Ya no mires atrás

384 к.С

От Марикьяры до Хексберга тридцать дней пути. Целых тридцать, даже на таком корабле как адмиральский, хотя нет твой, уже третью неделю твой флагман, а уж тем более, когда приходится сопровождать караван с оружием. Но Каммориста радовалась открытому морю и попутному ветру, команда предвкушала встречу со старыми друзьями и тесное знакомство с хексбергскими девицами, а ты в очередной раз продумывал в подробностях предстоящий разговор. А заодно и другой, предшествующий твоему отправлению на север… — Я собираюсь забрать корнета Вальдеса обратно в команду Каммористы! — заявил ты альмиранте, когда тот закончил инструктаж. — Теньента Вальдеса. — Безмятежно поправил тебя Салина. — Попробуй. — А вы… — Ты растерялся. Собираясь нарушить приказ непосредственного начальника, ты ожидал другой реакции. — Я ничего не имею против, — команда твоя. — К чести твоей надо было сказать, что ни один человек из тех почти четырех сотен, которые вышли с тобой на охоту за «Императрикс» не согласился покинуть корабль и перейти на свежепостроенный адмиральский флагман. — Вот только он не согласится. — Согласится. — Убежденно заявил ты. — Я его уговорю. Адмирал усмехнулся и отпустил тебя взмахом руки. Выходя за дверь ты в очередной раз почему-то почувствовал себя несмышленым ребенком под присмотром взрослого, который отнюдь не собирается мешать деточке набивать шишки, при условии, что эта самая деточка чему-нибудь да научится. Ты усмехнулся и, взяв перо, набросал на обороте какой-то бумаги себя в колыбельке, приличной такой колыбельке, с добрый ялик размером, а рядом щуплого альмиранте, с умилением на тебя глядящего. Рисовал ты всегда неплохо, похожи вышли оба. — Командор — в дверях каюты появился широко улыбающийся Себастьян -На горизонте Хексберг. Ты поспешно скомкал рисунок, не хватало еще команде заметить, какими глупостями занимается их капитан, и поднялся на палубу. На горизонте на фоне закатного неба вырисовывался четкий силуэт горы Хексберг, с моря похожей на лихо заломленную набок шапку. — Хорошо. — Берлинга удовлетворенно потер руки. — Вальдес говорил, что если гора тебя встретит, — это к удаче. — Ну мы на удачу пока не жаловались — усмехнулся ты. — Это точно. — Себастьян широко улыбнулся, — но удачи, как женщин много не бывает. — Басти, ты так говоришь, потому как еще не женат! — Вмешался боцман. Пабло Акоста не был даже рэем, но зато он находился на «Каммористе» с момента спуска на воду, за это равно как и за его колоссальный опыт ему всеми прощалось абсолютное пренебрежение субординацией. Антонио Бреве клялся, что своими ушами слышал, как старик называл альмиранте «сынком» и в это, честно говоря, верилось без особого труда. — И не стремлюсь, Пабло! — расхохотался Берлинга. — Я предпочитаю, чтобы из моря меня ждала подруга с распростертыми объятиям, а не супружница со сковородкой. — Влюбится, — поумнеет! — Махнул рукой ты. — Правда, боцман? Акоста взглянул на тебя и, махнув рукой, удалился ворча себе под нос: — Кошки с две он поумнеет, любовь вправляет мозги только зрелым мужчинам, у молодых они от нее только выходят из строя. *** Хосе Карреру ты знал довольно давно. Вице-адмирал был дружен с твоим отцом и чертовски рад был видеть сына. Вы стояли на пирсе, наблюдая, как между берегом и кораблями каравана снуют лодки с грузом. — Что думаешь делать дальше? — рэй Каррера рассчитывал скоротать вечерок за обсуждением последних новостей и сплетен, но у тебя были другие планы. — Мне нужно найти в Хексберге одного человека. — Да конечно — может быть, он и расстроился, но вида не подал. — Кого именно. — Его зовут Вальдес. Ротгер Вальдес. — А! Ротгер! — вице-адмирал ухмыльнулся как мальчишка. — Диего, Ротгер сейчас на берегу? — Да господин вице-адмирал! — ухмыльнулся и адъютант. Где ж ему еще быть, сегодня Лаузена из «Якоря» провожают. — Они с Каррерой обменялись веселыми взглядами. — Диего, тебя проводит. Да не красней ты, чай не девица! Я понимаю, что провести время с друзьями за стаканом вина, куда приятнее чем весь вечер слушать стариковское брюзжание. — Спасибо. — Ты действительно был слегка смущен, и клятвенно пообещал сам себе следующий вечер провести у вице-адмирала. — Собираетесь идти прямо сейчас? — Поинтересовался Диего. — Пару минут, — кивнул ты и подозвал отвечающего за разгрузку Себастьяна, — Без меня управитесь? — Не извольте сомневаться, командор! — Вытянулся в струнку Берлинга и широко улыбнулся. — Передавайте привет Вальдесу. — Сам передашь! — Хлопнул его по плечу ты. — Как закончите, выставьте вахтенных и догоняйте. — Будет сделано! — улыбнулся еще шире Басти. А ты обернулся к Диего: — Я готов, теньент. — Прошу вас, командор — Диего кивнул, и вы углубились в хитросплетения улочек портовой части города. *** — Вот! — Кивнул твой провожатый на довольно-таки непрезентабельное строение минутах в десяти ходьбы от порта. — Это «Всплывший Якорь», второй из двух марикьярских трактиров Хексберга. — А первый? — Незнамо зачем поинтересовался ты. — А первый «Кэналлийская лоза», но он уже дальше на Торговой площади. И он лучше. — Чем? — Рамон, тебе не кажется, что ты просто тянешь время? — Он чище — поморщился Диего, — И мясо там подают не то, которое вчера под дверью мяукало. — Но и дороже, и пускают туда не всякого. Туда чаще офицеры ходят и наши, и сухопутные. А «Якорь» — он для матросов. У нас даже примета есть. — Какая? — Ты все никак не мог собраться с духом, а беседа позволяла еще немного отложить момент встречи. — Когда моряк получает старшего теньента, это значит, — он дорос до «Лозы». Так что он закатывает прощальную пирушку, а под утро его друзья туда всей толпой тащат на руках. — И тебя тащили? — Меня нет, — немного смущенно улыбнулся Диего. — Я с Марикьяры пришел уже старшим теньентом. Вас точно не ждать? — Точно. — А ведь он старше тебя. Магию чина ты оценил впервые, до этого вращаться приходилось в основном среди людей давно знакомых, и их отношение к тебе не сильно изменилось от того, что твою грудь украсила новенькая перевязь. — Не заблужусь. Можете идти, теньент, или вы тоже намереваетесь присоединиться к проводам? — Ты, подмигнув, кивнул в сторону трактира, из приоткрытой двери которого неслась какая-то веселая песня. — Нет, — ухмыльнулся адъютант Карреры. — Мне там появляться уже несколько не с руки. Я завтра с утра присоединюсь к встрече. — Почему? — Традиция, — пожал плечами теньент и, откозыряв, удалился. «Надо было все-таки снять мундир». — Ошарашенно подумал ты, обозревая вскочивших и замерших навытяжку посетителей «Якоря.» Диего не приукрасил, там действительно не было ни одного человека чином выше теньента. — Вольно, господа! — Попытался ты спасти положение. "Господа" уселись обратно, но глядели все равно с подозрением. Ротгера ты заметил сразу, Вальдес единственный из присутствующих не торопился возвращаться на место. С полминуты вы молча смотрели друг на друга, потом по губам теньента скользнула плутоватая улыбочка. — Господин командор! Какими судьбами в наше захолустье? — Ротгер! — Улыбнулся ты, снимая форменный мундир и швыряя его на первую попавшуюся лавку. — Я в командорах без году неделя, даже меньше, небось, чем ты в теньентах ходишь. Так что чины оставь для парада. — Слушаюсь, господин командор! — Откозырял еще шире улыбнувшийся Вальдес и, повернувшись к сдвинутым столам, провозгласил: — Господа позвольте вам представить Рамона Альмейду. Между прочим, — заговорщически сообщил он громким шепотом, — рэй Альмейда командовал Каммористой! Вот тут-то ты и пожалел, что опрометчиво предложил обойтись без чинов. Взбудораженные хексбергские моряки налетели на тебя, как пчелы на мед, и ты моментально оказался втянут в дискуссию, конца и края которой видно не было. Остаться в стороне не удавалось, к твоему мнению постоянно апеллировали, к тому же все присутствующие горели желанием выпить с героем, взявшим «Императрикс». Ты обреченно пил, кивал, высказывался и периодически пытался поймать взгляд Вальдеса, но его постоянно от тебя заслоняли чьи-то головы и плечи. Когда ты уже окончательно потерял счет тостам, в дверь ввалились твои офицеры. Они поступили куда умнее тебя, сменив мундиры на цивильное платье, но это их не спасло. С мстительным удовольствием — а где они, спрашивается, шлялись, когда их капитан отдувался один за всех — ты натравил на них взбудораженных хексбергцев, но кое-что тебя царапнуло. Глядя, как с хохотом и воплями молотят друг друга по плечам и спине Ротгер и Басти, ты запоздало вспомнил, что тебе он даже руки не подал. Воспользовавшись тем, что в центре внимания оказался Берлинга, в лицах повествующий об абордаже, ты пробрался к Вальдесу и тронул его за плечо. Тот сперва недовольно отмахнулся, но потом все-таки перевел на тебя глаза и вопросительно поднял брови. Ты молча кивнул ему в сторону выхода. Говорить тут на виду у всех не хотелось, к тому же ты чувствовал настоятельную необходимость в свежем воздухе, — то ли от духоты, то ли от количества выпитого за этот вечер, голова уже основательно шла кругом. На улице было тепло и сыро, половина улицы тонула в белесой дымке знаменитых хексбергских туманов. Вышедший за тобой Ротгер, привалился к стене, скрестив руки на груди, изо рта у него свисала веточка какой-то зелени, которую он периодически катал губами. Он молчал, предоставляя тебе право заговорить первым, а ты разглядывал улицу, снова не зная, с чего начать. Все заготовленные слова казались неоправданно пафосными. — Прости. — Наконец смог выдавить из себя ты. За спиной молчали, потом послышался приглушенный зевок, и Ротгер откликнулся: — Прощаю. Это все? — Нет. — Ты развернулся. — Ротгер, я серьезно. Внешне Вальдес был абсолютно безмятежен, но упорно избегал встречаться с тобой взглядом. — Я понял. — Он пожал плечами. — А что собственно я должен тебе прощать? Он что над тобой издевается? Ему что мало, что ты тут перед ним унижаешься? Да — заявил тебе внутренний голос. Мало. Издевается. И он имеет на это право. Ты стиснул руки в кулаки… — Я должен был подумать, что так тебя подставляю. — И что? — усмехнулся Ротгер. — И придумать другой вариант. — Тебе альмиранте не говорил, что овчинка стоила выделки? — Говорил. — Ты кивнул. — Но это не значит, что я с ним согласен. Вальдес сокрушенно покачал головой: — Как же ты в таком случае собираешься стать хорошим адмиралом? — Послушай! — ты прижал парня к стене. — Ты что поверил, что я все это устроил с целью убрать тебя с дороги к адмиральской перевязи? — Нет. В то что ты это устраивал я не верю. — Покачал головой Вальдес. — Но такой возможностью грех было не воспользоваться. — Он покосился на твою руку, опирающуюся о стену рядом с его плечом, и еле заметно сдвинулся в сторону. — Тогда в чем ты меня обвиняешь, в конце концов? — Тебя? Тебя я ни в чем не обвиняю — Пожал Ротгер плечами. — Ты передо мной ни в чем не виноват. Вы опять замолчали. Он упорно разглядывал что-то за твоим плечом, а ты так сосредоточенно изучал каменную кладку стены, как будто был не моряком, а зодчим. — Вернешься на Каммористу? — Каммористу? — Ну да, — кивнул ты. — Значит, Каммориста теперь твоя… — задумчиво протянул Вальдес — Здорово… Такой подарок надо отрабатывать на совесть. — Поможешь отработать? — Ты постарался перевести все в шутку. — Чтобы вечно ходить рядом с тобой немым укором и напоминанием, об ошибках? - Ухмыльнулся Вальдес. — Ну уж нет. — Ротгер! — Нет. — Повторил он серьезным тоном. — Я не вернусь. Здесь я на своем месте, здесь я нужен, в конце концов. — А мне ты не нужен? — выпалил ты и осекся, в голове, откуда ни возьмись, всплыли слова Росио… Брр… -Я не хочу брать на себя роль твоей совести, Рамон. Мне и без этого есть чем заняться в жизни. — Покачал головой Вальдес. Повисла очередная тяжелая пауза. Ты отодвинулся от друга, облокотился спиной на стену рядом с ним и вздрогнул, стена оказалась ледяной. — Простудишься. — А ты? — Забыл? Я же местный, — усмехнулся твой видимо уже бывший лучший друг. — И, потянувшись всем телом отлепился от стены. — Но мирэс атрас, альмиранте! Нет там сзади ничего достойного того, чтобы на него оборачиваться. — А впереди? — -Оооо… — Мечтательно протянул Ротгер — Впереди просто море всего прекрасного! Вот, например, сейчас у меня лично впереди возвращение в это до крайности милое заведение к хорошим приятелям и кружке горячего глинтвейна. Присоединяйтесь, альмиранте! — Хлопнула закрываясь за ним дверь трактира. Ты постоял немного, с грустной усмешкой глядя на нее, и, развернувшись, направился в сторону порта. Оставшийся на лавке мундир, кто-нибудь из офицеров да захватит, а если и нет, — невелика потеря. Возвращаться и окунаться в чужую радость тебе не хотелось.