозь. Микеле пытался понять, что же происходило внутри друга, но тот словно возвел между ними стену фальши и лжи. "Что ж... Это его личное дело", - не без горечи подумал Локонте, опуская руку с плеча. Он не отходил, продолжая стоять так же близко, надеясь, что Фло очнется и скажет что-нибудь. Но Флоран молчал, лишь скользя взглядом по лицу итальянца. Эти визуальные прикосновения словно оставляли отпечатки того, чего на самом деле желал Мот. Незримые следы опускались от глаз по линии скул до губ, отправляясь в длительное путешествие. "Интересно, у него мягкие губы?" - мысль, быстро закравшаяся в черепную коробку, требовала ответа. И Фло стоило большого труда остановить себя. - Нужно возвращаться, - коротко бросил Мот, резко бросаясь к двери. - Пошли. Микеле рассеянно кивнул и коснулся пальцами губ, словно чувствуя те незримые следы. Француз кашлянул, разрушая неловко наступившую паузу, и открыл дверь, снова ведущую в мир гремящей музыки и ярких огней.
