Об умных политиках, приёмных детях и неугомонных женщинах
14 февраля 2022 г., 08:11
— Я вынужден задать вам этот вопрос, вы же понимаете? — Штольман прекрасно знал, как власть имущие обычно реагируют на подобную наглость со стороны полиции и частных сыщиков, поэтому заранее готовился к буре. — А что вы делали после карнавала? Около четырёх часов утра.
Лусия прикусила губу и в ужасе посмотрела на Якова. Роберто наклонил голову набок и некоторое время смотрел на Штольмана.
— У вас есть причины задавать подобные вопросы? — спросил он наконец.
— В некоторой степени, — уклончиво ответил Яков.
— Ну что же, — после некоторой паузы вдруг улыбнулся помощник губернатора и ободряюще кивнул совершенно расстроенной жене. — Здесь проблем не возникнет. После карнавала мы с сотрудниками мэрии отправились в заранее арендованный ресторан, где и праздновали День урожая до пяти утра. Это могут подтвердить человек двадцать.
— Благодарю, — сказал Штольман. — Полиция, видимо, разбудила вас совсем рано, если вы в семь утра были уже тут.
Роберто ухмыльнулся. Вот чего ради эти вопросы! Можно было бы оскорбиться, но портить отношение с этим человеком помощнику губернатора не хотелось. Во-первых, он еще был ему полезен, а во-вторых, он ему нравился.
— Нет, — покачал головой Рубио. — У нас тут неподалеку загородный дом. Мы там решили провести несколько дней и после ресторана отправились туда. Мы еще не легли, когда нам поступило сообщение от полиции.
— Спасибо большое за ваше содействие, — искренне произнес Штольман. Он не знал самого губернатора, но его помощник был человеком умным, толковым, довольно изворотливым и умеющим выбирать подходящую под ситуацию тактику поведения. Возможно, под его руководством город действительно сможет измениться к лучшему.
— Не стоит благодарности, — пожал плечами Роберто. — Я понимаю ваши мотивы и не вижу смысла накалять атмосферу. У вас есть еще какие-то вопросы?
— Боюсь, что есть, — Яков должен был задать этот вопрос, несмотря на то, что синьора Рубио явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она, видно, не привыкла, чтобы её мужа допрашивали, пусть и в такой облегченной форме. Ничего, его Аню тоже не каждый день в убийстве обвиняют. — Синьора Рубио, скажите, пожалуйста, что произошло между вами и покойной госпожой Саласар в вечер перед её смертью?
Вот тут помощник губернатора потерял всякое спокойствие. Он сел ровнее, посмотрел на жену, увидел, что она побледнела в один миг, и воскликнул:
— Лусия! Дорогая! Неужели опять?
Женщина кивнула, опустила голову и расплакалась. Роберто вскочил и принялся утешать жену. Василий налил воды и протянул стакан Лусии.
— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил помощник губернатора, когда Лусия немного успокоилась. Она подняла на него несчастные глаза.
— Не хотела тебя волновать! — Лусия промокнула глаза платком и, вздохнув, улыбнулась Васе и Якову. — Извините, господа. Наш с синьорой Саласар спор вчера стал апогеем истории, которая началась полгода тому назад. Видите ли, мы с Саласарами общались довольно тесно, потому что они в полной мере участвуют в делах города и много жертвуют на благотворительность. Магдалена обладала не самым благожелательным нравом, и поддерживать с ней отношения было крайне сложно, потому что она часто не видела, где стоит остановиться.
Женщина замолчала и принялась теребить платочек. Штольман подумал, что Лусия похожа характером на Варю: мягкая и нежная. В политике таких обычно едят на завтрак.
— Вы поссорились? — уточнил Яков.
— Нет, — покачала головой синьора Рубио. — Это нельзя было назвать ссорой. Видите ли... Так сложилось, что я не могу иметь детей. И это положение печалит нас с мужем. Поэтому мы решили усыновить одного из племянников Роберто, коих у него бесчисленное количество.
Она подняла голову и улыбнулась мужу. Тот погладил её по плечу. Было видно, что между супругами существует прочная связь.
— Когда я упомянула об этом в присутствии супругов Саласар, то господин Пускуаль пришел в восторг и решил, что это чудесная идея. Видимо… Видимо, и у них в этом отношении возникли определенные проблемы, раз и у них за столько лет брака не появилось наследника. С этого момента большинство наших бесед с Магдаленой сворачивали на эту тему, ведь она начинала жутко злиться. Я так предполагаю, что господин Паскуаль не оставил тему усыновления, а она считала, что это отчасти моя вина. Вчера мы повздорили, потому что она уж совсем разошлась. Мы начали с того, что дети устроили на карнавале замечательное представление, а закончили тем, что только неполноценные женщины берут себе в дом не свою кровь, раз уже не могут сами родить ребенка.
Роберто сжал зубы и процедил что-то на испанском, отчего уши у его жены заполыхали красным. Лазарев же возмущенно покачал головой.
— Вот мерзавка! — просто сказал он. Штольман был солидарен с ним.
— Я заставил её прикусить язычок, — немного успокоившись, сказал Рубио. — Саласарам нужен был контракт с городом, вот Магдалена и замолчала. Я не знал, что она вновь взялась за своё.
— Нам тоже нужен был этот контракт, — немного виновато пожала плечами Лусия. — Так дешево никто нам химикаты не продаст. Я ведь знаю, что денег в мэрии впритык. Я решила не накалять ситуацию. Вчера я не стала с ней разговаривать и сразу ушла.
Роберто покачал головой.
— Не ценой твоего спокойствия. Запомни!
Штольман, Лазарев и Рубио говорили еще минут десять, обсуждая сложившуюся ситуацию. В результате Яков получил карт-бланш. Они вышли во двор. День уже клонился к вечеру, но жара и не думала спадать. Лусия принялась обмахиваться веером, а Василий, видя, что экипаж еще не подали, крикнул девушкам, которые что-то делали у колодца, чтобы принесли воды. Одна из работниц, темнокожая и стройная, взяла со стола под навесом кувшин и глиняные стаканы и принялась разливать прохладную жидкость. Штольман сделал глоток и закашлялся. Протягивая стакан Лусии, девушка подняла голову, и из-под полей соломенной шляпы, ярко выделяясь на тёмной коже, сверкнула хорошо знакомая Штольману сапфировая синева.
