Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

Штольман вполуха слушал, как Василий и помощник губернатора перешли на последние заказы из столицы, и неверяще смотрел на свою собственную жену, которая подливала им воды. Никто и глазом не моргнул, не повернул головы в сторону дворовой служанки, но Яков-то видел, как цветет на Аниных губах легкая улыбка и сверкают искорки в голубых глазах, которые она старалась поднимать пореже. Её шалость удалась. Она была в полуметре от Рубио и осталась неузнанной. Разлив всем воды, Аня отошла к столу и принялась вытирать посуду полотенцем. Штольман, кажется, что-то даже ответил помощнику губернатора и его жене, но внимание его целиком и полностью было приковано к жене. Пышная юбка в горошек, белая блузка с длинными рукавами (остальные ходили с короткими, видно, красить не только кисти рук было накладно), красный фартук и красная же накидка на плечи, тёмные (Господи, это как она сумела устроить?) волосы и шляпа с широкими полями, которая очень хорошо скрывала её глаза. Пожалуй, утонченное строение лица и два аквамариновых осколка на нём были единственным, что могло её выдать. В остальном она ничем не выделялась среди остальных девушек с плантации. Штольман внутренне качал головой. Его не было всего пару часов, а его любимая жена успела перекраситься в темнокожую женщину, обрядиться в местный костюм и наверняка узнать что-нибудь интересное. Вот как можно оставлять её одну?! Яков не знал, что его терзает больше: раздражение или восхищение. Сердиться на Аню было делом гиблым и неблагодарным. Она всё равно вернет его расположение. Так что восхищение брало верх и толкало в бок бесенят, которые от тоски впали в спячку. Штольман занимался расследованием, а на них внимания не обращал. Так недолго и вовсе потерять их расположение. Только однажды они объединились и скандировали что-то воспламеняющее — когда Яков спасал жену из лап недобросовестных представителей закона. Адреналин бил через край, и хотелось не вернуться в дом и делать хорошую мину при плохой игре, а опрокинуть её на хрустское сено и зацеловать до стона. Тогда выбирать не приходилось, и бесенята на Штольмана обиделись. А сейчас они оживились и стали сосредоточенно рассматривать новый Анин образ. Василий попрощался с Рубио и обнаружил, что его друг с прищуром смотрит на одну из работниц у навеса. Присмотревшись, он едва не расхохотался — так вот, что так заинтересовало Штольмана. Ну Аня! Ну даёт! — Я приду минут через двадцать! — сказал Яков Васе, когда Анна повела бровями и пошла вглубь двора. Лазарев деликатно покивал и отправился домой, думая, что бы он предпринял, если бы его жена обладала такой живостью характера. Нет, эти двое друг друга стоят. Никто не подошел бы лучше его железобетонному с виду, но вулканическому изнутри другу, чем эта непоседливая, но любящая женщина. Размышляя об этом, он дошел до своей спальни, где его Варя уже извелась, ожидая новостей. Увидев жену, Василий внезапно почувствовал невероятный прилив любви. Варвара, надежная, нежная и кроткая, была его. Это было счастье, что она когда-то ему встретилась. Так редко бывает. Он закрыл дверь и улыбнулся: у них было полчаса, нужно потратить их с толком. В этот момент Штольман чувствовал, что терпению его приходит конец. Аня, хихикая, заставила его зайти в какие-то дебри у самой ограды, а после нырнула в дверь одной из построек. Яков прошел следом и оказался в сушильне для трав. Одуряюще пахло чем-то сладким и горьковатым одновременно. Со всех сторон навалилась духота. Прямо перед Штольманом показалось темнокожее Анино лицо, вынырнувшее из-за пучка длинной мелколистной травы с жёлтыми цветочками. Анна улыбалась во весь рот и просто светилась от радости. — Ну, Анна Викторовна, — покачал головой Штольман, улыбаясь в ответ. Он не мог этого не сделать, очень уж она была счастлива. — Понравилось? — спросила она и покружилась на месте. В воздух взметнулась пыльца, и пахнуть стало особенно сладко. — Очень, — сказал Штольман, притянул Аню к себе и поцеловал.