Ya no mires atrás

Вы валялись на широченной кровати капитана Императрикс и отдавали должное содержимому винного погребца. Главный местный «гусь» определенно знал толк в хорошей жизни: такие вина редко доводилось пробовать даже Росио. Сцепленные корабли медленно дрейфовали, где-то неподалеку от агарийского побережья, полтора экипажа деловито латали пробоины в бортах, чинили побитые книппелями снасти, а в твоей душе все пело от радости. Вы сделали это! Императрикс, неуловимая Императрикс, - гроза и легенда взята практически без потерь, - тридцать человек из четырех сотен. О вашем походе сложат легенды. А пока можно позволить себе расслабиться, вы это заслужили: чистая мягкая постель, хорошее вино, боевой товарищ рядом, товарищ, с которым пройдены штиль, шторм и абордаж. Пускай Алва не моряк, но в его жилах течет не пресная водица, - кровь соленая как морская вода, алая как марикьярские «райос»… - А ведь могли и не вернуться… - Пожалуй… - Росио лениво перевернулся на живот. – Но это было бы крайне невежливо по отношению к твоему бергеркьяре. - К кому? – захваченный последними событиями ты даже не сразу сообразил, о ком идет речь. – А Вальдес-то тут причем??? Алва устало вздохнул и уткнулся головой в матрас - Рамон – его голос звучал глухо, но разборчиво – мы с тобой, между прочим, угнали не рыбацкую лодку, а боевой линеал, более того, - адмиральский флагман. Если бы это произошло во время войны, нас бы ждал трибунал сразу по возвращении, вне зависимости от исхода дела. Но сейчас мир, а мы возвращаемся с победой, так что нас ждет исключительно длинный выговор, по окончании которого – он ухмыльнулся – мы проявим должное раскаяние и пообещаем больше так не делать. Вот если бы у нас ничего не вышло, плакали бы наши головушки… а заодно и твоего Вальдеса как соучастника. - Почему это моего? – возмутился ты, но на сердце заскреблись закатные кошки. Увлеченный предстоящей экспедицией, ты действительно не понимал, как подставляешь Ротгера, а тяжелый характер адмирала Салины тебе был известен как никому другому… - А вы с ним разве не...??? – Рокэ поднял голову и посмотрел на тебя с удивлением. - Что не? – не понял ты. - Ну не любовники? - Каррьяра! Рокэ, ты с ума сошел???!!! – тебя аж подбросило на кровати. - Ну, нет так нет – Алва перевернулся на кровати и задумчиво уставился в потолок каюты. – Не кипятись, я просто спросил. Но раз уж так, открою тебе страшную тайну, этот парень явно к тебе неравнодушен. - Нет, ты точно чокнутый! – выдохнул ты, непроизвольно пытаясь отодвинуться. Не получилось. Мягкая перина, прогибаясь под твоим весом, заставляла скатываться обратно к центру кровати, точнее к Алве, лежащему в центре кровати. - Ну, я же не говорю, что он хочет затащить тебя в постель. – Отмахнулся Алва. – Или ты, Рамон, под словом «любовь» понимаешь исключительно плотское влечение? - Да с чего ты взял? – все не мог успокоиться ты. - Альмейда, - голос Росио зазвучал устало – Я, конечно, младше тебя, но не первый день живу на этом свете, и не раз ловил на себе как заинтересованные взгляды, так и ревнивые. Так что, поверь моему опыту, от того, чтобы навертеть во мне дырок, и послать всю нашу затею куда подальше, его удерживала одна единственная вещь, - то, что об этом просил ты. Далее, я далек от мыслей, что этот парень является круглым идиотом, и, думаю, он прекрасно понимал, что ты просишь его самому смастерить себе эшафот, повязать веревку и сунуть голову в петлю. Но ты попросил, и он сделал. И после этого ты будешь меня уверять, что нежные чувства тут ни при чем? - Ты неправ. - Хочешь пари? – ухмыльнулся маркиз Алвасете. - Иди ты! – ты все-таки вскочил и отправился на палубу. За окном моросил мелкий весенний дождик, как раз то, что надо, чтобы остудить пылающее лицо и привести в порядок бешено скачущие мысли. *** Марикьяра гудела. Обогнавший нас на пару дней, все-таки два изрядно потрепанных корабля двигались медленнее, чем вам хотелось бы, урготский купец намекнул, чтобы в порту готовились к встрече, и гавань была запружена народом. Посмотреть на неуловимый капер, на грот-мачте которого развевается талигойский вымпел, хотелось всем. Отдельно на возведенном помосте перед домом коменданта собралось высшее начальство во главе с альмиранте. Пока шлюпка несла вас к причалу, твой взгляд бесцельно кружил по толпе, раз, за разом возвращаясь к помосту. Ты еще надеялся отыскать среди столпившихся на помосте офицеров высокую фигуру в черном и синем камзоле оруженосца, но за плечом Альберто Салины обнаруживался только Аларкон, выгодно выделяющийся из толпы светлой шевелюрой. Ты невольно хмыкнул: помимо нетипичного для коренного марикьяре цвета волос, Филипп так же отличался абсолютно нехарактерной для уроженца юга невозмутимостью. Ротгер, после знакомства с теньентом Аларконом, долго разорялся на тему: «и эти люди называют меня бергером!» Наконец шлюпка ткнулась бортом в доски причала. Рокэ едва заметно подтолкнул тебя плечом, и вы пошли через расступающуюся перед вами толпу. Твои глаза и уши, отвыкшие от такого количества людей, отказывались воспринимать окружающее, и толпа виделась тебе как еще одно море, гудящее, накатывающее на вас подобно приливу и отступающее обратно, а впереди виднелся берег с фигурами в официальных мундирах. Так бывает, если долго находишься в воде, тело начинает казаться чужим и непослушным, движения становятся замедленными, и вообще все вокруг ты начинаешь воспринимать отстраненно и с некоторым опозданием. И вот, пребывая в таком состоянии, ты медленно поднялся по ступеням и, встряхнув, чтобы развернуть, положил к ногам альмиранте черное знамя с золотой короной. За спиной взревел человеческий прибой. Адмирал что-то говорил не то вам, не то собравшимся на площади, но ты едва его слышал. Усталость накатила волной, к тому же, как всегда после долгого морского рейда, повело ноги, и тебе приходилось прилагать значительные усилия просто, чтобы стоять не шатаясь. Только там, возвышаясь на помосте над ликующими моряками ты, наконец, понял, что эта безумная авантюра действительно закончилась. У альмиранте, впрочем, было другое мнение. Альберто Салина был истинным сыном Марикьяры – невысокий, легкокостный, даже сейчас, в без малого семьдесят, его, если бы не тронутые сединой волосы, со спины можно было легко принять за любого из его сыновей, а Росио, несмотря на схожее телосложение особой субтильностью не отличался, но дядина оплеуха сбила его на пол. - Щенок! Сопляк паршивый! Подвигов захотел, да??!!! А что бы я твоему отцу и Вольфу сказал, если бы вас потопили, ты подумал??? - Отец знает? – Маркиз Алвасете поднялся на ноги, потер горящую щеку и снова замер по стойке смирно, опустив голову. Кроме вас в кабинете коменданта порта, куда вас «пригласил» альмиранте, якобы чтобы выслушать отчет о сражении, находился только замерший у дверей Аларкон, и маркиз Салина мог не стесняться в выражении чувств. - Нет, конечно, - буркнул адмирал, остывая на глазах, прошелся по комнате, уселся за стол, потер лицо ладонями. – Что я, по-твоему, должен был ему сообщить? Что на Марикьяру приехало его ненаглядное чадушко, которому, по-хорошему говоря, следовало бы находиться ровно на противоположной границе страны, да еще к тому же, наслушавшись сказок, этот обормот подбил МОИХ офицеров угнать МОЙ флагман и отправиться на поиски приключений на то место, которым приличные люди в седле сидят? Ты решил его окончательно добить? Алва покраснел, на этот раз, кажется, абсолютно искренне. - Альмиранте! – не то чтобы тебе очень хотелось принимать огонь на себя, но вступиться за друга ты был обязан. - Это была моя идея… - А вы молчите, Альмейда! – кажется, не удалось. – Если бы эта идея пришла в голову к вам, она бы так идеей и осталась. Значит так, Росио, - адмирал задумчиво побарабанил пальцами по столу. - Завтра днем в Рафиано отходит «Ласточка», с капитаном договаривайся как хочешь, но чтобы к завтрашнему вечеру духу твоего не было на Марикъяре. Увижу – будешь отвечать за дезертирство по всей строгости. - Да, альмиранте. – Алва склонил голову еще ниже. - Соберано я напишу, а маршалу расскажешь сам. Рамон, завтра с утра ко мне с подробным отчетом. - Да, альмиранте! – Кивнул ты. - Все. Идите праздновать, - усмехнулся Салина. – Геррои. На лестнице Алва с облегчением выдохнул и озорно улыбнулся тебе. - Я же говорил, легко отделались!