Ya no mires atrás

— Мерзавцы! — Всегдашняя невозмутимость изменила Филиппу Аларкону. Он широко улыбался сидя напротив тебя в одном из марикьярских кабаков, за соседними столами чествовали победителей. — И главное никому ни слова. Я, может, тоже хотел с вами уйти. — Все бы хотели — проворчал ты. — Каммориста не безразмерная. Лучше расскажи, что тут было. Филипп умудрился охарактеризовать происходящее одним словом. — … причем полный. А потом еще более полный …! Сначала когда все опомнились и сообразили, что флагмана нет на месте, поднялась дикая буря. Провели перекличку, выяснили, кто ушел, Старик дооолго распинался, что он вам устроит по возвращении, и взялся за Вальдеса. Ротгер стоял как кремень, — дескать, ничего не знаю, ничего не видел, просто развлекался, а если кто-то этим воспользовался, то это не его проблемы. Сначала ему было поверили и всего лишь закатали на губу на пару суток. — Ничего себе всего лишь — хмыкнул ты, отодвигая от себя бокал. Пить больше не хотелось. — Поверь мне, это было именно что всего лишь. Через два дня из увольнительной вернулся Рубен Аррохадо… — Как через два дня? — опешил ты — Мы думали, что в любом случае вернемся раньше него. — Вот так. Рубен умудрился в очередной раз поскандалить со своей подружкой и решил, что зализывать сердечные раны лучше среди сослуживцев. Вот приезжает он в родные пенаты и с удивлением узнает, что уже третьи сутки числится пропавшим без вести вкупе со всей командой Каммористы. Когда альмиранте увидел его обескураженную физиономию, — это были еще цветочки, хуже стало, когда он сообразил, кто ушел в море под именем теньента Аррохадо, а уж когда ему портовые прознатчики нашептали, что Алва расспрашивал об Императрикс… Старик как с цепи сорвался. Вытащил Ротгера с губы и вместе со всем командованием устроил ему форменный допрос. — А он? — Он был тверд и незыблем как торкские скалы — усмехнулся Аларкон. — Морда каменная, даром что кровь весь камзол промочила: ничего не видел, ничего не слышал, никому ничего не скажу! — Какая кровь, откуда? — Говорю же, старик вспылил. — Поморщился Филипп. — залепил парню оплеуху, и распорол ему щеку кольцом — он провел по собственной скуле пальцем от уха почти до переносицы. — А этот даже не пикнул. Альмиранте угрожал, убеждал, умолял, — ей-Создатель, я в какой-то момент был уверен, что он перед оруженосцем на колени встанет, — никакой реакции. Ну, Вальдес и получил. — Что? — Три часа на сборы и первой же попутной посудиной домой в Хексберг. Плюс к тому альмиранте ему лично посулил, что если вы не вернетесь, то он сам приедет и пристрелит паршивца. — А Ротгер??? — А Ротгер заявил, что если вы не вернетесь, альмиранте не будет необходимости утруждаться. И ушел собирать вещички. Теперь будет служить дома, под началом Карреры. Легко отделался… — Ничего себе легко… — поежился ты. — Легко, Рамон, легко. В том состоянии Салина его мог вообще выкинуть с такой рекомендацией, что парня и тухлую селедку возить не взяли бы ни на одно судно в Талиге, а так он даже место оруженосца не потерял. Просто сменил дислокацию, причем не на край света был услан, а поближе к дому под теплое крылышко маменьки с папенькой… — Но тут Аларкона окликнули из-за соседнего стола какие-то знакомые и утянули к себе, ты остался один. В голове шумело не хуже чем от чистой касеры. — У мальчишки большое будущее, Рамон, может быть даже великое — снова прозвучал в твоих мыслях голос адмирала — Если он только не сорвется на полдороге… Он сорвался. Браво, Рамон! Можешь собой гордиться. — Ты кинул на стол пару монет и вышел в летнюю ночь. Чувствовать себя последней сволочью тебе приходилось впервые, и ощущения были не из приятных. *** Альмиранте слушал тебя, не перебивая, — над составлением доклада ты трудился всю оставшуюся часть ночи и вполне заслуженно мог собой гордиться, но сейчас тебя занимали совсем другие вещи. — Хорошо, Рамон, очень хорошо… — одобрительно кивнул Салина, когда ты закончил. — Альмиранте, — решился ты — а Вальдес… — Что, совесть мучает? — понимающе усмехнулся маркиз, указывая тебе на кресло напротив своего стола Ты кивнул. — Чего вы от него хотели добиться? — Я хотел, чтобы он рассказал, хотя бы приблизительно, куда вы направились, он ведь знал об этом? Ты снова кивнул. В детали вас Алва посвятил уже в пути, но общее направление и стратегия были известны всем участникам, в том числе и Ротгеру. — А он отказался. — Пожал плечами Салина. — И за это вы его выкинули? — не смог поверить ты. Горло почему-то перехватило. — Не выкинул, а всего лишь перевел туда где его способностям можно будет найти наилучшее применение. — Терпеливо поправил тебя адмирал. — Звучит красиво! — Горько усмехнулся ты. — Но для Вальдеса, как и в глазах всех остальных это все равно ссылка. — Получается, что я его просто подставил… — Вот скажи мне, Рамон, — прищурился твой собеседник. — Ты бы сделал это снова? Сейчас, когда уже знаешь, к чему это все приведет? Приказал бы Вальдесу или кому-то еще прикрыть тебе спину? Над этим вопросом ты тоже долго думал ночью. Очень долго… — Да, альмиранте. Я не нашел другого выхода из этой ситуации. — Салина смотрел на тебя выжидающе, и ты продолжил. — Я бы, скорее всего, попросил об этом другими словами и возможно сам попытался продумать, как вытащить прикрывающего из этой ситуации с наименьшим ущербом, но я бы это сделал. — Мориски говорят, — адмирал спокойно кивнул твоим словам, как будто не сомневался в том, как ты ответишь, — что хороший военачальник равно жертвует врагом, другом и собой. Но это не все. Хороший военачальник должен еще и понимать, когда стоит жертвовать врагом, когда другом и когда собой. Из тебя получится хороший военачальник. — А из Ротгера? — А из Ротгера вряд ли, — твой собеседник пожал плечами и отвернулся к окну. — Я до последнего надеялся, что он сумеет перешагнуть эту ступеньку, но увы… — Вы просили его предать своих друзей. Это теперь называется ступенькой? — Мрачно поинтересовался ты, окончательно запутавшись. — Мальчик… — вздохнул альмиранте, по-прежнему глядя в окно. — Я стал боевым капитаном почти четверть круга назад. Как ты думаешь, сколько раз мне приходилось отправлять друзей на верную смерть? — Это другое! — упрямо заявил ты. — Когда вы посылали войска в бой, ваш флагман шел в первых рядах. Вы сами рисковали жизнью. — А ты не рисковал жизнью, в этом мероприятии? А те, кто пошел за тобой, не рисковали? А самому Ротгеру грозило что угодно, но не безвременная кончина. — По-вашему цель оправдывает средства? — Не всегда. Тебе не говорили в Лаик, что некоторые задачи не имеют общего решения, а только частные? — Так это был урок??? — у тебя перехватило дыхание. — Это была ситуация из которой можно было сделать урок. И я этим воспользовался. Заодно и выяснил, что один из моих подопечных подобные уроки не усваивает. Зато за другого я могу не волноваться. — И что меня теперь ждет? — поинтересовался ты больше для порядка, сейчас тебя уже мало интересовала твоя собственная участь. — Тебя? — усмехнулся альмиранте. — Ты хоть понимаешь, кто ты теперь? Ты же победитель, — герой и кумир восторженных юнцов и не менее восторженных девиц. Как же можно наказывать героя? Так что будем считать, что воспитательный момент закончен. Можете идти заказывать новый мундир, командор. — Кто??? — Тебе показалось, что ты ослышался. Да нет, ты точно ослышался. Ты ждал наказания, ну самое большее закрытых глаз, но скачкА из старших теньентов сразу в командоры, ты и вообразить не мог. — Командор. Командор Альмейда, — неплохо звучит. Отец бы тобой гордился. Твой отец погиб пять лет назад в очередной стычке с Гайифой. Что бы сказал контр-адмирал Диего Альмейда, если бы узнал, как его сын продвигается по службе… — И «Каммористу» забирай себе — продолжал адмирал, не обращая внимания на страдания свежеиспеченного командора. Мне после этого на ней ходить, только смешить селедок, а вы с ней и с командой друг к другу уже привыкли… Пару месяцев назад ты бы плясал от радости, сейчас не получалось… — Хочешь, я скажу, о чём ты думаешь? — ты поднял голову: сидящий за столом немолодой человек с усталым лицом и теплой улыбкой сейчас мало походил на героя и флотоводца, — Ты думаешь, что победа не стоит того, чтобы платить за нее дружбой и доверием. Или что ты не можешь принять эту должность, потому что эту твою победу сделали два других человека: Рокэ Алва и Ротгер Вальдес, и что чем надевать аксельбанты вымоченные в чужой кровушке лучше прямо сейчас подать в отставку, я прав? — А если да, то что? — с вызовом заявил ты. — То я рад! — Абсолютно искренне ответил тебе альмиранте. — И очень надеюсь, что ты не забудешь об этих мыслях в дальнейшем. В который уже раз за вечер ты ошарашенно потряс головой. — Не понимаешь? — Сжалился адмирал. — Нет. — У тебя впереди еще очень много побед, командор. И все время тебе будет казаться, что к двум третям из них ты не имеешь никакого отношения, что кто-то сделал за тебя всю работу, а ты только пожинаешь плоды. К этому ощущению придется привыкнуть, хуже куда хуже будет, если в один прекрасный день оно исчезнет. Вот тогда действительно останется только подать в отставку. А пока еще повоюем.