Ya no mires atrás

384–393 к.С

Следующие десять лет прошли для тебя в непрерывном движении. Салина не шутил, когда заявлял, что рано или поздно ты станешь адмиралом, - он всерьез был намерен сделать из тебя своего преемника и использовал для этого любую возможность. За семь лет ты потерял счет военным стычкам. Каммористой затыкали любую щель, без зазрения совести сдавая тебя, к примеру, в аренду союзникам. Ты этому был только рад, заставляя окружающих и прежде всего себя самого работать на износ. Не то, чтобы ты пытался от чего-то таким образом избавиться... Просто, наверное, разучился жить по-другому. Как разучился притормаживать и сомневаться. Сомнения только все портят - этот урок ты затвердил накрепко и успешно применял на практике, снискав среди сослуживцев репутацию человека жесткого и решительного. В Хексберге тебе приходилось бывать часто, по меньшей мере, раз в год. Но с Вальдесом ваши встречи теперь носили официально вежливый характер. Даже во время совместных кампаний, когда на деле приходилось драться плечом к плечу. Ротгер не раз прикрывал тебе спину, но он перестал выделять тебя из толпы своих приятелей, а тебе хватало гордости не признаваться, что скучаешь по теплому блеску в черных глазах и по ощущению близости, и безусловной поддержки. И вы, сталкиваясь на берегу, расходились, вежливо бросив друг другу равнодушное: "Командор!" "Теньент!" Каррера тянул Ротгера вверх, точно так же как тебя Салина. И однажды признался тебе за бокалом вина, что хоть "адмиралом парню не стать, но когда он сменит меня, за Устричное море я буду спокоен". - Почему это адмиралом ему не стать? - Маскируя заинтересованность шутливым тоном, поинтересовался ты. - Ну, во-первых, - мудро усмехнулся Каррера, заново наполняя ваши бокалы, - марикьярская верхушка удавится, а не подпустит к штурвалу парня из Хексберга. Вы же там до сих пор небось думаете, что у нас тут зимой медведи по улицам разгуливают. Ты вежливо улыбнулся старой шутке. Формально хексбергский морской корпус подчинялся альмиранте и в случае размолвки Талига и Кэнналоа прикрывать северную Придду с моря стало бы некому, но на деле добрых три четверти корпуса составляли местные уроженцы: коренные марикьяре оседали в гостеприимном городе, обзаводились семьями, появлялись на свет полукровки, такие как Ротгер. Раньше с этим оседанием пытались бороться, довольно регулярно меняя контингент корпуса, но Альберто Салина, надев адмиральскую перевязь, ограничил эти перемещения четвертью личного состава и десятой частью командного, причем не из тех, у кого в Хексберге оставались семьи. - А во-вторых, - продолжил вице-адмирал, вырывая тебя из размышлений, - ему это просто неинтересно. Парень не настолько амбициозен и, как он сам мне заявил, предпочитает свободу маневра. - Возможно он и прав, - согласился ты и перевел разговор на другие темы. *** Время шло, вы оба достаточно уверенно продвигались по службе. Ты успел последовательно побывать командующим арьергарда и авангарда. В одной из баталий, усмиряя вконец распоясавшихся морских шадов, лишиться Каммористы, а вместе с ней мизинца на правой руке, когда алмиранте наконец счел тебя готовым. По возвращении из очередного рейда на твое правое плечо легла новенькая алая перевязь, и тут ты почувствовал себя человеком, залезшим на верхушку горы и обнаружившим, что все остальные отстали где-то на полпути. Альмиранте, ты все не мог заставить себя перестать называть его этим титулом, смеялся и говорил, что это пройдет. Алва был более честен. - Не пройдет! - отрезал он. - Но ты привыкнешь. - И на том спасибо. - Проворчал ты. Вы сидели в кабинете соберано Алваро, хотя нет давно уже в кабинете соберано Рокэ, но ты все еще по привычке с опаской косился на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнется, и двоим шалопаям, забравшимся без спросу в святая святых супрема Талига влетит по первое число. - Слышал, что творится в Хексберг? – Небрежно поинтересовался Алва. - А то! – Усмехнулся ты. – Над этой историей сейчас каждая рыбешка от Придды до Марикьяры хохочет. История действительно случилась забавная. Новоназначенный дриксенский адмирал цур-зее, затосковал по подвигам и, невзирая на объявленный между вашими державами мир, отправился каперствовать в Устричном море причем на адмиральском флагмане, известном каждой устрице этого самого моря. Каперствовал этот кретин без размаха, следов особо не оставлял да и нападать предпочитал на торговые и рыбачьи суда, избегая военных, так что королевская канцелярия полгода вяло обменивалась с кесарской возмущенными нотами. Талиг просил приструнить господина Бермессера и напоминал о заключенном договоре, из Дриксен отбрехивались, что мол означенный адмирал в настоящее время находится в расположении военных частей, а заявления, что его видели у берегов союзного Талига, - гнусная клевета с талигской стороны, призванная разрушить зарождающуюся дружбу… В конце концов, талигойцам это надоело и контр-адмирал талигойского флота Ротгер Вальдес вышел на охоту за нахальным линеалом, носящим гордое имя «Кесария». А поймав, волоком протащил от Штернштайен до Метхенберг и сдал господам приближенным кесаря «гнусного пирата, дерзнувшего притвориться уважаемым дриксенским адмиралом». В Дриксен утерлись и промолчали, а сияющий как новенькая монетка Каррера, заявив, что оставляет Устричное море в надежных руках с чистой совестью подал прошение о собственной отставке и назначении вице-адмиралом Хексбергского корпуса контр-адмирала Вальдеса. На Марикьяре поворчали, но согласились с твоим мнением, что командовать на севере должен местный уроженец. И ты отправился в Хексберг, принимать присягу своего нового вице-адмирала. - И что ты об этом думаешь? – Рокэ по привычке развалился в кресле боком, закинув ноги на подлокотник. - А что тут думать? – пожал плечами ты. – Этот Бермессер – видимо полный кретин. - Я не об этом. – Он сдержанно зевнул, прикрыв рот ладонью. - А о чем? – действительно, засиделись вы далеко за полночь. Вообще-то ты не собирался задерживаться в Олларии, но подписанный Его Величеством патент на имя Вальдеса к твоему приезду оказался не готов, так что пришлось принять приглашение родича и пару дней провести в доме Алва. - Тебе эта ситуация ничего не напоминает? - Росио… - теперь зевнул и ты. - Я слишком хочу спать, чтобы проводить аналогии, параллели и сопоставления, ну и чему нас там еще учили в Лаик из курса логики. Ты не мог бы выражаться яснее? - Яснее? – усмехнулся Алва. - Ладно, только ответь мне на один вопрос. Как ты сейчас общаешься со своим Ротгером? - Он не мой! – Привычно огрызнулся ты. - И никак я с ним не общаюсь, и вообще, при чем тут это??? - Ага… - удовлетворенно кивнул Алва. - Да что «ага»??? - привычка Росио устраивать из всего Создатель весть какие тайны, тебя никогда особо не радовала. - Сдается мне, что твой бергеркьяре устроил себе персональную «Каммористу». - И что? - Да ничего. Просто из этого можно сделать весьма интересные выводы… Ставлю фамильную цепь против этой бутылки, парень, не так уж равнодушен, как прикидывается - он ничего не забыл и очень хочет что-то кому-то доказать. Скорее всего тебе. – В синих глазах плясали веселые искры, хотя может это были всего лишь блики камина – Ты там осторожнее на севере. - Меня это не касается! – Как мог твердо заявил ты. - Да, конечно… - скептически хмыкнул Алва. - Да, конечно! – с нажимом повторил ты. - Рамон! – укоризненно посмотрел на тебя Алва. – Если хочешь что-то скрыть, говори об этом вскользь, и не делай такое преувеличенно каменное лицо, а то можно подумать, что это не у твоего Вальдеса, а у тебя бергерские корни. И потом, не надо пытаться откровенно врать, там, где это легко проверить. Можно подумать я не слышал о Марине. Марина… Да, у твоей официальной и постоянной любовницы узкие бедра, широкие плечи и маленькая грудь. А еще – веселые черные глаза и короткие по женским особенно марикьярским меркам волосы, и все это ровным счетом ничего не значит. О чем ты и заявил Алве. - Ну не значит, значит, не значит, – пожал плечами тот и перевел разговор на другое. *** Хесберг ты не любил. То есть не то, чтобы не любил, но этот город тебя раздражал своей чужеродностью, а еще, хотя признаться в этом стыдно было даже самому себе, потому, что его обожал Ротгер. Ревновать к домам и кораблям глупо, но ты ничего не мог с собой поделать. За окном твоей каюты тихо плескались волны. Наутро вы с «Франциском Великим» догнавшим тебя здесь, возвращаетесь на Марикьяру. С берега доносились отзвуки веселья. В гавани отмечали назначение нового вице-адмирала, а заодно и канун летнего излома, поэтому двойной праздник получился вдвойне бурным и шумным. В свои двадцать восемь лет Вальдес пользовался немалой популярностью не только в военном порту но и в торговом и даже в верхнем городе. Вам так и не удалось поговорить сегодня. Опять не удалось. Он снова и снова отгораживался от тебя то собственными делами, требующими его присутствия, ах простите, альмиранте, вот именно сейчас, в эту самую минуту, то виртуозно подсовывая тебе людей, у которых к тебе были дела, и быстро исчезая в разгоряченной праздником толпе. Так что ты послушно отплясал положенное, распил с радостным экс-вице-адмиралом бутылку весьма недурного вина, за счастливое будущее Хексбергского корпуса и удалился на «Франциска». Ухода твоего, кажется, никто не заметил. Тебе снилась Марина, здесь, в твоей каюте. Она хрипло смеялась, подставляя шею и губы твоим поцелуям. Тянула за собой на расстеленную постель, ты понимал, что спишь, что на самом деле девушка находится в месяце пути отсюда, но просыпаться не хотелось, тело требовало своего, и ты покорно отдавался во власть рук и губ нежных, ласковых, но каких-то обреченных. Ты не мог бы это объяснить, но понимал, так ласкают перед разлукой, когда надежды на новую встречу уже нет, так целуют, чтобы запомнить навсегда. - Ты что? Что-то случилось? – Обеспокоился ты, сон уже переставал тебе нравиться, но она молча качала головой и снова приникала к твоим губам, отводя твои настойчивые пальцы своими длинными, изящными, но крупноватыми для женщины кистями. Такие руки больше бы подошли мужчине… - Закатные твари! – Ты выругался в голос и отпрянул обнаружив, что в общем-то уже не спишь, а в твоей каюте и в твоей постели вместо оставшейся на Марикьяре любовницы находится твой свежеиспеченный вице-адмирал, что впрочем абсолютно не сказалось на испытываемых тобой ощущениях, даже наоборот, определенно наоборот. Ты не был уверен, что хотел бы узнать, где это Вальдес научился ласкать мужчин и как ласкать. Ты хватал воздух, как рыба, вытащенная на сушу, всем телом откликаясь на прикосновения, и не мог подать голос, опасаясь, что он сорвется в стон. - Ротгер, квальдэто цера!!! – Наконец смог выдавить ты. – Какого…??? - Ну ты же хочешь? – Послышался в ответ шепот, в котором явственно читалась легкая усмешка, с такой интонацией Вальдес не разговаривал с тобой уже лет десять. Неспешное движение губ по твоему телу, заставляло тебя дрожать мелкой дрожью. - Нет! – Ты попытался оттолкнуть его и подняться. Что-то тут явно было не так, а ты не мог понять, что. Дело было даже не в том, что в каюту в любой момент могли с хохотом ворваться твои сослуживцы, устроившие своему адмиралу вот такой пикантный розыгрыш, все было куда серьезней, об этом уверенно заявляло еще ни разу не подводившее тебя чутье. Сильные руки придавили тебя обратно к постели. В памяти помимо воли всплыло старое воспоминание: Ротгер всегда спал беспокойно и поначалу с подвесной койки слетал по нескольку раз за ночь, однажды он на полном серьезе заявил тебе, что хочет поскорее получить под начало собственное судно, потому что у капитанов кровати шире. - Ты же звал, и ты хочешь этого. – Повторил "Вальдес". – Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Вот оно! То что тебя смущало.. Это существо выглядело как твой друг, говорило его голосом, но Ротгер никогда б не стал вести себя так, даже будучи пьян в стельку, а спиртным от твоего ночного гостя не пахло. И еще, Ротгер, которого ты знал и которого ты звал, если уж на то пошло, такой фразы бы не произнес. И твоя правая рука мертвой хваткой сжалась на горле незваного гостя.